ВАМ!

В жизни не видела ничего
Прекраснее, чем твоя улыбка.
Но — о, боги! — смотреть на нее,
Для меня невыносимая пытка!

Что-то трепещет внутри
И дышать становится трудно.
Интересно, представляешь ли ты,
Каким человек может стать хрупким?

С изяществом, присущем немногим,
Ты! — поток упоения мне дарящий,
Тот, кто читает эти строки,
Пожалуйста, улыбайся чаще!

Представляю вам свой образ:
Эманация света и воспевание звёзд.
Поэзия всегда нелепа и всегда неуместна,
Как ночное небо — излишне приторно,
Но без звёзд оно —
слишком пресно.
Я свой образ создаю из противоречий.
Пощёчина —
Выстрел!
Поцелуй в нежные плечи.
Это фабула моей жизни и моя суть.
Точно так же из неочевидностей когда-то —
зарождался Млечный путь.
Построила свой образ
на восхваление лирики и избегании прозы.
Но если убрать всю эту ритмику,
интересно,
услышит ли кто-то мой голос?
Палец на курке,
В режиме ожидания.
Однако условность жизни в том,
что точка в конце истории
означает конец сознания.
А мой образ —
эманация смыслов и воспевание света.
Во имя всего Бессмысленного! —
Буду в позе
Покуда звезда не померкла!

Я своего рода тоже —
человек искусства.
Умею быть посторонней,
даже когда в комнате пусто.

Готова написать оду окнам,
что пропускают солнечный свет
И найти смысл в чем-то,
в чем его нет.

До последнего претендую
на уникальность.
Прекрасно понимая,
что мои рифмы — это банальность.

Это вам не ананасы
запускать в небо,
но от плоти отрывать —
куски хлеба.

Откуда берутся образы
у человека в голове,
если он по приказу
готов отдать тело земле?

Да и что ваши принципы
перед инстинктом размножения?
Когда вся наша жизнь —
просто формы движения.

Родился, придумал образ —
отбросил тень.
И надейся, что тебя не потеряют
в пасмурный день.

Смысл в том, чтобы быть —
человеком искусства.
Или просто человеком.
Или просто нужным.

Молитва

На улицах между домами,
Между колючей проволокой и проводами,
Как бы заполняя проплешины —
Иконы к небу подвешены.
Вот они —
Герои нашего времени,
Причисленные к лику святых
За тухту не своего поколения.
Это наши Большие Братья!
Как мог ты,
Пряча свою жизнь,
Отдать их?
Ничто не забыто, никто не забыт —
На месте рекламы ананасов
Теперь икона висит.

Шум леса и блеск форели —
Ваши принципы давно устарели.
Где истоки вашей нормы?
Рожайте больше и будьте покорны!
Придерживайтесь данных вам установок,
Чтобы не нарушать чистоту
черепных коробок.
Шум форели и блеск леса —
Божие Богу,
Человеку — кесарево!

Ритуал скроллинга ленты
Своего рода —
Мастурбация.
Оргазм вышел из моды,
В тренде теперь —
Имитация.
Валидация того, что вы пусты
и умрёте скитальцами.
Продолжайте носить воду в решете,
А потом собирать ее пальцами.
Перманентно в тренде —
Профанация.
Ваша лента новостей
В чушь превращает любую
Информацию.
Пока вы потребляете этот мусор,
Его смрад
Ваши собственные мысли
Глушит.
А были ли вообще у вас мысли,
Если все чего вы жаждите —
Нескончаемого онанизма?

Стены слились с потолком.
В комнате пахнет топленым молоком.
Тревога чередуется с истомой.
Бродский сказал мне не выходить из дома.
Я ему охотно верю,
С радостью превращу свое тело в мебель.
Поэтому я в комнате одна,
Впитываю пыль и запах молока.
Пока истома течет по венам,
Я тревогу размажу по стенам,
А сама прикреплюсь к потолку —
Буду люстрой.
Откройте дверь.
Посмотрите как я свечу.

