Кто понял жизнь, тот больше не спешит,
Смакует каждый миг и наблюдает,
Как спит ребёнок, молится старик,
Как дождь идёт и как снежинки тают.
В обыкновенном видит красоту,
В запутанном простейшее решенье,
Он знает, как осуществить мечту,
Он любит жизнь и верит в воскресенье,
Он понял то, что счастье не в деньгах,
И их количество от горя не спасет,
Но кто живёт с синицею в руках,
Свою жар-птицу точно не найдет.
Кто понял жизнь, тот понял суть вещей,
Что совершенней жизни только смерть,
Что знать, не удивляясь, пострашней,
Чем что-нибудь не знать и не уметь

Омар Хайям

Радуйся

Мяу! Знакомый кот валяется во дворе
Пасть разевает, солнцу подставляя живот
А я на почту шагаю в апреле как в декабре
Холод, черный холод во мне
И вот я молюсь на ходу «Шива всемогущий,
Иисус господь, ну нет больше сил терпеть эти состояния!
Забери меня отсюда или что сделать хоть,
Реальность гранена и режусь об эти грани я!»
Друг вчера так сказал «никто из нас не торт»
Отчего бежишь в то и утыкаешься рогом
Психотерапевт советует регулярный спорт
А я как дурак иду и базарю с богом
До почты два километра
Шагаю не колет бок
Под мышкой папка со всей дерьмодокументацией
Вдруг на углу аптеки – БАЦ – мне является бог
И заявляет сияя радужно
«Саша, надо радоваться!
Радуйся что тебя не пиздят ногами двенадцать жлобов
Радуйся что не горишь в радиоизлучении
Радуйся что ты не раб среди бесправных рабов
Радуйся что не орешь под пытками в заключении
Радуйся что не пухнешь от голода в чужих краях
Радуйся что изнутри не жрут тебя паразиты
Радуйся что не дрожишь от ужаса в кровавых соплях
Радуйся что не пляшешь сдурев в грязи ты
Радуйся что у тебя вообще есть хороший друг
Радуйся что ты не палач и не халтуришь на плахе
Радуйся что с тобой беседует добрый дух
Радуйся что ты сейчас идешь на почту а не куда-то нахер
Радуйся постигая радость и волшебную простоту
Радуйся Саша ты блядь достал уже всю канцелярию нашу
Радуйся, ну, я не знаю
Радуйся вот этому лежащему на солнце коту
Мяу!
Радуйся сука или по асфальту тебя размажу!
Вспыхнул алмазный свет
У меня от ужаса поседел левый ус
Бац! Бог исчез. Ну, мне стало как-то не так паршиво.
Только забыл уточнить: это был Иисус,
Или все-таки сам всемогущий Шива?
Сходил, короче, на почту, радуюсь кое-как,
Домой возвратился радуясь. Все ж хорошо быть поэтом!
Случай невиданный сей радуясь изложил в нехитрых стихах
И радуясь прощаюсь с читателем на этом

Александр Дельфинов

Снег, спокойный, как лицо, медленный, как ремонт,
Идет, как в последний раз из последних сил,
Он возносится, только строго наоборот,
Оседает, как пыль, проплывает, как крокодил,
Сделан одновременно из швов и строк.
Прохожий в более тяжелых ботинках, чем смог надеть,
Приседает на светофоре, чтоб завязать шнурок,
Медленно озирается, как медведь
В лесу, состоящем из молодого березняка.
Если предмет (а именно снег) повторяется много раз,
Все сводится к тому, что снегопада нет,
Просто у зрителя несколько тысяч глаз.

Алексей Сальников

Нежнее нежного
Лицо твоё,
Белее белого
Твоя рука,
От мира целого
Ты далека,
И все твое —
От неизбежного.
От неизбежного
Твоя печаль,
И пальцы рук
Неостывающих,
И тихий звук
Неунывающих
Речей,
И даль
Твоих очей.
1909 г

Осип Мандельштам

Среди лесов, унылых и заброшенных,
Пусть остается хлеб в полях нескошенным!
Мы ждем гостей незваных и непрошенных,
Мы ждем гостей!
Пускай гниют колосья перезрелые!
Они придут на нивы пожелтелые,
И не сносить вам, честные и смелые,
Своих голов!
Они растопчут нивы золотистые,
Они разроют кладбище тенистое,
Потом развяжет их уста нечистые
Кровавый хмель!
Они ворвутся в избы почернелые,
Зажгут пожар — хмельные, озверелые...
Не остановят их седины старца белые,
Ни детский плач!
Среди лесов, унылых и заброшенных,
Мы оставляем хлеб в полях нескошенным.
Мы ждем гостей незваных и непрошенных,
Своих детей!
1906 г.

Осип Мандельштам

К.Х. Когда снег заметает море и скрип сосны
оставляет в воздухе след глубже, чем санный полоз,
до какой синевы могут дойти глаза? до какой тишины
может упасть безучастный голос?
Пропадая без вести и’з виду, мир вовне
сводит счеты с лицом, как с заложником Мамелюка.
…так моллюск фосфоресцирует на океанском дне,
так молчанье в себя вбирает всю скорость звука,
так довольно спички, чтобы разжечь плиту,
так стенные часы, сердцебиенью вторя,
остановившись по эту, продолжают идти по ту
сторону моря.

