«У каждого художника есть своя стержневая системообразующая линия, называется «стиль», по которому художника узнает зритель. Дали — сновидения, оплавляемые часы, на тонких костяных ногах слоны. У Де Кирико — игрушечная основа, несерьезность в отношении к тем же проблемам. Особенность стиля или манеры Магритта в том, что у него одной линии нет. Его стиль состоит из чистых наблюдений и провоцируемых реакций. Ему хочется изменить линию поведения зрителя, вторгаясь в проекцию действительности. Взяв точную копию предмета, переадресовать наши чувства к скрытому восприятию всего, что этот предмет окружает — к нашему подсознанию. Мы сами становимся третьим слоем картины».

Монотонность, подсознание. сюр: Даниил Каплан анализирует картины Рене Магритта и разбирается, почему обыватель упирается в шаблоны, не видя разнообразия жизни, какие тайники нашего подсознания приоткрывает художник и как он учит нас смотреть правде в глаза.

https://monocler.ru/verolomstvo-obrazov-kartiny-rene-magritta/

Друзья, у нас прекрасная новость. Наконец-то собрали и оформили все лекции культуролога, переводчика, преподавателя МГУ Олега Комкова в отдельный курс «Теория культуры» . Так что читаем и наслаждаемся.

Человек — существо, которое живет на пересечении двух ветвей: природы и культуры. Что произошло после того, как он вытеснил и отверг сферу животного, низменного? Что мы сегодня вкладываем в понятие «культура» — представления о достижениях цивилизации, произведениях искусства, образованности? Чем и почему это понятие отличается от того, как воспринимали культуру в античности, средневековье или в Эпоху Просвещения? Какие проблемы современной культуры рассматривали Мартин Хайдеггер, Карл Ясперс, Хосе Ортега-и-Гассет, Карл Густав Юнг, Жорж Батай, Жан Бодрийяр и другие? Что такое культуриндустрия? Когда она заменила культуру? Действительно ли мир уничтожен, а кругом одни симулякры — от товаров до информации и труда? Как сегодня техника меняет культуру, человека и его отношения с миром? И какой свет может пролить разница в понимании культуры сегодня и в прошлые эпохи на наше нынешнее видение себя и того способа, каким мы существуем?

https://monocler.ru/kurs-teoriya-kultury/

Попали в подборку @sysblok. Радуемся)

10 каналов о культуре

Писать о высоком без пафоса умеют немногие. Мы сделали подборку каналов о культуре, у которых это получается. Сегодня в номере: Толстой как хипстер, блатняк на латыни, бытовые страдания Чехова, нейросети против художников.

— @altaaetasmedia — Высокое Средневековье
Чем современные российские полицейские похожи на средневековых королей? Почему демоны на гравюрах XV века стреляют из ружей? Откуда на православных иконах Ленин с пистолетом? Есть ли настоящие Средние века в «Игре престолов»? Это не смешно, всё правда так было!

— @latinapopacanski — Латынь по-пацански
Как звучат на латыни дворовые фразы из «Бригады», песни Меладзе, цитаты Лукашенко, популярные мемасы или рождественский хит Jingle Bells? Какие сумасшествия творили римские императоры, как развлекались патриции и плебеи? Такую латынь, такую историю по учебникам не выучишь. Канал ведет переводчик интерфейсов ВК и Телеграма на латинский язык.

— @vatnikstan — VATNIKSTAN
Русский космизм и советские политические инфографики. Газета Спид-ИНФО и дореволюционный журнал «Флирт». Русский Париж 1920-х и советский Ташкент 1940-х. Все это — VATNIKSTAN. Познавательный журнал о русскоязычной цивилизации.

— @discoursio — Дискурс
Острые тексты о культуре, науке и обществе. Что делать с шедеврами нацистского кинематографа: прятать в архивах — или выложить в открытый доступ? Каково это — лежать в переполненной палате провинциальной психбольницы? Как благодаря коррупции выйти из российской тюрьмы и получить убежище в Лондоне? На что способен гуманитарий, чтобы стать программистом? Как перестать стыдиться и начать получать удовольствие от секса? Дискурс управляется горизонтальной редакцией, и вы тоже можете публиковать в журнале свои тексты.

