Критика демократии за уравнение голосов звучит странно. Профессор и бомж, являются бессмертной классикой таких сравнений. Мол умный и глупый решают судьбу государства одинаково. Но ведь это не так. Ни тот ни другой в этой паре голосующих ничего не решают.

Круг кандидатов заранее ограничен, кампании по привлечению внимания электората стоят больших денег. Вопросы, которые будут подняты, обсуждаются в узком кругу. То есть тех у кого есть деньги. В совсем уж идеальной демократии, где все голосуют максимально свободно больше всего голосов наберет тот, кто искусснее препарирует общественное мнение продав ему пустую идею голосования за себя.

В этой схеме профессор, поскольку он не связан со спонсорскими кругами, своего заслуженного по уму места не получит. Деньги между тем экстерриториальны. Например, недавно, Леонид Волков, соратник Навального на интервью обмолвился, что их организация донатами собирает от 70% до 50% своего бюджета. Цифры сомнительные, но оппозиционер при этом успел посмаковать тот факт, что деньги он получает чеками в Америке.

Хотим ли мы иметь республику, где русские политики живущие на пожертвования будут соревноваться с другими политиками живущими на пожертвования, но из США. Победа более обеспеченых здесь очевидна.

Диктат денег главная проблема либеральной демократии, которая ведет ее к самоуничтожению даже на демографическом уровне.

Как-то писал о разделении народничества на настроение и идеологию. В сатирическом журнале 1862 года нашел хороший пример именно народнического настроения: все издания хотят написать своё, но апеллируют к одному и тому же народу.

В том же журнале было помещено изображение телеграм-публициста. 1862 год.

Можно ли исключить влияние крупного капитала на политику? Нет. Пока есть капитал, пока есть рыночная экономика — бизнес будет влиять на власть, будет инвестировать в политику, потому что от решений управленцев зависит его будущее.

Так будет всегда — хоть при демократии, хоть при какой угодно системе. В Китае крупный капитал пачками скупает чиновников, двигает своих людей в партию, помогает им подняться по карьерной лестнице, добивается для себя льгот и преференций.

Демократическая система предлагает бизнесу оказывать это влияние открыто — через публичное финансирование фондов, партий, политиков, медиа, через создание ассоциаций и лоббирование своих интересов в рамках закона. Если такое влияние неизбежно, то пусть оно хотя бы будет прозрачным.

Интересное свидетельство небольшого, но подсвеченного демократическими прожекторами политика Романа Юнемана. В своей речи он откровенно сообщает, что лоббирование есть всегда, но только при либеральном строе ему нужна прокладка ввиде профессиональных политиков. Роману, в свою очередь, нужен режим, где ему наконец заплатят за исполнение посреднической функции крупные капиталисты. Плюс здесь якобы в открытости связей, а также в конкуренции за голоса изберателей. При этом, мы и сейчас не знаем, откуда у Юнемана деньги, сомнительно что его доноры будут расскрыты после наступления полного либерализма.

Ранее я писал о том, как политиканы торгуют информацией. Юнеман подтверждает эти мысли напрямую.

- Если Ельцин не захочет договориться с нами по-хорошему, мы обыграем его в два счета. Потому что Дедушка в политике учился играть еще в домино, а мы уже играем в шахматы, – заявил Невзлин при молчаливом согласии сидящего с ним рядом на Машкином диване Ходорковского (в той групповой шахматной партии он кратковременно играл на стороне Березовского).

Спецпропагандист нефтяного магната по-простому сообщил нам также, что в случае зловредного упрямства Дедушки и младореформаторов по вытрясанию из нефтяников налогов, олигархам вообще дешевле будет купить коммунистов, проплатить уличные акции, и к осени Ельцина в Кремле уже не будет.

Так описывает частный случай лоббизма либеральная журналистка Елена Трегубова. Роль профессиональных политиков, какими стали тогда члены КПРФ, определяется уже со стороны заказчиков лоббизма. Определяется не очень положительно, хотя, конечно, платить здесь собираются тем у кого есть народная поддержка. Возможно, для кого-то такое положение отражает демократизм либеральной системы. Важно другое.

Если система Российской республики вновь перевернется и власть будет течь не сверху вниз, а снизу вверх, то этим низом будет не народ, а несколько олигархических слонов. Вопрос либерального поворота в России, это не вопрос изменения законодательства и перестройки общественных институтов, суть его в том, кто именно (или поименно) будет заказывать демократию. Сомнений в том, что это будут люди наиболее отвратительные и попросту банда у меня мало. Но банда нам не нужна.

