Мы часто слышим: наш опыт настоящего – это реальный случай того, что мы привыкли видеть в голливудских антиутопиях. Но так ли это? Каким станет мир после пандемии коронавируса? Будет ли будущее похоже на постапокалиптические сценарии голливудских фильмов? Или решение политических и экономических проблем требует от общества другой логики, нежели логика катастрофического мышления? В продолжение вчерашней темы публикуем перевод статьи, в которой философ Славой Жижек рассуждает о том, что нам необходимо приготовиться жить в вирусном мире, в котором постоянно придется выбирать между солидарностью и рентабельностью.
«Когда коронавирус начал распространяться, преобладающей идеей было, что это короткий кошмар, который закончится с приходом теплой весны — это было похоже на ремейк о короткой атаке (землетрясение, торнадо и т. д.). Функция этого сценария состоит в том, чтобы мы ценили прекрасное общество, в котором живем. (Подвидом этой версии является история ученых, спасающих человечество в последнюю минуту, изобретая успешное лекарство или вакцину от инфекции – тайная надежда большинства из нас.)
Теперь, когда мы вынуждены признать, что эпидемии останутся с нами на неопределенное время и глубоко изменят всю нашу жизнь, появляется другой сценарий фильма: утопия, замаскированная под антиутопию. Вспомните «Почтальона» с Кевином Костнером, постапокалиптический фильм 1997 года, действие которого происходит в 2013 году, через 15 лет после неуказанного апокалиптического события, которое оказало огромное влияние на человеческую цивилизацию и уничтожило большинство технологий. Это история о безымянном кочевнике, который находит старую униформу почтового оператора США и начинает распределять почту между разбросанными деревнями, притворяясь, что действует от имени «Восстановленных Соединенных Штатов Америки». Другие начинают ему подражать, и постепенно, благодаря этой игре, вновь появляется базовая институциональная сеть Соединенных Штатов. Утопия, возникающая после нулевой точки апокалиптического разрушения, — это те же самые США, только очищенные от их постмодернистских излишеств — умеренное общество, в котором полностью восстановлены основные ценности нашей жизни.
Во всех этих сценариях отсутствует странная вещь, касающаяся эпидемии коронавируса, а именно — ее неапокалиптический характер. Это не апокалипсис в привычном смысле полного разрушения нашего мира и тем более не апокалипсис в первоначальном смысле раскрытия некой до сих пор скрытой истины. Да, наш мир разваливается, но этот процесс продолжается просто без конца. Когда число инфицированных и умерших растет, наши СМИ размышляют, как далеко мы от пика — мы уже там, это будет через одну или две недели? Мы все с нетерпением ожидаем пика эпидемии, как если бы за этим пиком последовало постепенное возвращение к нормальной жизни, но кризис только затягивается...»
https://monocler.ru/slavoj-zhizhek-mir-posle-pandemii-koronavirusa/
«Когда коронавирус начал распространяться, преобладающей идеей было, что это короткий кошмар, который закончится с приходом теплой весны — это было похоже на ремейк о короткой атаке (землетрясение, торнадо и т. д.). Функция этого сценария состоит в том, чтобы мы ценили прекрасное общество, в котором живем. (Подвидом этой версии является история ученых, спасающих человечество в последнюю минуту, изобретая успешное лекарство или вакцину от инфекции – тайная надежда большинства из нас.)
Теперь, когда мы вынуждены признать, что эпидемии останутся с нами на неопределенное время и глубоко изменят всю нашу жизнь, появляется другой сценарий фильма: утопия, замаскированная под антиутопию. Вспомните «Почтальона» с Кевином Костнером, постапокалиптический фильм 1997 года, действие которого происходит в 2013 году, через 15 лет после неуказанного апокалиптического события, которое оказало огромное влияние на человеческую цивилизацию и уничтожило большинство технологий. Это история о безымянном кочевнике, который находит старую униформу почтового оператора США и начинает распределять почту между разбросанными деревнями, притворяясь, что действует от имени «Восстановленных Соединенных Штатов Америки». Другие начинают ему подражать, и постепенно, благодаря этой игре, вновь появляется базовая институциональная сеть Соединенных Штатов. Утопия, возникающая после нулевой точки апокалиптического разрушения, — это те же самые США, только очищенные от их постмодернистских излишеств — умеренное общество, в котором полностью восстановлены основные ценности нашей жизни.
Во всех этих сценариях отсутствует странная вещь, касающаяся эпидемии коронавируса, а именно — ее неапокалиптический характер. Это не апокалипсис в привычном смысле полного разрушения нашего мира и тем более не апокалипсис в первоначальном смысле раскрытия некой до сих пор скрытой истины. Да, наш мир разваливается, но этот процесс продолжается просто без конца. Когда число инфицированных и умерших растет, наши СМИ размышляют, как далеко мы от пика — мы уже там, это будет через одну или две недели? Мы все с нетерпением ожидаем пика эпидемии, как если бы за этим пиком последовало постепенное возвращение к нормальной жизни, но кризис только затягивается...»
https://monocler.ru/slavoj-zhizhek-mir-posle-pandemii-koronavirusa/
Моноклер
Славой Жижек: «Будущее не похоже на сценарии голливудских фильмов»
Каким станет мир после пандемии коронавируса? Будет ли будущее похоже на постапокалиптические сценарии голливудских фильмов? Размышляет Славой Жижек.
«Меня воспитывали христианином, но лет в двадцать я потерял веру. Логично было бы предположить, что это связано с изучением, а потом и преподаванием философии — но дело не в ней. Дело том, что в этой жизни у меня уже был начальник, и будь я проклят, если в следующей объявится еще один. Я думал, что годам к семидесяти вновь вернусь на сторону идеи существования Всемогущих сил. Но мне стукнуло восемьдесят, а веры по-прежнему не видно на горизонте. Зато я обнаружил себя в мире с самим собой. Не то чтобы я не переживал по поводу смысла жизни — я же философ, да и насчет глобальности своих достижений я не питаю иллюзий. Скорее, я ощутил умиротворение, которое религиозные люди называют наградой за добродетельную жизнь.
И в этом мне помогли две идеи. Я — последователь Чарльза Дарвина, и я верю, что мы (как говорил Томас Генри Гексли) «скорее видоизмененные обезьяны, чем видоизмененная глина» — вне зависимости от того, существует Бог или нет. Культура, бесспорно, важна для человека, но игнорировать биологию — нелепо. Во-вторых, я неравнодушен к экзистенциализму. Век спустя после Дарвина Жан-Поль Сартр сказал, что мы обречены на свободу, и я с ним согласен. Даже если Бог существует, Он или Она уже не имеет к нам никакого отношения. Выбор — за нами...»
Смысл жизни — предельно относительный и в то же время насыщенный значениями конструкт. Для религиозного человека этот вопрос решается догмами и заповедями, соблюдение которых делает его жизнь наполненной определенным содержанием и обещает некое воздаяние после смерти. Но что делать остальным? Профессор философии и директор факультета истории и философии науки университета Флориды Майкл Рус рассказывает, как он нашел умиротворение в эволюционной теории Чарльза Дарвина и идеях экзистенциализма Жана-Поля Сартра, которые позволяют ему чувствовать удовлетворение от жизни в свои 80 лет.
https://monocler.ru/v-chem-smysl-zhizni-otvechaet-darvinist-ekzistenczialist/
И в этом мне помогли две идеи. Я — последователь Чарльза Дарвина, и я верю, что мы (как говорил Томас Генри Гексли) «скорее видоизмененные обезьяны, чем видоизмененная глина» — вне зависимости от того, существует Бог или нет. Культура, бесспорно, важна для человека, но игнорировать биологию — нелепо. Во-вторых, я неравнодушен к экзистенциализму. Век спустя после Дарвина Жан-Поль Сартр сказал, что мы обречены на свободу, и я с ним согласен. Даже если Бог существует, Он или Она уже не имеет к нам никакого отношения. Выбор — за нами...»
Смысл жизни — предельно относительный и в то же время насыщенный значениями конструкт. Для религиозного человека этот вопрос решается догмами и заповедями, соблюдение которых делает его жизнь наполненной определенным содержанием и обещает некое воздаяние после смерти. Но что делать остальным? Профессор философии и директор факультета истории и философии науки университета Флориды Майкл Рус рассказывает, как он нашел умиротворение в эволюционной теории Чарльза Дарвина и идеях экзистенциализма Жана-Поля Сартра, которые позволяют ему чувствовать удовлетворение от жизни в свои 80 лет.
https://monocler.ru/v-chem-smysl-zhizni-otvechaet-darvinist-ekzistenczialist/
Моноклер
«Человек — не остров, замкнутый в себе»: смысл жизни глазами дарвиниста-экзистенциалиста
Религия диктует свой взгляд на смысл жизни, а что ей отвечает наука? Майкл Рус рассказывает, как он нашел умиротворение в теории эволюции и экзистенциализме
«Каждый человек — всегда рассказчик историй, он живет в окружении историй, своих и чужих, и все, что с ним происходит, видит сквозь их призму. Вот он и старается подогнать свою жизнь под рассказ о ней <...>. Но приходится выбирать: или жить, или рассказывать» (Ж.-П. Сартр).