— @monocler — Моноклер
Как живет культурная память в эпоху мессенджеров и соцсетей? Почему на смену идеологии души в обществе потребления пришел нарциссический культ тела и что думают об этом современные философы? Что делает с мозгом Tinder? Как происходит упадок цивилизаций, будет ли нам сложно восстановить науку и культуру после всемирной катастрофы? Моноклер рассказывает о современном преломлении фундаментальных философских вопросов.

— @FromTolstoy — From:Tolstoy
Лев Толстой как хипстер, любитель ЗОЖ, тусовщик, прокрастинатор и оппозиционер. В письмах великого писателя — его повседневная жизнь, отношения с женой и детьми, ненависть к Тургеневу склоки и дружба с коллегами-литераторами, протесты в адрес правительства, рецензии на школьные стихи, болезненное самокопание, признания в любви. Выходит при участии Музея Л.Н. Толстого.

— @chekhovpishet — Чехов Пишет
Трогательные письма самого интеллигентного классика русской литературы. Чехов пишет жене-«актрисуле» с признаниями в любви — и тут же рассказывает о лечении зубов. Обсуждает с Короленко цензуру. Жалуется брату на маленькие гонорары. Обращения прекрасны: мордуся, лошадка, милая моя собака (это тоже о жене). И почти везде — узнаваемый чеховский юмор, местами чёрный.

— @tolstoy_life — Лев Толстой. Лайфстайл
Житейская мудрость из дневников Льва Николаевича. Дневниковые записи Толстого в духе «Целый день шалопутничал», «Наелся сладостей. Засиделся. Лгал», «Надо быть сильным или спать» давно превратились в гуманитарный мем. Но хуже они от этого не становятся!

— @concrete_music — Бетонная шкатулка
Канал дирижёра Кристины, которая окончила Московскую консерваторию, а сейчас живёт в Торонто и дирижирует в разных странах. В своем канале Кристина пишет о музыке (академической и электронной), композиторах и архитектуре.

— @sysblok — Системный Блокъ
Образовательный и научно-популярный проект о проникновении IT в культуру и общество. Как нейросети распознают египетские иероглифы? Что можно увидеть из анализа текстов Егора Летова и Ивана Голунова? Как предсказать популярность художника по первой выставке, и в каких цветах страдало Средневековье? Как нейросети пишут музыку и как работают музыкальные поисковики? Хотите начать свой путь в технологии или следить за влиянием технологий на культуру — присоединяйтесь.

Рассуждения о вреде избытка информации можно найти еще в древнем философском трактате «Экклезиаст», датируемом III в. до н.э. Однако понятие «информационная перегрузка» появилось лишь в 1964 году благодаря политологу Бертраму Гроссу. Позднее американский философ Элвин Тоффлер популяризовал термин, а в первой четверти XXI века ученые заговорили о последствиях информационного изобилия, например, о медиабулимии как распространенном современном недуге. В том, что собой представляет «медиабулимия», к чему приводит неосознанное и неконтролируемое потребление информации и почему нас преследует чувство опустошения и растерянности в новом информационном мире, разбираемся вместе с исследовательницей, аспиранткой Киевского национального университета имени Т. Шевченко Анной Одинец.


https://monocler.ru/mediabulimiya-novyiy-nedug-nashego-vremeni/

В своих лекциях Витгенштейн говорил, что, будучи неверующим, он не может спорить с тем, во что верит религиозный человек: «Если вы спросите меня, верю ли я в Судный день в том смысле, в каком в него верят религиозные люди, я бы точно никогда не сказал: «Нет. Я не верю, что он настанет». Мне кажется сумасшествием так говорить». Подобные высказывания философа стали орудием некоторых религиозных мыслителей для доказательства позиции, что атеисты не только не могут противоречить тому, во что верят религиозные люди, но и не могут опровергать их убеждения, так как не понимают их или понимают по-своему. Стивен Лоу, редактор философского журнала THINK Королевского института философии в Лондоне, разбирается, что не так с этой идеей, как высказывания Витгенштейна связаны с его концепцией «языковых игр», почему они не годятся в споре с атеистами, и, наконец, что такое нонкогнитивизм и почему даже он не в силах разрешить этот спор. Читаем перевод.


