Иногда всё можно поправить
Неделю назад у ребёнка, второклассника, наступили каникулы. В Москве была снежная тоска, снег падал в лицо под углом 45 градусов, как будто намекал: «Уезжай». Ребёнку нужно было развлекаться, а мне — жить в иллюзии, что я не худший отец в мире. Поэтому сказал:
— Поехали к бабушке на юг.
Поезд ехал сутки. За сутки можно почувствовать отцовство от и до: сначала тебе кажется, что ты лучший друг, потом — охранник на концерте, потом — официант в поезде-призраке, и наконец — тень человека, который просто ест, чтобы не сойти с ума.
Ребёнок, впрочем, был в восторге.
Во-первых, можно безнаказанно жевать хлеб с колбасой.
Во-вторых, бегать по вагону с видом ниндзя на миссии.
В-третьих, у нас был поросёнок. Плюшевый. Розовый. Безымянный. Я предлагал назвать его Борисом, но ребёнок сказал, что Борис — это имя для взрослых, которые вечно не слушают.
Поросёнок был в ответе за всё: за то, чтобы не страшно ночью, за то, чтобы мы не поссорились из-за последнего зефира и за то, чтобы поезд не сошёл с рельсов.
Когда поезд доехал до нужной станции, мы, как настоящие пассажиры, заранее надели куртки, потолкались в проходе, вспотели. Вышли на перрон. И тут:
— По-ро-сёёёёнок! — всхлипнул ребёнок.
Я сначала не понял. Потом понял. Потом хотел бежать за поездом, кричать, прыгать, стучать в дверь. Потом вспомнил, что я не герой фильма Люка Бессона, и у меня межпозвоночная грыжа.
Пошли в администрацию вокзала. Дежурная, на вид пережившая революцию и гражданскую войну, переспросила:
— Что уехало?
— Свин. Розовый. Плюшевый.
Она кивнула, как будто слышала это тысячу раз, и молча достала бланк. Похоже, у них есть форма №43: “Заявление об утере субъективно важного”.
На следующий день позвонил в Новороссийск. Камера хранения.
— Есть там у вас поросёнок?
— Есть, — сказал голос. — Присылайте подтверждение.
— Какое?
— Ну, фото. Где он живой.
Полез в галерею. Нашёл снимок: поросёнок лежит на окне, смотрит вдаль, как будто знает, что его судьба будет кинематографичной. Отправил. Поросёнка признали.
Через несколько дней мы возвращаемся на вокзал. Нас встречают: директор станции, дежурная, кто-то из РЖД в галстуке и бабушка, явно приехавшая, чтобы быть свидетелем великой истории.
Ребёнок в слезах. Объятия. Поросёнок пахнет полкой и пылью, но теперь он важнее, чем всё, что можно купить. Он — доказательство.
Что если ты что-то потерял — это не обязательно навсегда.
Что бывают возвраты без претензий.
Что не всё, что ушло, уходит окончательно.
Иногда, чтобы что-то вернуть, достаточно подать заявление вовремя.
И иметь при себе фото.
И веру — в поросёнка. В ребёнка. В железную дорогу. В то, что жизнь, иногда, делает петлю — и возвращается к тебе.
Женя Кожин, сооснователь MORФEUS
Неделю назад у ребёнка, второклассника, наступили каникулы. В Москве была снежная тоска, снег падал в лицо под углом 45 градусов, как будто намекал: «Уезжай». Ребёнку нужно было развлекаться, а мне — жить в иллюзии, что я не худший отец в мире. Поэтому сказал:
— Поехали к бабушке на юг.
Поезд ехал сутки. За сутки можно почувствовать отцовство от и до: сначала тебе кажется, что ты лучший друг, потом — охранник на концерте, потом — официант в поезде-призраке, и наконец — тень человека, который просто ест, чтобы не сойти с ума.
Ребёнок, впрочем, был в восторге.
