«Я насмотрелся на людей, и все они, все до единого, тщедушны и жалки, все только и делают, что вытворяют одну нелепость за другой да старательно развращают и отупляют себе подобных. И говорят, что все это – ради славы. Глядя на эту комедию, я хотел рассмеяться, как смеются другие, но, несмотря на все старания, не смог – получалась лишь вымученная гримаса. Тогда я взял острый нож и надрезал себе уголки рта с обеих сторон. Я было думал, что достиг желаемого. И, подойдя к зеркалу, смотрел на изуродованный моею же рукой рот. Но нет! Кровь так хлестала из ран, что поначалу было вообще ничего не разглядеть. Когда же я вгляделся хорошенько, то понял, что моя улыбка вовсе не похожа на человеческую, иначе говоря, засмеяться мне так и не удалось.»

«Песни Мальдорора»

— Граф Лотреамон.

«La Rose Croix»

Шум шагов и вод и боя
Танец птицы рёв трубы
Слышу я через обои
Слышим мы через гробы

Возникает он как ранний
Хриплый голос тихий стук
Как виденье в ресторане
Жёлтый выстрел на мосту

Ан слегка и вот всецело
Мироздание гремит
Лихо пляшет Консуэла
Огнь меча из-под копыт

И на Вас на нас навылет
Клонится лазурный шаг
Ты ли мы ли Выли Вы ли
Ваша ли моя ль душа

Тихо ходит кровь по жилам
Густо смерть лежит в часах
Дремлют лица пассажиров
В безобразных волосах

И опять привычным жестом
Чешет смерть гребёнкой лоб
Не подвинувшись ни с места
Не покинувши свой гроб

Это вечное вращенье
Это млечное прощенье
Голубое отвращенье
Смейся позабудь о мщенье


— Борис Поплавский.

<1925–1926 г.>

Небытие: «Неизвестные стихотворения»

«Песня вакханок»

Певцы любви, певцы печали,
Довольно каждую весну
Вы с томной негой завывали,
Как псы на бледную луну.

Эван-Эвоэ! К нам, о младость.
Унынье — величайший грех:
Один есть подвиг в жизни — радость,
Одна есть правда в жизни — смех.

Подобно теплой, вешней буре,
Мы, беспощадные, летим.
Наш вечный смех — как блеск лазури,
Мы смехом землю победим.

Смирим надменных и премудрых.
Скорее — к нам, и, взяв одну
Из наших дев змеинокудрых,
Покинь и скуку, и жену.

Ханжам ревнивым вы не верьте
И не стыдитесь наготы.
Не бойтесь ни любви, ни смерти,
Не бойтесь нашей красоты.

Эван-Эвоэ! К нам, о младость.
Унынье — величайший грех:
Один есть подвиг в жизни — радость,
Одна есть правда в жизни — смех.

Подобны смеху наши стоны.
Гряди, всесильный Вакх, дерзай,
И все преграды, все законы
С невинным смехом нарушай.

Мы нектор жизни выпиваем
До дна, как боги в небесах,
И смехом смерть мы побеждаем
С безумьем Вакховым в сердцах.


— Дмитрий Мережковский.

3 июля 1894
Ольгино

«Целует клавиши прелестная рука»

Целует клавиши прелестная рука;
И в сером сумраке, немного розоватом,
Они блестят; напев на крыльях мотылька,
(О песня милая, любимая когда-то!)
Плывет застенчиво, испуганно слегка,—
И всё полно её пьянящим ароматом.
И вот я чувствую, как будто колыбель
Баюкает мой дух, усталый и скорбящий.
Что хочешь от меня ты, песни нежный хмель?
И ты, её припев, неясный и манящий,
Ты, замирающий, как дальняя свирель,
В окне, растворенном на сад вечерний, спящий?

— Поль Мари Верлен.


(Перевод с французского Валерия Брюсова)

«К девушке из церкви»

На ваших девичьих плечах
Моё пальто спало сутулясь,
Но вы молились впопыхах,
Вдыхая фимиамов сгусток.

— Морфеил Мусаев.
XIII.X.XXIII.

— Я не знаю, что мне тебе сказать.
— Скажи правду.
— Я была у Альфреда.
— Я переспала с ним.
— Я не верю тебе.
— Это правда.
— Но зачем, ради всего святого?
— Чтобы забеременеть...
Ты же не сделал этого.
— Ты лжешь мне.
— Может и лгу.
— Я не знаю, комедия это или трагедия, но это определенно шедевр.

«Une femme est une femme» 1961 г.
— Жан Люк Годар.

«На погребение матери»

Эта ночь непоправима,
А у нас еще светло.
У ворот Ерусалима
Солнце черное взошло.

Солнце желтое страшнее, —
Баю-баюшки-баю, —
В светлом храме иудеи
Хоронили мать мою.

Благодати не имея
И священства лишены,
В светлом храме иудеи
Отпевали прах жены.

И над матерью звенели
Голоса израильтян.
Я проснулся в колыбели —
Черным солнцем осиян.

— О. Э. Мандельштам.
1916 г.