https://monocler.ru/vitgenshtejn-i-religiya/

Немного Шопенгауэра: "Так как всё существующее и происходящее существует и происходит непосредственно лишь в сознании человека, то, очевидно, свойства этого сознания существеннее всего и играют более важную роль, чем отражающиеся в нём образы. Все наслаждения и роскошь, воспринятые туманным сознанием глупца, окажутся жалкими по сравнению с сознанием Сервантеса, пишущего в тесной тюрьме своего Дон-Кихота".

В основном ацтеки ассоциируются у большинства только с человеческими жертвоприношениями. Однако этот индейский народ не ограничивался жестоким ритуалом — у ацтеков была развитая не только богатая культура, но и философия, сопоставимая с древнегреческой. Мы подготовили перевод статьи Себастьяна Перселла, доцента философии в Нью-йоркском университете SUNY-Cortland, в котором он преподает курс по счастью. Вместе с Перселлом разбираемся, что представляет собой философия ацтеков и чем она схожа с философией Аристотеля и Платона, почему индейцы были уверены, что счастье — это не то, что нужно человеку, и как жить, учитывая, что боль и мимолетность являются неотъемлемыми составляющими нашего существования.

«Вот что на самом деле хотели узнать ацтекские философы: как жить, учитывая, что боль и мимолетность являются неотъемлемыми составляющими нашего существования?

Ответ заключается в том, что мы должны стараться вести укорененную, или достойную жизнь. Ацтеки использовали слово «neltiliztli». Буквально оно означает «укорененность», но также его можно перевести как «истина» и «добро» в более широком смысле. Ацтеки верили, что настоящая жизнь — это то, к чему могут стремиться самые просвещенные люди посредством своих целенаправленных действий. Такой философский взгляд ацтеков частично перекликается с мнением их классических «западных» коллег, но расходится по двум другим направлениям. Во-первых, ацтеки считали, что такая жизнь не приведет к «счастью» — только если вдруг повезет. Во-вторых, достойная жизнь должна быть достигнута на четырех отдельных уровнях — то есть, это более всеобъемлющий метод, нежели у греков...»

https://monocler.ru/filosofiya-acztekov/

К середине XX века в психологии и психиатрии сложился новый подход, который получил название экзистенциального анализа. Новое направление отличалось не только оригинальной концепцией человека, но и своеобразным отношением к психотерапевтическим техникам. Экзистенциальный анализ направлен на исследование сущности человеческого бытия, а причину психических нарушений представители этого подхода видят в разрушении базовой структуры существования — человеческого бытия-в-мире. Разбираемся, что такое «миропроект» в экзистенциальном анализе, почему искаженный миропроект тормозит любое развитие личности, когда возникает экзистенциальный ужас и в каких случаях экзистенциальная смерть предшествует биологической.

«По мысли Бинсвангера, экзистенциальный анализ призван вернуть человеку свободу определять свое будущее путем преодоления «отрезанности от будущего» и искажающего воздействия его слишком замкнутого миропроекта, который может подавлять и подчинять себе все смысловое содержание индивидуальной жизни, что приводит к потере смысловой определенности в мире [1]. Человек, отрезанный от собственного будущего, не знает, куда двигаться и чего желать.

Миропроект соотносит жизненную историю человека с прошлым и направляет к будущему. Проект мира не выбирается человеком, но – наоборот – человек определяется миропроектом, в котором проявляется то, как складывается реальность человеческого опыта (значения, мотивация, цели, оценки, ожидания), и то, как оформляется весь жизненный опыт в своей конкретной целостности.

