Микола Канян
3.35K subscribers
167 photos
2 videos
6 files
599 links
Завершенные циклы заметок: http://mixailkain.net/archive.html
Отклики по текстам: comments@mixailkain.net
Отклики по голосовым встречам: salon@mixailkain.net
Группа льстецов-подхалимов: @lesmaquereaux
Download Telegram
Также, по традиции, прислали очередную вариацию вопроса "что делать?" Уточняя, "когда начнется европейская гражданская война".

Эх, ребята. А что делала Калифорния во время американской гражданской войны?

Открываем анонимный конспирологический гугл, вбиваем "california civil war", получаем следующую ссылку на анонимную конспирологическую википедию:

https://en.wikipedia.org/wiki/California_in_the_American_Civil_War

В первом же абзаце вступления все есть:

"California's involvement in the American Civil War included sending gold east, recruiting volunteer combat units to replace regular forces in territories of the Western United States, maintaining and building numerous camps and fortifications, suppressing secessionist activity (many of these secessionists went east to fight for the Confederacy) and securing the New Mexico Territory against the Confederacy. The State of California did not send its units east, but many citizens traveled east and joined the Union Army there, some of whom became famous. California's Volunteers also conducted many operations against the native peoples within the state and in the other Western territories of the Departments of the Pacific and New Mexico."

Переводим "на русский":

1) отправлять в ЕС нефть и газ
2) посылать "добровольцев-отпускников" на Украину
3) не допускать союза Украины и Польши

Кажется, программа и так выполняется, ничего особенного делать не надо. :)
В прошлом году мне заели мозг восторженными отзывами о трудах некоего израильского историка Харари. Якобы, смелый и оригинальный мыслитель. Под напором я сдался и ознакомился с тремя его книгами, ставшими бестселлерами по версии "Нью-Йорк Таймс".

Нельзя сказать, что меня постигло глубокое разочарование, потому что я ожидал примерно то, что и увидел. "Бестселлер по версии Нью-Йорк Таймс" это вполне самостоятельный диагноз, не требующий уточнения. Если этого мало, то можно добавить биографию автора из википедии, к которой я вернусь позже.

Если оценивать "оригинальность", "смелость" и "мышление" Харари не по критериям "Нью-Йорк Таймс", а исходя хотя бы из дискурса сообщества LessWrong десятилетней давности, то их, конечно же, нет. Три книги, заработавшие ему популярность ("Сапиенс", "Хомо деус" и "21 урок для 21 века"), пережевывают, в целом, одну и ту же кашу из пересказов новостей технологии, психологических и нейрологических экспериментов, обрывков статистики и провинциального морализаторства.

Если выделить из каши концентрат, то получается вот что: либерализм, демократия и свободный рынок не являются гарантированным решением проблем, стоящих перед человечеством. Для подписчиков "Нью-Йорк Таймс" это, конечно, "смелая и оригинальная мысль", или даже ступенька к неореакции и HBD, которые, пока что, воспринимаются изряднопорядочными людьми как "реабилитация наукообразного фашизма". :)

Первая книга серии ("Сапиенс") была изначально написана на иврите и для израильской аудитории. Т.е. на языке, существующем лишь чуть более 100 лет, и для сельской местности. Поэтому, собственно, и не стоило ожидать от Харари каких-то откровений. Тем не менее, это неплохой иллюстративный материал. Не для будущего, конечно, а настоящего. Как книги провинциальных авторов становятся бестселлерами по версии главной газеты мира?

Можно представить себе, что на книжном рынке идет "борьба за выживание": интересные и глубокие книги побеждают скучные и поверхностные. Но один лишь "естественный отбор" не определяет их успех, точно также как приспособленность к среде обитания не гарантирует успех биологического вида. Нужно еще и суметь размножиться, передать свои гены.

Как и в дикой природе, на книжном рынке есть "половой отбор". Писатели выбирают себе читателей, а читатели писателей, точно также, как самцы выбирают самок, а самки самцов — по "вторичным половым признакам", не имеющих, казалось бы, отношения к литературному содержанию.

