Хочу себе такой патч

Конструктивность и народность

Я уже писал, что народничество содержало в себе несколько полезных принципов. Их можно перенять без копирования практики, которую придется признать крайне сомнительной, тем более в приложении к современным условиям. Принципы, о которых я хочу поговорить, выходят за рамки социализма и республиканизма, они могут быть вполне основанием для любой программы с одной стороны опирающейся на народ, а с другой имеющей цели активного изменения общества.

Народность

Принятие народа таким, какой он есть. На первый взгляд это простое положение, но в действительности и социалисты, и националисты одинаково бросаются обучать своих соотечественников быть настоящим народом. Трудовым или русским. Но народ уже сформирован, и хотя, например, Авксентьев говорил о создании нации, современный опыт показал, что двоение русских на народ и нацию приводит только к лишней путанице и появлению идеологических химер.

Исходя из положения о существовании русского народа, придется также признать, что в него входят равно социалисты, фашисты, либералы и подчас враги этого самого народа. Это не значит, что с каждым нужно дружить, но значит, что каждого нужно понимать. В противном случае мы просто окажемся неадекватными существующей обстановке. Например, выпишем из русских всех «советских» или начнем жить в народе-фашисте.

В конечном итоге, данный принцип устанавливает отношение к народу как к сложному субъекту, но не как к монолитному идеальному объекту, неподходящие стороны которого можно просто отсечь. Здесь подходит евразийский образ хора, который действует едино, но в котором каждый голос остаётся самостоятельным.

Конструктивность

Построение конечного идеала должно быть обеспечено конкретными шагами здесь и сейчас. Социалисты часто описывали идеальное будущее, строили на этом агитацию, но с трудом давали ответ на вопрос как же всего этого достичь. С одной стороны социал-демократы предполагали улучшать жизнь рабочих и, в конце концов «дожить» до социализма, с другой анархисты и коммунисты могли надеяться на чудо краха капитализма, при котором социализм образуется сам. Или социализм образует народ, потому что он, без сомнения, социалист. Все приведенные подходы разрывали конечный итог от современных действий.

В наше время представители разных идеологий также считают возможным просто быть кем-то, и безропотно ожидать самосбывания своих целей. Разрыв между действием и конечным идеалом продолжает быть проблемой. Действие есть, но к идеалу оно не ведет, или же есть идеал, но нет действия. Вне зависимости от комбинации, достичь чего-либо таким образом невозможно.

https://www.youtube.com/watch?v=39br3koeTMY

В январе я напомнил о годовщине разгона Учредительного собрания, сегодня смею представить вам ролик рассматривающий эти события в более широком и не совсем обычном контексте.

А именно в контексте исполнения воли Михаила Александровича.

История создания федерации на месте федерации имеет между прочим свой полный прообраз в прошлом.

"За каждой союзной республикой сохраняется право
свободного выхода из СССР" - Конституция СССР ст.17, 1936 г.

"Равенство всех народов России и действительное их право на национальное развитие, самоопределение и государственную самостоятельность" - Пражский манифест, КОНР, 1944 г.

В послевоенной статье "Власов и власовцы" этот дубль отдельно отметил генерал Деникин:

"Не ново было и еще одно заявление — предоставление всем народностям России права самоопределения, вплоть до отделения. Формула эта в отношении «союзных республик» имеется в советской конституции 1936 года, в качестве декоративного ее украшения.
Судя по заявлениям ген. Малышкина, РОД применил ее «в целях собирания всех антибольшевицких сил под знаменем Русского Освободительного Движения»"

Антон Иванович также подчеркнул другой момент - "русская" пропаганда немцев рассуждала об освобождении России, а "инородческая" об освобождении от России. Германия здесь не отпускала поводья даже перед лицом уже неминуемого краха.

Пражский манифест Комитета Освобождения Народов России датирован 14 ноября 1944 года, и всего через четыре дня следуют сразу несколько интереснейших документов, по-видимому, инспирированных Розенбергом.

"Так как данные народы сознают опасность, угрожающую им со стороны русских, а также понимают все значение современного момента, мы (их представители) готовы продемонстрировать единую волю к борьбе за освобождение своих народов и своей земли от русской оккупации и возрождению своих национальных государств" - Протокол заседания представителей порабощенных Россией народов, 18 ноября 1944 г.

