Я не помню всех парадов. Но точно знаю, о чём был советский День Победы

Автор: Анна О.

Для большинства советских людей День Победы был не торжеством оружия, а днём окончания страшной катастрофы, сотканной из многих миллионов человеческих трагедий.

Я хорошо это помню — хотя войны, конечно, не застала. Но моё поколение росло рядом с людьми, прошедшими войну — взрослыми или детьми — и помнившими всё, что она натворила, и всех, кого забрала.

Я родилась в 1967-м, и мои воспоминания о Дне Победы начинаются с брежневского времени. Помню 1975 год — тридцатилетие Победы. Тогда я заканчивала первый класс и должна была вести школьный утренник с участием ветеранов. Готовилась больше недели и переволновалась так, что впервые в жизни не смогла ночью уснуть.

Ветераны были, по моим нынешним меркам, совсем не старыми — пятьдесят с небольшим. Но нам, первоклашкам, они казались людьми из какой-то совсем другой эпохи — гостями из Истории. Один из них рассказал, что у него есть дочь-школьница, и я поразилась: как у такого старого человека может быть маленький ребёнок?

— Он совсем не старый, — сказала мама.
— Но он же прошёл войну!
— Это было не так давно, — вздохнула она.

Люди вокруг меня всегда отмечали День Победы, даже когда он обходился без торжеств. Отмечали как день поминовения и тихий праздник сохранённой жизни, к которому примешивалась вина: «мы-то живы...». Смысл был в нетронутой временем памяти, в скорби и благодарности. Пафоса почти не было, а настоящего чувства было много.

Именно так я всё помню. Помню, как рыдала вместе с бабушкой над фильмом «А зори здесь тихие». Те, советские, фильмы о войне совсем другие, чем нынешние: их делали и смотрели те, кто точно знал, что такое война.

В семьдесят пятом году, к тридцатилетию, была торжественная демонстрация, в которой шли военные оркестры. Повсюду звучала музыка: торжественные марши и трогательные песни о войне. Гремела и тогда ещё совсем новая песня о Дне Победы, «который порохом пропах». «Радость со слезами на глазах» — эта фраза отзывалась в душе у каждого. Слёзы в этот день были частью ритуала, но люди плакали искренне.

Редкие тогда парады воспринимались как событие. Но сам День Победы отмечали каждый год. На улицах встречались однополчане, люди обнимались и плакали. Помню такую встречу на Мамаевом кургане — наблюдая её, бабушка расплакалась, а вместе с ней и я. Моя бабушка встретила войну в Сталинграде.

В народных традициях Дня Победы не было ни капли милитаризма. Не вспомню уже точно, что там говорилось с трибуны, но для советских людей этот день проходил под одним девизом: «Чтобы больше никогда!» В голову никому бы не пришло ляпнуть про «повторить».

В 1995 году парадов было целых два — на Красной площади и на Поклонной горе. Но сам праздник в ельцинское время был как будто бы заметён под ковёр. Слишком много было разоблачений, критики: не так воевали, не то захватили. Правда, повторяли военные фильмы, звучали военные песни — конечно же, советских лет.

В 1997 году мой старший сын учился в первом классе. Родители его одноклассников обсуждали Пасху, готовили детские праздники — а про 9 Мая будто забыли. Я настояла, чтобы в классе всё-таки устроили торжество ко Дню Победы. Мы посмотрели с детьми «Балладу о солдате», дети всё поняли. И, кажется, родители тоже.

В путинское время торжества возобновились, разрослись и участились, но это совсем другое Девятое Мая. Всё меньше слёз. Всё меньше ветеранов. Всё больше обещаний повторить и восторгов перед мощью вооружений.

Увлечение войной вытесняет радость её завершения. «Можем повторить» стремится изгнать «Больше никогда».

Надеюсь и верю: этого не произойдёт. Как бы ни интерпретировала Вторую мировую и Великую Отечественную пропаганда, для большинства людей День Победы останется напоминанием не о величии войны, а о её страшной цене. Суть этого дня — в простой формуле: «Такое не должно повторяться. Никогда».

Дорогие друзья! Рабкор поздравляет вас с Днём Победы! Желаем вам мирного неба как можно скорее и очень надолго. Лучше — навсегда.