«Дегуманизация у Хосе Оргтеги-и-Гассета — это процесс устранения из искусства любых намёков на окружающую людей действительность, более того, вместе с тем дегуманизация — это процесс устранения из искусства «всех человеческих страстей». Олдос Хаксли называл эти два отсутствующих в современном искусстве компонента — «внутренним» и «внешним» реализмом в искусстве. Внешний реализм — это изображение мира, видимого и известного человеку, внутренний — «наиважнейшие из самых важных факты о природе человека», то есть те проблемы, которые касаются исключительно человеческого существования, типа темы дружбы, предательства или же самопожертвования.

Дегуманизация искусства у испанского философа — главная причина неприязни большинства к современному искусству, потому что «…для большей части людей эстетическое наслаждение не отличается в принципе от тех переживаний, которые сопутствуют их повседневной жизни», и именно поэтому публика недовольна новыми течениями в искусстве. Если раньше, еще до появления современного искусства, люди могли тешить себя этой «возможностью узнавания», которая распространялась как на классическое искусство, так и на массовое за счёт единой репрезентативной формы, то после появления «непонятного искусства» возможность мгновенного схватывания фигур на картине пропала вовсе.

В противовес новым течениям в искусстве Ортега-и-Гассет объясняет принцип работы репрезентативного искусства, которое удовлетворяет потребности большинства:

«Вместо того чтобы наслаждаться художественным произведением, субъект наслаждается самим собой: произведение искусства было только возбудителем, тем алкоголем, который вызвал чувство удовольствия»...

Взаимоотношения современного искусства и общества сегодня непросты. Далеко не вся публика жалует абстрактные полотна, замысловатые инсталляции и экстравагантные перформансы, считая их суррогатом настоящего, классического творчества, освещённого талантами Рембрандта, Леонардо да Винчи, Тициана и т.д. Другие пытаются найти в беспорядочном нагромождении красок на холсте «мелодичность и красоту», но часто безуспешно, поэтому им сложно искренне восторгаться подобными произведениями. Нормально ли испытывать к современному искусству отвращение, лёгкую неприязнь или смущённый интерес? Что вообще считать современным искусством и откуда вести отсчёт всего «современного и безобразного»? Какие события повлияли на вектор его развития? Изучаем генезис современного искусства и причины, по которым его предметы вызывают у многих неодобрительный окрик.

https://monocler.ru/pochemu-nam-ne-nravitsya-sovremennoe-iskusstvo/

«...Машинное обучение использует тысячи или миллионы примеров для самоулучшения модели программного обеспечения (структура которой в значительной степени основана на нейронной архитектуре мозга). Полученные в результате системы могут выполнять некоторые задачи, такие как распознавание изображений или речи, гораздо более надежно, чем системы, запрограммированные традиционным способом с созданными вручную правилами, но они не «умны» в том смысле, в котором большинство людей понимает этот термин. Они являются мощными инструментами распознавания закономерностей, но им не хватает многих когнитивных способностей, которые биологический мозг воспринимает по умолчанию. Они борются с логическими аргументами, обобщая правила, которые они обнаруживают, и с универсальным навыком, который исследователи из-за отсутствия более точного описания называют «здравым смыслом». В результате получается искусственный идиот-ученый, который может преуспеть в четко ограниченных задачах, но может сильно ошибиться, столкнувшись с неожиданным вводом данных.

Без нового технологического прорыва эти недостатки налагают фундаментальные ограничения на возможности ИИ...»