Во-первых, можно безнаказанно жевать хлеб с колбасой.
Во-вторых, бегать по вагону с видом ниндзя на миссии.
В-третьих, у нас был поросёнок. Плюшевый. Розовый. Безымянный. Я предлагал назвать его Борисом, но ребёнок сказал, что Борис — это имя для взрослых, которые вечно не слушают.
Поросёнок был в ответе за всё: за то, чтобы не страшно ночью, за то, чтобы мы не поссорились из-за последнего зефира и за то, чтобы поезд не сошёл с рельсов.
Когда поезд доехал до нужной станции, мы, как настоящие пассажиры, заранее надели куртки, потолкались в проходе, вспотели. Вышли на перрон. И тут:
— По-ро-сёёёёнок! — всхлипнул ребёнок.
Я сначала не понял. Потом понял. Потом хотел бежать за поездом, кричать, прыгать, стучать в дверь. Потом вспомнил, что я не герой фильма Люка Бессона, и у меня межпозвоночная грыжа.
Пошли в администрацию вокзала. Дежурная, на вид пережившая революцию и гражданскую войну, переспросила:
— Что уехало?
— Свин. Розовый. Плюшевый.
Она кивнула, как будто слышала это тысячу раз, и молча достала бланк. Похоже, у них есть форма №43: “Заявление об утере субъективно важного”.
На следующий день позвонил в Новороссийск. Камера хранения.
— Есть там у вас поросёнок?
— Есть, — сказал голос. — Присылайте подтверждение.
— Какое?
— Ну, фото. Где он живой.
Полез в галерею. Нашёл снимок: поросёнок лежит на окне, смотрит вдаль, как будто знает, что его судьба будет кинематографичной. Отправил. Поросёнка признали.
Через несколько дней мы возвращаемся на вокзал. Нас встречают: директор станции, дежурная, кто-то из РЖД в галстуке и бабушка, явно приехавшая, чтобы быть свидетелем великой истории.
Ребёнок в слезах. Объятия. Поросёнок пахнет полкой и пылью, но теперь он важнее, чем всё, что можно купить. Он — доказательство.
Что если ты что-то потерял — это не обязательно навсегда.
Что бывают возвраты без претензий.
Что не всё, что ушло, уходит окончательно.
Иногда, чтобы что-то вернуть, достаточно подать заявление вовремя.
И иметь при себе фото.
И веру — в поросёнка. В ребёнка. В железную дорогу. В то, что жизнь, иногда, делает петлю — и возвращается к тебе.
Женя Кожин, сооснователь MORФEUS
❤103🔥22🦄13💔4👍3💯2
Кампейн «Мы устали» сняла Полина Твердая. Она поддержала идею команды работать в жанре документалистики: без постановки, сет-дизайна и декораций. Мы решили расспросить Полину подробнее о храбрости быть собой, главном источнике правды и почему желание быть честным в кадре может как помогать, так и мешать.
Что из процесса на съёмках показалось тебе самым красивым?
Съёмка проходила в квартире фаундера Жени Кожина. Что ты почувствовала, когда оказалась там с камерой?
Что может мешать в создании честного кадра — или, наоборот, помогать?
По каким критериям ты понимаешь, что кадр получился честным?
Есть ли в честности элемент храбрости — или это что-то другое?
Честный взгляд может быть тоже стилем. Как не превратить его в новую маску?
Как в эпоху вылизанных картинок и безупречности не с уйти с ума от того, что в жизни ты — неидеальный?
В каких фотосюжетах и героях ты видишь больше всего честности?
Если бы ты без прикрас хотела показать свою личность через фотографии, что бы на них было?
MORФEUS SS 2025
Credits:
Идея — Женя Найденова
Фотограф — Полина Твердая
Стилист — Юля Бегунова
Что из процесса на съёмках показалось тебе самым красивым?
Думаю, красота в правде. Поэтому для меня важным было, что мы все ничего не ожидали, это была наша встреча и совместное исследование.