Иосиф Бродский

Дано мне тело — что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?

За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?

Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.

На стекла вечности уже легло
Мое дыхание, мое тепло.

Запечатлеется на нем узор,
Неузнаваемый с недавних пор.

Пускай мгновения стекает муть
Узора милого не зачеркнуть.

(Осип Мандельштам, 1909)

Все религии — это лестницы, которые человек строит, чтобы достичь неба, но христианство — это лестница, которую Бог спускает с небес на землю, и по этой лестнице к нам приходит Христос

(Александр Мень)

Только детские книги читать,
Только детские думы лелеять,

Все большое далеко развеять,
Из глубокой печали восстать.

Я от жизни смертельно устал,
Ничего от нее не приемлю,

Но люблю мою бедную землю
Оттого, что иной не видал.

Я качался в далеком саду
На простой деревянной качели,

И высокие темные ели
Вспоминаю в туманном бреду.

1908 г. Осип Мандельштам

Мы живем, под собою не чуя страны,
Наши речи за десять шагов не слышны,
А где хватит на полразговорца,
Там припомнят кремлёвского горца.
Его толстые пальцы, как черви, жирны,
А слова, как пудовые гири, верны,
Тараканьи смеются усища,
И сияют его голенища.

А вокруг него сброд тонкошеих вождей,
Он играет услугами полулюдей.
Кто свистит, кто мяучит, кто хнычет,
Он один лишь бабачит и тычет,
Как подкову, кует за указом указ —
Кому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
Что ни казнь у него — то малина
И широкая грудь осетина.

1933 г. Осип Мандельштам

The meaning of life is to give life meaning

Viktor Frankl

Твой диплом магистра не сертификат твоего мастерства, а приглашение к длящемся всю жизнь диалогу и обучению

(из рассылки Анастасии Кей)

Ağlasam sesimi duyar mısınız,

Mısralarımda;
Dokunabilir misiniz,
Gözyaşlarıma, ellerinizle?
 
Bilmezdim şarkıların bu kadar güzel,
Kelimelerinse kifayetsiz olduğunu
Bu derde düşmeden önce.
 
Bir yer var, biliyorum;
Her şeyi söylemek mümkün;
Epiyce yaklaşmışım, duyuyorum;
 
Anlatamıyorum

//

Если заплачу, услышите ли вы мой голос,

В моих стихах:
Сможете коснуться
Моих слёз своими руками?
Я не мог знать насколько прекрасны твои песни,
Когда слов твоих было недостаточно
До того как попасть в эту беду.

Знаю есть место,
Где возможно сказать всё,
Я достаточно приблизился к нему, я это чувствую:

Но ничего не могу объяснить

(Orhan Veli Kanik)

По несчастью или к счастью, Истина проста:
Никогда не возвращайся
В прежние места.
Даже если пепелище Выглядит вполне,
Не найти того, что ищешь, Ни тебе, ни мне.
Путешествие в обратно Я бы запретил
И прошу тебя, как брата, Душу не мути.
А не то рвану по следу Кто меня вернёт?
И на валенках уеду
В сорок пятый год.
В сорок пятом угадаю Там, где — боже мой, Будет мама молодая И отец живой

(Геннадий Шпаликов)

кажется, всё — время:
холод, пролёт лестниц,
звуки сирен поздних.

чудится всё время:
в окнах — одно небо,
в небе — один воздух.

а остальной мусор —
слева ли он, справа —
пыль, шелуха роста,

и никакой мусор
не отнимал права
жить и дышать просто.

(Геннадий Каневский)

маленький мальчик в аэропорту сказал «ты толстая, а я худой», а потом вступила в конфликт с толкающимся чуваком в бейсболке с российским флагом и надписью «рсн фсб». в общем — максимально занимаю место

это не стихотворение, хотя, почему нет. но так меня провожает Москва, и этим я встречу свой тг-канал, куда теперь буду писать и постить всё подряд. обещаю себе стабильно собирать сюда мои мудрые мысли раз в полгода. welcome to unfollow, мне это ок (но тогда я не приглашу вас на свой др)

гио второй раз за полчаса разбудил меня из дрёмы своим трогательным лунатизмом (проснулся, сказал «я пошутил», взял меня за руку и уснул), я решила, что это слишком, и ушла спать на диван.

в полудреме открыла заметки и написала стихотворение. потом покрутилась и дописала его. стихотворение кажется мне плохим, но не совсем неудачным, поэтому поделюсь.

думаю, это связано с тем, что я прохожу курс по акварели и по чуть-чуть касаюсь своей творческой стороны

стихотворение

я тону в теплоте бурной горной реки
строю дом из кирпичей которые раздавили мне грудь
как витамин це хихикая растворяюсь в очередным темном дне
умоляю тебя потуже в ткань меня завернуть

я пытаюсь понять откуда взялись деревья
ты пришёл и когда мы встретились вновь
пожимая нежные лапки ельи
я надеюсь остаться здесь и двинуться в путь

натела пилия, 2023

Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.       
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины 
Горькую кисть.

