Часть 3. Психоаналитический взгляд на сюжет и киноязык фильма

Фильм "Отвращение" часто трактуется с точки зрения психоанализа, что я нахожу не просто уместным, но даже необходимым. Начать стоит с того, что само название отсылает нас к одной из фрейдистских категорий. Отвращение — один из факторов, который способствует вытеснению влечения в подсознание и сопротивлению либидо. Это чувство, которое человек преодолевает при влечении к сексуальному объекту, наряду со стыдом, жутью и болью.

Известно, что вытеснение либидо — одно из главных явлений, изучаемых З. Фрейдом в рамках аналитической психологии. В статье «По ту сторону принципа удовольствия» (1920) он пытается определить источник неудовольствия, с которым сталкиваются больные при реализации вытесненных желаний. Ядро человеческого Я составляют различные влечения, какие-то из них оно может реализовать, какие-то оказываются под запретом. Последние, как и первые, стремятся наружу, и при их осуществлении первые вызывают удовольствие, потому что разрешены психикой, а последние — неудовольствие, так как осуждаемы и запрещены. В статье Фрейд пишет: "...всякое невротическое неудовольствие подобного рода — это удовольствие, которое не может ощущаться как таковое". С данной точки зрения сексуальное влечение главной героини фильма оказывается вытесненным из-за травмы, нанесенной ей в детстве, поэтому при реализации в виде галлюцинаций приносит ей не удовольствие, а душевную боль.

Почему Кэрол заболела именно шизофренией? По Фрейду, существует три вида страха: испуг, тревога и сам страх. Испуг проникает в глубинные слои психики, потому что происходит неожиданно, когда душевный аппарат жертвы не готов к влиянию раздражителя извне. Тревога же является защитным механизмом, ожиданием страха, способствующим гипернапряжению внутренних систем, что позвляет психике подготовиться к травмирующему воздействию. Героиня вряд ли могла ожидать предательства близкого человека, отца, поэтому травма глубоко проникла в её подсознание и укоренилась там. Таким образом, галлюцинации и бредовые идеи Кэрол помогают ей справиться с перенесенным насилием: её психика постоянно возвращает её в состояние страха, которого не было при получении травмы и которое могло бы защитить её душевный аппарат от тотального потрясения.

Рассмотрим подробнее шизофрению героини с точки зрения психоанализа. Для начала выявим еще одну причину, почему Кэрол не может реализовать свои вытесненные сексуальные влечения. В работе "Введение в нарциссизм" (1914) З. Фрейд отмечает, что либидо больного шизофренией не может быть направлено на объект, но адресуется Я. Это может быть объяснено двумя факторами. Во-первых, психика парафреника застывает в детстве, тогда, когда была нанесена травма, а детское либидо как раз аутоэротично. Во-вторых, шизофрения — это психоз, влекущий за собой отрыв от реальности. Об этом Фрейд пишет в эссе под названием "Утрата реальности при неврозе и психозе" (1924). При неврозе Я больного отказывается от подавленных влечений в угоду реальности, что ведет к забыванию травмирующих событий, при психозе же Я, наоборот, отдает предпочтение влечениям и бегству от действительности. Неспособность принять реальность и приводит шизофреника к созданию собственного мира при помощи галлюцинаций на основе его влечений.

Как следует из названия поста, не только сюжет, но и киноязык "Отвращения" тесно связан с психоаналитической теорией З. Фрейда. Большая часть действия фильма происходит в квартире героини, что можно связать с категорией "жуткого" из одноименной статьи психоаналитика ("Жуткое", 1919). Фрейд пишет о том, что данная эстетическая категория — это разновидность пугающего, когда привычное становится непривычным. Антоним слова unheimlich в немецком языке — heimlich — обозначает уютное, родное, привычное, и соотносится чаще всего с домом. Именно квартира Кэрол выступает плацдармом для реализации её ужасающих галлюцинаций. Стены начинают трескаться, из них появляются руки, лапающие героиню, там же, в её комнате, оказывается насильник.