Интерес к высоким технологиям в современном мире подобен рыночным циклам и временам года. Повышенные ожидания, подогреваемые рекламой и энтузиазмом ученых, сменяются прохладным скепсисом. По мнению некоторых специалистов, технологии искусственного интеллекта переживают период спада. Скептики утверждают, что перспективы этой области были преувеличены, а грандиозные обещания, которые уже казались реальностью, не выполнены. «После нескольких лет ажиотажа многие люди считают, что проект искусственного интеллекта провалился», – говорит обозреватель журнала The Economist Тим Кросс. Разбираемся, действительно ли развитие искусственного интеллекта ограничено фундаментальными причинами или это приостановка перед новым технологическим прорывом? 

https://monocler.ru/problemy-iskustvennogo-intellekta/

"Исследователи обнаружили, что простое наблюдение за поведением человека или деятельностью конкретных областей мозга не может ничего рассказать о мотивах, лежащих в основе его или ее альтруистических решений. Однако взаимодействие этих областей мозга имеет свои специфические особенности – в зависимости от того, эмпатией или взаимностью было вызвано то или иное решение. Кроме того, будь то эгоистические, альтруистические или просоциальные мотивы, у разных людей они проявляются по-разному: так, эгоистичные люди принимали больше альтруистических решений, когда они были мотивированы сопереживанием, а не взаимностью, в то время как люди с просоциальной направленностью чаще принимали альтруистические решения на почве взаимности, а не сопереживания..."

Обозреватель журнала Scientific American Джордана Цепелевич рассказывает, как психологи и нейрофизиологи изучают альтруизм и эгоизм, какие мотивы альтруизма можно отследить на основе анализа работы мозга и почему в альтруистичных поступках эгоистичных людей больше искренности и сострадания, чем в поступках общественных активистов.

https://monocler.ru/altruizm-i-egoizm/

Интерсубъективность как понятие, введенное для обозначения человеческих отношений, где любое «Я» рассматривается в соотнесенности с Другими, находит отражение в разных областях нашего бытия — от культуры до психотерапии. У каждой эпохи — своя модель интерсубъективности, продиктованная доминирующим мировоззрением. Так, если в литературе модерна интерпретация автора самоценна и направлена на воздействие на читателя, то и психотерапия этого периода рассматривает интерпретацию терапевта как неоспоримую боевую единицу, которая должна проникнуть в сознание клиента, чтобы быть принятой им. Но что поменялось в человеческих отношениях с приходом постмодерна, субъект которого потерял персональную исключительность и самодостаточность, оказавшись запертым в клетку своего одиночества и воображаемой идентификации? Практикующий врач-психотерапевт Максим Пестов размышляет, какую роль в постмодернистском мире играет интерсубъективность и как в этом безвоздушном пространстве меняются отношения между людьми, в частности между психотерапевтом и клиентом.


«...Ирония постмодернизма отчаянно цеплялась за тающие очертания самоданных форм индивидуальности и старалась удержать песок персонального, который неумолимо просыпался сквозь пальцы. Внимательный взгляд позволял заметить, что изнанкой иронии оказывалось нежелание двигаться тем путем, на который указывало верное предчувствие. Нужно было не сопротивляться пустотности индивидуального, но совершить прыжок веры в надежде на то, что там, в этом мареве неопределенности, может оказаться самая надежная из опор. 

Пусть все, что мы наблюдаем в качестве своего, не является подлинно нашим; пусть то, что мы присваиваем, исходит не из интимного центра, доступного только нам, но сваливается снаружи, как вторсырье от других событий. Пусть внутри нас нет единого центра и индивидуальное сознание похоже на бегущую внизу экрана  телевизора строку с сурдопереводом невербального опыта, важно то, что мы можем наблюдать за этим и эта позиция наблюдателя, похоже, является той опорой, которая поддерживает саму себя. Если не скорбеть по поводу потери сущности, но наблюдать за собой как за процессом, будучи открытым к тому влиянию, которое, как волна, перетекает из окружающей среды во внутреннее пространство и, измененная, возвращается обратно, можно соединить искренность с иронией и получить нечто иное, например.. для этого состояния еще нужно подобрать хорошее слово. Например, уязвимость. ...