Я проработана
очень,
Даже мыслей не допускаю
порочных!
Но все, что я делаю —
вотще.
Было ли так задумано,
Отче?
Да святится имя Твое
средь ночи,
Когда христианская немочь
смежает очи;
Да будет Царствие Твое
прочным!
Однажды это закончится,
точно.
Моя жизнь уложится
в одну строчку,
Но эпитафия не должна содержать
в себе точку!

После

Ты стал последним гвоздем,
распявшим тело,
зажатое между стенами
знакомыми.
Тело,
что впервые испытав агонию,
находит принцип своего бытия
в суперпозиции между внутренним
и внешним "я",
как между стенами,
знакомыми когда-то в прошлом.
Теперь же,
оставляя язвы на воспалённой коже,
ты занял пространство в тени
между бликами;
Стал не самими стенами, но их
стыками.
Этих стен,
что своим величием
разрубают на части горизонт —
смещая пропорции в сторону явь,
а не сон.
Величием мемориала
более походящими на
надгробие.
Уже не для тела,
а для его
подобия:
раздавленного внешним
и разорванного внутренним.
Не наблюдая различий между вечным
и сиюминутным,
как не наблюдая различий между
покинувшим и покинутым,
создавая лишь иллюзию знакомства,
ты стал атрибутом,
оставшимся после.

Всё-таки это было красиво:
Ночная мостовая,
Хор следов от фар автомобильных,
Натянутые струны путей трамвайных.

Композиция, что звучала между нами,
Была мимолетна и иллюзорна,
Будто сама жизнь стёрла грани,
Оставив цветные узоры.

Будто это и не я стояла,
Осыпанная дождем триолей.
Тому человеку не казалось странными,
Что последний аккорд прозвучит в миноре.

Зато не фальшивый.

Встаёшь утром на работу —
мгновенно ширится тревога.
Ноябрьский мороз в легкие бьет с порога.
Mon chat préféré смотрит на меня грозно немножко,
Наверняка думает:
"Корми, и скатертью тебе дорожка".
Оh ma chérie,
Я тоже мечтаю быть кошкой!

Сегодня у неба не было выбора,
Осыпаны улицы снегом —
Чешуйками рыбьими.
Ещё один день,
Проведенный порозень,
Клонит земную ось —
Наискось.
Массивы рек,
Дорог многополосных,
Своей пищей находят пространство,
В зрачок сжимая плоскость.
Подпирают твердь фонарей столбы:
Ребра прорастающие вверх —
Из земли.
Деревьев тоскливых стаи
Прижались к обочине,
Прикрывая наготу чешуей —
Многоточием.
Медных проводов натянуты сухожилия...
Интересно,
А в прошлой жизни,
Чем были мы?

Природа обескровлена, обессочена;
Белоснежным саваном укрыта
с почестью.
Эпоха высоких мощностей и неточности —
Время не вином причащаться,
А водами сточными.

Пахнет дешевым табаком и дорогим бензином,
Молебны совершают о том,
Чтобы двигатели в этих краях не остыли.
Свет ламп распадается на лепестки белых лилий,
Благая весть для паломников —
Каждый шаг приближает к чистоте девы Марии.

Твой голос на вкус как зефир
медовый,
Когда ты говоришь, я чувствую себя
дома.
Все, что было до —
неважно,
И мир уже не пластмассовый, а
бумажный.
Горят исписанные страницы
черновика,
Когда моей руки касается
твоя рука.
Трижды блажен,
кто введет в песнь имя,
Но что-то необъяснимое все же
делает людей немыми.
У меня плохо получается
называть имена,
Но ты — это огонек
внутри меня.
Не обезличенный, просто
скрытый под тяжестью век.
Главное, что ты существуешь
и ты
Человек.