"Генерал Власов, как русский, должен ограничиться в своей деятельности территорией России в этнографическом смысле этого понятия. Он ни в коем случае не должен пытаться возглавлять наши нерусские народы, так как стремления этих народов отнюдь не совпадают с целями генерала Власова. Генерал Власов говорит о свержении советской власти, желая установить в пределах ее теперешней территории новый режим. Наши народы ведут долголетнюю ожесточенную борьбу против Москвы, чтобы совершенно отделиться от России и образовать новые независимые национальные государства" - Меморандум полномочных представителей народов Идель-Урала (тюрко-татары), Кавказа (армяне, азербайджанцы, грузины и северокавказцы), крымских татар, туркестанцев, украинцев и белорусов министру по делам оккупированных восточных областей рейхлейтеру А. Розенбергу, 18 ноября 1944 г.

Таким образом, даже в случае чудесного успеха власовского дела, немцы заранее имели против Комитета Освобождения представителей Порабощенных Народов. Учитывая, что немцы и казаков выделили в отдельную нацию границы России должны были как минимум сильно сократиться.

Конечно, для лиц сейчас пестующих идею пост-имперской федерации написанное выше ничего не значит. Их федерация будет более федеральной, чем нынешняя. А их немцы, отправляющие танки и вполне зримо стоящие на первых ролях европейского концерта... видимо, эти немцы будут менее немецкими.

В 1917 году правительство большевиков ожидало (или демонстрировало ожидание), что стоит только рабочим всей земли предложить мир и системы европейских государств лишатся почвы, а возможно рухнут. На деле, точно также как немецкие поиски мира убеждали Антанту в слабости Германии, так и большевистское предложение вызвало только усиление германского давления. Смена правительства в России с того, что стояло за войну, на то, что стояло за мир, только усилила враждебность военных противников страны. Немцы воспользовались пролетарской сердобольностью и дошли до Белгорода, Дона и Грузии. Новое правительство оказалось в той же самой лодке войны с Германией, но, к тому же униженным и обворованным.

Казалось бы это сильный урок, который должен заучить каждый коммунист. Если бы он был усвоен, то, возможно, коммунисты также поняли бы суть гражданской войны на 2/3 являвшейся продолжением Первой мировой. Как я уже не раз писал, эта суть заключалась в мятеже белых сил против, как они считали, измены, то есть того самого курса на мир. Следовательно, гениальный внешнеполитический разворот привел к тому что обворованные большевики ещё и оказались в осаде. Тут есть, что признать ошибкой, но красные в большинстве не таковы, чтобы ошибаться.

Возможно в ближайшие дни произойдет обострение войны. Тогда мы вновь услышим от красных теоретиков, что можно быть против войны вообще, что можно предложить мир всем. Это все пройдено - капитуляция ни к миру, ни к порядку не ведет. Люди, желающие установить социализм через поражение, делают скачек от социализма, от реального благополучия граждан, от демократических процедур, в общем от всего их символа веры. Они делают скачек к иностранной оккупации и разрухе. Уже было. Имейте совесть признать, что Ленин был не прав. Ведь даже он на это решился.

"Вспоминаются мне другие времена и другая обстановка. В декабре 1917 года я был схвачен большевиками и посажен в Петропавловскую крепость. В то же время сидел там лидер русских черносотенцев — покойный теперь В. М. Пуришкевич. Большевики "определили" его истопником, и он свободно ходил по коридору и мог заходить в камеры. То был момент, когда Троцкий сделал свой "beau geste", прервал переговоры в Бресте и явился в Петроград проповедовать войну против Германии. Большевистская пресса была полна воинственного пыла. Заявлялось о непреклонном решении отстаивать "красный" Петроград и "красную" Россию. Нам в тюрьму газеты доставлялись. И вот, в одно утро,— с газетой и какими-то бумажками в руках — ко мне влетел возбужденный, взбудораженный Пуришкевич. Он прочел об этом "решении" большевиков и пришел предложить составить и подписать заявление. "Заявим,— говорил он,— что, если так, мы готовы идти делать что угодно. Пошлют на передовые позиции бороться с завоевателем — пойдем. Заставят быть братьями милосердия, сделают пушечным мясом — на все готовы. Пусть руководят, но пусть не слагают оружия защиты". Я отказался от этого заявления и ему посоветовал не делать его, ибо, во-первых, не верил всей этой большевистской шумихе, а во-вторых, наше положение — пленников — было деликатное, и всякое такое движение с нашей стороны могло быть истолковано как желание, прежде всего, выбраться из тюрьмы. Но не в моей позиции дело, и не о ней хочу я говорить теперь. Дело в Пуришкевиче. Мы были с ним политическими антиподами, и никогда ничто общее нас с ним не связывало и не могло связывать. Но я должен сказать, что в тот момент, поскольку я верил полной искренности порыва Пуришкевича, он — руководитель черной сотни — был психологически мне ближе, чем все те — даже радикальные — политики, которые в борьбе с большевизмом уничтожают самый смысл этой борьбы, которые интересам борьбы с большевизмом — сознают они это или нет — жертвуют интересами России"

