«Юнг, Чаркот, Джанет и Фрейд по-разному описывали внешние скрытые проблемы современной жизни. Их абстрактные дискурсы возникали в контексте новых симптомов, которые исходили из больших изменений в социальных отношениях — наши семьи заменили бесформенные незнакомцы. Тогда же появилась психотерапия в современном виде. Ее ограничили те же социальные изменения, особенно бюрократические практики и акцент на речи и правилах.
<... >
Современная психотерапия не работает с разговором в полную меру — обстоятельства, которые формируют разговор клиента, находятся за пределами кабинета. Психотерапевтам следует работать с контекстами: социальными, политическими, патриархальными, дискурсивными, экономическими и культурными. Терапии третьей волны — хорошая платформа для контекстуальных вмешательств».

Публикуем перевод статьи Бернарда Герина, профессора Университета Южной Австралии, о терапии третьей волны и о метафорах Юнга, пытающихся тщательнее объяснить внешние, социальные ограничения в жизни человека, которые трудно заметить.

https://m.vk.com/@apsychology-guerinjung

Как социологи изучают, насколько доверчивы и заслуживают доверия люди, что такое информационная асимметрия, как она работает и почему мы получаем больше информации и опыта, когда доверяем, чем тогда, когда изначально относимся недоверчиво к человеку или ситуации, разбираемся вместе с Хьюго Мерсье, научным сотрудником Института Жана Никода в Париже, автором книги «Загадки разума» (2017).

https://monocler.ru/issledovaniye-doveriya/

Заставить общество желать автократа предельно просто.
Делай богатых богаче, а остальных беднее.
Эта поразительно простая формула – эффективнейший способ для сильного лидера, не отягощенного этикой и законом, прийти к власти или оставаться при ней сколько хочешь.
Таков результат масштабного исследования 28 стран на 5 континентах, совместно проведенного 41 авторитетным научным центром. Авторы исследования решили экспериментально прояснить, связь роста неравенства и стремления общества к сильному и даже авторитарному лидеру.
Связь оказалась прямая и сильная. А логика в ее основе содержит всего лишь 2 логических звена (примитивных, но крепких, как якорная цепь).
1) Рост неравенства стимулирует в обществе рост ощущения аномии.
- На индивидуальном уровне это психологическое состояние характеризуется деморализацией, ослаблением связи с обществом, утерей ориентации, отчуждённости от людей, пустоты жизни и т.п.
- На уровне общества это состояние характеризуется коллективным ощущением дезорганизации социальных норм и институтов, неопределённости и нестабильности условий жизни, расхождения между провозглашаемыми обществом целями и доступностью для масс законных средств их достижения.
2) В результате, обществу кажется, что страна сползает в пропасть, и что для восстановления порядка необходим сильный лидер, даже если этот лидер готов бросить вызов демократическим ценностям для достижения благой цели.

Исследование установило, что «формула желания обществом автократа» не зависит от культурных, социальных и исторических особенностей общества, - она для всех едина.

Также установлено, что автократу для наращивания уровня своей поддержки нужно придерживаться в своей стратегии лишь двух ключевых линий (это минимально необходимая и достаточная стратегия автократа).
А) Плавно и неуклонно наращивать неравенство в обществе, укрепляя при этом веру в теорию заговора (мол, это все враги виноваты).
Б) Активно пропагандировать видимость исторической и культурной преемственности в стране (чем больше люди чувствуют, что прошлое и настоящее связаны, тем больше они поддерживают популистских лидеров, считая, что те защищают коллективную преемственность).

Исследование: “Our Country Needs a Strong Leader Right Now”: Economic Inequality Enhances the Wish for a Strong Leader
https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0956797619875472?journalCode=pssa
#Неравенство #Авторитаризм #Популизм

Если поставить гендерные отношения в центр истории эволюции человека, откроется картина, отличная от патриархальной модели. По мнению ряда исследователей, гендерный эгалитаризм оказывается определяющим фактором эволюции наших предков, владевших языком. Камилла Пауэр, старший лектор Университета Восточного Лондона и член группы радикальной антропологии разбирается, какие существуют доказательства эгалитарности ранних человеческих обществ, какие эгалитарные особенности имеют наши анатомия, история и психология, как язык, большой мозг и «маккиавелический ум» доказывают наличие длительного периода «первобытного» коммунизма и почему именно гендерное равноправие сыграло роль в формировании нас как вида.