Концепция миропроекта Бинсвангера является экзистенциальным развитием идей психоанализа Зигмунда Фрейда, в частности, его учения о бессознательном. Принципиальное отличие заключается в том, что Бинсвангер считал недостаточным раскрыть отношение человека к его биологической природе влечений и инстинктов. Он полагал, что необходимо понимать человека из его отношения с другими людьми (бытие-с-другими) и отношения к самому себе (самобытие), то есть из структуры бытия-в-мире. Экзистенциально-априорное положение проекта управляет не столько отношением человека с вещами (опыт восприятия), сколько тем, каким образом сознание избирательно ориентируется в мире, выделяя значимые для себя вещи. Личная жизненная история складывается, таким образом, из ситуативного определения значений той смысловой реальности, которая выступает динамическим содержанием человеческой действительности.

Миропроект – это способ того, как мы видим феноменальность мира, но не мира вообще, а конкретного жизненного мира. Оборотная сторона проекта обнаруживается при нарушении способности вступать в отношения с феноменами мира, который распадается на фрагменты. Мир непроизвольно наполняется сверхзначениями, которые своим избытком разрушают реальность как целое (шизофрения), или же мир обесценивается и теряет свою значимость (депрессия). Попыткой собрать эти конфликтующие фрагменты вместе в целостно-ориентированную структуру реальности выступает бредовое истолкование мира (паранойя), которое является «формой экзистенциального обессиливания», поглощения миром («омирения»)[4]. Бинсвангер указывает, что сутью психических расстройств является появление специфических модификаций существования, которые искажают, сужают и затемняют возможности человека по отношению к миру, который деформируется до гнетущего «мирка».


https://monocler.ru/miroproekt-binsvangera/

«Метамодернизм, в отличие от постмодернизма, стремится не переосмыслить, а пережить мир заново и целостно».

Психолог Мария Ляхова-Трагель разбирается, что такое новая искренность и метамодернизм, как его идеи преломляются в современной философии и психологии, и может ли любовь как чувство, пронизывающее разные аспекты нашего существования — от отношения к себе и своему делу до взаимоотношений с Другими, — исцелить нас от последствий разъедающей иронии и избавить от боли зияющей пустоты, которую оставил постмодерн.

https://monocler.ru/metamodernism-i-novaya-iskrennost/

«Юнг, Чаркот, Джанет и Фрейд по-разному описывали внешние скрытые проблемы современной жизни. Их абстрактные дискурсы возникали в контексте новых симптомов, которые исходили из больших изменений в социальных отношениях — наши семьи заменили бесформенные незнакомцы. Тогда же появилась психотерапия в современном виде. Ее ограничили те же социальные изменения, особенно бюрократические практики и акцент на речи и правилах.
<... >
Современная психотерапия не работает с разговором в полную меру — обстоятельства, которые формируют разговор клиента, находятся за пределами кабинета. Психотерапевтам следует работать с контекстами: социальными, политическими, патриархальными, дискурсивными, экономическими и культурными. Терапии третьей волны — хорошая платформа для контекстуальных вмешательств».

Публикуем перевод статьи Бернарда Герина, профессора Университета Южной Австралии, о терапии третьей волны и о метафорах Юнга, пытающихся тщательнее объяснить внешние, социальные ограничения в жизни человека, которые трудно заметить.

https://m.vk.com/@apsychology-guerinjung

Как социологи изучают, насколько доверчивы и заслуживают доверия люди, что такое информационная асимметрия, как она работает и почему мы получаем больше информации и опыта, когда доверяем, чем тогда, когда изначально относимся недоверчиво к человеку или ситуации, разбираемся вместе с Хьюго Мерсье, научным сотрудником Института Жана Никода в Париже, автором книги «Загадки разума» (2017).