Съёмка проходила в квартире фаундера Жени Кожина. Что ты почувствовала, когда оказалась там с камерой?
Это как вторжение в чужое пространство. Ты оказываешься в месте, которое не знаешь, и важно, не разрушив атмосферу, заметить самое важное, чтобы зафиксировать. Очень трепетное ощущение.
Что может мешать в создании честного кадра — или, наоборот, помогать?
Мне кажется, что мешает само желание создать кадр, который выглядит правдивым. А помогает фокусировка на процессе, а не ожидание определённого результата.
По каким критериям ты понимаешь, что кадр получился честным?
Интуитивно это всегда чувствуется. Это не всегда красивое изображение, но оно передает реальность, не пытаясь её улучшить.
Есть ли в честности элемент храбрости — или это что-то другое?
Да, я думаю, нужно быть смелым, чтобы показать себя таким, какой ты есть. И у Жени это отлично получилось, хотя ему точно было непросто.
Честный взгляд может быть тоже стилем. Как не превратить его в новую маску?
Уверена, что честность априори не может быть маской, иначе это противоречит самой сути.
Как в эпоху вылизанных картинок и безупречности не с уйти с ума от того, что в жизни ты — неидеальный?
Это непросто, но мне кажется, важно постоянно задавать себе вопросы, чтобы получше самого себя узнать. И стараться не гнаться за вымышленными идеалами.
В каких фотосюжетах и героях ты видишь больше всего честности?
Больше всего правды — в природе. Поэтому, наверное, большинство моих личных проектов связаны с природными формами.
Если бы ты без прикрас хотела показать свою личность через фотографии, что бы на них было?
Мне кажется, что во всех кадрах, которые я снимаю, уже есть часть меня, а фотография — это способ делиться своими ощущениями и видением.
MORФEUS SS 2025
Credits:
Идея — Женя Найденова
Фотограф — Полина Твердая
Стилист — Юля Бегунова
❤24🔥12👏8🌭3👍2🍌1
Пасха — «Праздник праздников»!
Пасха — праздник победы жизни над смертью, но эта победа невозможна без Голгофы. Фильм Джона Майкла Макдона, который вышел в 2014 году, напоминает, что искупление — это не только торжество, но и страдание, не только свет, но и тьма, через которую нужно пройти. В этом смысле «Голгофа» — предельно пасхальная история: она говорит о том, что даже в самой безысходной жертве может родиться надежда.
В основе сюжета история жертвы Христа, повторяющаяся в наши дни: священник отец Джеймс становится жертвой мести за преступления других клириков. Зная, что обречён на смерть, главный герой, блестяще сыгранный Бренданом Глисоном, примиряется с судьбой и продолжает помогать прихожанам.
Однако, в отличие от евангельского сюжета, здесь нет чудесного воскресения — лишь горькая ирония и почти безнадёжная тьма. И всё же даже в этой тьме мерцает свет: в исповеди будущего убийцы, в молчаливом прощении дочери священника, в последнем взгляде, который, кажется, на мгновение прерывает бесконечный цикл насилия.
И главное, что фильм всë-таки полон любви. Финальная сцена даëт зрителю луч надежды и напоминает о том, что Пасха — это не только торжество жизни, но и аллегория всепобеждающей силы прощения. Как Христос простил своих палачей, так и герои фильма преодолевают жестокость, и этот проблеск света в кромешной тьме становится своеобразным духовным «Воскресением».
На меня фильм произвёл большое впечатление, и я часто невольно вспоминаю его.
Виктория Ремезова, автор канала «Культ Пульт» и мама Юры, сооснователя MORФEUS
Пасха — праздник победы жизни над смертью, но эта победа невозможна без Голгофы. Фильм Джона Майкла Макдона, который вышел в 2014 году, напоминает, что искупление — это не только торжество, но и страдание, не только свет, но и тьма, через которую нужно пройти. В этом смысле «Голгофа» — предельно пасхальная история: она говорит о том, что даже в самой безысходной жертве может родиться надежда.
