>В упомянутой газете «Армия и народ» песня цитируется в очерке «В эти трудные дни...», подписанным «Стрелок Камской группы И.Т.П.», дата под текстом - 18 декабря 1918 г. Автор, приехавший с фронта в больницу, гуляет по Уфе и наблюдает упаднические настроения:

Подхожу к художественному театру. Несмотря на дороге цены, публика спешит к кассе, где в два-три ряда тянется пестрый хвост граждан и гражданок, жаждущих исполнить долг... перед хозяином театра. Молча час другой не проведешь, и «хвостовые» граждане развлекают друг друга. Услужливые кавалеры забавляют своих мадонн современными анекдотами, подбирают новые куплеты «Самарского шарабана»; дамы же в десятый раз спрашивают — когда будет след. танц. вечер, маскарад, пойдете ли завтра на каток и т. п. Говор и смех на минуту смолк. Вдруг в одном углу фойе послышалось приятное женское контральто, которое чересчур вибрировало, хотя вполголоса: «Спи, младенец мой прекрасный!».

Эта песенка мне напомнила про несчастную судьбу одной из сестер Великой России — Малороссии — Украины, про которую недавно пели так:

Спи, младенец Украинский,
Баюшки баю!
Охраняет страж Берлинский
Колыбель твою.
Под его надзор недремный
Взято все в краю,
Спи, младенец под'яремный,
Песенку спою!
Он прогнал от колыбели
Всех большевиков.
И уже в твоей постели
Не прольется кровь.
Не услышишь ты средь ночи
Орудийный гром.
Спи, как встарь, сомкнувши очи,
Истомленный сном.
А придет пора, проснувшись,
Хлеба не проси.
И к Берлину обернувшись,
Палец пососи.
Будет время, сам узнаешь,
Чем добыт покой.
И в смущеньи, покиваешь
Слабой головой.
Был когда-то хлебец скажешь,
Да ушел в Берлин.
И голодный спать заляжешь,
Украинский сын.

Боюсь, как бы Уфимским жителям не пришлось вполголоса напевать что-нибудь в роде «Украинского младенца». Мне думается, что Уфимцы — не Украинцы и до посрамления своего благодатного города Уфы не допустят, соберут все свои свежие силы и, как один, смело в бой пойдут за Русь святую...

Отрадно видеть как горят немецкие танки. Однако, легкомысленность с которой воюющая Россия относится именно к германской угрозе огорчает. Мы опасаемся сказочных британских шпионов, сети американских баз, или евреев в правительстве, но никак ни удара из Германии.

Люди руками которых уничтожено 30 миллионов наших братьев, кажутся нам историческим преданием, легендой о прошлом. Множество раз мне приходилось спорить о германской угрозе, выслушивая самые нелепые аргументы в пользу того, что немцы никого и не хотели убивать - их заставил фашизм, капитализм, а может быть и Англия с Америкой. Но ведь убили. В худшем случае и вовсе приходится выслушивать рассказы о нашем природном союзнике.

Между тем, достаточно взглянуть на карту чтобы увидеть всю опасность существования Германии. После падения Австро-Венгрии между Германией и Россией не осталось ни одного сопоставимого по мощи государства, и теперь все балканские, восточноевропейские и прибалтийские лимитрофы суть предполье или санитарный кордон. Установить контроль над этой ничейной территорией ничего не стоит, и когда Германия при Гитлере попыталась это сделать, она восстановила свои владения менее чем за пару лет.

Пол Европы между Россией и Германией - захламленная пустота, и волей не волей положение немцев заставляет их её заполнять. Германия уже бросила свой крюк на другой конец Европы, на Украину. Целая страна носит германские родовые знаки - руны и кресты. Немцам достаточно вскинуть руку, чтобы вызвать экстаз низшей расы. Это ли не готовый плацдарм? Немецкие танки в Берлине и немецкие танки в Киеве, требуют также немецких танков в Варшаве. Польше пока ничего не угрожает, ведь они в одном блоке, но Германия в свою очередь тащит весь блок на войну. Будет ли США давлеть над Европой или покинет её через 20 лет, для Германии единственным путем останется заполнение пустоты. А для нас нет ни одной причины сохранять и восстанавливать Берлин впредь.

Carthago delenda est

Мысль о том, что открытое пространство породит столкновение была высказана французами сразу после Первой мировой.

В логике умиротворения необходимо было разделить сильную Германию и укрепить слабую Австро-Венгрию. В таком случае воспроизводилась ситуация восемнадцатого века, когда Австрия должна была противостоять объединению могущественного северного соседа просто из опасений потерять свою независимость. Этого простого соображения придерживались в своё время и русские цари, то войной, то союзом, отделявшие Австрию от Пруссии и создававшие из них взаимный противовес ровно до того момента, как Крымской войной влияние России в центральной Европе было уничтожено.

Но вместо этой разумной диспозиции Версальским миром слабая Австро-Венгрия была уничтожена, а Германия, доселе разделенная на королевства внутри империи, приобрела унитарную республиканскую структуру. Тут то французы и начали кидать в даль печальные взгляды бурча про двадцатилетнее перемирие. И не ошиблись.