«Песня вакханок»
Певцы любви, певцы печали,
Довольно каждую весну
Вы с томной негой завывали,
Как псы на бледную луну.
Эван-Эвоэ! К нам, о младость.
Унынье — величайший грех:
Один есть подвиг в жизни — радость,
Одна есть правда в жизни — смех.
Подобно теплой, вешней буре,
Мы, беспощадные, летим.
Наш вечный смех — как блеск лазури,
Мы смехом землю победим.
Смирим надменных и премудрых.
Скорее — к нам, и, взяв одну
Из наших дев змеинокудрых,
Покинь и скуку, и жену.
Ханжам ревнивым вы не верьте
И не стыдитесь наготы.
Не бойтесь ни любви, ни смерти,
Не бойтесь нашей красоты.
Эван-Эвоэ! К нам, о младость.
Унынье — величайший грех:
Один есть подвиг в жизни — радость,
Одна есть правда в жизни — смех.
Подобны смеху наши стоны.
Гряди, всесильный Вакх, дерзай,
И все преграды, все законы
С невинным смехом нарушай.
Мы нектор жизни выпиваем
До дна, как боги в небесах,
И смехом смерть мы побеждаем
С безумьем Вакховым в сердцах.
— Дмитрий Мережковский.
3 июля 1894
Ольгино
Певцы любви, певцы печали,
Довольно каждую весну
Вы с томной негой завывали,
Как псы на бледную луну.
Эван-Эвоэ! К нам, о младость.
Унынье — величайший грех:
Один есть подвиг в жизни — радость,
Одна есть правда в жизни — смех.
Подобно теплой, вешней буре,
Мы, беспощадные, летим.
Наш вечный смех — как блеск лазури,
Мы смехом землю победим.
Смирим надменных и премудрых.
Скорее — к нам, и, взяв одну
Из наших дев змеинокудрых,
Покинь и скуку, и жену.
Ханжам ревнивым вы не верьте
И не стыдитесь наготы.
Не бойтесь ни любви, ни смерти,
Не бойтесь нашей красоты.
Эван-Эвоэ! К нам, о младость.
Унынье — величайший грех:
Один есть подвиг в жизни — радость,
Одна есть правда в жизни — смех.
Подобны смеху наши стоны.
Гряди, всесильный Вакх, дерзай,
И все преграды, все законы
С невинным смехом нарушай.
Мы нектор жизни выпиваем
До дна, как боги в небесах,
И смехом смерть мы побеждаем
С безумьем Вакховым в сердцах.
— Дмитрий Мережковский.
3 июля 1894
Ольгино
❤🔥8❤6🕊3💔2
«Целует клавиши прелестная рука»
Целует клавиши прелестная рука;
И в сером сумраке, немного розоватом,
Они блестят; напев на крыльях мотылька,
(О песня милая, любимая когда-то!)
Плывет застенчиво, испуганно слегка,—
И всё полно её пьянящим ароматом.
И вот я чувствую, как будто колыбель
Баюкает мой дух, усталый и скорбящий.
Что хочешь от меня ты, песни нежный хмель?
И ты, её припев, неясный и манящий,
Ты, замирающий, как дальняя свирель,
В окне, растворенном на сад вечерний, спящий?
— Поль Мари Верлен.
(Перевод с французского Валерия Брюсова)
Целует клавиши прелестная рука;
И в сером сумраке, немного розоватом,
Они блестят; напев на крыльях мотылька,
(О песня милая, любимая когда-то!)
Плывет застенчиво, испуганно слегка,—
И всё полно её пьянящим ароматом.
И вот я чувствую, как будто колыбель
Баюкает мой дух, усталый и скорбящий.
Что хочешь от меня ты, песни нежный хмель?
И ты, её припев, неясный и манящий,
Ты, замирающий, как дальняя свирель,
В окне, растворенном на сад вечерний, спящий?
— Поль Мари Верлен.
(Перевод с французского Валерия Брюсова)
❤🔥14❤7🕊4
«К девушке из церкви»
На ваших девичьих плечах
Моё пальто спало сутулясь,
Но вы молились впопыхах,
Вдыхая фимиамов сгусток.
— Морфеил Мусаев.
XIII.X.XXIII.
На ваших девичьих плечах
Моё пальто спало сутулясь,
Но вы молились впопыхах,
Вдыхая фимиамов сгусток.
— Морфеил Мусаев.
XIII.X.XXIII.
❤29🕊5❤🔥4💔3
— Я не знаю, что мне тебе сказать.
— Скажи правду.
— Я была у Альфреда.
— Я переспала с ним.