Харари — "еврей", "гей", "веган". Не просто "по паспорту": его тексты набиты рефлексией о своей идентичности. Над этим можно смеяться, дескать, в припадках политкорректности "властителями дум" назначают все более и более узкие меньшинства, уже недостаточно "просто евреев" или "просто геев", требуется "интерсекциональность". Можно искать в этом "заговор ради уничтожения западной цивилизации". Но можно объяснить это явление как "половой отбор" в действии: оперение становится цветастее, рога ветвистее.

Харари исполняет свою часть брачного ритуала ("в средние века нельзя было заключать гей-браки", "поросяткам и теляткам не дают бегать по скотобойне") ради привлечения довольно хорошо очерченной аудитории: американского поколения "беби-бумеров" (1946-1964 гг. р.). Кто же еще сейчас будет подписываться на умирающие фейк-ньюз-медиа, тратить сотни долларов на талмуды "оригинальных смелых мыслителей"?

(Мне кажется, что Богемику так понравился "Сапиенс" именно потому, что он близко попадает по году рождения в целевую аудиторию. Возможно, дело и в десятилетиях чтения почти исключительно на чешском языке: как и иврит, он используется в литературе лишь чуть более 100 лет и в сельской местности.)

В 1989 г., когда "бумеры" были в самом расцвете сил (25-40 лет), передовым "властителем дум" был другой "азиатский мудрец" — Фукуяма. Понятно, почему: тогда Япония выглядела исключительно прогрессивной страной, способной обойти США по экономической мощи. Соответственно, "мыслитель" должен был быть "японец".
В 2014 г. (когда вышел английский перевод "Сапиенса") "бумеры" были уже пожилыми людьми (50-65 лет). "Конец истории", т.е. пик их работоспособности, перестал ощущаться. Повеяло холодком — скоро наступит их черед ложиться в земельку. Поэтому начался торг со смертью. "Мыслитель" должен был вещать о "конце конца истории", т.е. "ничто не решено окончательно, мы еще побегаем". И само собой, мечтать об "искусственном бессмертии" и говорить комплименты вроде "70 это новые 40".

Аналогично тому, как в 1989 г. "японец" представлял собой образ "человека будущего", в 2014 г. таким идеалом оказался "еврей-гей-веган". Харари так и пишет. В одном фрагменте он сравнивает гомосексуализм с эволюцией крыльев у насекомых. Сначала они были просто чешуйками на панцире, потом разрослись, ими стало возможно ловить потоки воздуха. Поэтому гомосексуалист — следующая ступень эволюции гомосапиенса. :) В другом фрагменте он находит обоснование "безусловного общего дохода" в пособиях, выплачиваемых израильским государством ортодоксальным иудеям, целыми днями изучающим Тору.

Конечно, книжный рынок это не дикая природа. За Харари отчетливо видна рука селекционера. Свою докторскую степень по "средневековой истории" он получил в Оксфорде, где его также научили "буддистской медитации". Абсолютно естественно, что он часто и вне зависимости от рассматриваемой темы срывается в своих книгах на классические английские заходы вроде "испанские клерикалы не умели заниматься бизнесом", "французские аристократы предавались оргиям, пока простой народ голодал", "русский царь был некомпетентен".

Напоследок, чтобы не зацикливаться на личности автора, я прокомментирую несколько "его" "прогнозов".