В основе сюжета история жертвы Христа, повторяющаяся в наши дни: священник отец Джеймс становится жертвой мести за преступления других клириков. Зная, что обречён на смерть, главный герой, блестяще сыгранный Бренданом Глисоном, примиряется с судьбой и продолжает помогать прихожанам.
Однако, в отличие от евангельского сюжета, здесь нет чудесного воскресения — лишь горькая ирония и почти безнадёжная тьма. И всё же даже в этой тьме мерцает свет: в исповеди будущего убийцы, в молчаливом прощении дочери священника, в последнем взгляде, который, кажется, на мгновение прерывает бесконечный цикл насилия.
И главное, что фильм всë-таки полон любви. Финальная сцена даëт зрителю луч надежды и напоминает о том, что Пасха — это не только торжество жизни, но и аллегория всепобеждающей силы прощения. Как Христос простил своих палачей, так и герои фильма преодолевают жестокость, и этот проблеск света в кромешной тьме становится своеобразным духовным «Воскресением».
На меня фильм произвёл большое впечатление, и я часто невольно вспоминаю его.
Виктория Ремезова, автор канала «Культ Пульт» и мама Юры, сооснователя MORФEUS
👍11❤7👏3⚡1🥰1💔1
Пододеяльник, боль и просветление
Всё началось с цифр.
9.3. 9.5. Иногда — 10 из 10.
Отзывы поступают регулярно: клиенты оценивают наш продукт, оставляют комментарии. Большинство из них — тёплые. В них благодарят за ткань, упаковку, долговечность. Всё звучит обнадёживающе. Но в каждом месяце — один-два отзыва, которые задерживаются в памяти. Не из-за грубости. Из-за точности.
Пара слов о строчке. Нитка, что торчит из клапана наволочки. Шов, который сместился с линии. Единичные огрехи кажутся мелкими. Неизбежными в масштабах большого производства. Ведь так приятно жить в болоте самоуспокоения.
Когда мы в Морфеус решили делать ребрендинг, идея была не просто обновить визуальный стиль. Хотелось понять, где мы на самом деле. В тканях, в пошиве, в ощущениях. Мы искали более подробный внешний взгляд.
Нашли ателье домашнего текстиля. Не просто хорошее. Святилище. Делают бельё за 150 тысяч из итальянских тканей. Для яхт, частных самолётов, для богов текстиля. В ателье живут швеи-отшельницы, посвятившие жизнь строчке. Глажка там — почти эротический ритуал.
Договорились на встречу. И вот стою у порога роскошного особняка с коробкой нашего белья в руках. Сердце стучит, ладони мокрые. Внутренний голос: «не позорься, еще можно уйти». Но я открываю дверь. Достаю пододеяльник. Показываю. И начинается:
— У вас крой не по нитке. Видите?
— Стежок 4-5 мм, длинный. Надо 3.
— Машинка не держит натяжение. Елочка пошла.
— Припуски пляшут.
— Челнок каждый день проверяете? Надо!
— А сколько стадий технического контроля?
Я киваю. Краснею. Записываю. В голове — «а может ну его, переучимся в блогеров?»
После встречи вышел на улицу, поставил коробку на скамейку. Почувствовал странное облегчение. Как будто сказали, что ты не гений, но есть шанс. Надо просто не лениться. И не бояться быть немного лузером, который хочет научиться по-настоящему хорошо.
И да, мы уже начали. Мы перенастраиваем машинки, учим новые стежки, дрессируем припуски. Если уж спать, то на белье, которое не прячешь в шкаф. А показываешь — даже тем, кто привык к роскошной дреме на высоте 10 000 метров.
Женя Кожин, сооснователь MORФEUS
Всё началось с цифр.
9.3. 9.5. Иногда — 10 из 10.
