Влюбиться в варвара

Зоя собиралась стареть достойно, с высоко поднятой головой. Ей принадлежит Великая Империя, а её имя переводится с греческого как "жизнь". Но, видимо, эта самая жизнь взяла своё.

Никогда прежде императрицу так не угнетало осознание увядающей красоты, как сейчас, когда в пятьдесят шесть лет она по-настоящему влюбилась.

На дворе 1034 год. Византия переживает свой расцвет: десятки лет не гремят войны, торговля приносит гигантские прибыли, а казна богатеет за счёт транзита кораблей по проливам.
Зою обожали подданные. Будучи единственной дочерью покойного императора, она приводила на византийский престол правящих монархов, выходя замуж. Становясь вдовой, горевала недолго, и страна получала нового правителя при очередном венчании своей королевы.

Скоротечность её союзов и слабое женское здоровье лишили Зою радости материнства, что, к слову, не сильно огорчало царствующую особу. Она вполне была довольна сохранившейся фигурой и отсутствием придворных интриг, как правило, сотрясающих дворец при наличии наследников. А жизнь Зои была и без того насыщена событиями.

Вот, к примеру, только что доложили: ко двору из Киева прибыл сын норвежского конунга по имени Харальд и просится на службу. Весьма интересная ситуация.
Тем же вечером во дворце появился красивый, мужественный и угрюмый варвар. Был немногословен: служил русскому князю, а теперь нужны деньги, готов к присяге и к любым опасностям.
Но Харальд умолчал об одном: золото ему необходимо, чтобы жениться на Эллисив, дочери Ярослава Мудрого.

Зоя влюбилась практически сразу. Окружила молодого викинга нежностью и роскошью, назначила начальником варяжской армии при дворе и поселила у себя в покоях. Так для неё прошло четыре счастливых года. Нормандский любовник ничего не обещал императрице, он был честен. Влюблённая женщина всё придумала себе сама: и то, что чувства взаимны, и то, что он разделит с ней престол.

Зоя делает Харальду предложение жениться на ней и получить трон базилевса (совместное правление в Греции при заключении брака). Но Харальд отказывается и заявляет о желании вернуться в Киев, куда все эти годы отправлял заработанные деньги, чтобы просить руки русской княгини.

Разгневанная императрица, униженная как женщина, заточает Харальда в тюрьму. Только благодаря падким на деньги стражникам ему удается бежать.

Через полтора месяца викинг уже в Киеве и сватается к Эллисив. Заработанное Харальдом в Византии богатство настолько велико, что Ярослав Мудрый не торгуясь благословляет молодых. Ещё через несколько лет Харальд унаследует норвежский престол, а Эллисив станет Елизаветой — королевой Норвегии.

Зоя словно пережила собственные похороны: почти не ела, всё время плакала и не покидала дворец. Такой свою императрицу подданные ещё не видели.

Но какой бы сильной ни была личная боль, интересы государства превыше всего. В 1042 году, на седьмом десятке лет, Зоя в третий раз выходит замуж за Константина Мономаха, чтобы у подданных был император. По иронии судьбы, за четыре года до смерти она увидится с Харальдом на свадьбе своей падчерицы. Дочь Константина Мономаха выйдет замуж за сына Ярослава Мудрого и породнит Византию с землёй русов. Но это уже совсем другая история.🙂

Философия эгоизма

«Такое может случиться с нами ещё не раз, тут нет твоей вины. Но ты должна понимать, что любить всецело можно только одного человека, и этот человек — я.»

С этими словами Жан забрал у Терезы новорожденного младенца и передал сотруднице приюта.

Великий философ Жан-Жак Руссо так поступил со всеми своими детьми: друг за другом пятеро малышей отправятся в приют сразу после рождения.
Сам он рос без матери (она скончалась при родах), воспитывался родственниками, как следствие, был недолюблен и недоласкан. В 15 лет сменил веру, приняв католицизм, за это изгнали из дома, где все поголовно были рьяными кальвинистами.

Прибился в качестве любовника к взрослой женщине, прожил бок о бок с ней и её сожителем на полном содержании десять лет. Этакий "тройственный союз" был мало понятен пуританскому обществу. Получив небольшое наследство при продаже имущества покойных родителей, Жак покинул дом любовницы и отправился путешествовать.

Спустя несколько лет, промотав все деньги, Руссо осел в Париже. Ему было 33 года, он жил в самой дешёвой гостинице, где постояльцы не отличались тактом и чистоплотностью. Однажды Жак заступился за служанку, которую обижали подвыпившие жильцы.

Девушку звали Мари-Тереза. Далеко не красавица, безграмотная, тихого и кроткого нрава. В Руссо Тереза увидела защитника, а он в ней — маменьку, ласковую и заботливую.

Отношения сложно было назвать полноценными. Жак стыдился глупышки, которая не могла освоить циферблат настенных часов и не умела считать деньги. Гулял с ней только в безлюдных местах, стыдился показываться на людях и долгое время скрывал отношения.

