Двенадцать минут — стандартный приём врача. Не «доктор торопится», а ровно столько заложено в расписание.

Считаю вслух, что туда помещается. Зашли, поздоровались, сели, разделись. Врач нашёл вас в системе, открыл карту, программа подумала. Заполнил осмотр в электронной карте — без этого приём не засчитают.

Восемь минут прошло. Вас пока никто не трогал.

На то, ради чего вы пришли, остаётся меньше четырёх минут. За них нужно расспросить, осмотреть и объяснить, что происходит. Три задачи, каждая из которых честно требует больше.

Отсюда и рецепт, который выписывают всем с такой жалобой. Это не про плохих врачей. Я сам шёл через сто двадцать человек в день в детской поликлинике и знаю эту машину изнутри. Это про конструкцию, в которую врача поставили.

Час на нового пациента — не сервис и не премиум. Это минимум, за который вас успевают увидеть.

За ночь ко мне приезжало до сорока скорых. Девяносто процентов — боль в спине.

Не инсульт, не травма, не «человеку плохо». Спина. Которая болит третий год и сегодня заболела чуть сильнее.

Парамедик не виноват: ему проще довезти, чем объяснять в подъезде, почему разумнее дойти до поликлиники во вторник. Пациент готов писать жалобу. Все едут.

И вот в три часа ночи привозят очередную боль в пояснице. Болит двадцать пять лет. Врачи что-то советовали, она ничего из этого не пробовала, болит по-прежнему. Я мысленно уже дописывал выписку.

Не сошлась одна деталь: боль приходила вместе с давлением. А в ту ночь к ней добавилось — нога онемела и стала холодной.

Это была расслаивающая аневризма брюшной аорты. Самый крупный сосуд в теле, стенка держалась на честном слове. Ещё один скачок давления — и всё закончилось бы за минуты.

Её забрали к сосудистым хирургам той же ночью. Аорту заменили. Она жива.

Вот ради этого одного процента и ездят остальные девяносто девять.

Я не могу по карте вызова отличить, кто из сегодняшних сорока — тот самый. И никто не может. Поэтому смотрят всех.

КОГДА БОЛЬ В СПИНЕ — ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СКОРАЯ

• нога или рука онемела, ослабела, не слушается
• конечность холодная, бледная, не прощупывается пульс
• боль резко усиливается на скачке давления
• пропал контроль над мочеиспусканием или стулом
• боль после падения, удара, аварии
• температура, потеря веса, боль ночью в покое

А ТЕПЕРЬ ЧЕСТНО

Если ничего из этого нет — вы те самые девяносто девять процентов. Боль в спине бывает почти у каждого взрослого, обычно проходит сама за пару недель и не требует ни МРТ, ни капельниц, ни «прокапаться для сосудов». Говорю это как человек, который видел её по сорок раз за ночь.

Опасна не боль. Опасно то, что к ней добавилось.

Пересмотрите первые двадцать секунд ролика. Там названы оба признака, по которым это можно было заподозрить намного раньше. Двадцать пять лет их просто никто не складывал вместе.

Сохраните список. В тот момент, когда он понадобится, вспоминать будет некогда.

Пост не заменяет очный осмотр.

Ребёнок проглотил батарейку. Он не плачет, не задыхается и вообще ведёт себя как обычно. Значит, можно понаблюдать?

Нет. И именно этим батарейки опасны.

Особенно если речь идёт о маленькой круглой батарейке-«таблетке». Она может застрять в пищеводе, и тогда повреждение тканей начинается довольно быстро. При этом первое время ребёнок действительно может выглядеть совершенно нормально.

Поэтому здесь не работает привычное родительское «посмотрим, как будет себя чувствовать».

Если есть подозрение, что ребёнок проглотил батарейку, не ждём появления симптомов и не пытаемся самостоятельно вызвать рвоту. Ребёнка необходимо срочно показать врачу.

И ещё одна важная вещь: иногда родители даже не видят момент проглатывания. Поэтому внезапное слюнотечение, затруднение глотания, отказ от еды, кашель, рвота или необычный дискомфорт у маленького ребёнка — повод вспомнить, не мог ли он добраться до батареек.