...Интерсубъективность может стать дверью, через которую легко совершить побег из ловушки изолирующей индивидуальности. Постмодернистское представление об отсутствии персонального оказывается не таким критичным, если по-другому кадрировать субъективность — нет никакой индивидуальности на уровне воображаемого, но она появляется на уровне интерсубъективного...»

https://monocler.ru/intersubektivnost-v-kulture-i-psihoterapii/

«Вероятно, все идеи, необходимые для нашей жизни, были высказаны еще три тысячи лет назад. Нам остается, пожалуй, только добавить нового огня».

Рюноскэ Акутагава – знаменитый японский писатель, с самого рождения заигрывающий со смертью и проигравший на рассвете писательской карьеры. Конфликт восточного и западного мировоззрения, отсылки к русским классикам, галлюцинации, мотивы безумия и описание ловушек психики – рассказываем об особенностях прозы автора и самых важных событиях жизни, столь тесно переплетающихся с его творчеством.


https://monocler.ru/ryunoske-akutagava-skvoz-rasyomon/

"Пристальный взгляд может означать угрозу, а если вы идентифицируете что-то как угрозу, вы не хотите это упустить. Признание того, что на вас кто-то смотрит, - это не что иное, как защитный механизм".

Обозреватель Big Think Филип Перри рассказывает, как сложные биологические системы помогают нам чувствовать на себе взгляд постороннего, что за эволюционные процессы лежат в основе этой способности и какие когнитивные искажения создают у нас иллюзию присутствия чужого взгляда, даже когда его нет.

https://monocler.ru/kogda-chuvstvuesh-vzglyad-za-spinoy/

«Принятие — это не попытка изменить наши переживания, а полный контакт с тем, что мы чувствуем и принятие эмоций такими, какие они есть».

Обозреватель Quartz Лила Маклилан рассказывает, почему, по мнению специалистов, в работе с негативными эмоциями принятие становится базовой стратегией, каким образом психологи изучают этот механизм, как подобная форма взаимодействия с эмоциями помогает в борьбе с депрессией и тревожностью, какие бывают практики принятия и каким образом умение принимать влияет в долгосрочной перспективе на психическое здоровье.


https://monocler.ru/prinyatiye-negativnyh-emotsyj/

Анархизм часто осуждают как маргинальную и контрпродуктивную позицию, когда речь заходит о политическом представительстве. Научный сотрудник Фонда имени Александра фон Гумбольдта, PhD Павел Шопин на страницах Organize! поразмышлял, что, на его взгляд, упускает такая критика, какие причины заставляют анархистов скептически относиться к политическому представительству, с кем они действительно солидарны и почему отказ участвовать в политике — это акт самоопределения и своеобразная гуманистическая форма сопротивления, а не разрушения.

«...многие избиратели участвуют в выборах, чтобы выразить протест против элит и бросить вызов статусу-кво. Они видят в этом акт сопротивления и осуждения всей системы. Люди идут на выборы в надежде, что избранные ими политики разрушат систему изнутри. Поэтому все больше и больше анти-истеблишментских кандидатов пользуются популярностью у недовольных избирателей. И здесь анархисты соглашаются, что система требует изменений, и рады были бы помочь ее демонтировать. Однако давно известно, что, оказавшись внутри системы, свежие политические силы неизбежно станут частью истеблишмента и будут служить интересам немногих в ущерб и за счет общества в целом. История повторяется опять и опять».

https://monocler.ru/anarhiya-i-osnovnye-idei-anarhizma/

"Малевич говорил простую вещь — время живыми своими свидетелями навязывает нам свое прошлое. Сталин и Ленин решали эту проблему просто — уничтожали живых свидетелей времени, утратившего влияние, бесполезного своими «пережитками». Кинг, живущий в другой имманентной стихии свободного капитализма, видел это иначе — время пожирается безразличием, замкнутостью человека, его усталостью от постоянного обновления. Поэтому «бодрствующие» погибают первыми, выживают только «спящие».

