Старейшая трамвайная остановка Москвы.
Первые линии парового трамвая в Москве, который люди ласково называли «паровичок», были запущены в 1886-1887 гг.

Однако, произошло это не в центре, как многие могли бы подумать, а на окраине города. Связано такое решение властей с высокой пожароопасностью нового вида транспорта.

Кстати, на этом маршруте трамвая работал кондуктором Константин Паустовский, он не раз отмечал в своих воспоминаниях красоту и легкость павильонов.

@moswindow

У Портоса была перевязь, шитая золотом только спереди. Сзади же ее прикрывал плащ. Выглядело все это дело«богато»,что собственно и требовалось хвастливому мушкетеру, который еле наскребал на скромный ужин.
Подобное стремление было свойственно людям во все времена. Москвичи никогда не являлись исключением.Пыльв глаза пускалась с помощью разнообразных трюков, в том числе и архитектурных.А возможно, это было просто желание сэкономить.
Итак…

Фасад, как известно, это та «одежка» по которой дом встречают.И когда фасад хорош, любому прохожему ясно, что домовладелец – человек достойный. А ведь известно, что вплоть до
первой трети XIX века большинство домов вПервопрестольной строились из дерева, однако выглядели многие из них, как добротные каменные особняки.  
Взгляние хоть на это владение Муравьевых-Апостолов на Старой Басманной улице.Никогда не подумаешь, что под штукатуркой скрывается, ну просто, какая-то изба, которая обнажилась во время реставрации. Такой прием назывался «накладной фасад», хитро маскирующий непрестижнуюдеревянную кладку.

Еще один подобный фокус – это возведение колонн из дерева с последующей штукатуркой под мрамор. Кстати делать умели просто виртуозно.Не отличишь! Кто бы мог подумать, что торжественный и нарядный зал Благородного собрания, ставший после Домом Союзов, украшен именно такими «мраморными» колоннами.
Еще одна архитектурная хитрость, позволяющая сэкономить – это мезонины и полуэтажи, окна которых всегда выходили на дворовые сады.

Почему? Да просто налог рассчитывался по количеству этажей уличного фасада. Помните загадку, которая была? Да, да! Ширина и этажность фасада била Москвичей по кошельку, а остальное не важно.
И опять же, мезонин за полноценный этаж не считался, да и отопить его дешевле. Объем-то не большой!

А уж традиция экономить на дворовых фасадах, что пошла со времен модерна, была подхвачена советскими архитекторами. Когда все эти роскошества «сталинского ампира» присутствовали исключительно с уличной стороны. А двор… Что двор, это уже совсем другое дело.

@moswindow

Помните наш пост о том, что в ГУМе с двадцатых годов и вплоть до реконструкции 1953 располагались  коммунальные квартиры?
По воспоминаниям жильцов этого странного места, в 1932 году в их жизни произошел такой случай. Назвать его «странным» я не решусь. По мне, так это не странно, а страшно.

 Дело в том, что в ноябре указанного года свела счеты с жизнью Надежда Аллилуева – вторая жена Сталина и мать его двоих детей. Трагедия произошла в казенной кремлевской квартире, а  гроб с телом был выставлен для прощания в демонстрационном зале Главного универмага Москвы. То есть там, где ранее (да и после) происходили модные показы.

 В ГУМ хлынул непрерывный поток людей, у гроба сидела Крупская, рядом стояли Ворошилов, Молотов, Орджоникидзе, Каганович… Изаплаканный Сталин, который вглядывался в лицо жены.

Современники отмечали, что это был единственный случай, когда «отец народов» не сумел сдержать эмоции на людях.
 Жильцам коммуналок приказано было «носа не показывать» из квартир. Ну, если только примкнуть к траурной процессии со стороны улицы.

 Зал утопал в веках и цветах.
А когда гроб с телом увезли, жителям разрешили разобрать всю эту поминальную флору по комнатам, дабы «добро не пропадало».
Что они и сделали, «нарядно украсив свои жилища».
Ох…
 
@moswindow

Всего всем первомайского, уж и не знаю, что еще сказать!

@moswindow

Всем привет!
Несколько открыток из  серии «Москва во власти большевиков». Ноябрь 1918 года.

@moswindow

До конца 19 века, Большой являлся  в своем роде  пасынком петербургской дирекции императорских театров. Бог знает, что творилось в оркестре, руководители которого запросто перекраивали по своему вкусу партитуру,  теноров заставляли петь басовые партии, а баритонов – партии теноров.

 Декорации и костюмы не обновлялись десятилетиями.
Новый директор - Владимир Аркадьевич Теляковский, заступил в должность в мае 1889 года. Это был потомственный военный, бравый полковник-конногвардеец, поставленный управлять императорскими театрами Москвы.

Подобное назначение вызвало немало злословия в театральной среде. Да и как, сугубо военный человек может руководить столь  мирной организацией?
На деле  же, Теляковский оказался для театра настоящей находкой! Был он человек широко образованный, а к тому же и новатор, принявшийся активно бороться с рутиной и запустением.

Старожилы кулис никак не могли предположить, что выпускник академии Генерального штаба, сумеет вдохнуть новую жизнь в неповоротливый и запущенный механизм Большого.
Однако первые посещения театра, ошеломили даже самого директора.

«Когда я, придя в первый раз на представление в Большой, захотел сесть на мое казенное кресло, то к изумлению моему заметил, что ручки кресла соединены медной палочкой, которую шедший за мной капельдинер стал удалять.
На вопрос мой, зачем кресла запирают, полицмейстер театра объяснил, что такой порядок в Москве уже давно заведен для всех административных кресел, ибо часто москвичи не любят разбираться в номерах и садятся на казенные кресла, и если такой москвич хорошо выпил, то уж своего места никак не оставит иначе как со скандалом на весь театр.Бывали случаи, что даже и на запертые таким медным прутом кресла садились и старались прут согнуть ногами, чтобы не мешал сидеть. Таковы уж своевольные москвичи, и с такого рода озорством приходилось считаться».

После назначения Теляковского больше замков на кресла не вешали.
 
@moswindow