Первую половину первой книги трилогии Харари выделяет под пересказ хода эволюции человека, но этот материал используется им в дальнейшем довольно поверхностно. Основной посыл такой: два миллиона лет человек был охотником-собирателем, поэтому в его геноме присутствует много "багажа", который мешает жизни в постиндустриальном обществе. Агрессия, склонность оспаривать лидерство, половой шовинизм. Харари не говорит этого прямо, но заметно, что "генномодифицированный сверхчеловек из пробирки" должен будет отличаться, в первую очередь, не быстротой ума, емкостью памяти и долголетием, а сниженным половым влечением и повышенным конформизмом. Это следует из его же представления эволюции человека как развития способностей кооперации между особями в ущерб способностям индивидуальным. "В сингулярность умного не надо". ;)

Харари много внимания уделяет одомашниванию животных путем отбора наиболее конформных и напоминает, что за 10000 лет оседлой жизни человек создал новые виды. Ни слова не сказано о том, что за это же время мог измениться и сам человек, он продолжает настаивать на том, что человек "остается полигамным охотником-собирателем" и мучает зверюшек, у которых свои врожденные эмоциональные потребности.

Немало страниц также уделено беспомощности технического прогресса в повышении не просто уровня потребления, а уровня удоволетворенностью жизнью. Видимо, потребуется еще одно поколение, чтобы высказать "оригинальную" и "смелую" мысль о том, что за 10000 лет человек тоже "одомашнился" на генетическом уровне и при невозможности, скажем, создать семью с постоянным партнером, его врожденные эмоциональные потребности остаются неудоволетворенными, как и у телят с поросятами.

Здесь приходятся к месту когнитивистские представления об эмоциях и, в целом, ментальной активности человека как о "вычислениях и потоках данных". Очень хорошо заметно, как англичане обработали Харари своим паучьим мышлением. "Демократия это компьютер", "рынок это компьютер". "Все — компьютер, нет ничего, кроме компьютеров". В качестве доводов приводятся уже хорошо знакомые эксперименты над пациентами с повреждениями мозга, призванные продемонстрировать, что "в мозге нет места душе". Такая риторика о природе человека, почерпнутая из современной англоязычной философии сознания, напоминает мне старый анекдот, в котором "вывод: таракан без ног не слышит". :)
Поскольку Харари пишет для "бумеров", которые уже взрослыми людьми увидели "неожиданное" окончание Холодной войны и "неожиданное" появление интернета, ему приходится потакать их представлениям о "быстро меняющемся мире". Из регулярного удвоения производительности компьютеров выводится неизбежность скорого изобретения "искусственного интеллекта", который, в свою очередь, изобретет для человека "искусственное бессмертие". Но через удвоения проходит не только доступные человечеству вычислительные мощности, но и затрачиваемая на вычисления энергия.

Препятствие для наступления "сингулярности" в 21 веке банально физическое. Пока конголезцев не отправят на Луну добывать гелий-3, никакой "второй когнитивной революции" не будет. ;)
Теперь, наверное, окончательно ясно, реакцией на что стал "новиопский гороскоп", выходивший в новогодние каникулы.

Те из пророков сингулярности, что предсказывают её наступление в 21 веке, ленятся подумать об инфраструктуре, необходимой для начала взрывного роста "сверхчеловеческого ИИ". Известно, что к 2025 году все датацентры мира будут потреблять пятую часть всей вырабатываемой в мире электроэнергии. Также известно, что возможности увеличения её производства сильно ограничены политически ("выбросы углекислого газа"). Начнется ли сингулярность, если увеличить энергозатраты на вычисления, скажем, в 10 раз по сравнению с 2025 г.? Кажется, нет. А планетка-то уже затрещит.

Я неспроста закончил "гороскоп" связью космической экспансии человечества и ростом доступных ему вычислительных мощностей. В космосе гораздо проще получать энергию. Надо сказать, что в научной фантастике последних 20 лет тема сингулярности через выход в космос является общим местом. "Разобрать Меркурий на сферу Дайсона вокруг Солнца, все остальное вещество Солнечной системы перегнать на компутрониум, сознания всех людей загрузить." В таком сюжете хорошо видна теологическая основа культа сингулярности: "души спасшихся попадут в рай".

Первым шагом к "спасению" станет именно колонизация Луны. Это идеальная площадка для оффшор-хостинга с неограниченным по земным меркам запасом роста. Трехсекундная задержка сигнала (в обе стороны) никак не ограничивает на практике использование лунных датацентров для исследовательских расчетов или государственного планирования. Но она же и потребует присутствия людей для первоначального развертывания.

