стихотворение

я тону в теплоте бурной горной реки
строю дом из кирпичей которые раздавили мне грудь
как витамин це хихикая растворяюсь в очередным темном дне
умоляю тебя потуже в ткань меня завернуть

я пытаюсь понять откуда взялись деревья
ты пришёл и когда мы встретились вновь
пожимая нежные лапки ельи
я надеюсь остаться здесь и двинуться в путь

натела пилия, 2023

Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.       
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины 
Горькую кисть.

(Марина Цветаева)

Мне всегда намного проще публично писать про грустное и тяжелое, чем про веселое и лёгкое. Я не хочу множить в мире ощущение недостаточности и печали от чужих успехов, которая так мне знакома. Но в этом году я поняла одну штуку — большинству (абсолютному) людей на меня глубоко ВСЁ РАВНО. Верю ли я, что мои слова западают кому-то в душу, — да. Думаю ли я, что какой-то мой «успех» может кого-то задеть, — возможно, но это точно будет не про меня, а про этого человека. Тоска в душе найдет за что зацепиться. Почти всем всё равно, как я танцую, как я рисую, как я шучу, что снимаю и фотографирую, как выгляжу в спортзале и вообще, сколько вешу, сколько жму, что я пишу в этом посте, как я шучу в сторис. За меня будет или радость любви, которой я в жизни избалована от близких, или я получу секунду-две внимания, или наступлю в чью-то боль, что совсем меня не касается. Парадоксальным образом это не только освобождающая мысль, но и глубоко грустная — я не имею большого значения. Моя жизнь интересна только мне. И даже если я стану очень известным человеком, профессиональной танцовщицей, моделью onlyfans, учёной-в-говне-печёной или прорывным стартапером, я так и останусь секундой в жизни большинства людей и только в глазах близких я буду важна. Это очень горько для человека, который ожидает, что его признают и полюбят ВСЕ и надеется, что это заткнёт дыру нелюбви к себе внутри. Ну вот, этот пост снова получился грустным.

Давайте дополним его успехами-2024:
- стала CPO, уже вижу, что очень хорошим. бустанула доход и чсв,
- достойно прошла два больших конфликта с угрозами судов, порвала в клочья оппонентов своей силой и выдержкой,
- начала рисовать акварелью и танцевать vogue, просто потому что это кайф и я так хочу,
- 9 месяцев пахала в зале 3 раза в неделю,
- научилась вставать каждый день в 8 утра и выживать 8 встреч в день,
- продала квартиру в Москве и купила в Батуми, выдохнула и уже заработала на этом больше денег, чем могла бы как-либо иначе,
- психоаналитик + кпт-терапевт (питание) + коуч (финансы). опиралась на этих монстров и сделала невероятные скачки 🐎 в развитии
- была отличным другом не только в поддержке, но и в уязвимости. получила гигантское количество любви, радости и смеха
- любила до потери пульса и каждый день была достойна этой любви

Спустя три года поменяла аватарку в инстаграме. Почувствовала, что пора. Там меня нарисовала Ника Водвуд, а я поставила на неё украинский флаг. Три года тихо-тихо играла с огнём, в свой тихий протест. Такая глупость, такая революция. И каждый раз на границе так хотелось, ну спросите меня, ну дайте мне что-то сказать, ну накажите меня, присоедините меня. Помните первые переходы границ после? Страх и злость, злость, злость. Долго разбиралась в этих эмоциях, и не могу сказать, что разобралась. Просто затухла, протухла, поникла, сместила фокус, начала жить свою жизнь, взялась за то, что в зоне моего контроля, несу ответственность за свою жизнь, не пытаюсь изменить то, что не могу изменить. Какая же это всё невероятная хуйня

Вчера в книге прочитала про это чувство. Побежала слеза по щеке и эта мысль — какая я жалкая, инфантильная, тотально самолишенная агентности. Найду ли я когда-нибудь в этом покой, не совершая никакого «шага»?