https://monocler.ru/issledovaniye-doveriya/

Заставить общество желать автократа предельно просто.
Делай богатых богаче, а остальных беднее.
Эта поразительно простая формула – эффективнейший способ для сильного лидера, не отягощенного этикой и законом, прийти к власти или оставаться при ней сколько хочешь.
Таков результат масштабного исследования 28 стран на 5 континентах, совместно проведенного 41 авторитетным научным центром. Авторы исследования решили экспериментально прояснить, связь роста неравенства и стремления общества к сильному и даже авторитарному лидеру.
Связь оказалась прямая и сильная. А логика в ее основе содержит всего лишь 2 логических звена (примитивных, но крепких, как якорная цепь).
1) Рост неравенства стимулирует в обществе рост ощущения аномии.
- На индивидуальном уровне это психологическое состояние характеризуется деморализацией, ослаблением связи с обществом, утерей ориентации, отчуждённости от людей, пустоты жизни и т.п.
- На уровне общества это состояние характеризуется коллективным ощущением дезорганизации социальных норм и институтов, неопределённости и нестабильности условий жизни, расхождения между провозглашаемыми обществом целями и доступностью для масс законных средств их достижения.
2) В результате, обществу кажется, что страна сползает в пропасть, и что для восстановления порядка необходим сильный лидер, даже если этот лидер готов бросить вызов демократическим ценностям для достижения благой цели.

Исследование установило, что «формула желания обществом автократа» не зависит от культурных, социальных и исторических особенностей общества, - она для всех едина.

Также установлено, что автократу для наращивания уровня своей поддержки нужно придерживаться в своей стратегии лишь двух ключевых линий (это минимально необходимая и достаточная стратегия автократа).
А) Плавно и неуклонно наращивать неравенство в обществе, укрепляя при этом веру в теорию заговора (мол, это все враги виноваты).
Б) Активно пропагандировать видимость исторической и культурной преемственности в стране (чем больше люди чувствуют, что прошлое и настоящее связаны, тем больше они поддерживают популистских лидеров, считая, что те защищают коллективную преемственность).

Исследование: “Our Country Needs a Strong Leader Right Now”: Economic Inequality Enhances the Wish for a Strong Leader
https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0956797619875472?journalCode=pssa
#Неравенство #Авторитаризм #Популизм

Если поставить гендерные отношения в центр истории эволюции человека, откроется картина, отличная от патриархальной модели. По мнению ряда исследователей, гендерный эгалитаризм оказывается определяющим фактором эволюции наших предков, владевших языком. Камилла Пауэр, старший лектор Университета Восточного Лондона и член группы радикальной антропологии разбирается, какие существуют доказательства эгалитарности ранних человеческих обществ, какие эгалитарные особенности имеют наши анатомия, история и психология, как язык, большой мозг и «маккиавелический ум» доказывают наличие длительного периода «первобытного» коммунизма и почему именно гендерное равноправие сыграло роль в формировании нас как вида.