Николай Авксентьев

Образцовая республика I

Российская Федерация имеет нетипичный для отечественной истории строй. У нас есть парламент, региональные правительства, национальные республики, разноуровневые выборы. Либеральным критикам не нравится, как всё это работает, но система de facto существует. Её имя: либеральная республика.

Среди республик прошлого наши соотечественники почему-то полюбили для сравнений пример "Веймарской" республики. Германская империя проиграла войну, но вновь вышла на путь реванша. Националам эта калька иногда дарит надежду, либералам и коммунистам позволяет рядиться в тогу "антифашистов" – людей, играющих в моральные камертоны, призрак Гитлера возбуждает неимоверно. Может я буду не первый, но давайте перевернем доску и поспекулируем на фактах.

К установлению республики через падение империи в Европе пришло ещё одно государство - Франция. На землях Галлии это была уже третья республика. Сама республиканская идея в своем нововременном смысле проросла здесь, и кому как ни Франции стать образцовой республикой?

Нужно отдать должное. Страна с честью прошла Первую мировую сломав хребет кайзеровской машине. Но, то что последовало дальше стало предметом горьких шуток и нашло своё завершение в разгромном поражении мая-июня 1940 года.

Начнем складывать параллели. После победы в Первой мировой, ввиду поражения России, Франция осталась один на один со всем миром. Россия должна была поддержать претензии Франции на Ренанию, Франция ответить поддержкой в приобретении проливов. России не было - Англия торпедировала французские притязания, США изображали миротворца и также давили на республику. Германия, естественно, продолжала свою игру дипломатически. В итоге, мир который описывают как столь жестокий к немцам не дал Франции никаких реальных гарантий.

Затем во Франции к власти пришла право-либеральная коалиция. Эти люди сделали два шага вперед, введя войска в рейнскую область, и четыре назад, выведя их. За время недолгой прогулки французов по Рейну, они успели немного поиграть с местным сепаратизмом и затем бросили его, когда политика сменилась на "миролюбивую". В Германии, где к тому времени произошли коммунистический и нацистский мятежи, во французской шизофрении вряд ли хотели разбираться. Противник, желающий реванша, был подогрет заново.

Затем в республике к власти пришли левые полу-либералы полу-социалисты. Эти люди придерживались линии на сокращение версальских ограничений. По их мысли отказ от сдерживания Германии приведет к установлению равноправных отношений. Иными словами, третья республика саботировала результаты собственной победы.

Дальше больше. Дабы не допустить французского шовинизма, скатывающего Европу к войне, республиканские политики боролись за сокращение поддержки армии и отдельно за сокращение наступательных вооружений. Ну чтобы, не дай Бог, не наступать. Из этого выросли громадные вклады в линию Мажино.

Отвести войска с чужой территории, запустить переговорный процесс и стоять на своей земле - этими словами можно полностью описать международную позицию Франции на тот момент. Это ведь разумно, когда имеешь дело с добрым дедушкой рейхспрезидентом фельдмаршалом Гинденбургом. Вот только стул под автором генерального наступления на Париж зашатался. Говорят, старик вляпался в коррупционную схему. На сцену вышел молодой народный лидер Адольф Гитлер. Переговорная позиция Франции его пока устраивала.

Образцовая республика II

Гитлер, конечно, пришел к власти не просто так. Нацисты назвали свой триумф Национальной революцией. Она сопровождалась избиением некоторых несогласных, радикальной риторикой и переписыванием законов. Конечно, все это оставалось внутренним делом Германии. Французскому обществу хватало собственного помутнения рассудка. В феврале 1934 года, республика давит радикалов, взбаламученных крупным коррупционным скандалом. Республиканский строй был спасен и внешняя политика потекла в том же русле.