А теперь маленькая домашняя проверка.

Пульты, кухонные весы, электронные игрушки, музыкальные открытки, брелоки, термометры — прямо сейчас вспомните, где у вас дома есть батарейки-«таблетки» и насколько легко ребёнок может до них добраться.

Иногда лучший способ справиться с такой экстренной ситуацией — сделать так, чтобы она вообще не произошла.

Сохраните этот ролик. В экстренной ситуации лучше точно знать, что делать, чем пытаться вспомнить это в панике.

Пятеро детей с Туреттом за несколько месяцев. Все принесли одинаковую папку: окулист — «патологии нет», лор — «аденоиды, наблюдение», ЭЭГ с «единичными острыми волнами» и рецепт. К третьей папке я угадывал содержимое не открывая.

КАК НАЧИНАЕТСЯ
Четыре-восемь лет, чаще шесть. Почти всегда с лица: моргание, зажмуривание, нос, бровь. Потом ниже: плечи, шея, руки. Голос подключается через год-два: не слова, а хмыканье, покашливание, шмыганье.

Тики идут волнами. Сами, циклами в недели и месяцы.

И тику предшествует ощущение — зуд, натяжение, «надо». Сдержать можно, но напряжение копится и прорывается сильнее. Поэтому «не дёргайся» — худшее из возможного.

ЧЕМ ПОДТВЕРЖДАЕТСЯ
Ничем. Диагноз клинический: несколько моторных тиков плюс хотя бы один вокальный, дольше года, начало до 18. Меньше года — ещё не Туретт.

ЭЭГ, МРТ, сосуды шеи нужны не чтобы подтвердить, а чтобы исключить другое, и только если есть повод. Без повода это дорогая тревога в виде обследования.

У половины таких детей СДВГ, у трети — навязчивости. Часто они ломают жизнь сильнее тиков.

ПАНТОГАМ ПРЕСЛЕДУЕТ МЕНЯ С ОРДИНАТУРЫ
Я встречал его в выписках, в курсовках, в тетрадке у логопеда, однажды — в одном списке с грязелечением. Не встречал только исследования, где он работал бы при тиках.

Ноотропов нет ни в одной международной рекомендации по тикам. Пикамилон вне постсоветского пространства не зарегистрирован вообще. Тералиджен тики не лечит, он седативный: приглушают ребёнка целиком.

Вот фокус, на котором всё держится. Родители приходят на пике, раньше терпят. Назначается что угодно. Через две-три недели волна спадает сама. И у семьи появляется несдвигаемое знание: помогло.

Так сработает любой препарат. И подорожник, если приложить на пике.

ЧТО РАБОТАЕТ
Объяснение — семье и школе. Часто это всё лечение целиком. Поведенческая терапия тиков: с 2019 года первая линия по рекомендациям Американской академии неврологии. Раньше лекарств. Лекарства — только когда тики мешают жить.

Один мальчик спросил разрешения тикать в кабинете. Не терпеть. Я сказал: можно. Он тикал три минуты, потом сказал спасибо.

До меня ему выписали четыре препарата.

Случаи собирательные. Не заменяет очной консультации.

Ребёнок скрипит зубами ночью. Всё понятно — пора искать глистов?

Нет. Связь бруксизма с паразитами — один из самых живучих родительских мифов.

Бруксизм — это повторяющаяся активность жевательных мышц: ребёнок может сжимать зубы или скрежетать ими, чаще это замечают именно во сне.

У детей такое встречается довольно часто и само по себе не означает заболевание. На бруксизм могут влиять особенности сна, стресс и тревога, некоторые нарушения сна и другие факторы.

Поэтому сдавать анализы «на всех паразитов» только из-за скрежета зубами не нужно.

А вот если бруксизм выраженный, сохраняется длительно, ребёнок жалуется на боль в челюсти или голове, появляются повреждения зубов или одновременно есть храп и нарушения дыхания во сне — это уже повод обсудить ситуацию со специалистом.

Так что скрип зубов ночью — не сигнал срочно давать ребёнку средство от глистов.

Иногда скрип зубов — это просто скрип зубов.