Жду Ваших реакций! #art #cinéma #philosophie

Краткая история книгопечатания во Франции. Часть 1

До изобретения книгопечатания в 1445 году книги распространялись в рукописном виде и переписывались, в первую очередь, монахами. Изготовление рукописей считалось богоугодным делом, поэтому за него брались и недостаточно образованные служители церкви, из-за чего поступало много жалоб на ошибки переписчиков. В начале XIII века с основанием Парижского университета к изготовлению рукописей были допущены светские лица. Именно университет регламентировал процесс создания и продажи книг. Совершавшие ошибки переписчики теперь подвергались наказанию, а книгопродавцы не могли завышать установленные университетом цены за книги.

В 1446 году во Франции начала распространяться печатная Библия, что вызвало негодование у переписчиков. Тогда стало понятно — в Париже должна была появиться типография. Её открытие взяла на себя Сорбонна, богословское отделение Парижского университета. К 1510 году число типографий в Париже уже достигло пятидесяти.

Французские короли относились к печатному делу благосклонно: Людовик XII даже присуждал ему божественное происхождение. Ограничения свободы печати начали проявляться во Франции лишь с появлением протестантизма, во время правления Франциска I. Почему протестантизм оказался таким опасным для французских королей? Дело в том, что по болонскому конкордату (1516) с папой Львом X Франциск I мог назначать служителей на все церковные должности и распоряжаться церковным имуществом. Короли обладали личными правами на национальную церковь, потому протестантизм воспринимался ими как посягательство на их власть. В 1521 Франциск I приказал сжигать все еретические книги, а затем и самих авторов данных сочинений. В 1534 году Франциск уже было распорядился закрыть все книжные магазины и запретить продавать книги, однако книгопечатание способствовало прославлению католицизма, поэтому король ослабил хватку и ввел цензуру: с этого момента книготорговцы могли продавать только одобренные церковью сочинения. В 1551 году печатное дело подверглось еще большей цензуре: Генрих II предписал ревизорам посещать книжные магазины в Париже 2 раза в год, в Лионе — трижды. Даже была введена смертная казнь не только для печатающих запрещенные книги, но и для покупающих их. Тогда же традицией стало обозначение на первой странице имени типографщика, что сохраняется и в наши времена.

Что печатали основные издательства Франции в XVI веке? В первую очередь, конечно, Библию — известный эрудит Робер Этьенн издал Новый Завет с исправленными им ошибками и неточностями в тексте. Это не принесло ему славы, исправление библейских текстов навлекло на него обвинения в ереси, и тот вынужден был отправиться в Женеву, где и умер в 1559 году. Его сын, Анри II Этьенн, публиковал сочинения греческих и римских классиков, а также французских поэтов, с комментариями.

Правила значительно ужесточились при правлении Людовика XIII, бразды правления которого находились, как известно, в руках кардинала Ришелье. В 1618 году был издан Регламент для книготорговли и книгопечатания, который обязывал вступающих в число университетских деятелей печати знать латинский, греческий и французский, обычаи книжной торговли, а также иметь семилетный опыт. Запрещалось книгопечатание за границей.

Благодаря усилиям Ришелье, абсолютизм достиг своего пика уже во времена царствования Людовика XIV. Король не только ужесточил цензуру, но и установил, в каких районах Парижа должны жить типографщики. Тем не менее, творчество всегда пробивается через цензуру, и памфлетная культура Франции не прекратила своего развития. Памфлетисты высмеивали короля и его фавориток даже под угрозой смертной казни. Мы можем прочитать в судебных документах того времени следующее: "Рукописные газеты не только распространяют каждую неделю в городах и провинциях королевства, но также высылают их в иностранные государства. Эта незаконная работа есть предприятие частных лиц, несведущих в действительном положении вещей...они пишут без размышления все, что могло бы принести в дальнейшем ущерб королю".