Почему нам так нужно «представлять» что-то перед публикой? Насколько истории, которые мы рассказываем о себе, влияют на то, как мы проживаем cвою жизнь? Где проходит грань между публичным и частным? И стоит ли стараться подгонять свою жизнь под рассказ о ней? Об этом на страницах Aeon поразмышлял писатель, аспирант Университетского колледжа Лондона, специализирующийся на философии сознания и эстетики, Эммануэль Ордоньез. Мы подготовили перевод.
https://monocler.ru/pochemu-selfi-razdrazhayut/
Почему нам так нужно «представлять» что-то перед публикой? Насколько истории, которые мы рассказываем о себе, влияют на то, как мы проживаем cвою жизнь? Где проходит грань между публичным и частным? И стоит ли стараться подгонять свою жизнь под рассказ о ней? Об этом на страницах Aeon поразмышлял писатель, аспирант Университетского колледжа Лондона, специализирующийся на философии сознания и эстетики, Эммануэль Ордоньез. Мы подготовили перевод.
https://monocler.ru/pochemu-selfi-razdrazhayut/
Моноклер
«Или жить, или рассказывать»: почему мы предпочитаем казаться, а не быть
Зачем мы пытаемся "представлять" что-то перед публикой? Где проходит грань между публичным и частным? И почему селфи раздражают и заставляют чувствовать неловкость?
«Сенека считал, что гнев — это кратковременное помешательство, и что даже когда оно оправдано, мы не должны действовать на его основе, потому что хотя “другие пороки влияют на наши решения, гнев воздействует на наше здравомыслие: легкие приступы гнева возрастают незаметно, однако человеческий разум резко погружается во гнев… Его интенсивность никоим образом не сдерживается его происхождением: он поднимается до самых больших высот с самых тривиальных начал„».
Мы часто злимся. Пожалуй, настолько часто, что ни один день не проходит без легкого или сильного приступа гнева. Тем важнее знать, как справляться с этой разрушительной эмоцией, которая, вопреки некоторым утверждениям о её мотивирующей силе, не приносит нам никакой пользы. Массимо Пиглуччи, иранский профессор философии в Городском колледже Нью-Йорка и автор книг о стоической философии, вспоминая Сенеку, делится своими мыслями по поводу борьбы с гневом и даже предлагает собственный гайд современного стоика.
https://monocler.ru/pristupy-gneva-i-stoicizm/
Мы часто злимся. Пожалуй, настолько часто, что ни один день не проходит без легкого или сильного приступа гнева. Тем важнее знать, как справляться с этой разрушительной эмоцией, которая, вопреки некоторым утверждениям о её мотивирующей силе, не приносит нам никакой пользы. Массимо Пиглуччи, иранский профессор философии в Городском колледже Нью-Йорка и автор книг о стоической философии, вспоминая Сенеку, делится своими мыслями по поводу борьбы с гневом и даже предлагает собственный гайд современного стоика.
https://monocler.ru/pristupy-gneva-i-stoicizm/
Моноклер
«Гнев – это кратковременное помешательство»: стоики знали, как обуздать его
Приступы гнева - часть нашей жизни. Приносит ли он пользу? Как с ним бороться? М. Пиглуччи, опираясь на стоиков, предлагает гайд по борьбе с этой эмоцией.
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
ВХУТЕМАС: 100 лет
⠀
Друзья, 25-26 июня онлайн-школа дизайна @bangbangeducation проводит бесплатный онлайн-фестиваль, посвященный 100-летию ВХУТЕМАСа, посетить который мы искренне рекомендуем. О наследии знаменитых художественных мастерских, факультетах, методиках и преподавателях в прямом эфире расскажут российские и зарубежные историки, искусствоведы, дизайнеры и архитекторы.
Среди них — историк архитектуры, старший научный сотрудник Музея Москвы Александра Селиванова, директор Музея истории московской архитектурной школы при МАРХИ Лариса Иванова-Веэн, архитектор и преподаватель Parsons School of Design Анна Бокова, историк искусств и экскурсовод в Баухаусе в Дессау Дарья Сорокина и многие другие.
→ Зарегистрироваться.
⠀
Друзья, 25-26 июня онлайн-школа дизайна @bangbangeducation проводит бесплатный онлайн-фестиваль, посвященный 100-летию ВХУТЕМАСа, посетить который мы искренне рекомендуем. О наследии знаменитых художественных мастерских, факультетах, методиках и преподавателях в прямом эфире расскажут российские и зарубежные историки, искусствоведы, дизайнеры и архитекторы.
Среди них — историк архитектуры, старший научный сотрудник Музея Москвы Александра Селиванова, директор Музея истории московской архитектурной школы при МАРХИ Лариса Иванова-Веэн, архитектор и преподаватель Parsons School of Design Анна Бокова, историк искусств и экскурсовод в Баухаусе в Дессау Дарья Сорокина и многие другие.
→ Зарегистрироваться.
Феномен сознания — это фикция, создаваемая нашим мозгом, или реальность, которая помогает нам мыслить? И как наше сознание контролирует влияние, которое мир оказывает на нас? Разбираемся вместе с философом и писателем Кейтом Фрэнкишем.
“Нейробиологи исследуют процессы в мозге, лежащие в основе всего этого. Когда вы обращаете внимание на то, что вы видите, эта визуальная информация передается ментальным системам, участвующим в памяти, рассуждениях, эмоциях и принятии решений, генерируя множество эффектов. Этот процесс называется сознанием доступа, поскольку он делает сенсорную информацию доступной для остальной части ума и, таким образом, для «вас» — человека, образованного этими воплощенными ментальными системами. Опять же, я не отрицаю реальность сознания в этом смысле.
Пока у нас есть только схематичное понимание доступа к сознанию, и есть много противоречий по деталям задействованных нейронных систем, но со временем эта картина будет научно заполнена. Тем не менее, многие философы сказали бы, что даже тогда у нас не будет полного понимания сознания. Ибо всегда что-то еще происходит, наряду со всей этой обработкой информации. Это похоже на то, как мы видим яблоко. Вы испытываете визуальные ощущения его цвета, яркости, блеска, каждое из которых имеет своеобразное качество. Кажется, что они являются дополнительными аспектами опыта ко всем впечатлениям, и мы можем вообразить все остальное, основанное на том, что все мы ранее видели яблоки <…>.
Дело, конечно, не ограничено зрением. У нас также есть сознательный опыт, включающий другие наши чувства. Подумайте о том, чтобы внимательно слушать флейту, нюхать розу, дегустировать вино или чувствовать бархатистую ткань. Подумайте также о том, как вы переживаете телесный опыт: ушиб ног, мигрень или всплеск эйфории. В каждом случае мы можем рассказать историю, похожую на ту, что была о зрении. Этот опыт включает в себя получение информации (о звуках, веществах, текстурах или состоянии своего тела), выявление объектов, формирование убеждений, восприятие возможностей для действий, генерирование ожиданий и реагирующих склонностей, а также запуск воспоминаний, ассоциаций и эмоций. Опять же, это предполагает доступ к сознанию. Сенсорные сигналы направляются в специальные области мозга, а затем извлекаемая информация передается другим системам, которые вызывают различные эффекты. И, опять же, кажется, что есть нечто большее, чем все эти чувства и реакции. Кажется, что у каждого опыта есть своеобразное сенсорное качество <…>
Здесь вы, возможно, захотите возразить (справедливо, я думаю), что эти сенсорные качества являются не особенностями нашего опыта, а ощущениями, которые мы испытываем. Когда вы созерцаете яблоко, то красный цвет, который вы видите, кажется, характерной чертой яблока, которая вызывает реакции идентификации цвета у вас, т.е. вы верите, что яблоко красное, потому что оно выглядит красным. Точно так же звук кажется в воздухе, вкус вина, боль в пальце ноги и так далее. Но это не может быть правдой. Ведь наука говорит нам, что объекты не обладают такими качественными свойствами, просто сложными физическими свойствами, описанными физикой и химией. Атомы, которые составляют оболочку яблока, не красные. Рассматриваемые как свойства внешних вещей, цвета — это светоотражающие свойства поверхности, звуки — это вибрации в воздухе, вкусы и запахи — это химические соединения, а боль в пальце ноги — повреждение клеток. Таким образом, получается, что качества цвета, звука, боли и т. д. существуют только в наших умах, как свойства нашего опыта.
Философы называют эти субъективные качества опыта «квалиа» или «феноменальными свойствами», и они говорят, что существа, у которых они есть, феноменально сознательны.
Если наши ощущения являются нефизическими характеристиками, то они не оказывают никакого влияния, даже на наши собственные мысли
Кейт Фрэнкиш считает, что это феноменальное сознание иллюзорно...”
https://monocler.ru/illyuziya-soznaniya/
“Нейробиологи исследуют процессы в мозге, лежащие в основе всего этого. Когда вы обращаете внимание на то, что вы видите, эта визуальная информация передается ментальным системам, участвующим в памяти, рассуждениях, эмоциях и принятии решений, генерируя множество эффектов. Этот процесс называется сознанием доступа, поскольку он делает сенсорную информацию доступной для остальной части ума и, таким образом, для «вас» — человека, образованного этими воплощенными ментальными системами. Опять же, я не отрицаю реальность сознания в этом смысле.
Пока у нас есть только схематичное понимание доступа к сознанию, и есть много противоречий по деталям задействованных нейронных систем, но со временем эта картина будет научно заполнена. Тем не менее, многие философы сказали бы, что даже тогда у нас не будет полного понимания сознания. Ибо всегда что-то еще происходит, наряду со всей этой обработкой информации. Это похоже на то, как мы видим яблоко. Вы испытываете визуальные ощущения его цвета, яркости, блеска, каждое из которых имеет своеобразное качество. Кажется, что они являются дополнительными аспектами опыта ко всем впечатлениям, и мы можем вообразить все остальное, основанное на том, что все мы ранее видели яблоки <…>.