«Какие эгалитарные особенности имеют наши анатомия, история и психология?
1 Наши глаза. Мы единственный из более двухсот видов приматов, развивший глаза продолговатой формы с ярким белым цветом склер и темной радужной оболочкой. Известные как «кооперативные глаза», они позволяют всем, с кем мы общаемся, легко увидеть то, на что мы смотрим. Напротив, большие человекообразные обезьяны имеют круглые темные глаза, что затрудняет суждение о направлении взгляда.
2 Интерсубъективность. Наши глаза приспособлены для чтения мыслей друг друга. Это также называется интерсубъективностью. Глаза наших ближайших родственников исключают такую возможность. С самого раннего возраста для нас совершенно естественно смотреть в глаза друг другу, спрашивая «Можешь ли ты видеть то, что вижу я?» и «Думаешь ли ты о том, что я думаю?».
3 Матери и другие. Наиболее убедительное объяснение того, как, когда и почему развились интерсубъективность и кооперативные глаза, дала Сара Харди в выдающейся кге(2009). Мы ухаживаем за детьми во всех человеческих обществах, матери с радостью передают свое потомство другим для временной опеки. Африканские охотники-собиратели поддерживают коллективную форму ухода за детьми, что свидетельствует о том, что это было обычным явлением в нашем наследии. Зато матери больших человекообразных обезьян (шимпанзе, бонобо, гориллы и орангутанги) не отпускают своих детей. Они не решаются рисковать.
4 Бабушки, менопауза и детство. Это особенно касается человекообразных обезьян. Другие виды обезьян ведут себя иначе, они готовы оставить детеныша с родственником, которому доверяют. Ключевым фактором является то, насколько близко родственны особи. Матери-обезьяны Старого Света обычно живут с родственницами женского пола; матери крупных человекообразных обезьян так не делают. Это означает, что у матерей человекообразных обезьян нет никого, кому они могут достаточно доверять. Это говорит нам что-то важное о социальных условиях, в которых мы эволюционировали. Наши праматери, пожалуй, жили рядом с родственниками, которым могли доверять. Самой надежной помощницей среди них была мать молодой матери. Эту «гипотезу бабушки» используют для объяснения нашего долгого пострепродуктивного периода жизни – эволюции менопаузы.
Дети эволюционировали совместно с бабушками. Детство – это период после отлучения младенца от груди и до того, как у ребенка появляются постоянные зубы. В это время детям нужна помощь в поиске пищи, которую они могут переварить, именно с этим и помогает бабушка. Таким образом, в контексте эволюции мать матери оказала большое влияние на выживание ребенка, в то время как мать могла начать цикл рождения следующего ребенка. Это привело к особым чертам «сложенных» (англ. stacked) человеческих семей, где мать одновременно имеет несколько зависимых потомств. У других матерей больших человекообразных обезьян очень долгие промежутки между рождениями. Они кормят каждого детеныша грудью, пока он не станет самостоятельным ребенком. У человекообразных обезьян нет детства в смысле благоприятного переходного периода. В этом возрасте многие из них погибнут.
Харди показывает, как опека многих матерей определила эволюцию уникальной психологической природы нашего вида» https://monocler.ru/gendernoe-ravenstvo-i-problema-proishozhdeniya-cheloveka/

В истории западной культуры Ван Гог существует как один из самых известных безумцев — наряду с Ницше, Арто и Эдгаром Алланом По, хотя до сих пор ведутся о споры о том, чем был болен художник. В философии он выступает как фигура, расчерчивающая грань между рациональным и безумным. Лана Узарашвили, исследовательница, философ, в рамках цикла дискуссий проекта ScienceMe «Диалоги у картин. Как смотреть на произведения искусства?» рассказывает о работе Ван Гога «Прогулка заключенных» и рассматривает ее в контексте критики психиатрии как института, уничтожающего силу жизненного порыва.

«Арто считает, что интерпретация самоубийства Ван Гога как результата его безумия — тоже часть мифотворчества «гуманистического» общества, которое, вымещая истину безумия путем рационализации, отказало Ван Гогу в существовании. 