Пока будет разрабатываться энергетика на волшебном гелии-3, можно пользоваться солнечными батареями, чья эффективность окажется гораздо выше из-за отсутствия атмосферы, или даже старомодными ядерными реакторами. Ведь никакой живой природы, которой можно было бы объяснить политический запрет на их использование, на Луне нет, а противорадиационная защита понадобится поселениям в любом случае.

Мне прислали ссылку на очередной ролик Kurzgesagt, на этот раз не о пользе евроинтеграции, а о дешевизне колонизации Луны. Обратите внимание на то, что первый лунный ребенок будет афро-индусом. ;)

https://www.youtube.com/watch?v=NtQkz0aRDe8

(предыдущий выпуск: https://t.me/mixail_kain/508)

В ролике проводится аналогия с тремя стадиями заморской колонизации: сначала первый флаг, потом первая хижина, а затем и самообеспечивающееся поселение, включенное в международную торговлю.

Стадию "флага, установленного королевской экспедицией" мы, действительно, прошли, причем буквально: миф о "плавании Колумба" сочинен и общепринят. Продолжая традицию, на Луне нужно будет открыть ДВА музея "первой высадки человека", в удаленных друг от друга координатах. ;)

Первую хижину, чьи обитатели не переживут зиму, придется устанавливать религиозным фанатикам, возможно, пуританам. Здесь и пригодятся верующие в сингулярность из Кремниевой Долины. Пока что их настраивают на Марс Обетованный (он буквально выступает в роли "Небесного Израиля", если кто еще не понял), но в реальности придется согласиться на компромисс.

На завершающей стадии в игру вступит венчурный капитал, который и станет завозить на лунные плантации негров. Придется найти некий "минимальный жизнеспособный продукт", и в его качестве идеально подходят оффшорные датацентры. Ведь предложения поставлять на Землю полезные ископаемые или даже готовые изделия, скорее всего, не пройдут политический контроль: "землянам уже хватает мусора, загрязняющего окружающую среду". Гелий-3 придется использовать по месту добычи по тем же причинам: "планета перегревается". Космический импорт обязан быть нематериальным.
Читатель @nofthew взялся разгадывать загадку горбатой ипостаси Галковского о различиях между Оксфордом и Кембриджем: https://t.me/nofthew/232 Ему удалось нащупать верное направление, но недостает систематичности. Надо помочь человеку!

В самом начале работы этого канала я упоминал, что ведущие университеты Франции, Британии и США были основаны как духовные семинарии в начале 17 века: https://t.me/mixail_kain/7 Не только Кембридж, как говорит читатель, но и Оксфорд, и Сорбонна, и Гарвард.

Во время английской гражданской войны Оксфорд был точкой сборки сторонников короля и государственной англиканской церкви, Кембридж — сторонников парламента и многочисленных диссентерских сект. Оксфорд это крупные и средние землевладельцы, Кембридж — мелкие (сквайры), а также зажиточные бюргеры (ремесленники и торговцы). Это деление, во многом, и определило их различия.

Следуя "бюргерскому" наследию, Кембридж поставил на прочные теоретические лыжи фабианскую London School of Economics в 1920-1930х гг. Выпускник и профессор Кембриджа Маршалл основал так называемую "кембриджскую экономическую школу", шефство над которой после его выхода на пенсию перешло выпускнику и профессору Кембриджа барону Кейнсу, чьим трудам обязана своей "математизацией" современная экономическая наука.

Считается, что Кембридж силен в математике аж со времен Ньютона (который, как и полагается для кембриджца, не был членом англиканской церкви и отрицал догмат о святой троице). Поэтому неудивительно, что именно Кембридж заканчивал основатель современной "математизированной" англоязычной философии граф Рассел, сражавшийся всю жизнь с "христианской догмой" (т.е., в первую очередь, с англиканской).

