В конце 2023 года в Петербурге и Москве состоялись сессии Всемирного Русского Народного Собора. Власти уделили этому событию умеренное внимание, а в интернете прореагировали с юмором - ждали исторических заявлений, а их нет, "ну вот опять!". Ничего великого тогда и впрямь не произошло. Однако, один аспект меня зацепил.

Всемирный Русский Народный Собор по самой своей идее представляет корпоративный орган русского народа. То, есть в коем-то веке, президент страны делал своё обращение не ко всем россиянам включая русских, а именно к русским из числа россиян (а если принимать за чистую монету слово "Всемирный" то и того больше).

В структуре Российской Федерации этнические экс-территориальные организации называются диаспорами. К 2023 году весомые диаспоры имели все кто угодно. Их связь с этническими мафиями всегда была на слуху. И вот, внезапно, русским была выделена своя скромная диаспора. Об это этом долго мечтали националисты 00-10х и сейчас, когда такое представительство формально возникло, его предпочли не заметить.

В определенной степени это описывает тупик национал-либерализма и всего мышления десятых. Люди хотят иметь долю во власти, но не хотят иметь связь с действующей системой как с "новиопской". В таком случае интереснее и веселее высмеять предложенный вариант, чем принять его.

В пределе отвержение сотрудничества с государством приводит к необходимости построить альтернативную либеральную систему в которой нац-либ уж точно получит честное место в парламенте. Тогда то он и возьмется за дело. Такой вариант по сути предлагал и ранний Погром и такой же вариант подкладывает националистам нынешний Штефанов. Вариант, конечно, ложный.

Проблема в том, что вариант этот не заметили и более разумные люди. Власти наработали себе такое фатальное недоверие, что оно само по себе играет против русских, которые ограничивают число контактов с собственным государством. В краткосрочной перспективе дурным итогом "игнорирования" ВРНС может быть его сворачивание или увеличение постановочности. Нет спроса - не будет предложения. В том же кремле найдутся те кто спокойно выдохнут - русский марш с мандатами, это ли не фашизм?

Интересно кстати, что РФ в качестве формального главы Русского Народа выбрала Патриарха. В общем-то это тоже соответствует логике построения диаспор. Российские власти не очень понимают как взаимодействовать со всем русским народом. Как и в диаспорах здесь логично собрать слой с сильным самосознанием и собственными интересами. В таком случае из всех русских выбрали конкретно православных.

Выбор разумный, хоть и расходящийся с этнической логикой. Все остальные русские проявляют свою русскость неизвестным образом. Строго говоря произошедшая легитимация ВРНС и то как она произошла является диагнозом со стороны нашей бюрократии - единственный внятный субъект внутри русского народа это православные.

У них есть внутренняя (и непосредственно русская!) культура, община, политический запрос на сохранение страны и некоторых институтов. С ними можно вести диалог, они есть как субъект. Их много, в конце концов.

Впрочем, я бы сам забыл уже про ВРНС (пишу не по горячим следам), но тут произошло странное. После приподнятия наверх русской диаспоры РФ вдруг начала щупать диаспоры не-русские. Что из этого выйдет как всегда неясно. Может быть ничего. Важно только, что события не останавливаются и возможности которых раньше не было - открыты.

Потому сотрудничайте с государством, берите деньги, стройте Россию где предложат. Нам здесь жить.

Нестеров и русский стиль

Поиски русского стиля в целом похожи на поиски русской идеи. Ищется нечто исконное, что должно стать нашим. Именно стать, потому что в данный момент мы этим не обладаем. Возникает некая логика возвращения, реконкисты древних истоков. В такой ситуации легко нарваться на симулякр, скопировать нечто никогда не существовавшее. Например, коловрат.

С другой стороны всегда имеется возглас против прямого или близкого копирования образцов недавнего прошлого. Во-первых, это не искусство, а изготовление дубликатов, во-вторых, не слишком уж древни недавние произведения, чтобы служить истоком. В итоге появляется переосмысление, которое промахивается мимо искомой русскости именном потому, что отказывается продолжать раннюю традицию.