Мишель Фуко также обращаясь к фигуре Ван Гога и самого Арто, показывает, как они стали свидетельством открывшегося мрака, перед которым западный мир ставит себя под вопрос. XIX век для Фуко — поворотный момент, когда безумие вошло в пространство жизни. Если до этого момента область безумия была маркирована изолированным пространством лечебницы, которая выполняла по большей мере юридическую роль, то есть охраняла разум от неразумия, проводя между ними черту. То в XIX веке происходит снятие этой жесткой границы, за счет чего безумец входит в мир разума — Фуко демонстрирует этот сдвиг при помощи произведения Дени Дидро «Племянник Рамо», изданного в 1805 году. Рамо — шут, чудак, своего рода ничтожество. Кажется, что он совершенно лишний в мире разума, но Фуко показывает, что чудак — предмет первой необходимости для разума, который конституирует себя в обладании безумием. Поскольку разумные люди распоряжаются неразумными, помещая их то в один социальный институт, то в другой, делая их подручными, они как бы присваивают себе это безумие. Фуко говорит: «Неразумие становится разумом разума», т.е. все безумцы это именно безумцы разумного человека. Он не может жить без своих безумцев. Почему?»

https://monocler.ru/progulka-zaklyuchennyh-van-gogh/

Чувства и разум — взаимоисключающие вещи? Едва ли. Редактор журнала Nautil.us Клэр Кэмерон развенчивает мифы о любви и объясняет, какие когнитивные преимущества появляются у влюблённых. Перечитываем ее заметку.

https://monocler.ru/lyubov-i-intellekt/

«В XX веке идея одиночества стала центральной в философии Ханны Арендт. Немецко-еврейская эмигрантка, бежавшая от нацизма и нашедшая убежище в Соединенных Штатах, Арендт провела большую часть своей жизни, изучая отношения между человеком и полисом. Для нее свобода была привязана как к частной сфере (vita contemplativa), так и к сфере общественно-политической (vita activa). Она поняла, что свобода подразумевает нечто большее, чем способность человека действовать на публике спонтанно и креативно. Это также способность думать и выносить суждения наедине, когда одиночество дает человеку возможность обдумывать свои действия и развивать свою совесть, избегая какофонии толпы — чтобы, наконец, услышать свои собственные мысли.

В 1961 году журнал «The New Yorker» поручил Арендт осветить процесс над Адольфом Эйхманом, офицером СС, который помог организовать Холокост. Арендт хотела знать, как кто-то мог совершить такое зло? Конечно, только отъявленный социопат мог участвовать в Холокосте. Но Арендт была удивлена ​​слабостью воображения Эйхмана, его непревзойденной условностью. Она утверждала, что хотя действия Эйхмана были ужасными, но сам Эйхман как человек, как личность был довольно-таки обычным, ни демоническим, ни чудовищным. В нем не было никаких признаков стойких идеологических убеждений. Она приписывала его безнравственность — его способность, даже рвение совершать преступления — его «легкомыслию». Именно его неспособность остановиться и подумать допустила Эйхмана до участия в массовых убийствах».


Шумная толпа или тихое уединение — что предпочтете вы? О преимуществах второго рассказывает Дженнифер Ститт, кандидат наук в области интеллектуальной истории США в Университете Висконсин-Мэдисон. Опираясь на философские труды Ханны Арендт и художественный рассказ Эдгара Алана По, она показывает необходимость выделять время для одиночества — особенно в современном мире, где главенствует интернет и постоянная жажда общения, без разбора с кем и для чего. Кроме того, автор размышляет, в чем разница между уединением и одиночеством, к чему может привести неумение человека остановиться и подумать, как одиночество становится практикой, которая подготавливает нас к участию в общественной и политической жизни, и почему быть человеком толпы — величайшее преступление.

https://monocler.ru/prezhde-chem-vy-smozhete-byt-s-drugimi-snachala-nauchites-byt-odinokimi/

«Расколдовывание кодов советского наследия» — тема, обычная для русского постмодернизма. Наш обозреватель Эльвира Харрасова проштудировала сборник эссе «Бураттини. Фашизм прошёл» Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь», «Pasternak» и нашумевшего в 2019 году «Земля». Разбираемся вместе с ней, как работает елизаровская деконструкция, на примере мультфильма «Возвращение блудного попугая», который становится у писателя экскурсом в историю советского диссидентства, эмиграции интеллигенции и отношения к этому «в верхах».