Продолжение следует... #histoire #littérature

Архетип матери в искусстве Франции

Тяжело в этом признаться, но я часто страдаю снобизмом и мизантропией. Один из основных присущих моему мышлению предрассудков заключается в том, что современное искусство, и в особенности музыка, не имеют никакой ценности в сравнении с великими произведениями прошлого. Кажется, будто никто уже не создаст ничего нового и значимого, потому что всё уже было сказано много веков назад. Однако две современные французские песни помогли мне понять, что новаторство — лишь одна из ценностей творчества, что иногда важнее особая интерпретация уже укоренившейся в искусстве традиции, необычное использование классических символов и тематик, дань прошлому. В данной публикации я постараюсь доказать таким же, как и я, ретрофилам, что современное искусство достойно более чем пристального внимания.

Чтобы как можно более подробно и достоверно интерпретировать тексты песен, я предлагаю ознакомиться с архетипом матери, символика которого лежит в их основе и служит для них каркасом. Главные вопросы, которые я ставила перед собой при исследовании данной темы, звучали так: "Почему в тексте песни ILHAAM Project образ матери раскрывается с помощью водной символики? Какой именно традицией это обсуловлено: исторической, литературной, мифологической? Какой смысл несет эта метафора?"

Итак, архетип матери в мифологии разных народов связан с темой возрождения. Подчеркиваю, не просто рождения, но и смерти с последующим перерождением. С. де Бовуар во "Втором поле" отмечает: "Поскольку коллективные представления, и в частности социальные типы, обычно определяются парой противоположных терминов, амбивалентность кажется органически присущей и Вечной Женственности. Святая мать дополняется жестокой мачехой, ангелоподобная девушка — развратной девкой: а потому говорят, что Мать — это Жизнь и что Мать — это Смерть..." Амбивалентность архетипа матери можно объяснить следующим образом: он, как и большинство архаических символов, отражает двойственность природы, которая, с одной стороны, представляется космосом, созданным богами, с другой — хаосом, окружающим упорядоченную и сакрализованную человеческую общину, враждебным ей. Случается и так, что Богиня-Мать покровительствует городу, но в то же время её культ имеет оргаистические формы, предназначенные для временной отмены привычного социального устройства (предтеча европейских карнавалов).

В каких источниках вода связана с возрождением? Первой приходит в голову библейская история о Ноевом Ковчеге, где плывущие по водам Великого Потопа последние обитатели планеты идут навстречу возрождению всего мироздания. Примечательно, что корабль в мифологии является символом материнской утробы, как и море, в которое погружается солнце. Юнг, на исследования которого я опиралась, описывает сущность архетипа матери так: "Смысл разбираемого нами круга мифов ясен: это томление по новой жизни, то есть стремление через возвращение в материнскую утробу вновь возродиться, стать бессмертным, подобно солнцу".

Еще большее количество произведений культуры свидетельствует о том, что вода связана именно с рождением. Иисус говорит Никодиму: "Истинно, истинно говорю тебе, если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Царствие Божие". Быть рожденным из воды значит родиться из материнской утробы, что подчеркивает связь архетипа матери с водной стихией. Рождение из воды связано с судьбой Иисуса, ведь тот родился возле реки, а место его крещения находится на берегу реки Иордан. Та же символика наполняет древнегреческую мифологию. Каждый из Вас уже подумал о богине красоты и любви Афродите, рожденной из морской пены. Более того, в греческой мифологии умерший человек достигает вод Стикса и отправляется в ночное плавание по морю.

Первый куплет песни буквально пересказывает мифологические и библейские сюжеты. Человеческая жизнь представлена в виде лодки, плывущей по бесконечным морям и потерявшейся в беспокойных водах бытия. Путь, проделываемый человеком, связывается с "линией в лоне матери", что я бы назвала символом пуповины...

...В припеве мама называется океаном, полностью посвятившим себя детям. Следующий куплет говорит о том, что любовь ребенка безусловна и навсегда избавляет мать от одиночества. Интепретация концовки песни дается мне сложнее, и я бы хотела услышать Ваши версии. Со временем океан проливается, мужской голос поет о том, что корни героя выкорчеваны, а старый путь стерт. Мне кажется, что речь идет о смерти матери и будущем перерождении, ведь последняя строчка песни гласит: "Однажды голыми ногами я вновь стану на твоё тело".