— Я не верю тебе.
— Это правда.
— Но зачем, ради всего святого?
— Чтобы забеременеть...
Ты же не сделал этого.
— Ты лжешь мне.
— Может и лгу.
— Я не знаю, комедия это или трагедия, но это определенно шедевр.
«Une femme est une femme» 1961 г.
— Жан Люк Годар.
— Скажи правду.
— Я была у Альфреда.
— Я переспала с ним.
— Я не верю тебе.
— Это правда.
— Но зачем, ради всего святого?
— Чтобы забеременеть...
Ты же не сделал этого.
— Ты лжешь мне.
— Может и лгу.
— Я не знаю, комедия это или трагедия, но это определенно шедевр.
«Une femme est une femme» 1961 г.
— Жан Люк Годар.
🕊12❤8❤🔥3💔1
«На погребение матери»
Эта ночь непоправима,
А у нас еще светло.
У ворот Ерусалима
Солнце черное взошло.
Солнце желтое страшнее, —
Баю-баюшки-баю, —
В светлом храме иудеи
Хоронили мать мою.
Благодати не имея
И священства лишены,
В светлом храме иудеи
Отпевали прах жены.
И над матерью звенели
Голоса израильтян.
Я проснулся в колыбели —
Черным солнцем осиян.
— О. Э. Мандельштам.
1916 г.
Эта ночь непоправима,
А у нас еще светло.
У ворот Ерусалима
Солнце черное взошло.
Солнце желтое страшнее, —
Баю-баюшки-баю, —
В светлом храме иудеи
Хоронили мать мою.
Благодати не имея
И священства лишены,
В светлом храме иудеи
Отпевали прах жены.
И над матерью звенели
Голоса израильтян.
Я проснулся в колыбели —
Черным солнцем осиян.
— О. Э. Мандельштам.
1916 г.
❤17❤🔥10💔1
«Роза смерти»
Г. Иванову
В черном парке мы весну встречали,
Тихо врал копеечный смычок.
Смерть спускалась на воздушном шаре,
Трогала влюбленных за плечо.
Розов вечер, розы носит ветер.
На полях поэт рисунок чертит.
Розов вечер, розы пахнут смертью
И зеленый снег идет на ветви.
Темный воздух осыпает звезды,
Соловьи поют, моторам вторя,
И в киоске над зеленым морем.
Полыхает газ туберкулезный.
Корабли отходят в небе звездном,
На мосту платками машут духи,
И сверкая через темный воздух
Паровоз поет на виадуке.
Темный город убегает в горы,
Ночь шумит у танцевальной залы
И солдаты покидая город
Пьют густое пиво у вокзала.
Низко-низко, задевая души,
Лунный шар плывет над балаганом.
А с бульвара под орган тщедушный,
Машет карусель руками дамам.
И весна, бездонно розовея,
Улыбаясь, отступая в твердь,
Раскрывает темно-синий веер
С надписью отчетливою: смерть.
— Борис Поплавский.
Г. Иванову
В черном парке мы весну встречали,
Тихо врал копеечный смычок.
Смерть спускалась на воздушном шаре,
Трогала влюбленных за плечо.
Розов вечер, розы носит ветер.
На полях поэт рисунок чертит.
Розов вечер, розы пахнут смертью
И зеленый снег идет на ветви.
Темный воздух осыпает звезды,
Соловьи поют, моторам вторя,
И в киоске над зеленым морем.
Полыхает газ туберкулезный.
Корабли отходят в небе звездном,
На мосту платками машут духи,
И сверкая через темный воздух
Паровоз поет на виадуке.
Темный город убегает в горы,
Ночь шумит у танцевальной залы
И солдаты покидая город
Пьют густое пиво у вокзала.
Низко-низко, задевая души,
Лунный шар плывет над балаганом.
А с бульвара под орган тщедушный,
Машет карусель руками дамам.
И весна, бездонно розовея,
Улыбаясь, отступая в твердь,
Раскрывает темно-синий веер
С надписью отчетливою: смерть.
— Борис Поплавский.
💔11❤🔥3🕊2❤1
«La Vita Nuova»
Вы явились в платье белом,
Плавным шагом подойдя.
Звонко-звучно в сердце пела
Благодарная душа.
Бледный стан явился стелой,
Взор поклоном наградя.
В горле комом оробело
Неуверенное «да?...»
— Морфей Расул Мусаев.
XXX.X.XXIII.
Вы явились в платье белом,
Плавным шагом подойдя.
Звонко-звучно в сердце пела
Благодарная душа.
Бледный стан явился стелой,
Взор поклоном наградя.