https://monocler.ru/burattini-ili-biblioterapiya-elizarovym/

Где-то по творчеству Матисса проходит линия отрыва, отделяющая искусство XIX от искусства XX века. Луи Арагон считал, что Матисс «обновил глаза человечества», Кандинский относил к достоинствам Матисса — возбуждение импульса, а Малевич строил свою философскую концепцию вокруг этого понятия, видя в нем главное значение искусства. Вместе с Даниилом Капланом разбираемся, как трехнедельная поездка Матисса в Москву и знакомство со Щукиным изменили положение нового искусства в России, что нового привнес Матисс в живопись, как смог изменить наш взгляд на реальность и почему этот взгляд актуален по сей день.


https://monocler.ru/matiss-i-shhukin/

Что позволяет нам учиться музыке в любом возрасте и становиться «прокачаннее» в момент совершения ошибок? Нейропластичность, которая стала одним из важнейших открытий нейробиологии последних лет. О его перспективах и нетривиальных возможностях нашего мозга — новая книга издательства МИФ«Безграничный разум». Разбираемся вместе с ней, почему стереотип «одни одаренные, а другие — обычные» не только ошибочен, но и опасен, что нам могут дать ментальные тренировки и как наши убеждения влияют на работу мозга и тела, а трудности и промахи повышают обучаемость.

https://monocler.ru/bezgranichniy-razum-neiroplastichnost/

«Мне кажется, что мы с головой погружаемся в инженерную трясину, которой так боялись многие гуманисты прошлого. Это подход к человеку, в котором акцент делается на устройстве, технике или алгоритме, а не на врожденных способностях клиента к восстановлению. Это модель, которая подчеркивает стандарты нормальности, регулирует и убаюкивает, навязывается извне, вытесняя из жизни внутренние субъективные и интерактивные энергии людей. Наконец, современные технологии лишают людей не только страданий, но и этических добродетелей и принципов.

Обращаясь к болезненному опыту детства, я составил список переживаний, которых бы я лишился, обошёл стороной, не встретился с ними, если бы не проработал свою травму с терапевтом, а был бы подсажен на таблетки или техустройства. Я мог бы не почувствовать:

• испытание одиночеством;
• тоску непоправимого горя;
• безграничное отчаяние;
• дрожь великого страха;
• ужас хрупкости;
• страдание от неопределенности;
• горечь гнева;
• панику от чувства потерянности.

А вот теперь список качеств и способностей, которые я, вероятно, не развил бы в себе, если бы был «одурманен» лекарствами или «подключен» к технике:

• творчество в одиночестве;
• чуткость к переживанию печали;
• мобилизация сил из-за отчаяния;
• отвага, порожденная страхом;
• смирение, порожденное хрупкостью;
• возможности, открываемые неопределенностью;
• сила, вызванная яростью;
• курьезы, вызванные беспорядком и хаосом;
• самоисследование, глубинная терапия, вдохновленные моим испытанием;
• вдохновение жить.

Мне кажется, что я нашел одно всеобъемлющее качество, которое отличает человека от машины. Это не разум, потому что искусственный интеллект создан таким образом, что может создавать некие сигналы, имитирующие мышление. Это не рефлексивное осознание, которое определяет уровень познания самого себя. Ученые уже работают над машинами, которые могут корректировать любые вычисления на основе поступающих данных. И это даже не способность испытывать эмоции, потому что в процессе технологического развития усовершенствуются нейронные чипы, которые когда-нибудь смогут воспроизвести биохимические процессы, происходящие при переживаниях, скажем, печали или восторга (В грубой форме это возможно сегодня с использованием психотропных препаратов).
Самым большим, можно сказать, непреодолимым препятствием для искусственного интеллекта является гораздо более сложная проблема — это переживание жизненных парадоксов...»

Сегодня на нас обрушилась лавина различных устройств, приложений, тренингов, помогающих забыться и не чувствовать боль от травматичных переживаний, которые есть у каждого из нас. Более того, открытия в области ИИ, развитие биотехнологий, использование препаратов, регулирующих настроение и корректирующих нашу природу, подводят нас к одному из главных вопросов времени — что произойдет, если мы уберем жизненные трудности, выровняем биологию, сгладим острые углы с помощью всего этого? Что станет с человеком, его чувствами? Не утратит ли он смысл и цель своего существования? Способность к творчеству? Заменят ли когда-нибудь digital-устройства человеческую эмпатию? Этими вопросами задается Кирк Шнайдер, доктор философии, ученик Ролло Мэя и Джеймса Бьюдженталя, на страницах Aeon. По его мнению, на такие вызовы времени и вопросы может ответить экзистенциальная терапия. Разбираемся вместе с ним, почему так важно встречаться лицом к лицу с болезненными переживаниями, чего нам никогда не сможет дать машина и как осмысленное переживание сложных чувств, таких как вина, печаль, страх, гнев, зависть, помогает нам меняться, смотреть на мир по-новому и испытывать благоговение перед жизнью.

https://monocler.ru/ekzistentsyalnaya-terapiya/

«Разработки физики открывают для исследователей два пути: первый ведет к Будде, второй — к бомбе».