Другой вариант интерпретации более прикладной и может расшифровываться как сепарация между матерью и ребенком, так как в тексте мы читаем: "Неоновый свет зовет меня, я отворачиваюсь". Я не была бы собой, если бы не поинтересовалась, пишут ли об отношениях между матерью и ребенком современные французы — и да, я нашла книгу, отвечающую моему запросу. Роман Орели Валонь под названием "Полет" (2025) рассказывает историю о сепарации, о том, как мать-одиночка из бедного пригорода Парижа воспитывает даровитую дочь, впоследствии выбившуюся в люди и практически теряющую связь с Родиной и матерью. В послесловии автор пишет о том, что это прежде всего книга о социальном неравенстве и "синдроме самозванца", ощущении предательства близких при переходе от одного социального слоя к слою выше. Тем не менее, мне важно было прочитать и проанализировать этот роман в свете совпадения наполняющих его мотивов с символикой рассматриваемых нами песен. Мать в романе изображена и как дарующая жизнь, и как символ перерождения: книга начинается со сцены родов, а заканчивается разговором бабушки с внучкой, где подчеркивается связь между тремя поколениями женщин этой семьи. Там же тревожная мать Лили сокрушается о том, что подарила своему ребенку не только жизнь, но и смерть. Книгу нельзя цитировать даже в некоммерческих целях, издатель угрожает судом, поэтому не серчайте на меня за отстутствие доказательности, уверяю, открыв роман, вы найдете там описанные мной сюжеты.

Несколько раз в "Полете" О. Валонь акцентирует внимание на образе пуповины, а в одной из сцен мать говорит дочери о том, что пуповину невозможно перерезать, а значит связь между ними вечна. Тема особой привязанности между дочерью и матерью, как и тема преемственности поколений, присутствует и в песне " Ma mère " Coline Rio. В одной из трогательных сцен романа, где дочь произносит торжественную речь, она говорит, что за каждой великой женщиной стоит другая женщина, её мать. В тексте песни мы видим: "Она произвела меня на свет, она — часть меня". Кстати, это строчки, при прослушивании которых я испытываю больше всего трепета.

Архетип матери проявляется в этой песне в предпоследнем куплете. Красной нитью здесь проходит мысль о вечном перерождении женских фигур в семье, о преемственности поколений: "Мы — дочери и жены, ведьмы, матери, соратницы". Вторая строчка отсылает нас к образам природы, ассоциированным с Вечной Женственностью и Богиней-Матерью: "Мы — цветы и огонь, реки, земли, сосуды души". Здесь важно обратить внимание на амбивалетность, так как в каждом ряду синонимов есть один выбивающийся, скорее негативный: ведьмы и огонь. И наконец, главный мотив этой песни — тайна, которую для дочери представляет жизнь её матери. С. де Бовуар пишет: "У ребенка и мужчины есть одно желание — раскрыть секрет, спрятанный внутри вещи..." Таким секретом для ребенка являются события юности его матери, давно забытые переживания, о которых она никогда не расскажет, но которые тенью лежат на её лице: "У моей матери есть скрытые слезы и смешки, в её улыбках — несбывшиеся истории любви; я никогда не смогу разгадать те тайны, которые оставило для меня её юное сердце".

Закончить этот анализ я хочу цитатой из "Фауста" Гёте, которая сочетает в себе все те символы архетипа матери, о которых мы написали выше. Слова принадлежат Духу:

Я в буре деяний, в житейских волнах,
В огне, в воде,
Всегда, везде,
В извечной смене
Смертей и рождений.
Я — океан,
И зыбь развитья,
И ткацкий стан
С волшебной нитью,
Где, времени кинув сквозную канву,
Живую одежду я тку божеству.

#musique #littérature

После стольких лет? Всегда...

