Я не пишу и не творю,
А только тихо и покорно
Плыву в горячую зарю,
Что мне открылась ночью черной.
И разве то моя вина,
Что ежедневно, ежечасно
Я, Божий колокол напрасный,
Звенеть и петь осуждена.
А только тихо и покорно
Плыву в горячую зарю,
Что мне открылась ночью черной.
И разве то моя вина,
Что ежедневно, ежечасно
Я, Божий колокол напрасный,
Звенеть и петь осуждена.
— Р. Н. БлохMedia is too big
VIEW IN TELEGRAM
Февраль. Живаго. Гул затих. Я вышел на подмостки.
Режиссёр-постановщик — Нияз Гаджиев
Режиссёр-постановщик — Нияз Гаджиев
❤18
«Шёпот Саломеи»
"С падчерицей Ирода плясать"
— Анна Ахматова
Бьётся сердце Саломеи
Серым платьем на пиру.
Подползают к деве змеи —
Шёпот острых ног и рук.
Шёпот Ирода ужалил,
Ткань от тела отделив.
К полу сжался стан вуалью,
Обнажая бёдер лик.
Шёпот сам себя ужалил,
Плоть от духа отделив:
Опускайте взор шакалий,
Отвергайте бронзы лик.
Шёпот сердца, точно рана,
Обожжённая стыдом,
Просит искренне тирана,
Телом просит об одном:
Не скажу тебе "Осанна",
Хоть и телом — голая.
Обезглавьте Иоанна
И внесите голову!
— Морфей Мусаев
XV.V.XXIV
"С падчерицей Ирода плясать"
— Анна Ахматова
Бьётся сердце Саломеи
Серым платьем на пиру.
Подползают к деве змеи —
Шёпот острых ног и рук.
Шёпот Ирода ужалил,
Ткань от тела отделив.
К полу сжался стан вуалью,
Обнажая бёдер лик.
Шёпот сам себя ужалил,
Плоть от духа отделив:
Опускайте взор шакалий,
Отвергайте бронзы лик.
Шёпот сердца, точно рана,
Обожжённая стыдом,
Просит искренне тирана,
Телом просит об одном:
Не скажу тебе "Осанна",
Хоть и телом — голая.
Обезглавьте Иоанна
И внесите голову!
— Морфей Мусаев
XV.V.XXIV
❤25
«Anno Domini»
Я пойман в поле голым,
Мой волк убит дуплетом.
Мои сова и ворон,
Где вас искать, не знаю...
Пылью играются лучики
Anno Domini.
Я быть слепым не наученный -
Журавль в небе.
Я слышу, в коридоре
Слепые санитары уже идут за мною.
Им вирой - гнутый сольди,
Они едят друг друга.
Когда им станет мало
Они полезут в небо.
Я - зайчик солнечный,
Начали. Anno Domini.
Я не умею быть схваченным -
Журавль в небе.
Когда ты станешь тифом,
Когда я стану оспой,
Мы выйдем ранним утром
Благословлять руины,
Листики вырваны, сложены...
Anno Domini.
Тенями на небо брошены -
Журавли в небе.
Я пойман в поле голым,
Мой волк убит дуплетом.
Мои сова и ворон,
Где вас искать, не знаю...
Пылью играются лучики
Anno Domini.
Я быть слепым не наученный -
Журавль в небе.
Я слышу, в коридоре
Слепые санитары уже идут за мною.
Им вирой - гнутый сольди,
Они едят друг друга.
Когда им станет мало
Они полезут в небо.
Я - зайчик солнечный,
Начали. Anno Domini.
Я не умею быть схваченным -
Журавль в небе.
Когда ты станешь тифом,
Когда я стану оспой,
Мы выйдем ранним утром
Благословлять руины,
Листики вырваны, сложены...
Anno Domini.
Тенями на небо брошены -
Журавли в небе.
— Александр Литвинов❤13
Forwarded from Ниоткуда с любовью | литература | стихи (Андрей Сергеевич Войнов)
https://t.me/addlist/9wLTALiexZExMzcy
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤16
Сальвадор Дали однажды признался:
"Как это знает каждый, он [Лорка] был гомосексуалистом, причем безумно влюбленным в меня. Трахнуть меня он пробовал дважды... Я был чрезвычайно раздражен и раздосадован, потому что не являлся гомосексуалистом, а просто поддаться интереса тоже не было"
"Как это знает каждый, он [Лорка] был гомосексуалистом, причем безумно влюбленным в меня. Трахнуть меня он пробовал дважды... Я был чрезвычайно раздражен и раздосадован, потому что не являлся гомосексуалистом, а просто поддаться интереса тоже не было"
❤21
«Silentium»
Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.
Спокойно дышат моря груди,
Но, как безумный, светел день.
И пены бледная сирень
В черно-лазоревом сосуде.
Да обретут мои уста
Первоначальную немоту,
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!
Останься пеной, Афродита,
И, слово, в музыку вернись,
И, сердце, сердца устыдись,
С первоосновой жизни слито!
«Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. …Миражные города нотных знаков стоят, как скворешники, в кипящей смоле...»
О. Э. Мандельштам
Она еще не родилась,
Она и музыка и слово,
И потому всего живого
Ненарушаемая связь.
Спокойно дышат моря груди,
Но, как безумный, светел день.
И пены бледная сирень
В черно-лазоревом сосуде.
Да обретут мои уста
Первоначальную немоту,
Как кристаллическую ноту,
Что от рождения чиста!
Останься пеной, Афродита,
И, слово, в музыку вернись,
И, сердце, сердца устыдись,
С первоосновой жизни слито!
«Нотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. Черныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз. …Миражные города нотных знаков стоят, как скворешники, в кипящей смоле...»