С наступающим, дорогие бенгальские огонечки!
Я буду немногословной, так как ничего нового не скажу. Уверена, что год был тяжёлым для всех, но раз уж вы существуете в этой жизни, значит вы хорошо справляетесь. Пожалуйста, продолжайте справляться.
Если подвести итоги моего года, то они поместятся в одну фразу:
"человеку нужен человек".
Взаимность самая дорогая валюта в нашей реальности. Желаю вам быть богатыми!
Всех обнимаю, не болейте!
❤️‍🩹

Пожалуйста, запомни меня такой:
Переживающей о ежедневной рутине.
Со странным желанием обрести в ней покой,
Как жертва обречённая на смерть в паутине.

Пожалуйста, запомни меня такой:
Влюбленной от пяток до кончиков пальцев.
Так жаль, что неуклюжий шар земной
Своим оборотом вновь вынуждает прощаться.

Пожалуйста, запомни меня такой:
С блеском в глазах и кровью кипящей в жилах.
Огонек, запомни меня молодой!
Ведь лучшую жизнь мы ещё не прожили.

Я бы хотела растаять,
В руках твоих раствориться —
Свое тело даровать тебе,
Как свободу
небо
дарует птице!

Я бы хотела стать
Моментом твоей беспеченой победы!
Стать жгучим морозом по коже
Или в мороз согревающим пледом.

Я бы хотела быть
с тобой
как монашка покорной
Или всепоглощающей бездной,
Пока ты не поймёшь,
что бездна бездонна.

Я бы хотела оставить
Тебе на память частичку себя,
Рассыпая гроздьями строки,
Снятые с кончика
карандаша.

Если бы жизнь началась сначала,
Я бы пошла по тому же пути.
Мне сердца Данко оказалось мало,
Я свое достаю из груди.

Когда губы пеплом обжигало,
Что настойчиво твердили: "гори!"
Мне поэзии вокруг не хватало
И я ее искала внутри.

Поэзией людей не лечат,
С ней идут наперекор судьбе.
Ароматом терпкого сенча,
Я поэзию искала в тебе.

Тем пламенем, что я не стала,
Остатки отдавая свече —
Я в поэзии себя не искала,
Я себя искала в тебе.

Руки опустив устало,
Самобытность теряя в огне —
Самовлюбленности не хватало,
Я искала влюбленность в тебе.

Сакрален

Труд у поэта сакрален —
Сакральности хочет каждый.
Сакрален, Формация Лимон

Ты,
что стал отражением
второго порядка —
откладывая искусство,
как калории
в жировые складки.
Собирал метафоры,
как мощи
у берегов Иордана,
ты,
что обрывками строк
зашивал свои раны.
Ты,
чья жизнь подобна
монотонному жеванию гудрона —
Сизиф,
толкающий камень
на вершину склона.
Ты,
что скитаясь в пустыне,
томился не жаждой,
а скукой
и называл свою музу —
потаскухой.
Ты,
перед тем как наложишь
обол Харона,
прислушайся —
как сладостны
ее
стоны.
Тебе —
тайна причастия,
дарующая вечную жизнь:
перед тем как сойти на берег
—
Молись!

А ты идёшь.
Идёшь и спотыкаешься
о слова,
ища рифму.
Как будто бы в этом мире,
рифма нужна кому-то
кроме тебя.

Сетями натянутое,
ощущение реальности
прилипает к коже.
Остается такое чувство,
будто бы Ты
существовал всегда.
Будто бы все слова,
утрамбованные в брусчатке,
лежат там с одной целью —
чтобы однажды Ты
нашел Грааль.

И вот однажды, Ты
находишь миску.
Обязательно жёлтого цвета.
Такую,
что в первоисточнике записана как:
"бутафорское Солнце".
Свойство:
"В руках держащего,
освещает
на сто километров вперёд
и на сто лет назад."

Когда-то в эту миску
я собирала камни.
Собирала их для Тебя.

Держи Солнце и
слушай:

Миллиарды людей ведь
поверили
во Христа.
Так что же мешает тебе
поверить в себя?

Бутафорское Солнце не засветит
отдельно от
держащего.

А ты
уже
светишь.
На сто лет вперёд
и на сто километров назад.