Делюсь отрывком:

«Он сказал “наших”», — подумала Даша и тут же заметила наколку у Мурата на предплечье: овал и вписанный в него крест — немного похоже на перекрестье снайперского прицела. Символ местного ополчения: КОДА. Мурат проследил Дашин взгляд и дал ей разглядеть наколку получше — он явно гордился ею.
— КОДА, — сказала Даша шепотом, словно боялась, что тут, в машине, их могут подслушать.
Он кивнул.
— Работал в тылу, поэтому остался жив, — последнее он произнес с сожалением, как будто чувствовал вину перед погибшими товарищами за то, что до сих пор ходит по земле, а не лежит в ней.
— А это не опасно — светить такую наколку?
Он усмехнулся.
— Жена по утрам заклеивает ее пластырем, а я прихожу на работу и отклеиваю. Не хочу прятаться, как крыса, — голос его был холодный, и Даша вдруг подумала, что он специально выставляет свою наколку напоказ, демонстрирует незнакомцам, это его способ хоть как-то оправдаться перед мертвыми соратниками за то, что выжил. Возможно, он надеется, что его арестуют и будут судить, в его этической системе координат это куда лучше и благороднее, чем скрываться и заклеивать свои убеждения пластырем. Поэтому он настолько откровенен сейчас: он не просто не боится, что Даша его сдаст, в глубине души он на это надеется, искушает судьбу.
— Москва, — вдруг произнес он, с презрением, как ругательство. — Когда начались первые беспорядки, мы поняли — это наш шанс. И мы были готовы»

«Кадавры», Алексей Поляринов, 2024

На такую дущещипалку клубничку не поставишь, расширяем меню реакций

Я читаю книги и пишу рецензии в читательском клубе, буду делиться здесь иногда (а может быть, и всегда, если захотите)

Алексей Поляринов. Кадавры, 2023
#мыслиокниженьке

9/10

«События нового романа Алексея Поляринова разворачиваются в мире, где тридцать лет назад произошла катастрофа и по всей стране возникли кадавры - застывшие фигуры мертвых детей. Главные герои Матвей и Даша отправляются в экспедицию по югу страны, чтобы изучить загадочные аномалии. Во время путешествия они обнаруживают, как присутствие мертвых изменило быт живых и как живые привыкли делить пространство с мертвыми».

Книга мне очень понравилась. Совпало, что я дочитала её сегодня, 24 февраля. Книга для меня — про войну, хотя про войну в ней почти ни слова, только зарисовки некоего восстания на юге России. Это первая художественная книга-рефлексия, которую я читаю после начала вторжения, и я снова почувствовала целительную силу большой литературы.

Одно из знаковых для меня интервью после начала событий 3 года назад стало интервью семьи Скурихиных у Гордеевой. Много думала про то, как Дмитрий Скурихин ответил на вопрос, почему он вешает фотографии детей на свой магазин — «в каждом ребёнке я вижу своих детей», — и почти заплакал.

Наверно, такие слёзы стали для меня за эти три года тем, что объединяет меня в общей боли с близкими мне людьми. Слёзы узнавания боли. И эта книга про боль и все её оттенки. Боль людей, которые потеряли своих детей и теперь заболели ССГ — синдромом смещенного горя, — и видят в тех самых кадаврах, застывших мертвых детях, своих детей. Боль эмиграции, боль разорванных отношений с семьей и боль отсутствия любви.

Книга очень хорошо и интересно написана, я с удовольствием следила за развитием героев, языком и глубокими очень точными метафорами. Это было настоящее литературное удовольствие.

До этого читала у Поляринова «Риф», он тоже мне понравился. Но как литературное произведение он был немного сшит белыми нитками. Было видно приёмы, которые как будто изучены на писательских курсах по работам больших мастеров. Всё равно было здорово, но это немного сбивало. В этой книге остались небольшие отголоски этой неловкости — за это снимаю в своей оценке 1 балл и надеюсь прочитать еще не одну работу этого большого писателя.

Живется мне сейчас туго. Я или топлю своё горе в работе (которой, как это прекрасно, нет ни конца, ни края) или, когда чувствую, что уже нуждаюсь в тихом отдыхе, стараюсь следить за дыханием и искать, где же в теле мне сейчас так тяжело.

Независимо от этого в конце прошлого года приняла решение намеренно больше читать. Выделила чтение, как одну из главных ценностей в моей системе и теперь стараюсь жить, соответствуя ей — ну, просто, в общем, стараюсь больше читать.