Отзывы поступают регулярно: клиенты оценивают наш продукт, оставляют комментарии. Большинство из них — тёплые. В них благодарят за ткань, упаковку, долговечность. Всё звучит обнадёживающе. Но в каждом месяце — один-два отзыва, которые задерживаются в памяти. Не из-за грубости. Из-за точности.
Пара слов о строчке. Нитка, что торчит из клапана наволочки. Шов, который сместился с линии. Единичные огрехи кажутся мелкими. Неизбежными в масштабах большого производства. Ведь так приятно жить в болоте самоуспокоения.
Когда мы в Морфеус решили делать ребрендинг, идея была не просто обновить визуальный стиль. Хотелось понять, где мы на самом деле. В тканях, в пошиве, в ощущениях. Мы искали более подробный внешний взгляд.
Нашли ателье домашнего текстиля. Не просто хорошее. Святилище. Делают бельё за 150 тысяч из итальянских тканей. Для яхт, частных самолётов, для богов текстиля. В ателье живут швеи-отшельницы, посвятившие жизнь строчке. Глажка там — почти эротический ритуал.
Договорились на встречу. И вот стою у порога роскошного особняка с коробкой нашего белья в руках. Сердце стучит, ладони мокрые. Внутренний голос: «не позорься, еще можно уйти». Но я открываю дверь. Достаю пододеяльник. Показываю. И начинается:
— У вас крой не по нитке. Видите?
— Стежок 4-5 мм, длинный. Надо 3.
— Машинка не держит натяжение. Елочка пошла.
— Припуски пляшут.
— Челнок каждый день проверяете? Надо!
— А сколько стадий технического контроля?
Я киваю. Краснею. Записываю. В голове — «а может ну его, переучимся в блогеров?»
После встречи вышел на улицу, поставил коробку на скамейку. Почувствовал странное облегчение. Как будто сказали, что ты не гений, но есть шанс. Надо просто не лениться. И не бояться быть немного лузером, который хочет научиться по-настоящему хорошо.
И да, мы уже начали. Мы перенастраиваем машинки, учим новые стежки, дрессируем припуски. Если уж спать, то на белье, которое не прячешь в шкаф. А показываешь — даже тем, кто привык к роскошной дреме на высоте 10 000 метров.
Женя Кожин, сооснователь MORФEUS
💔43❤39🔥20👏10👍5
Восток, как известно, дело тонкое
Пустыни и миражи, минареты и чайханы, раскалённые улочки южных городов... В Третьяковке открылась выставка «Путь на Восток», рассказывающая о том, как русские художники открывали для себя Среднюю Азию.
Исторически, восточные мотивы вдохновляли многих деятелей искусства. Здесь представлены произведения хорошо известных мастеров: Павла Кузнецова, Александра Самохвалова, Кузьмы Петрова-Водкина, Роберта Фалька и др. А вот «Математическая живопись» казахстанского художника Сергея Калмыкова может оказаться настоящим открытием для широкой публики.
Марк Шагал писал, что для каждой эпохи должно быть пять гениев живописи, иначе эпоха не считается состоявшейся. В СССР было четыре: Малевич, Кандинский, Филонов, Шагал. Пятого долго искали. И нашли.
Сергей Калмыков - единственный из мастеров Серебряного века, доживший до конца шестидесятых годов. За свой творческий путь он выработал уникальный, не имеющий прямых аналогий стиль, иногда именуемый «фантастическим экспрессионизмом». В основе философии его творчества - понимание искусства как средства коммуникации с окружающим миром. Калмыков считал, что каждый цвет, каждая форма несёт в себе энергетическую нагрузку, которая способна воздействовать на эмоциональное восприятие зрителя.
В Третьяковке вы можете увидеть абстрактивистский проект Калмыкова, картину «Математическую живопись» (1921 г.). Последовательности загадочных символов из нескольких палочек кажутся то ли детской игрой, то ли рунами древней цивилизации, но внимательный зритель заметит между крупными рядами пылающие темно-красным мелкие цифры, похожие на арабскую вязь. По словам куратора, эта работа – яркий пример синтеза науки и искусства, который раскрывает новые горизонты восприятия.