"Гарри Поттер" является культовой сагой во всех странах мира, и Франция — не исключение. Французы почитают не только Д. Роулинг, но и Жана-Франсуа Менара, переводчика знаменитых романов, подарившего детство не одному поколению. И мне, и пытливым французам интересно, каким принципам он следовал, переводя романы, а особенно неологизмы и имена собственные, сочиненные британской писательницей. Это мы и обсудим в данном посте!

В правильности транслитерированного перевода на другие языки имени главного героя не может быть сомнений — сага названа именем Гарри. Однако почему, например, Северус Снейп превратился во французской версии романов в Severus Rogue? Глагол to snap в английском обозначает "ломать, огрызаться", что переводчик отразил с помощью старофранцузского rogue, одним из значений которого является "коварный, надменный человек".

Фамилия Хагрид остается во французском переводе неизменной, потому что образована от староанглийского hagrid, "мучить", которое иногда употребляется в значении "человек, который проводит беспокойные ночи, пьянствуя". Д. Роулинг отмечает, что выбрала это слово из-за пристрастия Хагрида к спиртному.

Тут будет уместно процитировать Ж.-Ф. Менара, который выразил свою переводческую позицию таким образом (в комментариях будет оригинальная цитата переводчика с источником):

"Автор выбирает слова и имена не случайно, а потому, что они о чем-то говорят, что-то обозначают, и необходимо сохранить этот смысл".*

В одном из интервью Менар рассказывает о том, как переводил слова muggle и Hogwarts. Магл — изобретение Д. К. Роулинг, обозначающее человека, не обладающего магическими способностями. Слово было придумано на основе английского mug, которое переводится как "балбес, простак, простофиля". Суффикс был добавлен для снижения эмоциональной окраски, чтобы прозвище обычных людей не выглядело оскорбительным. Следовательно, переводчику необходимо было, с одной стороны, изобрести французский эквивалент, обозначающий человека, которому чего-то не достает, с другой — сохранить созвучие с английским словом. Так, Менар придумал слово moldu, отсылающее к французскому " mollesse " (вялость, слабость, мягкотелость).

Казалось бы, Хогвартс должен был транслитерироваться, однако, когда переводился первый том, речь шла об адаптации книги для маленьких читателей, которым было бы сложно произносить и понимать это английское слово. Д. Роулинг говорит, что не помнит, как придумала название для школы магии, однако есть предположение, что это инверсия слова warthog, которым называют кабана с бородавками. Переводчик с легкой усмешкой говорит: " Je me suis dit que verrues de cochon, pour une école, c'est pas terrible ". Таким образом, слово "бородавка" Жан-Франсуа Менар трансформировал в "вошь", а поросенка превратил в "сало", получив то, как французы называют Хогвартс — Poulard.

Раз уж мы коснулись Хогвартса, интересно было бы рассмотреть, как Менар переводил названия факультетов школы волшебников:

Gryffindor — Gryffondor. Перевод дословный, так как английское griffin обозначает французское griffon.

Slytherin — Serpentard. Английское словосочетание slither in значит "скользить, извиваться, ползти", что имеет во французском эквивалент в виде глагола serpenter, который и стал основой факультета Serpentard. Предполагается, что суффикс -ard придает негативную коннотацию названию факультета, куда принимают злых магов.

Hufflepuff — Poufsouffle. Оригинальное название факультета было заимствовано Роулинг из сказки про трех поросят, где волк утверждает: "I will huff and puff". При переводе Менар сделал инверсию, сохранив смысловую основу слова (souffler — дуть) и созвучие (аллитерация [ф]).

Ravenclaw — Serdaigle. Дословный перевод raven's claw на французский звучал бы как serre de corbeau, "вороний коготь". Переводчик же решил, что Serdaigle приятнее слуху, чем Sercorbeau. Данный выбор был обусловлен еще и тем, что символом Когтеврана является орёл.

Пишите в комментариях, какой у Вас любимый персонаж из "Гарри Поттера"!

#littérature #traduction #étymologie #frenglish