Дело, конечно, не ограничено зрением. У нас также есть сознательный опыт, включающий другие наши чувства. Подумайте о том, чтобы внимательно слушать флейту, нюхать розу, дегустировать вино или чувствовать бархатистую ткань. Подумайте также о том, как вы переживаете телесный опыт: ушиб ног, мигрень или всплеск эйфории. В каждом случае мы можем рассказать историю, похожую на ту, что была о зрении. Этот опыт включает в себя получение информации (о звуках, веществах, текстурах или состоянии своего тела), выявление объектов, формирование убеждений, восприятие возможностей для действий, генерирование ожиданий и реагирующих склонностей, а также запуск воспоминаний, ассоциаций и эмоций. Опять же, это предполагает доступ к сознанию. Сенсорные сигналы направляются в специальные области мозга, а затем извлекаемая информация передается другим системам, которые вызывают различные эффекты. И, опять же, кажется, что есть нечто большее, чем все эти чувства и реакции. Кажется, что у каждого опыта есть своеобразное сенсорное качество <…>
Здесь вы, возможно, захотите возразить (справедливо, я думаю), что эти сенсорные качества являются не особенностями нашего опыта, а ощущениями, которые мы испытываем. Когда вы созерцаете яблоко, то красный цвет, который вы видите, кажется, характерной чертой яблока, которая вызывает реакции идентификации цвета у вас, т.е. вы верите, что яблоко красное, потому что оно выглядит красным. Точно так же звук кажется в воздухе, вкус вина, боль в пальце ноги и так далее. Но это не может быть правдой. Ведь наука говорит нам, что объекты не обладают такими качественными свойствами, просто сложными физическими свойствами, описанными физикой и химией. Атомы, которые составляют оболочку яблока, не красные. Рассматриваемые как свойства внешних вещей, цвета — это светоотражающие свойства поверхности, звуки — это вибрации в воздухе, вкусы и запахи — это химические соединения, а боль в пальце ноги — повреждение клеток. Таким образом, получается, что качества цвета, звука, боли и т. д. существуют только в наших умах, как свойства нашего опыта.
Философы называют эти субъективные качества опыта «квалиа» или «феноменальными свойствами», и они говорят, что существа, у которых они есть, феноменально сознательны.
Если наши ощущения являются нефизическими характеристиками, то они не оказывают никакого влияния, даже на наши собственные мысли
Кейт Фрэнкиш считает, что это феноменальное сознание иллюзорно...”
https://monocler.ru/illyuziya-soznaniya/
Моноклер
Иллюзия сознания: что, если наше сознание это фикция, созданная мозгом?
Иллюзия сознания: это фикция, создаваемая нашим мозгом, или реальность, которая помогает нам мыслить? И как наше сознание контролирует влияние, которое мир оказывает на нас?
❤2
Моральное совершенство — недостижимый идеал, образ которого так или иначе транслируется обществом, религией или семьей. И, безусловно, немало тех, кто пытается достичь этой планки и вовлечь в эту погоню окружающих. Но так ли нам это нужно? В своем эссе «Моральные святые» известный американский философ Сьюзан Вольф выделяет два типа моральных перфекционистов — «любящий святой» и «рациональный святой» — и рассказывает, чем они отличаются, как эти позиции связаны с двумя влиятельными философскими концепциями — утилитаризмом и кантианством, в чем, по ее мнению, противоречивость обеих позиций, почему жизнь становится более глубокой и насыщенной, если мы не стремимся осчастливить всех и чему нам стоило бы поучиться у древних греков в вопросах этики и морали.
«..Если современные нравственные учения порождают непривлекательные представления о жизни, тогда возникает мысль, что что-то не так с этими теориями. Возможно, стоит лучше разобраться в том, что из себя представляет понятие «хорошая жизнь». В принципе, вы можете убедиться, что с современной моралью что-то пошло не так, лишь потому, что выражение «хорошая жизнь» стало двусмысленным. Это выражение двусмысленно, потому что требуется уточнение: под «хорошей жизнью» вы подразумеваете нравственно правильную жизнь или желанную жизнь? Первый путь, очевидно, вызывает в голове образы заботы о бедных, а второй — бокал шампанского. Нравственно хорошая жизнь отождествляется с жизнью бескорыстного альтруиста, а желанная — с жизнью, наполненной эгоистичным удовлетворением потребностей и погоней за удовольствиями. Таким образом, хорошая жизнь раскололась на две противоположные стороны, и такой огромный раскол вызывает беспокойство.
Эти размышления, ко всему прочему, помогли нам обратиться к древнегреческой этике добродетели в поисках концепций, с которых начался раскол. Многие известные философы того времени, особенно Аристотель, придерживались взглядов на этику, которые не поощряли ни эгоизма, ни самоотверженности: твоя жизнь могла быть связана с другими и включала приятное участие в их жизни, но не требовала полной преданности потребностям незнакомцев. Этика была сосредоточена на том, как быть хорошим другом, а не на том, как спасти мир. И, как и в случае хорошей дружбы, такая этика хороша и лично для вас, и для других. В основе этики Аристотеля лежит беспроигрышный вариант. Этическая жизнь — это желанная жизнь, а реализация нашей социальной природы заключается в жизни во взаимном согласии с другими. Таким образом, взгляды древних греков, в данном случае Аристотеля, делают невозможным раскол между моралью и личным счастьем..»
https://monocler.ru/vosstanie-protiv-moralnoj-svyatosti/
«..Если современные нравственные учения порождают непривлекательные представления о жизни, тогда возникает мысль, что что-то не так с этими теориями. Возможно, стоит лучше разобраться в том, что из себя представляет понятие «хорошая жизнь». В принципе, вы можете убедиться, что с современной моралью что-то пошло не так, лишь потому, что выражение «хорошая жизнь» стало двусмысленным. Это выражение двусмысленно, потому что требуется уточнение: под «хорошей жизнью» вы подразумеваете нравственно правильную жизнь или желанную жизнь? Первый путь, очевидно, вызывает в голове образы заботы о бедных, а второй — бокал шампанского. Нравственно хорошая жизнь отождествляется с жизнью бескорыстного альтруиста, а желанная — с жизнью, наполненной эгоистичным удовлетворением потребностей и погоней за удовольствиями. Таким образом, хорошая жизнь раскололась на две противоположные стороны, и такой огромный раскол вызывает беспокойство.
Эти размышления, ко всему прочему, помогли нам обратиться к древнегреческой этике добродетели в поисках концепций, с которых начался раскол. Многие известные философы того времени, особенно Аристотель, придерживались взглядов на этику, которые не поощряли ни эгоизма, ни самоотверженности: твоя жизнь могла быть связана с другими и включала приятное участие в их жизни, но не требовала полной преданности потребностям незнакомцев. Этика была сосредоточена на том, как быть хорошим другом, а не на том, как спасти мир. И, как и в случае хорошей дружбы, такая этика хороша и лично для вас, и для других. В основе этики Аристотеля лежит беспроигрышный вариант. Этическая жизнь — это желанная жизнь, а реализация нашей социальной природы заключается в жизни во взаимном согласии с другими. Таким образом, взгляды древних греков, в данном случае Аристотеля, делают невозможным раскол между моралью и личным счастьем..»
https://monocler.ru/vosstanie-protiv-moralnoj-svyatosti/
Моноклер
Против святости: почему не стоит стремиться к моральному совершенству
Философ Сьюзан Вольф выделяет два типа моральных перфекционистов - "любящий святой" и "рациональный святой" - и объясняет, почему моральное совершенство не может быть смыслом жизни.
В конце 2019 года вышел нашумевший фильм «Платформа» — картина о жуткой тюрьме, разделенной на сотни этажей, через которые еда спускается один раз в сутки — с верхних до самых нижних уровней. Понятно, что еды на всех не хватает, так как верхние этажи «жируют». Жизнь в тюрьме некого Горенга становится предметом повествования. К нам в редакцию пришел очень эмоциональный отзыв, автор которого размышляет о том, что этот фильм не ограничивается изображением модели нашего общества и повесткой проблем социального неравенства, но в духе постмодернизма замахивается на большее — подмену ценностей и искажение архетипа героя. Публикуем его с незначительными правками и разбираемся вместе с Василием Кусто, почему герой «Платформы» вовсе не герой, как постмодернизм убивает надежду на индивидуацию и расщепляет нас, лишая целостности, и почему, используя образ Дон Кихота, авторы не просто издеваются над классическими ценностями, но буквально переворачивают их.
https://monocler.ru/film-platforma-i-don-kihot/
https://monocler.ru/film-platforma-i-don-kihot/
Моноклер
Фильм «Платформа» и Дон Кихот: герой классицизма и подмена понятий в постмодернизме
Фильм "Платформа" (2019), на первый взгляд, изображает модель нашего общества. Но это постмодернистское высказывание также искажает архетип героя и занимается подменой ценностей.
«Что ты сейчас чувствуешь?» — этот вопрос можно услышать при самых разных обстоятельствах, начиная от первого свидания и заканчивая присутствием на похоронах. Но как мы на него ответим и ответим ли? Всегда ли у нас получается распознавать свои чувства и выражать их словами? У алекситимиков — нет. Психоаналитик Том Вулдридж, заведующий кафедрой психологии в Golden Gate University в Сан-Франциско, рассказывает о том, когда и почему мы не можем артикулировать свои чувства, что такое алекситимия и как работать с ней и подобными состояниями. Главным методом он считает развитие такой способности, как психическая выработка эмоций — причем она жизненно важна не только для алекситимиков, но и для каждого из нас.