Это цитата из книги «Дао физики» Фритьофа Капры, и она как нельзя лучше объясняет, почему важно понимать взаимосвязь между религией, философией и наукой. Коротко рассказываем о параллелях между открытиями физиков и взглядами восточных мыслителей на проблемы пространства и времени, симуляции реальности и непостоянства Вселенной.


https://monocler.ru/vostochnaya-filosofiya-i-dao-fiziki/

«Фуко вспоминает Иеремию Бентама, который предложил в XVIII веке „модель нашего общества всеобщей ортопедии в миниатюре“: пресловутый паноптикум.

Это архитектурная структура, позволяющая осуществлять властное воздействие одного человека на других; тип учреждения, подходящего как для школ, так и для госпиталей, тюрем, исправительных заведений, приютов и заводов.

Паноптикум — это строение в форме кольца, в середине которого находится двор с башней в центре. Кольцо подразделяется на небольшие камеры с окнами, выходящими как во внутренний двор, так на внешнюю сторону. В каждую из этих небольших камер помещен — в исправительных целях — учащийся писать ребенок, работающий рабочий, исправляющийся заключенный, безумец, реализующий свое безумие. В центральной башне располагается надзиратель.

Поскольку каждая из камер выходит как на внутреннюю сторону, так и на внешнюю, взгляд надзирателя способен пронизать всю камеру; в ней нет места для тени, а следовательно, все, что делает индивид, выставлено взгляду надзирателя, который наблюдает через решетчатые ставни и полуоткрытые дверцы так, что он способен видеть все и при этом быть в недосягаемости для взглядов других.

По мнению Бентама, эта замечательная небольшая архитектоническая хитрость может быть использована в целом ряде учреждений.

Паноптикум — это утопическое представление об обществе и типе власти, которое, по сути, является обществом, известным нам теперь, утопией, воплощенной в жизнь. Такой тип власти вполне может называться «паноптизмом». Мы живем в обществе, где царит паноптизм.

„Это тип власти над индивидами, осуществляющейся в форме постоянного наблюдения за индивидами, в формах контроля, наказания и вознаграждения, в форме исправления, т. е. образования и преобразования индивидов согласно определенным нормам. Три аспекта паноптизма: надзор, контроль и исправление — представляются основными измерениями властных отношений, присущих нашему обществу“[3].

В грандиозном социальном паноптизме, функцией которого было как раз-таки преобразование жизни людей в производительную силу, тюрьма играла скорее символическую и показательную, нежели экономическую, карательную и исправительную функции. Тюрьма представляется перевернутым изображением общества, изображением, ставшим угрозой».

Вам когда-нибудь казалось, что на работе за вами постоянно наблюдают, а телефон прослушивают? И вообще, что это не офис, а тюрьма? Паранойя?! Мишель Фуко так не думал. В работе «Надзирать и наказывать» он объясняет, чем школы, заводы, армия, больницы и тюрьмы похожи друг на друга и в чем причина этого. Вспоминаем основные моменты этой книги и разбираемся, как общество превратилось в объект, идеально подходящий для того, чтобы надзирать за ним и его же наказывать. #биополитика #философия

https://monocler.ru/nadzirat-i-nakazyivat/

«Наше открытие напомнило мне образ рассеянного профессора — гениального, но находящегося в своем собственном мире, не обращающего внимания на окружающую действительность. Или школьников, которые обгоняют свой класс в развитии. Чтобы понять новый материал, их сверстникам может понадобиться 5 минут, тогда как они понимают его за минуту, затем проверяют и отдаются мечтам».