«Какие эгалитарные особенности имеют наши анатомия, история и психология?
1 Наши глаза. Мы единственный из более двухсот видов приматов, развивший глаза продолговатой формы с ярким белым цветом склер и темной радужной оболочкой. Известные как «кооперативные глаза», они позволяют всем, с кем мы общаемся, легко увидеть то, на что мы смотрим. Напротив, большие человекообразные обезьяны имеют круглые темные глаза, что затрудняет суждение о направлении взгляда.
2 Интерсубъективность. Наши глаза приспособлены для чтения мыслей друг друга. Это также называется интерсубъективностью. Глаза наших ближайших родственников исключают такую возможность. С самого раннего возраста для нас совершенно естественно смотреть в глаза друг другу, спрашивая «Можешь ли ты видеть то, что вижу я?» и «Думаешь ли ты о том, что я думаю?».
3 Матери и другие. Наиболее убедительное объяснение того, как, когда и почему развились интерсубъективность и кооперативные глаза, дала Сара Харди в выдающейся кге(2009). Мы ухаживаем за детьми во всех человеческих обществах, матери с радостью передают свое потомство другим для временной опеки. Африканские охотники-собиратели поддерживают коллективную форму ухода за детьми, что свидетельствует о том, что это было обычным явлением в нашем наследии. Зато матери больших человекообразных обезьян (шимпанзе, бонобо, гориллы и орангутанги) не отпускают своих детей. Они не решаются рисковать.
4 Бабушки, менопауза и детство. Это особенно касается человекообразных обезьян. Другие виды обезьян ведут себя иначе, они готовы оставить детеныша с родственником, которому доверяют. Ключевым фактором является то, насколько близко родственны особи. Матери-обезьяны Старого Света обычно живут с родственницами женского пола; матери крупных человекообразных обезьян так не делают. Это означает, что у матерей человекообразных обезьян нет никого, кому они могут достаточно доверять. Это говорит нам что-то важное о социальных условиях, в которых мы эволюционировали. Наши праматери, пожалуй, жили рядом с родственниками, которым могли доверять. Самой надежной помощницей среди них была мать молодой матери. Эту «гипотезу бабушки» используют для объяснения нашего долгого пострепродуктивного периода жизни – эволюции менопаузы.
Дети эволюционировали совместно с бабушками. Детство – это период после отлучения младенца от груди и до того, как у ребенка появляются постоянные зубы. В это время детям нужна помощь в поиске пищи, которую они могут переварить, именно с этим и помогает бабушка. Таким образом, в контексте эволюции мать матери оказала большое влияние на выживание ребенка, в то время как мать могла начать цикл рождения следующего ребенка. Это привело к особым чертам «сложенных» (англ. stacked) человеческих семей, где мать одновременно имеет несколько зависимых потомств. У других матерей больших человекообразных обезьян очень долгие промежутки между рождениями. Они кормят каждого детеныша грудью, пока он не станет самостоятельным ребенком. У человекообразных обезьян нет детства в смысле благоприятного переходного периода. В этом возрасте многие из них погибнут.
Харди показывает, как опека многих матерей определила эволюцию уникальной психологической природы нашего вида» https://monocler.ru/gendernoe-ravenstvo-i-problema-proishozhdeniya-cheloveka/

В истории западной культуры Ван Гог существует как один из самых известных безумцев — наряду с Ницше, Арто и Эдгаром Алланом По, хотя до сих пор ведутся о споры о том, чем был болен художник. В философии он выступает как фигура, расчерчивающая грань между рациональным и безумным. Лана Узарашвили, исследовательница, философ, в рамках цикла дискуссий проекта ScienceMe «Диалоги у картин. Как смотреть на произведения искусства?» рассказывает о работе Ван Гога «Прогулка заключенных» и рассматривает ее в контексте критики психиатрии как института, уничтожающего силу жизненного порыва.

«Арто считает, что интерпретация самоубийства Ван Гога как результата его безумия — тоже часть мифотворчества «гуманистического» общества, которое, вымещая истину безумия путем рационализации, отказало Ван Гогу в существовании. 

Мишель Фуко также обращаясь к фигуре Ван Гога и самого Арто, показывает, как они стали свидетельством открывшегося мрака, перед которым западный мир ставит себя под вопрос. XIX век для Фуко — поворотный момент, когда безумие вошло в пространство жизни. Если до этого момента область безумия была маркирована изолированным пространством лечебницы, которая выполняла по большей мере юридическую роль, то есть охраняла разум от неразумия, проводя между ними черту. То в XIX веке происходит снятие этой жесткой границы, за счет чего безумец входит в мир разума — Фуко демонстрирует этот сдвиг при помощи произведения Дени Дидро «Племянник Рамо», изданного в 1805 году. Рамо — шут, чудак, своего рода ничтожество. Кажется, что он совершенно лишний в мире разума, но Фуко показывает, что чудак — предмет первой необходимости для разума, который конституирует себя в обладании безумием. Поскольку разумные люди распоряжаются неразумными, помещая их то в один социальный институт, то в другой, делая их подручными, они как бы присваивают себе это безумие. Фуко говорит: «Неразумие становится разумом разума», т.е. все безумцы это именно безумцы разумного человека. Он не может жить без своих безумцев. Почему?»

https://monocler.ru/progulka-zaklyuchennyh-van-gogh/

Чувства и разум — взаимоисключающие вещи? Едва ли. Редактор журнала Nautil.us Клэр Кэмерон развенчивает мифы о любви и объясняет, какие когнитивные преимущества появляются у влюблённых. Перечитываем ее заметку.