«Такие люди, как Джейн, являются алекситимиками — термин был придуман американскими психоаналитиками Джоном Кейсом Немиа и Питером Сифнеосом в 1970-х годах, происходит от греческого a («без»), lexis («слова») и thymos («эмоции»). Алекситимия относится к группе особенностей, среди которых сложность определения и описания субъективных чувств, ограниченная фантазия и неразвитый стиль мышления, который фокусируется на внешних раздражителях, а не на внутренних состояниях.
Тем не менее даже до введения термина психоаналитики часто описывали клиентов с явной алекситимией, которые зашли в тупик из-за своего конкретного мышления, ограниченного эмоционального сознания и пренебрежительного отношения к своим внутренним переживаниям. Эти люди были склонны к развитию так называемых соматических симптомов (физические недомогания, вроде жалоб на телесную боль или усталость) и компульсивному поведению для регулирования своих чувств — например, переедание и злоупотребление алкоголем.
С тех пор врачи наблюдали алекситимию среди людей с диагнозами широкого спектра проблем психического здоровья, включая посттравматические состояния, наркотическую зависимость, расстройства пищевого поведения и панические расстройства. Большое количество проблем, с которыми связана алекситимия, служит подтверждением тому, что если человек не может выразить свои чувства в символической форме (через слова или образы), то невыраженные эмоции оказывают вредное влияние на физиологию — что проявляется через соматические симптомы.
Чего не хватает алекситимикам, так это способности, которую Немия в 1977 году назвал «психической выработкой» эмоций. Алекситимия — крайняя форма дефицита, который, однако, в разной степени присутствует в каждом человеке. В то время как одни силятся словами выразить хоть какие-то чувства, другие могут изысканно и витиевато рассказывать, например, о переживаниях в связи с их творческой деятельностью, но при этом умолчат о своих личных отношениях. Развитие этой способности — психической выработки эмоций — задача длиною в жизнь для каждого из нас. Это краеугольный камень психологического самопознания. Кроме того, отказ пациента развивать эту способность в ходе психотерапии является одним из самых распространенных факторов, негативно сказывающихся на успехе лечения...»
https://monocler.ru/aleksitimiya-i-temnye-chuvstva/
«Такие люди, как Джейн, являются алекситимиками — термин был придуман американскими психоаналитиками Джоном Кейсом Немиа и Питером Сифнеосом в 1970-х годах, происходит от греческого a («без»), lexis («слова») и thymos («эмоции»). Алекситимия относится к группе особенностей, среди которых сложность определения и описания субъективных чувств, ограниченная фантазия и неразвитый стиль мышления, который фокусируется на внешних раздражителях, а не на внутренних состояниях.
Тем не менее даже до введения термина психоаналитики часто описывали клиентов с явной алекситимией, которые зашли в тупик из-за своего конкретного мышления, ограниченного эмоционального сознания и пренебрежительного отношения к своим внутренним переживаниям. Эти люди были склонны к развитию так называемых соматических симптомов (физические недомогания, вроде жалоб на телесную боль или усталость) и компульсивному поведению для регулирования своих чувств — например, переедание и злоупотребление алкоголем.
С тех пор врачи наблюдали алекситимию среди людей с диагнозами широкого спектра проблем психического здоровья, включая посттравматические состояния, наркотическую зависимость, расстройства пищевого поведения и панические расстройства. Большое количество проблем, с которыми связана алекситимия, служит подтверждением тому, что если человек не может выразить свои чувства в символической форме (через слова или образы), то невыраженные эмоции оказывают вредное влияние на физиологию — что проявляется через соматические симптомы.
Чего не хватает алекситимикам, так это способности, которую Немия в 1977 году назвал «психической выработкой» эмоций. Алекситимия — крайняя форма дефицита, который, однако, в разной степени присутствует в каждом человеке. В то время как одни силятся словами выразить хоть какие-то чувства, другие могут изысканно и витиевато рассказывать, например, о переживаниях в связи с их творческой деятельностью, но при этом умолчат о своих личных отношениях. Развитие этой способности — психической выработки эмоций — задача длиною в жизнь для каждого из нас. Это краеугольный камень психологического самопознания. Кроме того, отказ пациента развивать эту способность в ходе психотерапии является одним из самых распространенных факторов, негативно сказывающихся на успехе лечения...»
https://monocler.ru/aleksitimiya-i-temnye-chuvstva/
Моноклер
Не только алекситимия: тёмные чувства будут терзать нас до тех пор, пока мы не выразим их словами
Психоаналитик Том Вулдридж о том, почему мы не всегда можем выразить свои чувства словами, что такое алекситимия и как работать с ней и подобными состояниями.
“Имя Франца Кафки сегодня прочно ассоциируется с философией абсурда, экзистенциализмом, иррационализмом и прочими культурно-философскими понятиями, ставшими расхожими, но не до конца понятыми, как и сам Кафка.
Что мы знаем о самом Кафке и его творчестве? Что он был ещё тем хикки, прожил жизнь страхового агента, просил своего друга и душеприказчика уничтожить после его смерти все произведения, но так и не узнал, что друг ослушался, а он стал самым знаменитым писателем XX века, надолго определившим развитие мировой литературы? Да, хорошие расхожие фразы, за которыми вряд ли можно увидеть описанный Кафкой мир, утративший любую разумную основу, одиночество человека, его страх, бессилие перед равнодушной действительностью, которыми пропитаны все произведения знаменитого чеха.
Но, пожалуй, несомненная гениальность Кафки заключается в том, что он не пытается озвучить какую-либо ясную идею, чётко сформулировать ответ на какой-либо философский вопрос, да и вопросов-то никаких не задаёт: его герои — словно оголённые нервы, участники и проводники алогичной действительности, — те первопроходцы, которые внезапно открыли абсурд бытия, оказались с ним один на один, слепые и растерянные, и явились перед нами на страницах книг лишь затем, чтобы напомнить об этом абсурде и оставить нас с этим знанием. Может, потому и трудно иногда говорить о Кафке, что он жалит в самое сердце, всколыхивает самые основы наших сомнений относительно смысла бытия и терзает не умы, а наши сердца?”
По поводу дня рождения нашего любимого Кафки сделали для вас небольшую подборку материалов об этом непостижимом писателе.
1. Творчество Кафки глазами Германа Гессе
Загадочное, поэтичное, иррациональное творчество Кафки глазами Германа Гессе. https://buff.ly/2D6KCzc
2. Кафка, Замок, Бог
Александр Генис о смысле незаконченного романа Франца Кафки «Замок» и проблеме Бога в литературе. https://buff.ly/3goQUZj
3. «Перед Законом»: Кафка об экзистенциальном и абсурдном
«Перед Законом» — небольшая притча вечного заложника Праги и гения абсурда Франца Кафки, в которой он размышляет об иллюзорности существующих границ и уходящем времени, необходимости экзистенциального выбора каждого человека и о том, чего мы боимся узнать, топчаясь у мифических врат Закона. https://buff.ly/2Zy9Gqr
Что мы знаем о самом Кафке и его творчестве? Что он был ещё тем хикки, прожил жизнь страхового агента, просил своего друга и душеприказчика уничтожить после его смерти все произведения, но так и не узнал, что друг ослушался, а он стал самым знаменитым писателем XX века, надолго определившим развитие мировой литературы? Да, хорошие расхожие фразы, за которыми вряд ли можно увидеть описанный Кафкой мир, утративший любую разумную основу, одиночество человека, его страх, бессилие перед равнодушной действительностью, которыми пропитаны все произведения знаменитого чеха.
Но, пожалуй, несомненная гениальность Кафки заключается в том, что он не пытается озвучить какую-либо ясную идею, чётко сформулировать ответ на какой-либо философский вопрос, да и вопросов-то никаких не задаёт: его герои — словно оголённые нервы, участники и проводники алогичной действительности, — те первопроходцы, которые внезапно открыли абсурд бытия, оказались с ним один на один, слепые и растерянные, и явились перед нами на страницах книг лишь затем, чтобы напомнить об этом абсурде и оставить нас с этим знанием. Может, потому и трудно иногда говорить о Кафке, что он жалит в самое сердце, всколыхивает самые основы наших сомнений относительно смысла бытия и терзает не умы, а наши сердца?”
По поводу дня рождения нашего любимого Кафки сделали для вас небольшую подборку материалов об этом непостижимом писателе.
1. Творчество Кафки глазами Германа Гессе
Загадочное, поэтичное, иррациональное творчество Кафки глазами Германа Гессе. https://buff.ly/2D6KCzc
2. Кафка, Замок, Бог
Александр Генис о смысле незаконченного романа Франца Кафки «Замок» и проблеме Бога в литературе. https://buff.ly/3goQUZj
3. «Перед Законом»: Кафка об экзистенциальном и абсурдном
«Перед Законом» — небольшая притча вечного заложника Праги и гения абсурда Франца Кафки, в которой он размышляет об иллюзорности существующих границ и уходящем времени, необходимости экзистенциального выбора каждого человека и о том, чего мы боимся узнать, топчаясь у мифических врат Закона. https://buff.ly/2Zy9Gqr
«В своем знаменитом исследовании «Homo ludens. Человек играющий» Йохан Хёйзинга (1872-1945) перечисляет попытки ответа на вопрос, в чем заключается функция игры. Для одних она высвобождает избыточные жизненные силы, для других в ней проявляется действие инстинкта подражания. Предполагается, что игра может использоваться для разрядки опасных влечений или, напротив, учит сдерживать себя. Для некоторых она служит упражнением в серьезных видах деятельности, другие же видят в ней действие врожденной потребности к соперничеству и доминированию [1]. Не совсем понятно, как быть с этими гипотезами. Каждая из них верна, но верна лишь отчасти? Среди этих предположений есть ошибочные, которые, поразмыслив, можно отбросить? Или, может, существует некая концепция игры, которая объединяет в себе все перечисленные идеи? В надежде найти ответы, давайте обратимся к опыту Дональда Винникотта (1896-1971). Более 40 лет он работал с детьми и взрослыми в роли психоаналитика, а также исполнял обязанности врача-педиатра в британской больнице «Паддингтон Грин». На последнем году жизни им был подготовлен сборник статей под названием «Игра и реальность», который я и предлагаю открыть».