Безразличие, замкнутость, усталость Малевич считал низостью, провоцируемой классическим высоким искусством, поэтому придумал супрематизм, высший уровень искусства, открывающий границу — новую (дальше включалось самолюбие художника) окончательную ступень, на которую поднимается тот, чьим чувственным восприятием обогащается искусство, то есть зритель. Малевич не знал, куда пойдет культура, когда разрабатывал свои идеи, но предчувствовал ее интернационализм — и во внешнем облике своими архитектонами, и во внутреннем насыщении их людьми не индивидуального — массового сознания... "

Отношения со временем и оценка его — черта любого большого художника. Одни ниспровергают прошлое, другие обнажают раны настоящего, но в любом случае эта борьба становится лакмусовой бумажкой проблем, которые назрели, и ран, с которыми нужно что-то делать. Искусствовед Даниил Каплан, соединяя, казалось бы, несоединимое, на примере творчества Казимира Малевича и Стивена Кинга показывает, почему и как проходит эта борьба и какие уроки художники преподносят нам, раскручивая маховик истории и бунтуя против сложившегося общественного порядка, который проникает в наши души, становится частью нашего «Я» и напрямую влияет на жизни каждого из нас. Разбираемся с ним, в каком мире мы оказались и почему.

https://monocler.ru/u-el-izm-malevicha-i-langolery-kinga/

«Я стою на голой земле, моя голова омывается легким воздухом и поднимается в бесконечное пространство; исчезает зацикленность на себе. Я становлюсь прозрачным глазным яблоком; Я ничто; Я вижу, как все течения Вселенского Существа циркулируют сквозь меня; Я неотъемлемая часть Божественного» (Ральф Уолдо Эмерсон).

Независимый журналист с докторской степенью по экологии тропических лесов Майкл Шанахан поразмышлял на страницах Nautil.us о том, почему нахождение в лесу порой вызывает у нас благоговение и трепет, чем эти ощущения напоминают медитацию и как возникающее на природе чувство присутствия необъятного и потрясающего развивает нас и влияет на отношения с другими людьми. Мы подготовили перевод.

https://monocler.ru/pochemu-lesa-vyzyvayut-u-nas-blagogovenie/

Подростковый суицид и возрастающий уровень детских самоубийств — сложные, болезненные, для кого-то далёкие, но от этого не менее важные темы, которые ставят перед родителями и обществом ряд проблем и вопросов: что толкает подростков на этот шаг, можно ли вовремя разглядеть в поведении своего ребёнка опасные признаки и принять какие-то меры, чего ни в коем случае нельзя делать и куда обращаться, если ситуация достигла критической черты. На просветительском портале SELF вышел обстоятельный текст, автор которого Анна Боргес, опираясь на мнения экспертов, перечисляет самые важные факты о подростковом суициде, о которых нужно знать любым взрослым, и объясняет, почему нам необходимо открыто говорить с детьми о суициде и суицидальных мыслях, какие бывают факторы риска подростковых самоубийств и видимые признаки суицидального настроения, как не пропустить тревожные сигналы и не принять ошибочно знаки суицидального поведения за обычные перепады настроения и почему так важно поддерживать постоянный диалог с ребёнком, не списывая его проблемы на особенности возраста. Мы перевели статью и подготовили большой и важный лонгрид, в котором собрали не только советы родителям, но и контакты бесплатных российских психологических проектов и служб, куда можно обратиться с этой и другими проблемами.


https://monocler.ru/podrostkovyj-suiczid/

"Если психоанализ рассматривает человеческое бытие как подчиненное стремлению к наслаждению, а индивидуальная психология — как определяемое «волей к власти», то экзистенциальный анализ видит его как пронизанное стремлением к смыслу. Он знает не только «борьбу за существование» и, помимо этого, при необходимости еще и «взаимопомощь» (Петр Кропоткин), но еще и сражение за смысл бытия — и взаимную поддержку в этом сражении. По сути, именно такой поддержкой и является то, что мы называем психотерапией: она есть, по сути, «медицина личности» (Поль Турнье). Отсюда понятно, что в психотерапии речь, в конечном счете, идет не о переключениях динамики аффектов и энергетики влечений, а об экзистенциальной перестройке..."