Сейчас приступила к «Божественной комедию» Данте, и к ней к комментарию Франко Небрини, который посоветовали в книжном клубе. Чувствую, как внутри у меня в очередной раз что-то расцветает, двигается от узнавания — как часто бывает у меня с религиозными авторами. В связи с тем, чем для меня сейчас стало чтение, почувствовала много общего с цитатой письма Макиавелли из комментария:

“С наступлением вечера я возвращаюсь домой и вхожу в свой кабинет; у дверей я сбрасываю будничную одежду, запыленную и грязную, и облачаюсь в платье, достойное царей и вельмож, так, должным образом подготовившись, я вступаю в старинный круг мужей древности и, дружелюбно ими встреченный, вкушаю ту пищу, для которой единственно я рожден. Здесь я без стеснения беседую с ними и расспрашиваю о причинах их поступков, они же с присущим им человеколюбием отвечают. На четыре часа я забываю о скуке, не думаю о своих горестях, меня не удручает бедность и не страшит смерть: я целиком переношусь к ним”

Вкушаю я сейчас пищу от Гузель Яхиной, Максима Дорофеева и, теперь, Данте (вот это посиделочка!). Меня, конечно, из Флоренции не изгоняли, и горести мои не так велики, но спасаться всё равно нужно. Работой и книгами! То бишь трудами и молитвами

Мы земляне на нашем крошечном шаре
Засыпаем, просыпаемся, работаем
Но иногда мечтаем подружиться с марсианами

А что делают марсиане
На своем крошечном шаре?
Я не знаю
(Какие-то нэрири, кируру и харара)
Но и они иногда мечтают найти друзей на Земле
Я точно в этом уверен

Закон всемирного тяготения —
Это закон взаимного притяжения двух одиночеств

Вселенная постоянно искривляется
А потому все стремятся друг к другу

Вселенная постепенно расширяется
А потому всё оказывается непрочным

Из этого одиночества
Длинною в два миллиарда световых лет
Я нечаянно чихнул

Таникава Сюнтаро

Два желания
1

Жить на вершине голой,
Писать простые сонеты...
И брать от людей из дола
Хлеб, вино и котлеты.

2

Сжечь корабли и впереди, и сзади,
Лечь на кровать, не глядя ни на что,
Уснуть без снов и, любопытства ради,
Проснуться лет чрез сто.

1909 (Саша Черный)

Immortality

Do not stand
          By my grave, and weep.
     I am not there,
          I do not sleep—
I am the thousand winds that blow
I am the diamond glints in snow
I am the sunlight on ripened grain,
I am the gentle, autumn rain.
As you awake with morning's hush,
I am the swift, up-flinging rush
Of quiet birds in circling flight,
I am the day transcending night.
     Do not stand
          By my grave, and cry—
     I am not there,
          I did not die.

(Clare Harner, 1934)

Сёстры тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы.
Медуницы и осы тяжёлую розу сосут.
Человек умирает. Песок остывает согретый,
И вчерашнее солнце на чёрных носилках несут.

Ах, тяжёлые соты и нежные сети,
Легче камень поднять, чем имя твоё повторить!
У меня остаётся одна забота на свете:
Золотая забота, как времени бремя избыть.

Словно тёмную воду, я пью помутившийся воздух.
Время вспахано плугом, и роза землёю была.
В медленном водовороте тяжёлые нежные розы,
Розы тяжесть и нежность в двойные венки заплела!

1920 г. Осип Мандельштам

За окном виднелся двор соседнего дома. С неизменно битыми тепличками и кустами малины, сейчас облетевшими, но летом невозбранно объедаемыми со стороны изгороди. Много где Костя успел побывать, но этот ничем не примечательный пейзаж вызывал в нем щемящее чувство любви, которое требовало глубокого дыхания, иначе горло то и дело перехватывало. Костя сидел, и ничего ему не было нужно. Ни читать, ни рисовать, ни гулять, ни спать, ни есть.

Когната. Алексей Сальников

Когната. Алексей Сальников
#мыслиокниженьке

Последняя книга моего любимого писателя, автора зачаровавшего меня «Отдела». Главный герой книги, Константин Константинов, попадает в детстве, во время войны драконов и людей, в плен, где его должны превратить в дракона. Его обменивают, он начинает служить, и задание, во время которого мы встречаемся с ним, — проводить девочку-дракона Когнату домой, к драконам, через некое Зеркало, установленное драконами после войны и вышедшее из под их контроля. Но это путешествие — не центр романа. И в целом, центра у него нет. Мы просто сопровождаем Константина в разных эпизодах его жизни, которые то похожи на сказку, то на роман о жизни человека во время войны, то на забористую позднесоветскую фантастику.