В горле комом оробело
Неуверенное «да?...»
— Морфей Расул Мусаев.
XXX.X.XXIII.
❤31❤🔥6💔4
«Блоку»
Дитя, потерянное всеми…
Все это было, кажется в последний,
В последний вечер, в вешний час…
И плакала безумная в передней,
О чем-то умоляя нас.
Потом сидели мы под лампой блеклой,
Что золотила тонкий дым,
А поздние распахнутые стекла
Отсвечивали голубым.
Ты, выйдя, задержался у решетки,
Я говорил с тобою из окна.
И ветви юные чертились четко
На небе — зеленей вина.
Прямая улица была пустынна,
И ты ушел — в нее, туда…
Я не прощу. Душа твоя невинна.
Я не прощу ей — никогда.
— Зинаида Гиппиус.
1918 г.
Дитя, потерянное всеми…
Все это было, кажется в последний,
В последний вечер, в вешний час…
И плакала безумная в передней,
О чем-то умоляя нас.
Потом сидели мы под лампой блеклой,
Что золотила тонкий дым,
А поздние распахнутые стекла
Отсвечивали голубым.
Ты, выйдя, задержался у решетки,
Я говорил с тобою из окна.
И ветви юные чертились четко
На небе — зеленей вина.
Прямая улица была пустынна,
И ты ушел — в нее, туда…
Я не прощу. Душа твоя невинна.
Я не прощу ей — никогда.
— Зинаида Гиппиус.
1918 г.
❤15💔4❤🔥2🕊1
{04.11.2023}
«Гамлет? Он должен быть бледным.
Каин? Тот должен быть грубым…»
Зрители внемлют победным
Солнечным, ангельским трубам.
— Н. С. Гумилёв.
«Гамлет? Он должен быть бледным.
Каин? Тот должен быть грубым…»
Зрители внемлют победным
Солнечным, ангельским трубам.
— Н. С. Гумилёв.
❤19❤🔥9🕊5
«Демон»
Иди, иди за мной – покорной
И верною моей рабой.
Я на сверкнувший гребень горный
Взлечу уверенно с тобой.
Я пронесу тебя над бездной,
Её бездонностью дразня.
Твой будет ужас бесполезный –
Лишь вдохновеньем для меня.
Я от дождя эфирной пыли
И от круженья охраню
Всей силой мышц и сенью крылий
И, вознося, не уроню.
И на горах, в сверканьи белом,
На незапятнанном лугу,
Божественно-прекрасным телом
Тебя я странно обожгу.
Ты знаешь ли, какая малость
Та человеческая ложь,
Та грустная земная жалость,
Что дикой страстью ты зовёшь?
Когда же вечер станет тише,
И, околдованная мной,
Ты полететь захочешь выше
Пустыней неба огневой, –
Да, я возьму тебя с собою
И вознесу тебя туда,
Где кажется земля звездою,
Землёю кажется звезда.
И, онемев от удивленья,
Ты узришь новые миры –
Невероятные виденья,
Создания моей игры…
Дрожа от страха и бессилья,
Тогда шепнешь ты: отпусти…
И, распустив тихонько крылья,
Я улыбнусь тебе: лети.
И под божественной улыбкой
Уничтожаясь на лету,
Ты полетишь, как камень зыбкий,
В сияющую пустоту…
— А. А. Блок.
1910 г.
Цикл: «Страшный мир»
Иди, иди за мной – покорной
И верною моей рабой.
Я на сверкнувший гребень горный
Взлечу уверенно с тобой.
Я пронесу тебя над бездной,
Её бездонностью дразня.
Твой будет ужас бесполезный –
Лишь вдохновеньем для меня.
Я от дождя эфирной пыли
И от круженья охраню
Всей силой мышц и сенью крылий
И, вознося, не уроню.
И на горах, в сверканьи белом,
На незапятнанном лугу,
Божественно-прекрасным телом
Тебя я странно обожгу.
Ты знаешь ли, какая малость
Та человеческая ложь,
Та грустная земная жалость,
Что дикой страстью ты зовёшь?
Когда же вечер станет тише,
И, околдованная мной,
Ты полететь захочешь выше
Пустыней неба огневой, –
Да, я возьму тебя с собою
И вознесу тебя туда,
Где кажется земля звездою,
Землёю кажется звезда.
И, онемев от удивленья,
Ты узришь новые миры –
Невероятные виденья,
Создания моей игры…
Дрожа от страха и бессилья,
Тогда шепнешь ты: отпусти…
И, распустив тихонько крылья,
Я улыбнусь тебе: лети.