Кто из нас не любит иногда повитать в облаках, отпустить свой ум и предаться мечтаниям? Но легко ли возвращаться из этого состояния и переходить от грез к решению различных задач? Перевели небольшую статью, в которой Филипп Перри, основываясь на результатах исследований Технологического института Джорджии, рассказывает, может ли мозг мечтателей работа более продуктивно, чем мозг тех, кто чужд отвлечению и блужданию ума, и в чем негативная сторона такой склонности.

https://monocler.ru/chto-mechtatelnost-govorit-o-vashem-intellekte/

«Психоанализ оказался средством сомнения в нравах своей эпохи, как остаётся средством сомнения до сих пор. Что является истинным источником норм и правил? Всегда ли это осознаваемые конструкции? Как наше прошлое воплощается в настоящем и влияет на будущее? Как стать хозяином собственного психического пространства? Мы понимаем, как обманываем себя, находя приятную форму для страхов и внутренних противоречий. Жестокость можно назвать дисциплиной, глухоту к нуждам тела — аскетизмом, страх близости заменить погружённостью в бизнес. Это спасает на время, но психика надламывается. Процесс возвращения себя себе напоминает труд старателя — среди череды свободных ассоциаций собирать по крупицам материал бессознательного, который норовит скрыться. Психотерапевт поэтому и вступает в этот процесс в двух ролях — самого себя и зеркала для своего клиента...

Принцип критического анализа повседневности, привычной культуры со времён Фрейда только развивался. Карен Корни и Эрих Фромм писали об искажённом устройстве общества, Франсуаза Дольто и Александр Нилл показали наше дискриминирующее отношение к детям, Пауль Тиллих и Ролло Мэй указали на всеохватность тревоги, Джеймс Бьюдженталь и Карл Роджерс напомнили о важности субъективности. Я могу продолжать, но уже понятно, что ни один из авторов не занимался апологией миропорядка, он становился адвокатом человека перед лицом мира. У героя трагедии появляется союзник, который не может устранить его страдание, но может сострадать и помочь выбирать преодоление или принятие...»

Врач-психотерапевт Максим Чекмарев размышляет, почему психотерапия контркультурна и маргинальна по своей сути и не может быть явлением массовым и модным по определению, что роднит психотерапию с ритуалами перехода и в чем смысл критического анализа повседневности и привычной культуры, то есть контркультуры сомнения.

https://monocler.ru/psihoterapiya-kak-kontrkultura/

Профессор в области антропологии Дэвид Берлинер из Брюссельского свободного университета рассказывает, почему противоречия — это «так по-человечески» и нам столь сложно находиться в «идеальном согласии между своими нравственными высказываниями и поведением», как мы сублимируем внутренние противоречия в творческую энергию, почему для нашего сознания так привлекательны объекты с противоположными свойствами и как умение проводить грани помогает нам уживаться с нашей способностью противоречить самим себе.

«Возьмите тех, кто покупает технические новинки, в то же время выступая против детского труда и отходов, наносящих вред экологии, или тех, кто осуждает воровство, но незаконно загружает музыку и фильмы из Интернета, кто разглагольствует об уважении личного пространства, при этом через мгновение выкладывает личные фотографии в Facebook. Есть экологи, использующие те же транспортные средства, священники, проповедующие веру, но собственнолично потерявшие её. Себастьян Маррокин помнит своего отца, с нежностью напевающего ему колыбельные перед сном, учитывая тот факт, что Себастьян был сыном известного наркобарона Пабло Эскобара, одного из самых влиятельных криминальных авторитетов в истории Колумбии. Прожить противоречивую жизнь — это так по-человечески.

Американский историк Джоан Уоллак Скотт уверяет, что главное качество, характеризующее критического мыслителя, — это способность «указывать пальцем на противоречия», хотя сами критические мыслители также не могут избежать противоречий. В своей книге «Гений лжи» французский философ Франсуа Нодельман описывает Мишеля Фуко, призывающего к мужеству говорить правду, но скрывающего при этом свою фатальную болезнь, и Жана-Поля Сартра, интеллектуала, сыгравшего довольно двусмысленную роль в период Вишистской Франции ⓘ
Режима Виши — коллаборационистский режим в Южной Франции, установившийся после поражения в начале Второй мировой войны

Возможно, противоречия — необходимый компонент для толчка к интеллектуальному творчеству. В то время как многие люди пытаются добиться чувства психологического единства, противоречия создают дестабилизирующие бреши внутри нас. На сознательном или бессознательном уровне эти надломы только способствуют вдохновению, которое можно интерпретировать как способ решения и сублимирования внутренних разногласий. Это можно сказать обо всех областях творческой деятельности. Возможно, искусство, литература, наука и философия были бы невозможны без внутренних противоречий и стремления найти пути их решения».