(Марина Цветаева)

Мне всегда намного проще публично писать про грустное и тяжелое, чем про веселое и лёгкое. Я не хочу множить в мире ощущение недостаточности и печали от чужих успехов, которая так мне знакома. Но в этом году я поняла одну штуку — большинству (абсолютному) людей на меня глубоко ВСЁ РАВНО. Верю ли я, что мои слова западают кому-то в душу, — да. Думаю ли я, что какой-то мой «успех» может кого-то задеть, — возможно, но это точно будет не про меня, а про этого человека. Тоска в душе найдет за что зацепиться. Почти всем всё равно, как я танцую, как я рисую, как я шучу, что снимаю и фотографирую, как выгляжу в спортзале и вообще, сколько вешу, сколько жму, что я пишу в этом посте, как я шучу в сторис. За меня будет или радость любви, которой я в жизни избалована от близких, или я получу секунду-две внимания, или наступлю в чью-то боль, что совсем меня не касается. Парадоксальным образом это не только освобождающая мысль, но и глубоко грустная — я не имею большого значения. Моя жизнь интересна только мне. И даже если я стану очень известным человеком, профессиональной танцовщицей, моделью onlyfans, учёной-в-говне-печёной или прорывным стартапером, я так и останусь секундой в жизни большинства людей и только в глазах близких я буду важна. Это очень горько для человека, который ожидает, что его признают и полюбят ВСЕ и надеется, что это заткнёт дыру нелюбви к себе внутри. Ну вот, этот пост снова получился грустным.

Давайте дополним его успехами-2024:
- стала CPO, уже вижу, что очень хорошим. бустанула доход и чсв,
- достойно прошла два больших конфликта с угрозами судов, порвала в клочья оппонентов своей силой и выдержкой,
- начала рисовать акварелью и танцевать vogue, просто потому что это кайф и я так хочу,
- 9 месяцев пахала в зале 3 раза в неделю,
- научилась вставать каждый день в 8 утра и выживать 8 встреч в день,
- продала квартиру в Москве и купила в Батуми, выдохнула и уже заработала на этом больше денег, чем могла бы как-либо иначе,
- психоаналитик + кпт-терапевт (питание) + коуч (финансы). опиралась на этих монстров и сделала невероятные скачки 🐎 в развитии
- была отличным другом не только в поддержке, но и в уязвимости. получила гигантское количество любви, радости и смеха
- любила до потери пульса и каждый день была достойна этой любви

Спустя три года поменяла аватарку в инстаграме. Почувствовала, что пора. Там меня нарисовала Ника Водвуд, а я поставила на неё украинский флаг. Три года тихо-тихо играла с огнём, в свой тихий протест. Такая глупость, такая революция. И каждый раз на границе так хотелось, ну спросите меня, ну дайте мне что-то сказать, ну накажите меня, присоедините меня. Помните первые переходы границ после? Страх и злость, злость, злость. Долго разбиралась в этих эмоциях, и не могу сказать, что разобралась. Просто затухла, протухла, поникла, сместила фокус, начала жить свою жизнь, взялась за то, что в зоне моего контроля, несу ответственность за свою жизнь, не пытаюсь изменить то, что не могу изменить. Какая же это всё невероятная хуйня

Вчера в книге прочитала про это чувство. Побежала слеза по щеке и эта мысль — какая я жалкая, инфантильная, тотально самолишенная агентности. Найду ли я когда-нибудь в этом покой, не совершая никакого «шага»?

Делюсь отрывком:

«Он сказал “наших”», — подумала Даша и тут же заметила наколку у Мурата на предплечье: овал и вписанный в него крест — немного похоже на перекрестье снайперского прицела. Символ местного ополчения: КОДА. Мурат проследил Дашин взгляд и дал ей разглядеть наколку получше — он явно гордился ею.
— КОДА, — сказала Даша шепотом, словно боялась, что тут, в машине, их могут подслушать.
Он кивнул.
— Работал в тылу, поэтому остался жив, — последнее он произнес с сожалением, как будто чувствовал вину перед погибшими товарищами за то, что до сих пор ходит по земле, а не лежит в ней.
— А это не опасно — светить такую наколку?
Он усмехнулся.
— Жена по утрам заклеивает ее пластырем, а я прихожу на работу и отклеиваю. Не хочу прятаться, как крыса, — голос его был холодный, и Даша вдруг подумала, что он специально выставляет свою наколку напоказ, демонстрирует незнакомцам, это его способ хоть как-то оправдаться перед мертвыми соратниками за то, что выжил. Возможно, он надеется, что его арестуют и будут судить, в его этической системе координат это куда лучше и благороднее, чем скрываться и заклеивать свои убеждения пластырем. Поэтому он настолько откровенен сейчас: он не просто не боится, что Даша его сдаст, в глубине души он на это надеется, искушает судьбу.
— Москва, — вдруг произнес он, с презрением, как ругательство. — Когда начались первые беспорядки, мы поняли — это наш шанс. И мы были готовы»

«Кадавры», Алексей Поляринов, 2024