Она не чувствовала ни горечи, ни обиды, видимо, не осознавала своего унизительного положения. Даже когда услышала: "Я на тебе никогда не женюсь", — утёрла слёзы и пошла крахмалить его рубашки. Жак часто напоминал, какая она примитивная и неразвитая.

Тереза прощала, была добра к своему возлюбленному, жалела его и дарила ласку. Она искренне верила, что её предназначение — обеспечивать комфорт и уют гению мысли.

В их странном союзе родилось пятеро детей, и ни одного Жак не дал оставить: все отправились в сиротский дом.
Сам он не желал участвовать в их воспитании, но самое страшное, что и Терезе запретил видеться с малышами. В её жизни должен был быть только один ребёнок — он сам. Руссо был эгоистом до мозга костей, считал, что вся любовь и забота предназначены только ему.

Жан-Жак умрёт в возрасте 66 лет, половину из которых проживёт с наивной простушкой. Тереза, отплакав траур, успеет по-настоящему выйти замуж за простолюдина, такого же доброго и наивного, как она сама.

По иронии судьбы, женщина, подарившая жизнь пятерым детям, так и не узнает счастья материнства. Это счастье отнял у неё человек, вошедший в историю просвещения как эталон философской мысли, образец прогрессивного сознания и эгоистичный нарцисс, называвший её маменькой.

Гений абьюза

«Если ты больше не будешь рожать, зачем ты мне вообще нужна?»

Эти слова Софья услышит от мужа после рождения восьмого ребёнка. Ослабленная родами, потерявшая много крови, она сначала будет оплакивать вердикт врача: «Следующая беременность вас убьёт», а затем унизительную реплику мужа.

Не смея отказать супругу в близости, Софья снова тяжелела. Последующие роды её не убили физически, но казнили морально — все малыши умирали. Оплакивала, хоронила, вытирала слёзы и снова становилась примерной женой: присматривала за старшими, прислуживала своему Лёвушке, а как стемнеет, садилась каллиграфическим почерком переписывать его черновики. Лёвушка — гений, буквы в его рукописях должны быть идеальными.

Лев Николаевич Толстой и Софья Андреевна Берс обвенчались в 1862 году, когда ей едва исполнилось восемнадцать. Софью не смущала ни разница в возрасте — шестнадцать лет, ни смурной характер избранника: она была влюблена.

В первую брачную ночь Толстой заставил жену прочесть свой дневник, пестрящий подробностями его любовных похождений. Софья плакала от ревности и стыда, но Лев Николаевич, словно не замечая, подробно комментировал каждую страницу. А утром внушил юной жене, что всего лишь хотел быть честен с ней в начале семейной жизни.

Впрочем, каждый раз он находил объяснение своему диковатому поведению. Уже через год Соня привыкнет, что муж не скрывает своей радости, когда ей больно; любуется мучениями, если она в горячке, и провоцирует скандал, если долго не плакала. Он откровенно скучал без её страданий.

Нет, Толстой не применял физического насилия к жене, не поднимал на неё руку, не морил голодом. Он пытал морально через оскорбления, унижения и обидные слова. Создал для супруги спартанские условия: уволил управляющего и распустил прислугу. Она всё должна была делать сама: готовить, стирать, рожать, воспитывать, следить за имением и фермой, шить, переписывать его рукописи и всегда чувствовать вину.

Ссорились, и если Софья изредка смела себя защищать и не впадала в слезное раскаяние — он просто уходил из дома, не забыв при этом оставить "прощальное письмо" нередко двойственного смысла: то ли ушёл от неё, то ли из жизни. Всё это запускало маховик тревоги, она бежала искать мужа, находила, каялась за что-нибудь, и он "милосердно" возвращался.

Так прошло сорок восемь лет. В очередной раз оставив записку и уйдя из дома глубокой осенью 1910 года, Лев Николаевич не рассчитал свои силы на очередную волну абьюза.

Софья отыщет его в лазарете на станции Астапово, умирающим от воспаления лёгких. Ещё через два дня писателя не станет. Она переживёт мужа на девять лет, будет издавать его дневники и ежедневно слушать упрёки от окружающих, что была женой, не достойной великого гения.

О том, чтобы Софья не знала покоя, Толстой ещё при жизни основательно позаботился. За долгие годы брака в глазах общественности он слепил образ своей супруги как никчёмной, сварливой и скандальной женщины. Впрочем, писатель добился главного: до самой смерти Софья будет жить с чувством горькой и терзающей вины.

Император Америки

«Своим Высоким Императорским указом я прощаю и милую полицейского, арестовавшего меня. Он действовал из благих побуждений, охраняя порядок», — этот указ будет написан в 1867 году самопровозглашённым императором Америки Джошуа Нортоном.

Эпидемия золотой лихорадки вынесла Америку на пик экономического бума. Торгуя всякой всячиной, Джошуа сколотил вполне приличное состояние, но в скором времени влез в авантюру и разорился под ноль.