Вспоминаем «Десять тезисов о личности» Виктора Франкла, в которых австрийский психиатр размышляет об экзистенциальной основе существования человека и о том, что такое «целостная личность», почему она неразделима даже в случае психической болезни, а человек не детерминирован влечениями, как гласит психоанализ, но всегда ориентирован на создание смыслов, и как попытка возвыситься в классе, массе или расе на самом деле ведёт к отречению от личности.

#Франкл

https://monocler.ru/10-tezisov-o-lichnosti/

Превращение людей в зрителей, потребителей досуга, но не его творцов, неспособность человека обрабатывать огромные потоки информации и формировать собственные суждения, повышенная визуальная внушаемость — кто только не говорит сегодня об этих проблемах нашего века. Однако повестка не нова — ещё в 1935 году нидерландский философ и культуролог Йохан Хёйзинга выпустил эссе “Тени завтрашнего дня” с подзаголовком “Диагноз духовного недуга нашего времени”, где осмыслил эти процессы и дал им свою оценку. Перечитываем его эссе и смотрим, изменилось ли что-нибудь за последние 90 лет.

https://monocler.ru/teni-zavtrashnego-dnya-hyojzingi/

Марсель Дюшан сегодня известен прежде всего как автор одного из самых скандальных произведений искусства XX века – «Фонтана», писсуара, купленного художником в магазине и подписанного его же рукой. Однако помимо этого Дюшану удавалось эпатировать современную ему буржуазную публику и другими способами, к примеру, с помощью возведения в ранг искусства лопаты для уборки снега. Разбираемся, что такое реди-мейд, насколько эта техника повлияла на расширение границ искусства и его дальнейшее развитие, как обыкновенный писсуар стал провокационным манифестом и зачем Дюшан пририсовал Моне Лизе усы.


"На практике, через свой «Фонтан» Дюшан показывает, что акт провозглашения чего-либо искусством гораздо важнее для современности, чем какие-то содержательные признаки. Главное сегодня — успеть назвать что-либо искусством, а зритель затем сам найдет оправдание заявлению творца и будет выискивать эстетику даже в писсуаре".

https://monocler.ru/marsel-dyushan-redy-meyd/

Феномен становления личности и бытия самим собой волновал многих философов и мыслителей — от Плотина до Ницше и Фуко. Что значит становиться тем, кто ты есть? Могут ли разные ситуации, с которыми мы сталкиваемся в жизни, сделать из нас «другого человека»? Или они всего лишь высвечивают те грани нашего «я», что до поры до времени были сокрыты от нас самих? Какова тогда роль изменений в становлении нашей идентичности и могут ли эти изменения быть целенаправленными? Публикуем перевод лонгрида, в котором философ, аспирант Йельского университета Кевин Тобиа ищет ответы на эти вопросы.

«Головоломка здесь в том, что кто-то может стать «не одним и тем же человеком». Фраза похожа на философское высказывание, возможно, даже на нелепость. В то же время поразительна сама идея, что мы могли бы перестать узнавать кого-то, кого раньше знали. Многие из нас сталкивались с ситуациями, когда под воздействием сильных изменений человек начинал казаться совершенно другим.

Наркозависимость ярко иллюстрирует это явление чуждости: мать видит, что пристрастие превращает ее сына в тень его прежнего «я». Другие примеры могут вызывать те же чувства. Разрыв отношений настолько меняет партнера, что он словно бы становится другим человеком. То же относится к болезни Альцгеймера, которая затрагивает до половины пожилых американцев. У родителя или родственника развивается тяжелая форма болезни Альцгеймера, и кажется, что человек, которого мы когда-то знали, исчез. Самые разные ситуации ведут к глубоким изменениям, которые порой делают из хорошо знакомых друзей или близких кого-то иного.