Несмотря на то, что обычно игра воспринимается как нечто несерьёзное, поверхностное и малозначительное, она гораздо древнее культуры и неразрывно связана с развитием нашего мира. Игра архаична и архетипична, она принадлежит не только людям, но и всему живому (играют птицы, животные, рептилии, насекомые). Что она собой представляет? Почему мы нуждаемся в ней? Психотерапевт Илья Никифоров предлагает проштудировать сборник статей Дональда Винникота «Игра и реальность», чтобы проследить, как в игре вызревает и развивается наше истинное «Я» и почему появляются искажения игры, влияя на разные сферы нашей жизни.
https://monocler.ru/psihologiya-igry-vinnitott/
Несмотря на то, что обычно игра воспринимается как нечто несерьёзное, поверхностное и малозначительное, она гораздо древнее культуры и неразрывно связана с развитием нашего мира. Игра архаична и архетипична, она принадлежит не только людям, но и всему живому (играют птицы, животные, рептилии, насекомые). Что она собой представляет? Почему мы нуждаемся в ней? Психотерапевт Илья Никифоров предлагает проштудировать сборник статей Дональда Винникота «Игра и реальность», чтобы проследить, как в игре вызревает и развивается наше истинное «Я» и почему появляются искажения игры, влияя на разные сферы нашей жизни.
https://monocler.ru/psihologiya-igry-vinnitott/
Моноклер
Творческая сердцевина личности: истинное «Я» и искажения игры
Что представляет собой психология игры? Штудируем сборник статей Дональда Винникотта «Игра и реальность», чтобы проследить, как в игре вызревает и развивается наше истинное «Я».
Сколько информации обрабатывается мозгом вне сознания? Чем неосознаваемое восприятие отличается от осознаваемого? Как неосознаваемая информация влияет на поведение человека? С тех пор, как бессознательное попало в поле зрения ученых, психологи и нейрофизиологи ищут ответы на эти и многие другие вопросы. Но что им действительно удалось узнать?
В рамках лекции «Неосознаваемое восприятие информации и её влияние на человека» кандидат биологических наук, старший научный сотрудник кафедры высшей нервной деятельности и психофизиологии СПбГУ Виктория Юрьевна Иванова рассказала, когда ученые впервые узнали о том, что существует неосознаваемое восприятие, что нового о неосознаваемом позволили узнать эксперименты Роберта Сперри с «расщепленным мозгом», как неосознаваемое может влиять на поведение человека, оценку ситуации, на его физиологические, эмоциональные, вегетативные реакции, а также способность к фантазированию и творчеству. Кроме того, спикер объяснила, что такое двадцать пятый кадр, вокруг которого сложилось столько мифов и легенд, действительно ли он работает, и если да — то при каком условии? Очень трезвый и беспристрастный взгляд, основанный на научных данных.
https://monocler.ru/neosoznavaemoe-vospriyatie/
В рамках лекции «Неосознаваемое восприятие информации и её влияние на человека» кандидат биологических наук, старший научный сотрудник кафедры высшей нервной деятельности и психофизиологии СПбГУ Виктория Юрьевна Иванова рассказала, когда ученые впервые узнали о том, что существует неосознаваемое восприятие, что нового о неосознаваемом позволили узнать эксперименты Роберта Сперри с «расщепленным мозгом», как неосознаваемое может влиять на поведение человека, оценку ситуации, на его физиологические, эмоциональные, вегетативные реакции, а также способность к фантазированию и творчеству. Кроме того, спикер объяснила, что такое двадцать пятый кадр, вокруг которого сложилось столько мифов и легенд, действительно ли он работает, и если да — то при каком условии? Очень трезвый и беспристрастный взгляд, основанный на научных данных.
https://monocler.ru/neosoznavaemoe-vospriyatie/
Моноклер
Неосознаваемое восприятие: как оно влияет на нас?
Кандидат биологических наук В. Ю. Иванова о том, существует ли двадцать пятый кадр, что такое неосознаваемое восприятие и как оно влияет на нас.
За свою историю человечество накопило огромное количество различных правил исчисления и интерпретации того, что означает время. Эти интерпретации были подвижны, так как зависели от разных вещей, и за многие века претерпели изменения. Чем отличается наше восприятие времени от восприятия времени человека средних веков или эпохи Просвещения? Что определяет наше отношение к этой категории? К чему привела демократизация времени и общедоступность наблюдения за ним? И почему идея конца света больше не волнует человечество так, как тысячу лет назад? Перевели статью обозревателя «Aeon» Кертика Сасидхарана в поисках ответов на эти вопросы.
«За пределами Европы значительная часть мира придерживалась различных правил и интерпретаций того, что означало время. В Индии разнообразные индуистские альманахи предлагали чрезвычайно сложное деление времени, одно внутри другого – от микросекунд, которые использовали для ритуалов, до больших космологических эпох для описания Вселенной и самого пространства. Для индейцев племени Лакота в Америке время включало в себя часы, которые отвечали движению Луны; октябрь для них был «Месяцем опадающих листьев», как пишет автор Джей Гриффитс в своей книге «Тик-так. Взгляд на время со стороны» (1999). В Бурунди те темные, непроглядные ночи, когда лица уже нельзя распознать, называли «Кто ты?» ночи. В исламском мире первую молитву дня надо было читать, когда «белую нить (свет) рассвета можно отличить от черной нити (темноты ночи)».
В Раджастане до сих пор существует «час коровьей пыли». Это выражение используют для описания меланхолии вечеров, когда коровы, в конце дня, возвращаются с пастбищ, поднимая клубы пыли; Майкл Ондатже описывает это в стихотворении: «Это час, когда мы двигаемся помалу
в последних возможностях света».
У традиционных японцев год делился на 72 микросезона под названием «ко», каждый из которых длился пять дней (например, дни с 16 по 20 марта – это когда «гусеницы становятся бабочками»). Эти градации времени достаточно длинные, чтобы их запомнить, но достаточно короткие, чтобы напоминать нам о том, как мимолетно настоящее».
https://monocler.ru/kak-vremya-perestalo-hodit-po-krugu/
«За пределами Европы значительная часть мира придерживалась различных правил и интерпретаций того, что означало время. В Индии разнообразные индуистские альманахи предлагали чрезвычайно сложное деление времени, одно внутри другого – от микросекунд, которые использовали для ритуалов, до больших космологических эпох для описания Вселенной и самого пространства. Для индейцев племени Лакота в Америке время включало в себя часы, которые отвечали движению Луны; октябрь для них был «Месяцем опадающих листьев», как пишет автор Джей Гриффитс в своей книге «Тик-так. Взгляд на время со стороны» (1999). В Бурунди те темные, непроглядные ночи, когда лица уже нельзя распознать, называли «Кто ты?» ночи. В исламском мире первую молитву дня надо было читать, когда «белую нить (свет) рассвета можно отличить от черной нити (темноты ночи)».
В Раджастане до сих пор существует «час коровьей пыли». Это выражение используют для описания меланхолии вечеров, когда коровы, в конце дня, возвращаются с пастбищ, поднимая клубы пыли; Майкл Ондатже описывает это в стихотворении: «Это час, когда мы двигаемся помалу
в последних возможностях света».
У традиционных японцев год делился на 72 микросезона под названием «ко», каждый из которых длился пять дней (например, дни с 16 по 20 марта – это когда «гусеницы становятся бабочками»). Эти градации времени достаточно длинные, чтобы их запомнить, но достаточно короткие, чтобы напоминать нам о том, как мимолетно настоящее».
https://monocler.ru/kak-vremya-perestalo-hodit-po-krugu/
Моноклер
Как время перестало ходить по кругу и просачиваться и пошло по рельсам
Что такое время? Чем отличается наше восприятие времени от восприятия времени человека средних веков или эпохи Просвещения? К чему привела демократизация времени и общедоступность наблюдения за ним?
"..По сути дела в коллективном бессознательном индивида представлена сама история; и когда у отдельных индивидуалов начинают активизироваться архетипы, мы оказываемся окруженными историей, хотя и пребываем в настоящем, Архетипический образ, диктуемый моментом истории, входит в жизнь, и каждый оказывается захваченным им. Это, кстати, и то, что мы видим сегодня. (Выступление Юнга относится к 1935 г. Намек на фашизм в Италии и Германии. - Прим. «Избранного»). Я предвидел это в 1918 году, когда говорил, что белокурая бестия пошевеливается во сне и что в Германии что-то произойдет.
Никто из психологов тогда не подозревал, что я имел в виду, так как люди просто не представляли, что наша личностная психология не более чем тонкая кожа, всего лишь рябь на океанской толще коллективной психологии. Коллективная психология есть мощный фактор, фактор, меняющий всю нашу жизнь, меняющий поверхность знакомого нам мира, фактор, который делает историю. И коллективная психология действует согласно законам, весьма отличающимся от таковых в нашем собственном сознании. Архетипы — мощные решающие силы, они свидетельствуют о реальных событиях, а не о нашем индивидуальном разуме и практическом интеллекте.