И под божественной улыбкой
Уничтожаясь на лету,
Ты полетишь, как камень зыбкий,
В сияющую пустоту…
— А. А. Блок.
1910 г.
Цикл: «Страшный мир»
❤16❤🔥4🕊3
«Не мне писать для вас либретто»
Ф. М.
"Не мне писать для вас либретто" —
Так угрожает небу шпиль.
В душе раздетой нет ответов,
На Божью плоть осела пыль.
В зелёном зраке полумрака,
Воспламенилась тень Лилит;
Смотрю на рёбра сей твердыни,
А перед вами... Бледный лик.
Среди архангелов вы та, кто
На равных с Богом говорит,
Но клятву стройную отныне
Не сможет вымолвить язык!
И больше ливни нас не вскружат.
Не повторится никогда:
Зелёный взор, зелёный ужас,
Любовь — под иглами дождя.
— Морфей Мусаев.
X.XI.XXIII.
Ф. М.
"Не мне писать для вас либретто" —
Так угрожает небу шпиль.
В душе раздетой нет ответов,
На Божью плоть осела пыль.
В зелёном зраке полумрака,
Воспламенилась тень Лилит;
Смотрю на рёбра сей твердыни,
А перед вами... Бледный лик.
Среди архангелов вы та, кто
На равных с Богом говорит,
Но клятву стройную отныне
Не сможет вымолвить язык!
И больше ливни нас не вскружат.
Не повторится никогда:
Зелёный взор, зелёный ужас,
Любовь — под иглами дождя.
— Морфей Мусаев.
X.XI.XXIII.
❤28❤🔥10🕊7
Мы, как люди честные и по возможности добропорядочные, — открыто презираем тот театральный опыт, что всячески удовлетворяет требования публики. Настоящий театральный опыт потрясает спокойствие чувств, освобождая сжатое бессознательное. Проявляя в открытых жестах скрытые истины — мы переживаем опыт человеческого бытия (какое ужасное выражение!) и проецируем его (скорее всего). Единственное, что имеет и когда-либо имело значение — это процесс высвобождения эмоций, разрешения внутренних конфликтов и нравственного возвышения, возникающий в ходе Крика самой природы (режиссёра, актёра, пьесы),
А сей крик, Константин Сергеевич, извините, направить на публику — невозможно. Как бы этого не хотели зрители, их восприятие — логическая реакция, но никак не первопричина явления катарсиса.
Константин Сергеевич, они украли у меня Халила Мусаева...
— Морфей Мусаев.
19.11.2023.
А сей крик, Константин Сергеевич, извините, направить на публику — невозможно. Как бы этого не хотели зрители, их восприятие — логическая реакция, но никак не первопричина явления катарсиса.
Константин Сергеевич, они украли у меня Халила Мусаева...
— Морфей Мусаев.
19.11.2023.
❤🔥16❤6🕊4💔4
Морфей.
Video message
Борис Поплавский — «Белое сияние».
Читает Дарья Серенко —
российская общественная деятельница, интерсекциональная феминистка, акционистка, поэтесса и художница.
Читает Дарья Серенко —
российская общественная деятельница, интерсекциональная феминистка, акционистка, поэтесса и художница.
❤🔥16❤9
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Театр Поэзии. Работа над воплощением поэмы «Двенадцать».
21.11.2023.
.....................................................................
«Кажется, мы переживаем эпоху, когда прямое или косвенное презрение писателей к сценическому воплощению своих произведений дошло до апогея.»
— А. А. Блок.
21.11.2023.
.....................................................................
«Кажется, мы переживаем эпоху, когда прямое или косвенное презрение писателей к сценическому воплощению своих произведений дошло до апогея.»
— А. А. Блок.
❤24❤🔥4🕊3💔2
***
Нож железный поверни,
Что вонзился в сердце мне,
Облакам меня верни,
Вышине и тишине.
Пусть растает жизнь моя
С белой пеною небес,
Пусть навек исчезну я,
Как вчерашний день исчез.
Смоет солнечная мгла
Каждый час и каждый миг,
Чтоб и память не нашла,
Чтоб и голос не настиг.
— Р. Н. Блох.
1931 г.
Нож железный поверни,
Что вонзился в сердце мне,
Облакам меня верни,
Вышине и тишине.
Пусть растает жизнь моя
С белой пеною небес,
Пусть навек исчезну я,
Как вчерашний день исчез.
Смоет солнечная мгла
Каждый час и каждый миг,
Чтоб и память не нашла,
Чтоб и голос не настиг.
— Р. Н. Блох.
1931 г.
💔17❤9❤🔥5🕊2