https://monocler.ru/chelovek-protivorechivyiy/

В цифровую эпоху, эпоху расцвета соцсетей и предпочтения медийного контента, популярность чтения художественной литературы неизменно падает среди подростков. В борьбе с этим библиотеки придумывают все новые и новые способы вернуть внимание читателя к книге. Так, еще в 2018 году публичная библиотека Нью-Йорка провела эксперимент и стала размещать тексты художественных произведений в формате «Stories» в Инстаграме, обозначив проект как «Insta Novels». К осени 2019 года около 300 тысяч человек прочли книги подобным образом. Рассказываем подробнее об этом проекте.

https://monocler.ru/insta-novels-budushhee-knigi/

Если говорить о привилегиях актерской профессии, то одной из самых заманчивых является возможность артистов проживать десятки чужих жизней. Звучит многообещающе, не так ли? Но у любой медали есть обратная сторона — влезая в шкуру другого человека, актеры (и обычные люди, практикующие перевоплощение) рискуют заиграться. А у такой игры не самые радужные последствия, которые могут закончиться потерей собственного «я». Кристиан Джарретт,  старший редактор онлайн-издания «Aeon», автор книг «Грубое руководство по психологии» (2011) и «Великие мифы мозга» (2014), приводит в своей статье результаты нескольких исследований, участниками которых стали как профессиональные актеры, так и простые люди, попробовавшие вжиться в разные роли и оценить себя от лица стороннего наблюдателя. Как проигрывание чужих ролей влияет на нашу способность к самоанализу, что такое «постдраматическое стрессовое расстройство» и к каким в целом выводам пришли исследователи после упомянутых экспериментов — читайте в нашем свежем переводе.

«Поскольку каждый из нас выбирает, с кем дружить, кого ставить себе в пример, а кого игнорировать, — пишут Мейер и ее коллеги, — мы должны принимать эти решения, осознавая, что они формируют не только структуру наших социальных связей, но даже наше ощущение того, кто мы есть».

https://monocler.ru/akteraskayf-professia-kak-artisty-teryayut-sebya-v-roli/

Человек — существо социальное: мы связаны с другими, зависим от них, нуждаемся. Однако можно заметить, что в наше время царит противоположный культ — культ личной и эмоциональной независимости. Из чего она складывается и что даёт? Какие ограничения на нас накладывает? Возможно ли быть независимым в социально ориентированном мире? И, главное, всегда ли мы готовы к этому? Разбираемся с психологом Екатериной Поликарповой.

https://monocler.ru/mif-ob-emoczionalnoj-nezavisimosti/

«Своё короткое эссе «Общественные конспирологические теории» Поппер начинает с описания мировоззрения древних греков. Они считали, что боги проявляют активный интерес к человеческим делам, и все, что случается, происходит с их молчаливого согласия. Например, они верили, что такие события, как Троянская война, были прямым результатом божественного вмешательства. Поппер полагает, что подобная вера никогда не исчезала и что сегодня теоретики заговора вместо «богов» используют различных влиятельных людей или зловещие группы, «которые обвиняются в организации Великой Депрессии и всех зол, от которых мы страдаем».

Карл Поппер предполагает, что многие конспирологические теории основаны на идее о том, что любой результат социальной жизни является доказательством существования преднамеренного порядка, а случайности не имеют никакого значения. Людей привлекает такое видение по двум причинам: во-первых, они часто не догадываются о непреднамеренных последствиях каждодневных событий и игнорируют их, пытаясь объяснить причины более крупных происшествий. Во-вторых, люди имеют привычку думать, что все события являются неизбежной причиной предшествующих действий...».

Немного актуального. Карл Поппер считал, что многие конспирологические теории уходят своими корнями в древнегреческую веру во всемогущих богов, у которых есть свои планы относительно человечества. Публикуем перевод статьи, в которой обозреватель журнала Big Think Скотти Хендрикс разбирает взгляды Поппера и размышляет, как теории заговоров связаны с нашим мышлением и психологией и почему они обнаруживают нашу неспособность мириться со случайностями.

https://monocler.ru/konspirologicheskie-teorii/

Весьма правдоподобно.