Не пропустите.
Виктория Ремезова, автор канала «Культ Пульт» и мама Юры, сооснователя MORФEUS
Пустыни и миражи, минареты и чайханы, раскалённые улочки южных городов... В Третьяковке открылась выставка «Путь на Восток», рассказывающая о том, как русские художники открывали для себя Среднюю Азию.
Исторически, восточные мотивы вдохновляли многих деятелей искусства. Здесь представлены произведения хорошо известных мастеров: Павла Кузнецова, Александра Самохвалова, Кузьмы Петрова-Водкина, Роберта Фалька и др. А вот «Математическая живопись» казахстанского художника Сергея Калмыкова может оказаться настоящим открытием для широкой публики.
Марк Шагал писал, что для каждой эпохи должно быть пять гениев живописи, иначе эпоха не считается состоявшейся. В СССР было четыре: Малевич, Кандинский, Филонов, Шагал. Пятого долго искали. И нашли.
Сергей Калмыков - единственный из мастеров Серебряного века, доживший до конца шестидесятых годов. За свой творческий путь он выработал уникальный, не имеющий прямых аналогий стиль, иногда именуемый «фантастическим экспрессионизмом». В основе философии его творчества - понимание искусства как средства коммуникации с окружающим миром. Калмыков считал, что каждый цвет, каждая форма несёт в себе энергетическую нагрузку, которая способна воздействовать на эмоциональное восприятие зрителя.
В Третьяковке вы можете увидеть абстрактивистский проект Калмыкова, картину «Математическую живопись» (1921 г.). Последовательности загадочных символов из нескольких палочек кажутся то ли детской игрой, то ли рунами древней цивилизации, но внимательный зритель заметит между крупными рядами пылающие темно-красным мелкие цифры, похожие на арабскую вязь. По словам куратора, эта работа – яркий пример синтеза науки и искусства, который раскрывает новые горизонты восприятия.
Не пропустите.
Виктория Ремезова, автор канала «Культ Пульт» и мама Юры, сооснователя MORФEUS
❤11👏6🔥4👍2
ЗОЖ, БАДЫ И СУПЕРФУДЫ: ПОЧЕМУ МЫ ВСЕ СТАЛИ НЕМНОГО ЛЕКАРЯМИ
Утро. Будильник орёт, как резанный. Открываю глаза, смотрю в потолок. Вставать не хочется. Однако рано сдаваться — у меня есть план.
Лезу в ящик, достаю пузырьки. Витамин С, Омега-3, россыпь бифидобактерий. Запиваю капсулы тёплой водой с лимоном. Теперь кишечник думает, что я о нём забочусь.
Пора вставать. Суставы хрустят, как пустые пластиковые бутылки. Лезу в ящик ещё раз. Коллаген, глюкозамин. Должно помочь. Если не суставам, то хотя бы моей вере в науку.
На кухне завариваю матчу. Делаю глоток. Гадость. В канале нутрициолога из Сан-Франциско писали, что в матче антиоксиданты, так что допиваю через силу. Если верить исследованиям, сейчас я официально моложе на пять минут.
Завтрак. Батон с маслом нельзя — глютен, трансжиры, гликемический индекс. Варю овсяночку на воде. Безвкусное месиво, зато кишечные бактерии должны быть счастливы. Надеюсь, хоть кто-то в этом доме счастлив.
Время работать. Голова соображает с трудом, мозг вязнет, как дедовский “Москвич” в сугробе. Нужно срочно что-то предпринять.
Пробегаю глазами по полке. Кофе — зло, стресс для надпочечников. Беру женьшень и лимонник. Должно зарядить энергией. Через пятнадцать минут я всё ещё смотрю в стену. Видимо, не сработало. Или стена просто слишком интересная.