Уже в 1936 году нацисты заняли Ренанию. Акт национального воссоединения свершился. Так, в рамках саботажа версальских договоренностей республика уступила Гитлеру плацдарм. Собственно, это ведь была его земля, почему бы ему не разместить там войска? Германия шаг доброй воли не оценила, не подобрела, но стала присматриваться к другим территориям.

Чехословакия, широко разрекламированная как самостоятельное государство, на деле могло бы с полным основанием считаться прокси-силами Франции. Даже чехословацкий корпус, восставший в России, подчинялся именно французскому командованию. Политики будущей Чехии долгое время прибывали во Франции, где имели свой национальный центр, а чешские офицеры, конечно, учились в Париже. В таком разрезе трагедия оккупации Чехословакии вовсе не выглядит такой уж трагедией со стороны властей третьей республики. Адекватный патриот своей страны, конечно, не будет цепляться за прокси-республику.

Что же, Германия опять не успокоилась. Теперь уже следующий прикормыш Франции стал под нож. Немцы устремили силы к польским границам. Вот здесь мы остановимся и вспомним уже сказанное: республиканские политики были за мир, против французского национализма, за договор с Германией, против расширения собственных сил. Они охотнее боролись с разжигателями войны внутри страны, большинство из которых были врагами Германии и правыми по убеждениям.

И вот. Франция с худшей авиацией. С худшей бронетехникой. С большой-большой линией Мажино. С пораженческими настроениями. Без плана войны. Заключает договор с Польшей. Польшу атакуют. Верная союзническому долгу третья республика сама объявляет войну Германии. Подчеркнем: Франция нападает на Германию. Это просто факт. Он не связан с тем, кто тут плохой. Собственно, даже французы поняли это с трудом.

Вновь к вопросу отсутствия гражданской войны после отречений, и начала таковой сразу же после переворота большевиков. Деникин черным по белому:

Было бы ошибочно думать, что армия являлась вполне подготовленной для восприятия временной "демократической республики", что в ней не было "верных частей" и "верных начальников", которые решились бы вступить в борьбу. Несомненно, были. Но сдерживающим началом для всех их являлись два обстоятельства: первое — видимая легальность обоих актов отречения, причем второй из них, призывая подчиниться Временному правительству, "облеченному всей полнотой власти", выбивал из рук монархистов всякое оружие, и второе — боязнь междуусобной войной открыть фронт. Армия тогда была послушна своим вождям. А они — генерал Алексеев, все главнокомандующие — признали новую власть. Вновь назначенный Верховный главнокомандующий, великий князь Николай Николаевич, в первом приказе своем говорил: "Установлена власть в лице нового правительства. Для пользы нашей родины я, Верховный главнокомандующий, признал ее, показав тем пример нашего воинского долга. Повелеваю всем чинам славной нашей армии и флота неуклонно повиноваться установленному правительству через своих прямых начальников. Только тогда Бог нам даст победу"

Почему подобной "боязни открыть фронт" не могло возникнуть при большевиках ясно говорит уже Ленин в своей ноябрьской телеграмме войскам:

"Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем"

Образцовая республика III

Взяв на себя инициативу Франция теперь решила немного понаступать. Нет смысла вдаваться в подробности сколько деревень французская армия заняла в сентябре 1939 года. Армия, которую не готовили к наступлению, вполне логично не могла этого делать. Французские силы вскоре отошли под защиту бетонных громад Мажино. Началась "странная война". Ситуация, в которой фронт существовал, но французы только и делали, что стояли на своей земле. За это время немцы успели, такую мелочь как захват Дании и Норвегии.

В мае 1940 года началось уже германское наступление на Францию. Англо-французские силы учли опыт первой мировой быстро втянувшись в Бельгию. Позади этой группировки находился пролив Ла-Манш. Используя свою бронетехнику немцы ударили серпом к морю. Достичь его танки вермахта смогли за десять дней. Не имея возможности вырваться из окружения, войска союзников потянулись для эвакуации в Дюнкерк. Это был разгром французской армии.