Перед Первой мировой войной все интеллигентные люди говорили: «У нас не будет войны, мы стали слишком разумны, чтобы позволить ей случиться; торговля и финансы сплетены в международный узел, так что война абсолютно невозможна». И после этого всего вспыхнула самая чудовищная битва, какую видел мир.
И сейчас снова начинают твердить те же самые дурацкие вещи и о разуме, и о мирных планах, и тому подобных вещах. Они завязали себе глаза, цепляясь за этот детский оптимизм — взгляните реальности в лицо! Совершенно очевидно, что архетипические образы решают судьбу человека. Решает бессознательная психология, а не то, что мы думаем и говорим в кулуарах, с трибуны и в совещательных комнатах.
Кто в 1900 году мог подумать, что через тридцать лет будет возможно то, что происходит в Германии сейчас? Могли бы вы поверить тогда, что целая нация высокоинтеллигентных и воспитанных людей может быть охвачена умопомрачающей властью архетипа? Я видел, что это грядет, и понимал это грядущее, так как знаю силу коллективного бессознательного. На поверхности же все выглядит невероятным. Даже мои личные друзья находятся под чарующим влиянием архетипа, и когда я нахожусь в Германии, то сам в это верю; я все понимаю и знаю, что иначе и быть не может. Никто не в силах сопротивляться. Происходящее бьет ниже пояса, а не в голову; мозг при этом ничего не считает, поскольку здесь система симпатии, сочувствия. Это сила, которая очаровывает людей изнутри — актуализировавшееся коллективное бессознательное. Она — архетип, общий для всех тех, кто призван к жизни. И именно потому, что это архетип, он имеет исторические корни, и мы не можем понять те или иные события, не зная истории. То, что происходит сегодня, — это история Германии, подобно тому как фашизм — живая итальянская история. Не следует оставаться детьми относительно происходящего, с интеллектуальными и разумными идеями, говорящими: этого не может быть. Даже звучит по-детски: не может быть. Происходящее не имеет ничего общего с рациональными суждениями, оно — просто история. И когда перенос вашего пациента добирается до архетипа, вы попадаете в шахту, которая может взорваться. Взорваться просто потому, что вы ожидаете взрыв коллективно. Безличностные образы содержат громадную динамическую энергию. Бернард Шоу говорил в «Человеке и Сверхчеловеке»: «Это существо — человек, который в своих собственных эгоистических делах — труп до мозга костей, будет сражаться за идею как герой»".
Карл #Юнг. Тавистокские лекции
#цитаты #психология
Никто из психологов тогда не подозревал, что я имел в виду, так как люди просто не представляли, что наша личностная психология не более чем тонкая кожа, всего лишь рябь на океанской толще коллективной психологии. Коллективная психология есть мощный фактор, фактор, меняющий всю нашу жизнь, меняющий поверхность знакомого нам мира, фактор, который делает историю. И коллективная психология действует согласно законам, весьма отличающимся от таковых в нашем собственном сознании. Архетипы — мощные решающие силы, они свидетельствуют о реальных событиях, а не о нашем индивидуальном разуме и практическом интеллекте.
Перед Первой мировой войной все интеллигентные люди говорили: «У нас не будет войны, мы стали слишком разумны, чтобы позволить ей случиться; торговля и финансы сплетены в международный узел, так что война абсолютно невозможна». И после этого всего вспыхнула самая чудовищная битва, какую видел мир.
И сейчас снова начинают твердить те же самые дурацкие вещи и о разуме, и о мирных планах, и тому подобных вещах. Они завязали себе глаза, цепляясь за этот детский оптимизм — взгляните реальности в лицо! Совершенно очевидно, что архетипические образы решают судьбу человека. Решает бессознательная психология, а не то, что мы думаем и говорим в кулуарах, с трибуны и в совещательных комнатах.
Кто в 1900 году мог подумать, что через тридцать лет будет возможно то, что происходит в Германии сейчас? Могли бы вы поверить тогда, что целая нация высокоинтеллигентных и воспитанных людей может быть охвачена умопомрачающей властью архетипа? Я видел, что это грядет, и понимал это грядущее, так как знаю силу коллективного бессознательного. На поверхности же все выглядит невероятным. Даже мои личные друзья находятся под чарующим влиянием архетипа, и когда я нахожусь в Германии, то сам в это верю; я все понимаю и знаю, что иначе и быть не может. Никто не в силах сопротивляться. Происходящее бьет ниже пояса, а не в голову; мозг при этом ничего не считает, поскольку здесь система симпатии, сочувствия. Это сила, которая очаровывает людей изнутри — актуализировавшееся коллективное бессознательное. Она — архетип, общий для всех тех, кто призван к жизни. И именно потому, что это архетип, он имеет исторические корни, и мы не можем понять те или иные события, не зная истории. То, что происходит сегодня, — это история Германии, подобно тому как фашизм — живая итальянская история. Не следует оставаться детьми относительно происходящего, с интеллектуальными и разумными идеями, говорящими: этого не может быть. Даже звучит по-детски: не может быть. Происходящее не имеет ничего общего с рациональными суждениями, оно — просто история. И когда перенос вашего пациента добирается до архетипа, вы попадаете в шахту, которая может взорваться. Взорваться просто потому, что вы ожидаете взрыв коллективно. Безличностные образы содержат громадную динамическую энергию. Бернард Шоу говорил в «Человеке и Сверхчеловеке»: «Это существо — человек, который в своих собственных эгоистических делах — труп до мозга костей, будет сражаться за идею как герой»".
Карл #Юнг. Тавистокские лекции
#цитаты #психология
Ответ на вопрос, как техника влияет на природу, кажется, лежит на поверхности. Но как она меняет культуру, человека и его отношения с миром? Мартин Хайдеггер считал, что техника – это «вид раскрытия потаенности»; она необходима человеку, чтобы являть миру то, чего в нем еще нет, прояснять некую скрытую истину. Из какой же потаенности выводятся вещи, создаваемые человеком? Когда техника утратила связь с бессознательным, а положение «машина при человеке» превратилась в историю «человек при машине»? В какой момент и почему целью современной техники и культуры стало потребление, поставление благ и ресурсов? И, наконец, какие уроки нам стоит вынести из ситуации потребления, в которой мы оказались, и что может стать альтернативой «конвейерному отношению к жизни»? Публикуем транскрипцию лекции культуролога, преподавателя МГУ Олега Комкова, в которой он разбирает «Вопрос о технике» Мартина Хайдеггера.
https://monocler.ru/filosofiya-tehniki-hiedeggera/
https://monocler.ru/filosofiya-tehniki-hiedeggera/
Моноклер
Есть ли жизнь вне конвейера? Философия техники Мартина Хайдеггера
Философия техники Хайдеггера – это попытка понять, как "технэ" меняет человека и его отношения с миром и что может стать альтернативой "конвейерному отношению к жизни". Разбираемся с культурологом Олегом Комковым.
«Природа становится частью техники. Река теперь только для того и существует, чтобы давать энергию. Не техника встроена в ландшафт (как мост), а река – в электростанцию. Так идет уничтожение не природы в буквальном экологическом смысле, так происходит уничтожение смысла природы для человека, уничтожение отношения между человеком, природой и миром. Способ поставки благ для удовлетворения нужд приобретает всеобъемлющий и конвейерный характер...
Индустрия туризма, в которую встроена река, – тоже техника. Современная, не древняя «технэ». Поставляет особые ресурсы и блага: впечатления, переживания, услуги. Так современный человек существует способом культуры. Произошло это естественным образом, когда человек, существуя способом культуры, начинает существовать для того, чтобы без конца производить и потреблять серии вещей и услуг.
До и вне широких дискуссий об «обществе потребления» Хайдеггер вскрывает его истоки. Общество конвейерного производства и потребления. Потребление и выбрасывание отходов. Речь не об отношении к природе с точки зрения оценивания последствий вмешательства в нее. Речь об отношении человека к самому себе как к существу, умеющему создавать свой мир. Этого поставляющего производства не знали никакие цивилизации до конца XIX века.
Для описания этого явления Хайдеггер использует другие обороты. «Состояние-в-наличии». Это цель современной техники и культуры. (Техника и культура уравнены, просто техника наглядна, может быть представлена в виде сооружения. Все есть техника.)
Словосочетание «состояние-в-наличии» поднимается здесь до статуса принципиального понятия. Им характеризуется весь тот способ, каким наличествуют вещи, затронутые производяще-добывающим раскрытием.
Техника в другом смысле: техника письма, дыхания, способ изготовления чего-то – тоже имеет к этому отношение. Техника – способ существования человека, проясняющий его культурную сущность. И вот, ныне она стоит на службе приведения вещей в состояние «в наличии» – чтобы было. Чтобы было что-то под рукой, всегда в наличии. Хоть Рейн, хоть Эверест, хоть вот эта моя ключница, хоть весь космос. Всегда в наличии, под рукой, для использования. Превращение вещей в «подручные вещи».
