Каждый день — это новая страница твоей книги. Сделай её интересной.
КнигоТерапевт

Кот, конечнo, не способeн защитить своего человека от лихих гостей и прочих бед. Однако кошачье присутствие в доме удивительным образом успокаивает человеческие нервы. Как будто рядoм с котенком ты находишься под самой надежной охраной. Вроде бы понимаешь, что это не так, а все равно работаeт.

🖊Макс Фрай "Сказки старого Вильнюса"
КнигоТерапевт

В центре романа Ф. М. Достоевского «Преступление и наказание» находится включенная в текст евангельская глава о праведном Лазаре, друге Христовом. В слабом свете гаснущего огарка мы видим убийцу и блудницу, «странно сошедшихся за чтением вечной книги».

И в блуднице, и даже, отголоском, — в убийце, чтение о воскрешении погребенного за каменной стеной, заваленного камнем, тлеющего, смердящего Лазаря отзывается дикой, жгучей, исступленной надеждой: «Вот и я, вот и меня…». Хотя, казалось бы, какое отношение имеют очевидные и страшные грешники к другу Христову?

В истории о воскрешении Лазаря есть два странных момента. Первый — это слезы и возмущение духовное, скорбь Иисуса, подходящего ко гробу. Он знает о смерти заранее, знает заранее и о воскресении — почему же Он плачет?

Это можно объяснить только одним образом — здесь явлено истинное со-чувствие и со-страдание, когда Один буквально ощущает то, что ощущает — нет, даже не другой, но Он сам за этим завалившим вход камнем. Он сам, Его образ, скорчившийся в гниющей плоти Лазаря, но не покинувший ее, ждущий, чтобы отозваться на зов. Так образ Христов будет мучиться и болеть в Раскольникове-убийце, пока тот не воскреснет и не явит в себе отчетливо Младенца-Христа.

Второй странный момент — слова Иисуса: отнимите камень (Ин 11:39). Зачем возвращающему жизнь мертвому просить соучастия людей? Не властен ли Тот, Кто властен над жизнью и смертью, убрать любое препятствие? Не подчинится ли камень Тому, пред Кем отступает смерть? Но Иисусу — и Лазарю — нужна поддерживающая вера. Засомневается сестра умершего Марфа:

Господи! Уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе (Ин 11:39).

Так и мы всегда сомневаемся: может ли воскреснуть тот, кто, по нашему разумению, уничтожил в себе все человеческое; страшный и нераскаянный грешник? Но даже там, где умирает человек – остается страдающий Бог, Который откликнется на Свой же призыв извне.

Весь роман Достоевского о том, что без человека не спасается человек. Что вера человека нужна, чтобы Бог начал действовать. Отваливание камня как бы производится с двух сторон: нужно признание в своем преступлении от преступника — и вера в возможность его преображения и обожения от тех, кому он признается.

Камень от гроба героя романа Достоевского отваливают Соня и Порфирий Петрович. Раскольникова спасает верящая в него сквозь страх и отчаяние Соня. Вспомним, между прочим, что другая героиня романа — Дуня — не сможет поверить в Свидригайлова — и он погибнет.

Накануне Своей смерти, преодоление которой выведет все мироздание из того гроба, из того уединения, в которое вверг его однажды человек, Христос выводит из гроба самого человека, не могущего одолеть им самим порожденной каменной стены иначе как с помощью Божией. Недаром и само имя Лазарь означает «мой Бог мне помог».
КнигоТерапевт

Из всех деятелей культуры Серебряного века Гумилев был, наверное, самым «церковным». Корней Чуковский вспоминает, как при прогулках по городу поэт крестился перед каждым храмом. Искренне любивший Бога Гумилев к тому же горячо любил жизнь во всех ее проявлениях.

Поэтическое направление, к которому он принадлежал, называлось «акмеизмом» (греч. ἀκμή, «расцвет»). Поэзия акмеистов должна была воспевать полноту жизни, силу и красоту человека. Конечно, Гумилев мог заявлять, что между таким мироощущением и христианством нет никакого противоречия, и писать в стихотворении «Фра Беато Анжелико»:

Есть Бог, есть мир, они живут вовек, 
А жизнь людей мгновенна и убога,
Но всё в себе вмещает человек,
Который любит мир и верит в Бога.

Однако в глубине душе поэт очень остро ощущал конфликт между христианским духом — и земным «титанизмом», удалью, упоением жизнью. Один из самых пронзительных текстов Гумилева — стихотворение «Счастие» — как раз всецело посвящен переживанию этого внутреннего разлада:

Ах, я не живу в пустыне,
Я молод, весел, пою,
И Ты, я знаю, отринешь
Бедную душу мою!

Пути примирения своей любви к Богу и пылкой влюбленности в земной мир Гумилев искал всю жизнь и нашел, как кажется, в героической борьбе с опасностью. Сперва в путешествиях по далеким странам, потом на войне (Гумилев был дважды кавалером Георгиевского креста) и, наконец, в отважном принятии смерти от рук большевиков в 1921 году. Только герой, живущий на пределе человеческих возможностей, способен в полной мере любить мир, «свою родную, странную землю» и Бога одновременно. Именно такому существованию на грани и пытался своей лирикой научить читателей Гумилев:

А когда придет их последний час,
Ровный, красный туман застелит взоры,
Я научу их сразу припомнить
Всю жестокую, милую жизнь,
Всю родную, странную землю,
И, представ перед ликом Бога
С простыми и мудрыми словами,
Ждать спокойно Его суда.

Не считайте истиной то, что, по вашему мнению, безошибочно. Мы во власти очевидности, и тебе, например, очевидна необходимость подниматься вот на эту гору, но помни: твой сосед тоже во власти очевидности, когда старательно карабкается на свою.

©️Антуан де Сент - Экзюпери. Цитадель.
КнигоТерапевт