Лекция, некогда бывшая мощным способом воздействия на общественное мнение, уже не имеет прежней силы. Сама по себе она лишь символ, церемония; для пропаганды важен сам факт того, что она состоялась. Автор гениального изобретения профессор Такой-то может выступать как перед 500-ми слушателями, так и перед 50-ю. Если его лекция имеет какое-то значение, ее передадут по радио, о ней напишут в газетах, ее будут обсуждать. Ценность лекции, с точки зрения пропаганды, заключается в том отклике, который она вызовет в массах.

Этот непримечательный абзац прозвучал в 1928 году в работе американского рекламщика Эдварда Бернейса. Открытые лекции, конечно, не потеряли своей пользы и сейчас, но с пропагандистской точки зрения они изжили себя уже век назад. Лекции также не годятся, если вам нужно завербовать сторонников, но представленный оратор никому неизвестен. И особенно плохо лекции выглядят, когда несколько неизвестных людей читают их друг для друга. Если уж собралась группа, готовая писать и работать, то умнее и полезнее сделать из неё редакцию для пропаганды вовне.

Борьба за землю

Попытки приложения народничества к сегодняшнему дню достаточно редки. Обычно из него вынимают либеральную часть, рассказывающую о свободах, демократии и уважении личности и этим ограничиваются. В таком случае народничество во всех ипостасях сводится к подвиду либерализма, но это не так. Народничество и неонародничество эсеров, как минимум социал-либерализм, а на деле один из видов социализма.

На моей памяти внятно переложить основной социалистический принцип народничества смог только историк Александр Шубин. Он определяет этот принцип как владение каждым работником своими средствами производства. Его интерпретация отталкивается от того, что для крестьян в России XIX-начала XX вв. земля была средством производства. Точно также как для рабочих того времени таким средством был станок. И следовательно, народнический лозунг о передаче земли в руки крестьян, ни что иное как требование снабдить работника средством производства. При выполнении этого требования возникает совершенно другое общество, и Шубин проводит здесь параллель с обществом постиндустриальным, где каждый может использовать как средство производства, например, компьютер, или иным способом получить личный "станок". Это как минимум оригинальный взгляд.

Однако, лично мне в лозунге "земли" видится желание приобретения жизненного пространства. Ведь крестьянин без земли не лишался абсолютно возможности работать, он пролетаризировался, уходил в город, но главное что он терял так это само место, где ему можно было жить. В момент, когда взрыв рождаемости привел к резкому росту крестьянства, его жизненное пространство резко ограничилось, а ближайшие земли используемые государством или помещиком стали желанной добычей не в смысле увеличения заработка, а в смысле вообще возможности где-то просторно жить (хотя отъем помещичьих земель так ничего и не решил в этом плане). С такой же радостью, как крестьяне получившие прирезку земли, люди нашего поколения сменили бы однушку на двушку, а двушку, например, на свой дом.

Здесь противоречие всё ещё не снято, хотя демографически структура нашего общества прямо противоположна крестьянской России прошлого века. Мы являемся поколением немногочисленных наследников у куда более многочисленных предков, и казалось бы в наследство должно уходить огромное количество жизненного пространства. Но на деле этого как будто не происходит, и единственный сын или дочь должны искать себе новую "землю" каждый раз заново. В тоже время, всё жилье находится в распоряжении строительных магнатов, гнущих за него непомерную цену. Как и наши прапрадеды мы вынуждены отдавать выкупные платежи, длящиеся по 10-20-30 лет, и платим мы за "землю", которой её продавцы и хозяева не могут воспользоваться. В отличии от аграрного надела, с жильем в городах просто нечего делать, кроме как жить в нём.

Такое положение наносит прямой удар по здоровью народа и государства. Человек без земли с меньшим желанием заводит семью, откровенно говоря, хуже размножается, но гораздо охотнее покидает родину. Государство теряет налоговую базу, общество стареет и вымирает. Платой за это становится этническая война, которая ещё даже не проявилась в полной мере. Вот и выходит, что смешной и архаичный для нашего слуха лозунг "земли" может стать определяющим для судьбы России и Европы. Но только эту землю народу нужно дать, на что сами лендлорды не пойдут. Не для того строили.