Авиалайнер. Сколько красивых слов ни говори о величии человеческих достижений, существо их будет от нас скрыто, если мы не выведем вещь из потаенности. Что будет тогда? Выведенная из своей потаенности, машина стоит на взлетной полосе только в качестве «состоящего-в-наличии». Авиалайнер создается только для цели транспортировки. Его не обязательно видеть как памятник, достижение культуры, но желательно. Но тогда он перестанет быть тем, что он есть. А он ничто – только средство транспортировки. Рейн не должен быть вещью, поставленной на удовлетворение нужд. А он ни в каком больше смысле никого не интересует. Если мы хотим «поехать посмотреть на Рейн» – мы хотим поехать посмотреть на Рейн. Есть разница между этой фразой, сказанной сейчас, и сказанной, например, Гельдерлином. Мы как туристы сейчас смотрим. Даже если мы будем убеждать себя, что это не так. А как тогда? Гельдерлин писал гимны на берегу, в том числе гимны тому же Рейну. Не потому, что его «вдохновлял» красивый пейзаж. В этом пейзаже он видел его сущность. Выводил из потаенности смысл Рейна как реки. Как потока вод с его направлением движения, с тем, как он собирает вокруг своих берегов земли. Благодаря ему земли заселяются людьми, и они что-то делают. Это связано с национальным духом и колоритом. Река собирает в себе и вокруг себя многое: ландшафт, природу, культуру. Это Гельдерлин, гуляя по берегу, выводит из потаенного.
Сейчас если поедем, чтобы написать стихи или картину, чтобы вывести из потаенности сущность реки как образ единства природы и культуры и истории – не получится. Сначала нужно уничтожить в себе то, что стало твоим существом – «технику», «культуру» как поставление благ и ресурсов. Пока не перестал быть туристом сущностно, ничего не выйдет. Сущностно каждый из нас – турист. Отношение стало иным, оно исчерпывается поставом...»
Индустрия туризма, в которую встроена река, – тоже техника. Современная, не древняя «технэ». Поставляет особые ресурсы и блага: впечатления, переживания, услуги. Так современный человек существует способом культуры. Произошло это естественным образом, когда человек, существуя способом культуры, начинает существовать для того, чтобы без конца производить и потреблять серии вещей и услуг.
До и вне широких дискуссий об «обществе потребления» Хайдеггер вскрывает его истоки. Общество конвейерного производства и потребления. Потребление и выбрасывание отходов. Речь не об отношении к природе с точки зрения оценивания последствий вмешательства в нее. Речь об отношении человека к самому себе как к существу, умеющему создавать свой мир. Этого поставляющего производства не знали никакие цивилизации до конца XIX века.
Для описания этого явления Хайдеггер использует другие обороты. «Состояние-в-наличии». Это цель современной техники и культуры. (Техника и культура уравнены, просто техника наглядна, может быть представлена в виде сооружения. Все есть техника.)
Словосочетание «состояние-в-наличии» поднимается здесь до статуса принципиального понятия. Им характеризуется весь тот способ, каким наличествуют вещи, затронутые производяще-добывающим раскрытием.
Техника в другом смысле: техника письма, дыхания, способ изготовления чего-то – тоже имеет к этому отношение. Техника – способ существования человека, проясняющий его культурную сущность. И вот, ныне она стоит на службе приведения вещей в состояние «в наличии» – чтобы было. Чтобы было что-то под рукой, всегда в наличии. Хоть Рейн, хоть Эверест, хоть вот эта моя ключница, хоть весь космос. Всегда в наличии, под рукой, для использования. Превращение вещей в «подручные вещи».
Авиалайнер. Сколько красивых слов ни говори о величии человеческих достижений, существо их будет от нас скрыто, если мы не выведем вещь из потаенности. Что будет тогда? Выведенная из своей потаенности, машина стоит на взлетной полосе только в качестве «состоящего-в-наличии». Авиалайнер создается только для цели транспортировки. Его не обязательно видеть как памятник, достижение культуры, но желательно. Но тогда он перестанет быть тем, что он есть. А он ничто – только средство транспортировки. Рейн не должен быть вещью, поставленной на удовлетворение нужд. А он ни в каком больше смысле никого не интересует. Если мы хотим «поехать посмотреть на Рейн» – мы хотим поехать посмотреть на Рейн. Есть разница между этой фразой, сказанной сейчас, и сказанной, например, Гельдерлином. Мы как туристы сейчас смотрим. Даже если мы будем убеждать себя, что это не так. А как тогда? Гельдерлин писал гимны на берегу, в том числе гимны тому же Рейну. Не потому, что его «вдохновлял» красивый пейзаж. В этом пейзаже он видел его сущность. Выводил из потаенности смысл Рейна как реки. Как потока вод с его направлением движения, с тем, как он собирает вокруг своих берегов земли. Благодаря ему земли заселяются людьми, и они что-то делают. Это связано с национальным духом и колоритом. Река собирает в себе и вокруг себя многое: ландшафт, природу, культуру. Это Гельдерлин, гуляя по берегу, выводит из потаенного.
Сейчас если поедем, чтобы написать стихи или картину, чтобы вывести из потаенности сущность реки как образ единства природы и культуры и истории – не получится. Сначала нужно уничтожить в себе то, что стало твоим существом – «технику», «культуру» как поставление благ и ресурсов. Пока не перестал быть туристом сущностно, ничего не выйдет. Сущностно каждый из нас – турист. Отношение стало иным, оно исчерпывается поставом...»
Человеческое сознание - предмет исследования и камень преткновения многих наук. Как каждый человек знает, что он это «он»? Наше осознание и восприятие себя идет от разума или формируется ощущениями тела? Что на самом деле происходит, когда человек находится в состоянии «измененного» сознания под воздействием определенных химических веществ или растений? Можно ли человеческое сознание изучать с помощью физики и отличать его от любого потенциального искусственного интеллекта? Один из популярных подходов к этой проблеме — рассматривать сознание как побочный продукт многочисленных вычислений, которые происходят в мозге. Но можно ли разгадать природу сознания только с помощью нейробиологии? Сэр Роджер Пенроуз, один из самых известных ученых мира, верит в то, что проблема сознания лежит за пределами этой области и в нашем разуме есть квантовые структуры, порождающие сознание. Вместе с автором Big Think Полом Ратнером разбираемся в концепции Пенроуза и исследованиях, которые говорят в пользу его идей.
https://monocler.ru/kvantovaiya-priroda-soznaniya-penrose/
https://monocler.ru/kvantovaiya-priroda-soznaniya-penrose/
Моноклер
Природа сознания: почему в его квантовое происхождение верит Роджер Пенроуз
Природа сознания: результат «вычислений» мозга или квантовая механика? Разбираемся, есть ли в нашем разуме квантовые структуры, порождающие сознание.
«В своей психологической практике я сталкиваюсь с людьми, живущими внешними мотивационными стремлениями, а именно с тем, чего им хватает, как правило, примерно до 35-ти лет. После этого наступает момент кризиса. Тот, кто действительно останавливается, начинает переосмыслять ценности и вставать на новый путь развития, как правило, обладает внутренним ресурсом для этого, сложившимся на основе его воспитания и/или жизненного опыта; способен не уйти в деструкцию, а действительно столкнуться с пугающими и сложными переживаниями...»
«Мотивация» – слово, которое звучит сегодня со всех сторон. Несмотря на прочную ассоциацию с малополезными тренингами личностного роста, на этом понятии «замешаны» многие наши решения и поступки. Более того, её присутствие/отсутствие, качество, сила могут говорить о нашем психологическом состоянии не меньше, чем другие поведенческие показатели. Разбираемся с медицинским психологом Владимиром Перебейносовым, где проходит граница между внешней и внутренней мотивацией, как внутренняя мотивация связана с нашей самоидентификацией и глубинными ценностями, почему их так сложно распознать, а, осознав, интегрировать в собственную жизнь и как медитация и психологическое сопровождение помогают находить, держать в фокусе внимания, поддерживать свои ценности и мотивацию и жить в согласии с ними.
«... На первом этапе медитации, когда происходит отвлечение, усиливается активность областей, образующих сеть пассивного режима работы мозга. Она объединяет такие области, как медиальная префронтальная зона коры, задняя поясная кора, предклинье, нижняя теменная долька и латеральная область височной коры. Известно, что данные структуры активны в то время, когда мы «витаем в облаках». Они играют ведущую роль в создании и поддержании внутренней модели мира, основанной на долговременной памяти о себе и окружающих.
На втором этапе, когда осознается отвлечение, активируются другие участки мозга — передняя часть островка и передняя поясная кора (структуры образуют сеть, отвечающую за познавательные и эмоциональные функции). Эти области связаны с субъективно воспринимаемыми чувствами, которые могут, например, способствовать отвлечению во время выполнения задания. Предполагается, что они играют ключевую роль в выявлении новых событий и переключении между разными сетями нейронов во время медитации. Например, они могут вывести мозг из пассивного режима работы.
На третьем этапе вовлекаются дополнительные области, в том числе дорсолатеральная префронтальная кора и нижнелатеральная часть теменной доли, которые возвращают внимание, «отцепляя» его от отвлекающего стимула.
И, наконец, на последнем, четвёртом этапе сохраняется высокий уровень активности в дорсолатеральной префронтальной коре, что позволяет удерживать внимание медитирующего на заданной цели, например, на дыхании.
Другими словами, данные показатели говорят о том, что при длительном занятии медитативными практиками мы способны сохранять, направлять и удерживать внимание, нашу концентрацию на чем-то для нас важном и необходимом...»
https://monocler.ru/vnutrennyaya-motivacziya-i-kak-eyo-razvit/
«Мотивация» – слово, которое звучит сегодня со всех сторон. Несмотря на прочную ассоциацию с малополезными тренингами личностного роста, на этом понятии «замешаны» многие наши решения и поступки. Более того, её присутствие/отсутствие, качество, сила могут говорить о нашем психологическом состоянии не меньше, чем другие поведенческие показатели. Разбираемся с медицинским психологом Владимиром Перебейносовым, где проходит граница между внешней и внутренней мотивацией, как внутренняя мотивация связана с нашей самоидентификацией и глубинными ценностями, почему их так сложно распознать, а, осознав, интегрировать в собственную жизнь и как медитация и психологическое сопровождение помогают находить, держать в фокусе внимания, поддерживать свои ценности и мотивацию и жить в согласии с ними.