Сил прибавилось ненадолго. В обед нужно следить за балансом аминокислот. Открываю холодильник — там немного спаржи со вчера осталось. Ем холодную, посыпаю суперфудами. Через полчаса снова хочу есть. Возможно, мой организм саботирует процесс очищения.
Полдник — чай с куркумой. В телеграме нутрициолог из Швейцарии писал, что куркума борется с воспалением. Какой-то врач в комментах утверждал, что куркума бесполезна. Блокирую врача.
На ужин жую гречку без соли, кусочек чёрного хлеба и запиваю всё кефиром. Организм, в целом, уже ничего не понимает. Хотя, возможно, решил, что попал в советский санаторий.
Перед сном — магний, мелатонин и боярышник для души. Накрываюсь одеялом. Завтра встану обновлённым. Как айфон после апдейта. Или не встану, если снова буду думать о смысле жизни вместо сна.
А ведь когда-то я ел пельмени, запивал их пивом и просто жил. Если болел — заваривал чай с лимоном и слушал советы бабушки. Возможно, скоро будут выпускать витаминки от тоски по 2010-м.
Я бы купил.
Женя Кожин, сооснователь MORФEUS
Утро. Будильник орёт, как резанный. Открываю глаза, смотрю в потолок. Вставать не хочется. Однако рано сдаваться — у меня есть план.
Лезу в ящик, достаю пузырьки. Витамин С, Омега-3, россыпь бифидобактерий. Запиваю капсулы тёплой водой с лимоном. Теперь кишечник думает, что я о нём забочусь.
Пора вставать. Суставы хрустят, как пустые пластиковые бутылки. Лезу в ящик ещё раз. Коллаген, глюкозамин. Должно помочь. Если не суставам, то хотя бы моей вере в науку.
На кухне завариваю матчу. Делаю глоток. Гадость. В канале нутрициолога из Сан-Франциско писали, что в матче антиоксиданты, так что допиваю через силу. Если верить исследованиям, сейчас я официально моложе на пять минут.
Завтрак. Батон с маслом нельзя — глютен, трансжиры, гликемический индекс. Варю овсяночку на воде. Безвкусное месиво, зато кишечные бактерии должны быть счастливы. Надеюсь, хоть кто-то в этом доме счастлив.
Время работать. Голова соображает с трудом, мозг вязнет, как дедовский “Москвич” в сугробе. Нужно срочно что-то предпринять.
Пробегаю глазами по полке. Кофе — зло, стресс для надпочечников. Беру женьшень и лимонник. Должно зарядить энергией. Через пятнадцать минут я всё ещё смотрю в стену. Видимо, не сработало. Или стена просто слишком интересная.
Сил прибавилось ненадолго. В обед нужно следить за балансом аминокислот. Открываю холодильник — там немного спаржи со вчера осталось. Ем холодную, посыпаю суперфудами. Через полчаса снова хочу есть. Возможно, мой организм саботирует процесс очищения.
Полдник — чай с куркумой. В телеграме нутрициолог из Швейцарии писал, что куркума борется с воспалением. Какой-то врач в комментах утверждал, что куркума бесполезна. Блокирую врача.
На ужин жую гречку без соли, кусочек чёрного хлеба и запиваю всё кефиром. Организм, в целом, уже ничего не понимает. Хотя, возможно, решил, что попал в советский санаторий.
Перед сном — магний, мелатонин и боярышник для души. Накрываюсь одеялом. Завтра встану обновлённым. Как айфон после апдейта. Или не встану, если снова буду думать о смысле жизни вместо сна.
А ведь когда-то я ел пельмени, запивал их пивом и просто жил. Если болел — заваривал чай с лимоном и слушал советы бабушки. Возможно, скоро будут выпускать витаминки от тоски по 2010-м.
Я бы купил.
Женя Кожин, сооснователь MORФEUS
❤50😁27💔9⚡4