Эти примеры показывают, как некоторые изменения могут нарушать наше ощущение самости. Тем не менее существуют изменения, которые не влияют на нашу идентичность. Более того, некоторые глубокие изменения, похоже, заставляют нас стать действительно самими собой. Подумайте о поисках подлинного «я» в романтической любви, обнаружении скрытой жизненной страсти, попытках радикально улучшить свое здоровье и переживании религиозного или духовного обращения. Тот же эффект может возникнуть в более сложных случаях, таких как выживание в период военного времени или тюремного заключения. Все это приводит к огромным трансформациям, но они не угрожают идентичности. Наоборот, эти изменения, похоже, извлекают на свет наши «я», заставляя нас стать тем, кем мы на самом деле являемся. Это позволяет сделать кажущееся парадоксальным утверждение: парадигма, в которой человек продолжает оставаться одним и тем же лицом, включает становление и взаимодействие радикальных изменений».

https://monocler.ru/izmeneniya-i-lichnaya-identichnost/

«Понятие «активность» основано на одной из наиболее распространенных человеческих иллюзий современного индустриального общества. Вся наша культура строится в расчете на активность — занятость в смысле напряженного труда (который необходим для бизнеса). В действительности большинство людей так «активны», что не выносят праздности; даже свой так называемый досуг они превращают в очередную форму активности. Если вы не активны в делании денег, то вы активны в езде на машине, игре в гольф или же просто в болтовне о пустяках. Люди испытывают смертельный страх перед моментом, когда им действительно будет нечего «делать». Можно ли называть такое поведение активностью — вопрос терминологии. Беда в том, что большинство людей, которые считают себя чрезвычайно активными, не осознают того, что на самом деле они крайне пассивны, несмотря на свою «занятость». Они постоянно нуждаются в стимулах извне, будь то болтовня с другими людьми, или просмотр кинофильмов, или путешествия и другие формы удовольствий, получаемых от потребления, даже если это только новый мужчина или новая женщина в качестве сексуального партнера. Они постоянно нуждаются в том, чтобы их побуждали, возбуждали, соблазняли, совращали. Они всегда торопятся и никогда не останавливаются. Они всегда ведомы и никогда не ведут за собой. Они воображают себя необычайно активными, пока одержимы страстью деятельности, пытаясь отделаться от страха, который возникает всякий раз, когда они оказываются наедине с самими собой».

Эрих #Фромм, «Революция надежды»

#цитаты #психология

«Морис Мерло-Понти ввел термин «седиментация» в своей книге «Феноменология восприятия» (1945). Он использует его для описания процесса получения информации о нашем теле и окружающей среде в форме, позволяющей нам действовать разумно без особого внимания, усилий или мышления. Мерло-Понти утверждал, что так же, как река накапливает частицы и откладывает их как осадочные структуры, направляющие ее поток, так и мы, живя своей жизнью, накапливаем информацию, которая постепенно и бессознательно превращается в ограниченное русло понимания, управляющее нашим поведением.

В своей работе Мерло-Понти показывает, как стереотипы, с которыми мы не согласны, влияют на наше поведение. Если процесс седиментации нечувствителен к тому, взаимодействуем ли мы с самим миром или с его репрезентацией, то стереотипы, регулярно встречающиеся в наших медиа, интегрируются в наше мировоззрение вместе со знанием о реальном мире. Мерло-Понти занимался прежде всего знанием и, как следствие, не разработал теорию седиментации целей и мотивов. Он предполагал, что они оседают сходным образом, но не исследовал эту идею обстоятельно....»

Насколько мы осознаем то, что делаем? Можно ли изменять стереотипы, которые скрытым образом влияют на наше поведение? Профессор философии Кардиффского университета Джонатан Уэббер обращается к французскому экзистенциализму, чтобы разобрать концепцию седиментации, согласно которой мы не только можем обнаруживать неосознаваемые мотивации в нашем поведении, но и способны критически осмыслять свои позиции для улучшения нашей социальной жизни.