Что именно запустило механизм чудаковатости в этом человеке: природная эксцентричность или мгновенное банкротство, — сейчас сказать сложно. Но однажды Нортон пришёл в редакцию городской газеты Сан-Франциско и потребовал напечатать свою декларацию на первой полосе. Он был небрежно одет, нестрижен и, по всем признакам, давно не мылся.
Удивительно, но редакторы, шутки ради и в пику опостылевшим политикам, публикуют декларацию Императора Нортона I.

С этого момента чудак Джошуа становится знаменитым. Его узнают на улицах, он весело общается со своими подданными, лучшие рестораны города конкурируют друг с другом за возможность бесплатно покормить Императора, магазины делают надписи на вывесках: «Тут покупает сам Нортон I».

Сложно в это поверить, но Джошуа реально работал императором: он выпустил собственные деньги, подписал документ о вхождении Мексики в состав США, распустил Конгресс (за ненадобностью), повелел создать Лигу Наций (спустя более чем полвека она реально будет создана), снизил налоги и распорядился увеличить количество мостов.

Не оставался он в стороне и в острые моменты: на фоне погромов встал перед китайским кварталом на колени и начал молиться. Толпа американцев, которые шли убивать мигрантов, остановилась, а затем и вовсе разошлась по домам.

Джошуа был душой и сердцем жителей Сан-Франциско. Без гроша в кармане, честный и добрый, он людям дал то, чего так не хватало, — свободу без насилия и принуждения, искренность и доброту. Он был тем императором, который не собирался воевать, говорил со своим народом и был его частью. Его можно было потрогать, ему можно было пожаловаться, он не прятался за спиной охраны и ходил без свиты.

Когда в январе 1880 года Джошуа умрёт от сердечного приступа прямо на улице — город плакал. На похороны пришли десятки тысяч человек, а желающие проститься растянулись на три километра.
По описи, посмертное имущество Нортона составило: шесть долларов, трость, шляпа с пером и куча императорских указов, написанных аккуратным почерком.

Американцы превратили чудаковатого бездомного в любимого императора, устав от равнодушных политиков и коррупции.
А сам Джошуа даже после смерти умудряется творить добро. Его бумажные деньги и указы продаются на аукционах за баснословные суммы, часть из которых обязательно идёт на благотворительность.

Любовь майора

«Жил с Евдокией блудно, но не греховно, а по любви горячей. Понимая участь свою, клеветать на нее не буду, а с тобой, царь, и говорить бы не стал, ежели б ты, пёс окаянный, царицу не оболгал»

Это будут последние слова, которые скажет в лицо Петру I майор Степан Глебов прежде, чем ему под пытками отрежут язык и он мужественно примет мученическую смерть.

Евдокию Лопухину Степан встретил в Суздале, где она уже одиннадцать лет несла принудительный постриг монашества.
Сам Степан прибыл в те края контролировать рекрутский набор — только что отгремела Полтавская битва, и царскому войску требовалось пополнение. Бывшая царица ещё хороша собой, и апостольник с подрясником не могли скрыть её очарования. Степан Глебов без памяти влюбился в Евдокию, а она отвечала ему взаимностью, не задумываясь о последствиях.

В Суздале о «греховной связи» было известно, но отношения Глебова и Лопухиной не вызывали раздражения в обществе. Евдокия в глазах народа была жертвой похоти царя и его интриг, ведь Пётр Великий ради получения церковного развода обвинил жену в заговоре и отправил в монастырь.
Потому роман бывшей царицы с майором девять лет оставался для императора тайной.

Роковым стало стечение обстоятельств на фоне очередного витка репрессий.
В 1718 году Пётр I возбудил дело о государственной измене против своего сына, царевича Алексея. Следствие сосредоточилось на связи "предателя" со своей опальной матерью, Евдокией.

Посыпалась череда обысков в Суздальском монастыре. Переворачивая вверх дном келью Лопухиной, агенты тайной канцелярии обнаружили любовные письма Степана Глебова. Разумеется, в них не было ни слова о заговоре и политике, в них была нежность к любимой женщине.

Но маховик запущен, а это значит, что под него попадут все причастные.
Степан тут же был арестован. На допросе сознался, что влюблён в бывшую жену царя и считает её постриг незаслуженным наказанием, которое не могло иметь божьего благословения.

Следователям поставили цель — выбить из Глебова признание причастности Лопухиной в заговоре против Петра. Майора подвергли жесточайшим пыткам, но его волю сломить не удалось — Степан отказался клеветать на любимую женщину.

И его, замученного до полусмерти, превратили в инструмент пыток для самой Евдокии. Её заставят смотреть на казнь любимого, а стражники не позволят женщине опустить глаза или отвернуться.
Казнили медленно на дыбе, в двадцатиградусный мороз, в течение четырнадцати часов. Когда монахиня теряла сознание, её приводили в чувство и продолжали экзекуцию.
Степан умер на закате. Тогда бедной женщине казалось, что со смертью того, кто ее по-настоящему любил, на самом деле погасло солнце.

Но как же сильно она ошибалась! Роковой 1718 год заберёт у Евдокии всех, кого она любила. Пройдет три месяца, и такой же лютой смертью под пытками умрет ее единственный сын Лёшенька. Но это уже совсем другая, но не менее трагичная история.😢