В тылу дела обстояли следующим образом. С объявления Францией войны Германии, республиканское общество достигло пика безумия. Правые, до того попираемые за свою воинственную позицию, не поняли почему теперь республика бросилась воевать. Не поняли, но многие отправились на фронт. Лево-либералы, до того игравшие в переговоры, преисполнились решимости вести войну, но так чтобы виноват был Гитлер, то есть в обороне. Коммунисты выступили за войну с фашизмом, но потом из-за московских директив назвали войну империалистической и выступили против... правительства республики. Глава компартии Морис Торез бежал в Москву.

В июне 1940 республика окончательно сколлапсировала. Был заключен мир. Венцом политики уважения чужих границ стала передача в оккупацию 3/5 территорий своей страны. Там господствовали нацисты. Чуть позже, в свободной зоне депутаты проголосовали за создание диктатуры во главе с генералом Петеном. Это был коллапс самой парламентской, либеральной и свободной республики на тот момент.

Вот потрясающее по своему реализму свидетельство из французской глубинки нашего эмигранта Р. Гуля. В деревне, где он жил, только у некоего Габриеля было старенькое радио. В дом к Габриелю, вспоминает Р. Гуль, «набились все мы, окрестные испольщики, арендаторы, крестьяне-собственники, услышав, что маршал Петэн произнесет какое-то обращение к французам». «У всех на уме было одно слово – “армистис”, что означало, что немцы не пойдут сюда, не расквартируют здесь свои войска, не будут забирать скот, хлеб, виноград, вино, не придавят этих французов так, как, наверное, придавили на севере», – так описывает умонастроения жителей Р. Гуль. И вот, наконец, выступление Петэна и впечатление, которое оно произвело на окружающих: «Катастрофа закончилась голосом маршала Петэна по радио. Ощущение полета в бездну как бы прервалось… И когда раздались последние слова старческого голоса “Я приношу себя в жертву Франции”, я почувствовал у присутствующих волнение благодарности, что в этот момент катастрофы у них во Франции нашелся человек, взявший на себя всю позорную тяжесть переговоров с Гитлером, чтобы прикрыть своим именем всех их, средних французов, не желающих воевать, которым было наплевать на все, только бы сохранить свое спокойствие, пусть вот такое, несчастное, позорное, общипанное, разгромленное»

А.Н. Бурлаков, "Казус Петэна в политической жизни
современной Франции"

Статья Бурлакова целиком. Даёт представление о том, кого назначили виновным и как к тем событиям отнеслись после.

Сегодня некие люди, то ли в Телеграме, то ли в Госдуме заключили мир в Гражданской войне.

Было ли это шуткой или нет, но своё послание высокое собрание начало с того, что мол стоило ещё в 1941 году заключить подобный мир между Молотовым и Деникиным.

Объяснять почему нынешнее собрание не может заключать такие договоры излишне, а вот с генералом Деникиным ситуация действительно интересная.

Дело в том, что в эмиграции он сформулировал свою позицию в рамках "двуединой задачи". Дословно она звучит так: "свергать советскую власть и защищать Россию".

Перед войной Деникин в Советскую власть не верил и считал, что она развалится. При этом в деле защиты России генерал полагался... на красную армию. Логично, что без политического руководства красная армия уже не красная, но состоит всё ещё из русских.

В этой ситуации Деникин делал ровно одну оговорку. Только, если народного и армейского движения против большевиков не возникнет, только в этом случае нельзя выступать против СССР, играя в пользу захватчиков.

Некоторые организации вдохновлялись стимулами чисто политическими. Так самарский "Комуч", возглавивший "Народную армию" и при помощи чехословацких штыков имевший крупный, хотя и кратковременный успех на Волге, ставил себе целью изменение формы правления и создание "единого социалистического фронта". Также политическую, хотя совершенно иного рода, окраску (германские и монархические интересы) имела, по существу, "Западная добровольческая армия" Бермонта, не успевшая даже, за выполнением ближайших политических задач (осада Риги), приступить к противобольшевицкой борьбе. Но в обоих этих случаях политическая идеология верхов не проникла в низы, и нутро - масса, состоявшая из тех же элементов, что и другие белые фронты, - жила и воодушевлялась иными побуждениями: социально-экономическими или национальными побуждениями. Поэтому, когда рухнул Поволжский фронт, произошло естественное расслоение: мобилизованное крестьянство, не испытавшее тогда ещё всей тяжести советского режима, повалило толпами по домам, а добровольческие части полковника Каппеля и других безболезненно влились в состав Восточного фронта.

Антон Деникин, Борьба продолжается, 1927 г.