https://monocler.ru/lyubov-i-intellekt/

«В XX веке идея одиночества стала центральной в философии Ханны Арендт. Немецко-еврейская эмигрантка, бежавшая от нацизма и нашедшая убежище в Соединенных Штатах, Арендт провела большую часть своей жизни, изучая отношения между человеком и полисом. Для нее свобода была привязана как к частной сфере (vita contemplativa), так и к сфере общественно-политической (vita activa). Она поняла, что свобода подразумевает нечто большее, чем способность человека действовать на публике спонтанно и креативно. Это также способность думать и выносить суждения наедине, когда одиночество дает человеку возможность обдумывать свои действия и развивать свою совесть, избегая какофонии толпы — чтобы, наконец, услышать свои собственные мысли.

В 1961 году журнал «The New Yorker» поручил Арендт осветить процесс над Адольфом Эйхманом, офицером СС, который помог организовать Холокост. Арендт хотела знать, как кто-то мог совершить такое зло? Конечно, только отъявленный социопат мог участвовать в Холокосте. Но Арендт была удивлена ​​слабостью воображения Эйхмана, его непревзойденной условностью. Она утверждала, что хотя действия Эйхмана были ужасными, но сам Эйхман как человек, как личность был довольно-таки обычным, ни демоническим, ни чудовищным. В нем не было никаких признаков стойких идеологических убеждений. Она приписывала его безнравственность — его способность, даже рвение совершать преступления — его «легкомыслию». Именно его неспособность остановиться и подумать допустила Эйхмана до участия в массовых убийствах».


Шумная толпа или тихое уединение — что предпочтете вы? О преимуществах второго рассказывает Дженнифер Ститт, кандидат наук в области интеллектуальной истории США в Университете Висконсин-Мэдисон. Опираясь на философские труды Ханны Арендт и художественный рассказ Эдгара Алана По, она показывает необходимость выделять время для одиночества — особенно в современном мире, где главенствует интернет и постоянная жажда общения, без разбора с кем и для чего. Кроме того, автор размышляет, в чем разница между уединением и одиночеством, к чему может привести неумение человека остановиться и подумать, как одиночество становится практикой, которая подготавливает нас к участию в общественной и политической жизни, и почему быть человеком толпы — величайшее преступление.

https://monocler.ru/prezhde-chem-vy-smozhete-byt-s-drugimi-snachala-nauchites-byt-odinokimi/

«Расколдовывание кодов советского наследия» — тема, обычная для русского постмодернизма. Наш обозреватель Эльвира Харрасова проштудировала сборник эссе «Бураттини. Фашизм прошёл» Михаила Елизарова, автора романов «Библиотекарь», «Pasternak» и нашумевшего в 2019 году «Земля». Разбираемся вместе с ней, как работает елизаровская деконструкция, на примере мультфильма «Возвращение блудного попугая», который становится у писателя экскурсом в историю советского диссидентства, эмиграции интеллигенции и отношения к этому «в верхах».

https://monocler.ru/burattini-ili-biblioterapiya-elizarovym/

Где-то по творчеству Матисса проходит линия отрыва, отделяющая искусство XIX от искусства XX века. Луи Арагон считал, что Матисс «обновил глаза человечества», Кандинский относил к достоинствам Матисса — возбуждение импульса, а Малевич строил свою философскую концепцию вокруг этого понятия, видя в нем главное значение искусства. Вместе с Даниилом Капланом разбираемся, как трехнедельная поездка Матисса в Москву и знакомство со Щукиным изменили положение нового искусства в России, что нового привнес Матисс в живопись, как смог изменить наш взгляд на реальность и почему этот взгляд актуален по сей день.


https://monocler.ru/matiss-i-shhukin/

Что позволяет нам учиться музыке в любом возрасте и становиться «прокачаннее» в момент совершения ошибок? Нейропластичность, которая стала одним из важнейших открытий нейробиологии последних лет. О его перспективах и нетривиальных возможностях нашего мозга — новая книга издательства МИФ«Безграничный разум». Разбираемся вместе с ней, почему стереотип «одни одаренные, а другие — обычные» не только ошибочен, но и опасен, что нам могут дать ментальные тренировки и как наши убеждения влияют на работу мозга и тела, а трудности и промахи повышают обучаемость.

