Черная млечность рассвета мы пьем тебя ночью
мы пьем тебя в полдень смерть немецкий маэстро
мы пьем тебя на закате и утром мы пьем и пьем
cмерть немецкий маэстро и меток глаз голубой
точна свинцовая пуля и она покончит с тобой
в доме живет человек золото волос твоих Маргарита
он травит собаками нас нам в небе могилу сулит
он играет со змеями грезит смерть немецкий маэстро

золото волос твоих Маргарита
пепел волос твоих Суламифь.

Пауль Целан
Перевод Вячеслава Куприянова

Дай мне право прохода
по зерноступеням в твой сон,
право прохода
по соннотропе,
право, чтобы срезал я дерн
на сердцесклоне
наутро.;

Роса. И лежал я с тобой, ты, в отрепьях,
разжиженный месяц
ответами нас облеплял,

мы открошились с тобой друг от друга
и снова скрошились в одно:

Господь преломил хлеб,
хлеб преломил Его.

Целан

Этой ночью, пожалуй, смиряешься с мыслью о том,
что господь – это снег – бесконечное ровное поле.
И молчит человек, и сказать ему нечего, что ли,
онемевшим, зашитым суровыми нитками ртом.

А вокруг – красота, в чёрном воздухе белые реки,
вязнет клён по больное колено в пушистом снегу.
Что, как автору, мне о молчащем сказать человеке,
если имя ему я никак подобрать не могу...

Был бы повод иной, так придумал бы сказку иную,
где с надеждой глядит человек в белоснежную тьму.
И Господь наклоняется сам к человеку вплотную.
И не видит его. И не любит его потому.

(с) Роман Ненашев

Вау

"Ах, Ахматова Аня, я вынес урок,
Ты мне шалость эту прости.
Я на левую ногу надену сапог
С чьей-то сломанной правой ноги".

...

Попал в реестр русскоязычных литературных журналов. Следущая остановка — реестр иноагентов