«... На первом этапе медитации, когда происходит отвлечение, усиливается активность областей, образующих сеть пассивного режима работы мозга. Она объединяет такие области, как медиальная префронтальная зона коры, задняя поясная кора, предклинье, нижняя теменная долька и латеральная область височной коры. Известно, что данные структуры активны в то время, когда мы «витаем в облаках». Они играют ведущую роль в создании и поддержании внутренней модели мира, основанной на долговременной памяти о себе и окружающих.
На втором этапе, когда осознается отвлечение, активируются другие участки мозга — передняя часть островка и передняя поясная кора (структуры образуют сеть, отвечающую за познавательные и эмоциональные функции). Эти области связаны с субъективно воспринимаемыми чувствами, которые могут, например, способствовать отвлечению во время выполнения задания. Предполагается, что они играют ключевую роль в выявлении новых событий и переключении между разными сетями нейронов во время медитации. Например, они могут вывести мозг из пассивного режима работы.
На третьем этапе вовлекаются дополнительные области, в том числе дорсолатеральная префронтальная кора и нижнелатеральная часть теменной доли, которые возвращают внимание, «отцепляя» его от отвлекающего стимула.
И, наконец, на последнем, четвёртом этапе сохраняется высокий уровень активности в дорсолатеральной префронтальной коре, что позволяет удерживать внимание медитирующего на заданной цели, например, на дыхании.
Другими словами, данные показатели говорят о том, что при длительном занятии медитативными практиками мы способны сохранять, направлять и удерживать внимание, нашу концентрацию на чем-то для нас важном и необходимом...»
https://monocler.ru/vnutrennyaya-motivacziya-i-kak-eyo-razvit/
Моноклер
«А этого ли я хочу?»: внутренняя мотивация, и как её развить
Где проходит граница между внешней и внутренней мотивацией и как внутренняя мотивация связана с нашей самоидентификацией и глубинными ценностями.
«Дегуманизация у Хосе Оргтеги-и-Гассета — это процесс устранения из искусства любых намёков на окружающую людей действительность, более того, вместе с тем дегуманизация — это процесс устранения из искусства «всех человеческих страстей». Олдос Хаксли называл эти два отсутствующих в современном искусстве компонента — «внутренним» и «внешним» реализмом в искусстве. Внешний реализм — это изображение мира, видимого и известного человеку, внутренний — «наиважнейшие из самых важных факты о природе человека», то есть те проблемы, которые касаются исключительно человеческого существования, типа темы дружбы, предательства или же самопожертвования.
Дегуманизация искусства у испанского философа — главная причина неприязни большинства к современному искусству, потому что «…для большей части людей эстетическое наслаждение не отличается в принципе от тех переживаний, которые сопутствуют их повседневной жизни», и именно поэтому публика недовольна новыми течениями в искусстве. Если раньше, еще до появления современного искусства, люди могли тешить себя этой «возможностью узнавания», которая распространялась как на классическое искусство, так и на массовое за счёт единой репрезентативной формы, то после появления «непонятного искусства» возможность мгновенного схватывания фигур на картине пропала вовсе.
В противовес новым течениям в искусстве Ортега-и-Гассет объясняет принцип работы репрезентативного искусства, которое удовлетворяет потребности большинства:
«Вместо того чтобы наслаждаться художественным произведением, субъект наслаждается самим собой: произведение искусства было только возбудителем, тем алкоголем, который вызвал чувство удовольствия»...
Взаимоотношения современного искусства и общества сегодня непросты. Далеко не вся публика жалует абстрактные полотна, замысловатые инсталляции и экстравагантные перформансы, считая их суррогатом настоящего, классического творчества, освещённого талантами Рембрандта, Леонардо да Винчи, Тициана и т.д. Другие пытаются найти в беспорядочном нагромождении красок на холсте «мелодичность и красоту», но часто безуспешно, поэтому им сложно искренне восторгаться подобными произведениями. Нормально ли испытывать к современному искусству отвращение, лёгкую неприязнь или смущённый интерес? Что вообще считать современным искусством и откуда вести отсчёт всего «современного и безобразного»? Какие события повлияли на вектор его развития? Изучаем генезис современного искусства и причины, по которым его предметы вызывают у многих неодобрительный окрик.
https://monocler.ru/pochemu-nam-ne-nravitsya-sovremennoe-iskusstvo/
Дегуманизация искусства у испанского философа — главная причина неприязни большинства к современному искусству, потому что «…для большей части людей эстетическое наслаждение не отличается в принципе от тех переживаний, которые сопутствуют их повседневной жизни», и именно поэтому публика недовольна новыми течениями в искусстве. Если раньше, еще до появления современного искусства, люди могли тешить себя этой «возможностью узнавания», которая распространялась как на классическое искусство, так и на массовое за счёт единой репрезентативной формы, то после появления «непонятного искусства» возможность мгновенного схватывания фигур на картине пропала вовсе.
В противовес новым течениям в искусстве Ортега-и-Гассет объясняет принцип работы репрезентативного искусства, которое удовлетворяет потребности большинства:
«Вместо того чтобы наслаждаться художественным произведением, субъект наслаждается самим собой: произведение искусства было только возбудителем, тем алкоголем, который вызвал чувство удовольствия»...
Взаимоотношения современного искусства и общества сегодня непросты. Далеко не вся публика жалует абстрактные полотна, замысловатые инсталляции и экстравагантные перформансы, считая их суррогатом настоящего, классического творчества, освещённого талантами Рембрандта, Леонардо да Винчи, Тициана и т.д. Другие пытаются найти в беспорядочном нагромождении красок на холсте «мелодичность и красоту», но часто безуспешно, поэтому им сложно искренне восторгаться подобными произведениями. Нормально ли испытывать к современному искусству отвращение, лёгкую неприязнь или смущённый интерес? Что вообще считать современным искусством и откуда вести отсчёт всего «современного и безобразного»? Какие события повлияли на вектор его развития? Изучаем генезис современного искусства и причины, по которым его предметы вызывают у многих неодобрительный окрик.
https://monocler.ru/pochemu-nam-ne-nravitsya-sovremennoe-iskusstvo/
Моноклер
Дегуманизация и сверхрефлексия: почему многим не нравится современное искусство
Что такое "современное искусство" и от какого момента можно вести отсчёт всего «современного и безобразного»? Изучаем генезис современного искусства.
«...Машинное обучение использует тысячи или миллионы примеров для самоулучшения модели программного обеспечения (структура которой в значительной степени основана на нейронной архитектуре мозга). Полученные в результате системы могут выполнять некоторые задачи, такие как распознавание изображений или речи, гораздо более надежно, чем системы, запрограммированные традиционным способом с созданными вручную правилами, но они не «умны» в том смысле, в котором большинство людей понимает этот термин. Они являются мощными инструментами распознавания закономерностей, но им не хватает многих когнитивных способностей, которые биологический мозг воспринимает по умолчанию. Они борются с логическими аргументами, обобщая правила, которые они обнаруживают, и с универсальным навыком, который исследователи из-за отсутствия более точного описания называют «здравым смыслом». В результате получается искусственный идиот-ученый, который может преуспеть в четко ограниченных задачах, но может сильно ошибиться, столкнувшись с неожиданным вводом данных.
Без нового технологического прорыва эти недостатки налагают фундаментальные ограничения на возможности ИИ...»
Интерес к высоким технологиям в современном мире подобен рыночным циклам и временам года. Повышенные ожидания, подогреваемые рекламой и энтузиазмом ученых, сменяются прохладным скепсисом. По мнению некоторых специалистов, технологии искусственного интеллекта переживают период спада. Скептики утверждают, что перспективы этой области были преувеличены, а грандиозные обещания, которые уже казались реальностью, не выполнены. «После нескольких лет ажиотажа многие люди считают, что проект искусственного интеллекта провалился», – говорит обозреватель журнала The Economist Тим Кросс. Разбираемся, действительно ли развитие искусственного интеллекта ограничено фундаментальными причинами или это приостановка перед новым технологическим прорывом?
https://monocler.ru/problemy-iskustvennogo-intellekta/
Без нового технологического прорыва эти недостатки налагают фундаментальные ограничения на возможности ИИ...»
Интерес к высоким технологиям в современном мире подобен рыночным циклам и временам года. Повышенные ожидания, подогреваемые рекламой и энтузиазмом ученых, сменяются прохладным скепсисом. По мнению некоторых специалистов, технологии искусственного интеллекта переживают период спада. Скептики утверждают, что перспективы этой области были преувеличены, а грандиозные обещания, которые уже казались реальностью, не выполнены. «После нескольких лет ажиотажа многие люди считают, что проект искусственного интеллекта провалился», – говорит обозреватель журнала The Economist Тим Кросс. Разбираемся, действительно ли развитие искусственного интеллекта ограничено фундаментальными причинами или это приостановка перед новым технологическим прорывом?
https://monocler.ru/problemy-iskustvennogo-intellekta/
Моноклер
Искусственный интеллект: большие перспективы или предел возможностей?
По мнению специалистов, технологии искусственного интеллекта переживают период спада. Какие проблемы ИИ заставляют скептиков сомневаться в перспективах этой области?