Переосмысления могут быть недурны, но они всегда оказываются новой веткой с краю, в центре русского стиля их не поместить. В общем искать стиль - дело сложное. Благо у русских уже были те, кто проложил главную дорогу. И я лично испытываю действительное восхищение перед художником Михаилом Нестеровым.

Его совмещение иконописности и реалистичности завораживает одновременным сохранением и того и другого. Ангелы Нестерова имеют лик какой мы могли бы видеть в жизни у красивого человека, вместе с тем, ясно что перед нами именно ангел. Нет ритуальной отвлечённости иконы и нет бесплодности, фотографичности портрета. Здесь соприкасаются два мира в величайшей напряженности.

Да и сюжеты Нестерова русские и о России. Художник написал одни из лучших своих работ в годы Первой Мировой, а закончил свою жизнь уже во время Второй. Думаю, он многое пережил в своём сердце. Мне отчего-то кажется, что обратясь к Нестерову мы найдем не только прошлое, но и будущее. Ровно как он нашел в иконах не только ветхость и старину.

Государство как православный механизм

В последнее время я обратил пристальное внимание на православную культуру как на политическое основание. Дело в том, что в православии мир удлиняется вверх и вниз, в рай и ад. В рамках православной доктрины политик действует в нескольких измерениях. Спасает и свою душу, и души подопечных. Восприятие веры как реальности налагает огромную ответственность на лидера. Ему ещё отвечать на небе, в то время как материалисту отвечать негде. Но что, собственно, в себе заключает "удлинение" мира?

В первую очередь, это расширение истории. Для православных некогда существовал рай из которого изгнан человек. Он пал в средний мир также, как пали демоны. С этих пор человек ведет с ними борьбу, суть которой: отринув материально-животное состояние возвыситься над страстьми, грехами и пороками освободив душу. Освобожденная душа возвращается в рай. Здесь, вся история человечества - Небесный Анабасис - борьба за возвращение домой.

Во-вторых, удлиненный мир создаёт вертикальность как вообще, так и в личном отношении. Православный человек может и должен стать лучше, и настолько лучше, чтобы говорить с Богом, выше которого нет. Улучшение требует ограничений. Нужно отсечь ошибочное поведение, а значит отказаться от части мирских благ. Политически важно другое - ограничения имеют не только внутренний характер, они передаются и внешне. Мы не немцы. Православным важно правильно передать ограничения, создать традицию веры, ведь, если вы ошибетесь спасать вас будет некому.

Это и является третьим и действительно политическим фактором. Русский должен спасти не только себя, не только помолиться за предков, но отдать истину потомкам. Это дело последовательной духовной взаимопомощи от отца к сыну. Но так как крестьянин или даже дворянин сам испытывает проблемы с целостным изложением веры, то их задача заключается уже в сохранении специального института. Если хочешь чтоб спасся твой сын - сохрани Церковь. Именно она хранит знания и спасает всех. А так как знания имеют потенциал не только к оскудению, но и к наращиванию, сохранение церкви есть залог будущего освобождения.

Нужно накапливать, нужно собирать, нужно защищать. Таким образом, задача концентрации истины необходимо приводит к созданию сильного и стойкого государства. Это государство устраняется от потрясений, чтобы они не разрушили более хрупкий сосуд церкви. Построение Империи - цель дублирующая личное спасение в масштабах страны. Люди здесь создают не Левиафана или Вавилон, но механизм, спасающий всех сыновей этой земли. Это действие безусловно националистическое, но вместе с тем, выстроенное и логически обоснованное в рамках веры.

Из этого представляется, что дело православного правителя создать некое преддверье Рая, территорию, где люди получат путь освобождения и сделают первый шаг к Богу. У язычников и еретиков такого нет. Стало быть, дело спасения предполагает и отвоевание их территорий. А так как "Кесарю - Кесарево", и служить государю опять же обязанность, то проблемы с "не убий" нет.

Навальный проиграл и это хорошо. Признанного лидера нет. Собрать нового будет сложновато. Его нужно авторизовать и в РФ, и заграницей, да к тому же продавить главенство над либералами. А там очень большие деньги и хитрые юди.

Так что, если режим поперхнется и упадет мы будем играть с кем-то слабее. Ну и отлично.