В романах Сальникова волшебное становится частью обыденной реальности, и человеческие судьбы на фоне этой фантазии получают новые грани раскрытия при столкновении с чем-то незнакомым нам. Но чем отличается теория о превосходстве драконов над людьми от расовой теории, или даже бытового высокомерия? Чем встреча с волшебным людоедом так разительно не похожа на встречу с человеком, руки которого были в крови?

Элементы фэнтези, вписанные в полотно романа, становятся как будто игрой писателя, чтобы нам было выпукло видно то, о чем же будет разговор. И обилие этих элементов создает ощущение хаоса, какой-то несерьезной поэтики, в которой мысли летают, приземляясь на отзывающиеся в душе нарративы. А в этой обстановке им сложно не отозваться.

Интересно, что роман выходил на Букмейте как сериал, по одной главе в неделю. Как я прочитала в одной из рецензий, это, скорее, не главы, а сцены в театре — 8 историй одна за другой. И за это я особенно оценила книгу. Сплести эти полотна в правильном порядке, вернуться к своим оценкам героев после прочтения, подумать, как трансформировался близкий нам герой — форма дала заглянуть в роман глубже. А тонкое сочетание идеи и формы всегда выдает сильного писателя.

9/10, только за то, что я уже не так поражена, как в первые четыре раза

Боюсь что этот комедийный сериал закончится премией Дарвина

одна из моих любимых картинок

Гузель Яхина «Эйзен. Роман буфф»

Гузель Яхина, по-моему, — одна из лучших писательниц современности. Её новая книга — настоящее чудо. Я давно не читала настолько красивого, богатого и насыщенного русского текста. Это роман, переполненный поэтикой, отсылками к классике, стилистическим размахом и внутренней свободой, где каждая глава — как спектакль, как фильм, как картина.
«Эйзен. Роман буфф» — это художественная биография Сергея Эйзенштейна: фигуры масштабной и противоречивой, жившей на грани гения и ужаса. Книга охватывает огромный исторический период — от начала революции до послевоенных лет — и показывает, как формировался и ломался человек, художник в эти эпохи. Мы видим его отношения с искусством, со Сталиным, с соратниками и врагами, с собственной одержимостью, граничащей с безумием.
Чтение доставило мне колоссальное удовольствие. Это не просто роман — это одновременно сборник стихов, галерея живописи и театральная постановка. Это очень большая литература, гезамткунстверк в тексте.

Для всех, кто тоскует по богатству русского языка, по глубине, стилю, по масштабу — обязательно прочитайте. Это книга — наслаждение. 10/10. Абсолютно рекомендую.

--------
я была кикнута из читательского клуба за просрок (уже прогоревала), поэтому буду приземлять рецензии теперь сюда и перекопирую то, чего здесь не было (фанфары)

Тара Вестовер «Ученица»

Эта книга пришлась мне очень близко к сердцу. Прежде всего, это сильный роман: живо написанный, с насыщенными описаниями, выразительными диалогами и яркой, глубокой личной историей. Видно, что автор — человек, тонко чувствующий язык и культуру, вложивший много сил в создание действительно хорошей книги.
«Ученица» — это автобиография женщины, выросшей в радикальной мормонской семье, не ходившей в школу, но сумевшей получить докторскую степень в Кембридже. Особенно поразили два аспекта.

Первый — взгляд Тары на идеологию мормонства. Она описывает её без осуждения, сдержанно, почти научно. Например, размышляя о мормонстве в черновиках диссертации, Тара отмечает, что это не вершина мысли и религии, но и не явление, прошедшее бесследно. Как и многие движения XIX века, оно оказало влияние на культуру. При этом она честно показывает изъяны и трагические корни, заложенные в этой идеологии. Мне близок этот подход — честный, без категоричных оценок, оставляющий пространство для разных мнений.

Второй аспект, который глубоко тронул меня, — тема отношений с отцом. Любовь и забота переплетаются с болью и подавлением, образуя сложный узел. Эта линия особенно отозвалась во мне, так как перекликается с моим собственным опытом, который я сейчас прорабатываю в терапии. Меня поразило, насколько точно и вовремя эта книга вошла в мою жизнь.

В целом, «Ученица» — это история психологической и духовной эволюции, история становления человека, который шаг за шагом строит себя заново — через образование, опыт и осознания. Каждый раз, когда мне казалось, что повествование подходит к концу, оно разворачивалось на новой спирали — и это прекрасно отражает путь подлинной духовной трансформации.

Я безусловно рекомендую эту книгу. Для меня это 10/10.