О. Э. Мандельштам
— Многосложный крик органа, разорванный скрипичный воздух, пение Аонид.❤24
23 июня в Краснодаре прошёл поэтический слэм, организованный ТО «Собака»
Забрал первое место, получил возможность отправиться на пятый всероссийский слэм в Москву.
Забрал первое место, получил возможность отправиться на пятый всероссийский слэм в Москву.
❤51
«Быт. 19:26»
Город режет нервы улиц,
Небо строит алый свод.
Лот с женою повернулись:
Нам пора... Идём в обход.
Небосклон Геенной стонет,
Давит узкая тропа.
Шаг ногами обожённых —
Убиенная мольба.
В небо, пламенем Содома,
Тьма промолвила сперва:
"О, ведомая от дома,
Вне Содома — ты мертва.
Ты верная, к неверному,
Невольно,
Но вернёшься,
И вскоре
Обернёшься,
Себе
На горе,
Не дойдя до
Сигора —
Преданная городу,
Преданная городом".
Голос козий льётся оземь:
"Посмотри, ревёт юдоль".
Голой болью стынут слёзы,
Превращая тело в соль.
— Морфей Мусаев
XXIV.VI.XXIV
Город режет нервы улиц,
Небо строит алый свод.
Лот с женою повернулись:
Нам пора... Идём в обход.
Небосклон Геенной стонет,
Давит узкая тропа.
Шаг ногами обожённых —
Убиенная мольба.
В небо, пламенем Содома,
Тьма промолвила сперва:
"О, ведомая от дома,
Вне Содома — ты мертва.
Ты верная, к неверному,
Невольно,
Но вернёшься,
И вскоре
Обернёшься,
Себе
На горе,
Не дойдя до
Сигора —
Преданная городу,
Преданная городом".
Голос козий льётся оземь:
"Посмотри, ревёт юдоль".
Голой болью стынут слёзы,
Превращая тело в соль.
— Морфей Мусаев
XXIV.VI.XXIV
❤33
Пророки, гении - сердечные ребята, -
на то они и гении, пророки.
А гениям сердечность не прощают люди.
Пушкина Дантесом уфранцузили.
Лермонтова – ну тот, правда, сам на русака Мартынова нарвался.
Гумилева расстрелом за ничто подрезали.
Мандельштама – такого пасторального поэта Грядущего
на тифозных нарах ухайдакали.
Лорку в апельсиновом саду укеросинили.
Извращение.
А меня сердечника в тюряге пулей усмирят.
Как Гумилева.
Как Мандельштама.
Русская, еврейская, физически метообразно стадная судьба.
М. Волохов "Вышка Чикатило"
на то они и гении, пророки.
А гениям сердечность не прощают люди.
Пушкина Дантесом уфранцузили.
Лермонтова – ну тот, правда, сам на русака Мартынова нарвался.
Гумилева расстрелом за ничто подрезали.
Мандельштама – такого пасторального поэта Грядущего
на тифозных нарах ухайдакали.
Лорку в апельсиновом саду укеросинили.
Извращение.
А меня сердечника в тюряге пулей усмирят.
Как Гумилева.
Как Мандельштама.
Русская, еврейская, физически метообразно стадная судьба.
М. Волохов "Вышка Чикатило"
❤26
«Поступь сигирийи»
~ Федерико Гарсиа Лорка
Бьется о смуглые плечи
бабочек черная стая.
Белые змеи тумана
след заметают.
И небо земное
над млечной землею.
Идет она пленницей ритма,
который настичь невозможно,
с тоскою в серебряном сердце,
с кинжалом в серебряных ножнах.
Куда ты несешь, сигирийя,
агонию певчего тела?
Какой ты луне завещала
печаль олеандров и мела?
И небо земное
над млечной землею.
~ Федерико Гарсиа Лорка
Бьется о смуглые плечи
бабочек черная стая.
Белые змеи тумана
след заметают.
И небо земное
над млечной землею.
Идет она пленницей ритма,
который настичь невозможно,
с тоскою в серебряном сердце,
с кинжалом в серебряных ножнах.
Куда ты несешь, сигирийя,
агонию певчего тела?
Какой ты луне завещала
печаль олеандров и мела?
И небо земное
над млечной землею.
❤18
Прошло, померкло, отгорело,
нет ни позора, ни вины.
Все подлежавшие расстрелу
убиты и погребены.
И только ветер, сдвинув брови,
стучит в квартиры до утра,
где спят лакейских предисловий
испытанные мастера.
А мне-то, грешному, всё яма
мерещится в глухой тайге,
где тлеют кости Мандельштама
с фанерной биркой на ноге.
— Бахыт Кенжеев
1974
нет ни позора, ни вины.
Все подлежавшие расстрелу
убиты и погребены.
И только ветер, сдвинув брови,
стучит в квартиры до утра,
где спят лакейских предисловий
испытанные мастера.
А мне-то, грешному, всё яма
мерещится в глухой тайге,
где тлеют кости Мандельштама
с фанерной биркой на ноге.
— Бахыт Кенжеев
1974
❤29
Режиссера Евгению Беркович и сценаристку Светлану Петрийчук приговорили к 6 годам колонии по делу о спектакле «Финист Ясный Сокол».
*Росфинмониторинг внёс Евгению Беркович и Светлану Петрийчук в реестр экстремистов и террористов.
Наверное, иногда так бывает, что люди, уничтожающие само существование культуры, обвиняют в этом терроризиме других.
*Росфинмониторинг внёс Евгению Беркович и Светлану Петрийчук в реестр экстремистов и террористов.
Наверное, иногда так бывает, что люди, уничтожающие само существование культуры, обвиняют в этом терроризиме других.
❤23