[...] Вскоре после этого получилось известие о переговорах и Брестском мире. Это было для меня самым тяжелым ударом, может быть, даже хуже, чем в Черноморском флоте. Я видел, что вся работа моей жизни кончилась именно так, как я этого опасался и против чего я совершенно определенно всю жизнь работал. Для меня было ясно, что этот мир обозначает полное наше подчинение Германии, полную нашу зависимость от нее и окончательное уничтожение нашей политической независимости. Тогда я задал себе вопрос: что же я должен делать? Правительства, которое заключает мир, я не признаю, мир этот я также не признаю; на мне, как на старшем представителе флота, лежат известные обязательства, и признать такое положение для меня представлялось невозможным.

[...] Я считал, что это правительство является правительством чисто захватного порядка, правительством известной партии, известной группы лиц, и что оно не выражает настроений и желаний всей страны. Для меня тогда это было несомненно. Я считал, что то направление, которое приняла политика правительства, которое начало с заключения Брестского договора и разрыва с союзниками, приведет нас к гибели. Уже один этот факт, обеспечивающий господство немцев над нами, говорил за то, что это правительство действует в направлении нежелательном, отвечающем чаяниям немецких политических кругов.

Непризнание мира и непризнание Октябрьского переворота - две основные "белые" идеи. Именно против этого в действительности уходили в "ледяной" поход добровольцы и против этого боролся Колчак (цитаты выше его).

Ни одна из этих идей не имеет отношения к социализму или антисоциализму. Эти идеи никоим образом не касаются рабочих. Они совсем про другое - про суверенитет Родины и верность присяге.

Главный конфликт Гражданской войны - пораженчество и оборончество. Всё остальное наслоения и позднейшие развилки.

Революция (левая или правая), в первую очередь, управление гневом.

Грамотный революционер бросает в массы коренной вопрос, некую неразрешимость, угрожающую самому статусу властей. Первая часть вопроса всегда проста "где деньги/снаряды/земля", вторая часть вопроса "где власть?". Власть должна все исправить, а если она упускает столь простые вещи, то власть ли это? Конечно, нет.

Гнев возрастает и бьет в конструкцию власти с ужасающей силой. На его стороне активная часть населения, в лагере власти - пассивная. Все это усугубляется. На пике гнева власть находится в полной тьме, в атмосфере полного недоверия, и главное в той точке, где власть уже свергнута в головах. В момент кризиса, власть меньше всего воспринимают как саму себя.

Однако, это не значит, что для власти все потеряно. Она ещё может принять решение, которое остановит процесс и проявит саму способность управлять. Власть вполне может победить революцию, просто заставив госаппарат работать. Тогда гнев либо уходит в долгую, либо растворяется. Во втором случае, вопрос снимается не потому что он решен на деле, а потому что дан ответ на основной вопрос: "Да, это власть".

В случае победы революции предыдущие проблемы также теряют внимание. Они выпадают из фокуса, потому что тот самый основной вопрос также получил ответ. Теперь революция либо управляет гневом сама, либо временно живет в безопасности, пока её враги катализируют новый гнев.

Если революция (а теперь власть) управляет гневом, то рано или поздно возникает диктатура, либо тоталитарность. Массы мобилизованы и они мобилизованы всегда. Держать такую армию под ружьем может только чрезвычайный режим. Поэтому не важно либеральная революция или фашистская, если она основана на гневе, то гнев будет проявляться. Будут расправы, бичевания, политический террор и война.

Это харизматический режим, очень веселый, яркий и кровавый. Управлять им откровенно сложно. Когда гнев проявляется постоянно властям нужны сверхусилия, чтобы вывести его во вне. А ведь в диктатуре всегда есть внутренняя оппозиция. И хуже того, у каждого радикала есть радикал побольше. В общем, вожди масс никогда не живут в безопасности.

Немудрено, что гнев в конце концов выбрасывают. В этот момент, когда мобилизация завершена, начинается новая мобилизация, противоположная. Лоялисты власти уходят в пассив, активная часть общества ищет нового актора. Того, кто ставит ключевой вопрос. А это значит, что причина революции может быть любой. Главное метод.