https://monocler.ru/sedimentacziya-ekzistenczialistskij-vyzov-stereotipam/

«В эстетической системе символизма автор выступает творцом, который уже не стремится подражать природе и выразить свое видение в типических образах (как это было в реализме). Поэт и художник творит мир из ничего при помощи поэтического слова, населяя его неопределенными и таинственными образами-символами. Здесь важен намек и свободные ассоциации. В соответствии с поэтикой «двоемирия» действительность становится похожей на миф, прекрасный космос, сквозь который просвечивается идеальный план иного мира. Символисты провозглашали эстетическое отношение к жизни, которую нужно претворить не по законам логики, а по законам искусства. Сами поэты ощущают себя «кочевниками красоты». Как писал К. Бальмонт, «природа создаёт недоделанных уродцев, – чародеи совершенствуют Природу и дают жизни красивый лик». Тем самым автор становится на место Бога и создает рукотворные миры, противостоящие хаосу и защищающие творца от бездны вселенской ночи...»

История русской литературы сохраняет главные фигуры, которые входят в пантеон классиков. Однако для любой литературной эпохи важен также фон, состоящий из подражателей. Благодаря именно подражателям определенный поэтический стиль и его приемы расходятся среди широкой аудитории. Кроме того, для понимания литературы важна атмосфера времени, ее неповторимый жизненный стиль. Попробуем в небольшом эссе поговорить об особенностях литературной жизни русских символистов (и не только тех, чьи имена у всех на устах): что они вкладывали в понятие «двоемирие», каким образом пытались облагораживать «низменную реальность» и как, создавая синтез искусства и повседневной жизни, русские символисты изобретали первые перформансы.

https://monocler.ru/russkij-simvolizm/

«Вот тогда заживём»: психолог Наталия Звоникова коротко объясняет, что такое синдром отложенной жизни, почему мы предпочитаем жить не настоящим, а мечтами о будущем и что можно сделать прямо сейчас, чтобы начать выходить из этого замкнутого круга.

https://monocler.ru/chto-takoe-sindrom-otlozhennoj-zhizni/

«Подход Ницше к психологии начинается с весьма радикальной идеи: человек не может даже надеяться знать все о своём сознании. Идея о том, что у каждого человека есть подсознательные мысли, чувства, порывы и подавленные воспоминания, для нас не нова, однако же даже мысль о том, что человек — «разумное животное» — может быть не в состоянии понять, как работает его же собственный ум, могла бы шокировать тех, кто впервые знакомился с текстами философа.

Ницше также понимал, что внешние воздействия могут иметь серьезные последствия для психики человека. В своей работе «Человеческое, слишком человеческое. Книга для свободных умов» Ницше объясняет:

"Непосредственного самонаблюдения недостаточно для того, чтобы мы познали самих себя: нам нужна история, потому что прошлое течет внутри нас сотнями волн" .

Тем самым философ говорит о том, что наши более глубокие «я» находятся под влиянием гораздо большего количества факторов, чем кажется на первый взгляд. Среди таких факторов он отмечает культуру и историю, а также воспитание и самые разные стремления и желания челодвека... »

«Ecce Homo»: обозреватель Big Think Скотти Хендрикс проштудировал наследие Фридриха Ницше и рассказал, почему философ считал себя «не знающим равных психологом», какие его идеи о нашем сознании и поведении действительно предвосхитили открытия «науки о душе», почему, по Ницше, попытка подавить стремления «зверя внутри» — это пустая трата времени и как идея философа о бессознательном и человеке, который создаёт сам себя, повлияла на работы Фрейда, Юнга, Карла Роджерса и Альфреда Адлера. Публикуем основные тезисы.

https://monocler.ru/psihologiya-nitsshe/

«Всякая модель — это упрощение действительности».

Можно ли, выстраивая картину мира, ограничиваться позитивистским знанием? Что Фуко вкладывал в понятие «власти-знания»? Почему познание всегда искажает реальность, а Ницше считал, что изобретение познания — «самое высокомерное и лживое мгновение „мировой истории“»? И в чьих интересах работает априорная субъективность знания? Разбираемся.

https://monocler.ru/vlast-znanie-mishelya-fuko-i-problemy-pozitivizma/