https://monocler.ru/bezgranichniy-razum-neiroplastichnost/

«Мне кажется, что мы с головой погружаемся в инженерную трясину, которой так боялись многие гуманисты прошлого. Это подход к человеку, в котором акцент делается на устройстве, технике или алгоритме, а не на врожденных способностях клиента к восстановлению. Это модель, которая подчеркивает стандарты нормальности, регулирует и убаюкивает, навязывается извне, вытесняя из жизни внутренние субъективные и интерактивные энергии людей. Наконец, современные технологии лишают людей не только страданий, но и этических добродетелей и принципов.

Обращаясь к болезненному опыту детства, я составил список переживаний, которых бы я лишился, обошёл стороной, не встретился с ними, если бы не проработал свою травму с терапевтом, а был бы подсажен на таблетки или техустройства. Я мог бы не почувствовать:

• испытание одиночеством;
• тоску непоправимого горя;
• безграничное отчаяние;
• дрожь великого страха;
• ужас хрупкости;
• страдание от неопределенности;
• горечь гнева;
• панику от чувства потерянности.

А вот теперь список качеств и способностей, которые я, вероятно, не развил бы в себе, если бы был «одурманен» лекарствами или «подключен» к технике:

• творчество в одиночестве;
• чуткость к переживанию печали;
• мобилизация сил из-за отчаяния;
• отвага, порожденная страхом;
• смирение, порожденное хрупкостью;
• возможности, открываемые неопределенностью;
• сила, вызванная яростью;
• курьезы, вызванные беспорядком и хаосом;
• самоисследование, глубинная терапия, вдохновленные моим испытанием;
• вдохновение жить.

Мне кажется, что я нашел одно всеобъемлющее качество, которое отличает человека от машины. Это не разум, потому что искусственный интеллект создан таким образом, что может создавать некие сигналы, имитирующие мышление. Это не рефлексивное осознание, которое определяет уровень познания самого себя. Ученые уже работают над машинами, которые могут корректировать любые вычисления на основе поступающих данных. И это даже не способность испытывать эмоции, потому что в процессе технологического развития усовершенствуются нейронные чипы, которые когда-нибудь смогут воспроизвести биохимические процессы, происходящие при переживаниях, скажем, печали или восторга (В грубой форме это возможно сегодня с использованием психотропных препаратов).
Самым большим, можно сказать, непреодолимым препятствием для искусственного интеллекта является гораздо более сложная проблема — это переживание жизненных парадоксов...»

Сегодня на нас обрушилась лавина различных устройств, приложений, тренингов, помогающих забыться и не чувствовать боль от травматичных переживаний, которые есть у каждого из нас. Более того, открытия в области ИИ, развитие биотехнологий, использование препаратов, регулирующих настроение и корректирующих нашу природу, подводят нас к одному из главных вопросов времени — что произойдет, если мы уберем жизненные трудности, выровняем биологию, сгладим острые углы с помощью всего этого? Что станет с человеком, его чувствами? Не утратит ли он смысл и цель своего существования? Способность к творчеству? Заменят ли когда-нибудь digital-устройства человеческую эмпатию? Этими вопросами задается Кирк Шнайдер, доктор философии, ученик Ролло Мэя и Джеймса Бьюдженталя, на страницах Aeon. По его мнению, на такие вызовы времени и вопросы может ответить экзистенциальная терапия. Разбираемся вместе с ним, почему так важно встречаться лицом к лицу с болезненными переживаниями, чего нам никогда не сможет дать машина и как осмысленное переживание сложных чувств, таких как вина, печаль, страх, гнев, зависть, помогает нам меняться, смотреть на мир по-новому и испытывать благоговение перед жизнью.

https://monocler.ru/ekzistentsyalnaya-terapiya/