Именно в Кембридж Рассел пристроил Виттгенштейна, и в Кембридже сложился кружок его "учеников". Но в отличие от экономической школы Кембриджу не позволили создание философской. На "мудреца" приезжали посмотреть католики (!) из Оксфорда (Гич, Анскомб), и туда же были вывезены "конспекты" его лекций. Поэтому в 1950-1970х гг. "меккой англоязычной философии" оказался именно Оксфорд, и в Оксфорде же в то время дневали и ночевали американские философы. В оставленных же без присмотра США полным ходом шла подготовка "культурной революции".

(Несколько отступая от темы, скажу, что из Оксфорда "мекка" переехала в Гарвард. Именно с Гарвардом так или иначе ассоциированы все крупные имена аналитической философии последних десятилетий. Гарвардский университет интересен тем, что город, в котором он находится, называется не "Гарвард", а, внимание, Кембридж! Кембридж, штат Массачусеттс, это пригород Бостона, основанный пуританами-выпускниками Кембриджа, королевство Англия. За 300 лет их заставили все-таки признать англиканский догмат.)

Помимо философии, "церковный" Оксфорд также опережает Кембридж в словесности. Именно оксфордский словарь английского языка является "авторитетным", а оксфордская профессура "неформально" исполняет роль регуляторов норм английского языка. С огромным перевесом Оксфорд лидирует по числу выпущенных юристов и судей.

Подытоживая, можно сказать, что Оксфорд олицетворяет собой "Собор", а Кембридж — "Базар", т.е., соответственно, централизованные и децентрализованные аспекты английской системы управления. Шпионские сети это, по определению, "невидимая рука" английского государства. Именно поэтому кембриджская пятерка есть, а оксфордской нет.
Между пуританством и городским ремесленничеством существует тесная связь. Пуританство это религия, в которой нет монастырей, потому что все общество — монастырь. А монастырь это лишь разновидность ремесленнической артели. Страсть к работе руками приближает к естественным наукам, которые, в свою очередь, дают видение "прогресса", столь типичное для пуритан.

"Коммунизм" и "сингулярность" это не более, чем "путь пилигрима", адаптированный к более поздним стадиям технической цивилизации. Лозунг "искусственный интеллект — новое электричество" нужно понимать буквально: "советская власть + ИИзация всей страны". Тогда не будет вызывать вопросов и управление СССР через пуританскую семинарию, постепенно развивавшуюся в инкубатор айти-стартапов.

По меркам (многочисленного западного) рабочего конца 19 в. (немногочисленный западный) рабочий 20 в. действительно живет "при коммунизме". Есть соблазн провести аналогию и предсказать, что по меркам (многочисленного западного) офисного клерка конца 20 в. (немногочисленный западный) офисный клерк конца 21 в. будет жить "при сингулярности". Но ожидать к середине 21 в. рывок фундаментальной науки, аналогичный давшему к середине 20 в. ядерную энергию и полупроводники и сделавшему возможным "коммунизм", не приходится.

Вот популярная иллюстрация:

https://www.nytimes.com/2019/01/23/opinion/particle-physics-large-hadron-collider.html

Здесь говорится о ситуации в физике частиц, но дела обстоят схожим образом во многих отраслях науки. "Гигантские" открытия остались в прошлом, но инфраструктура, на которой они были сделаны, осталась и оказывается весьма неэффективной. Оптимизация расходов и сдвиг в сторону "средних" по размеру проектов, частью чего является и нынешняя мода на "дайвёсити в STEM" (для "среднего" слишком много умных не надо) — банальное следствие.

Финансирование науки это одна из главных причин, по которым она не отвечает сама за свое целеполагание. Ведь ученый способен освоить любой бюджет без каких-либо гарантий полезного результата. Единственный "внутренний" критерий выбора цели исследования — "удовлетворение любопытства". Само собой, этого мало. Здесь мне хотелось бы показать, как выпускники Оксфорда ставят задачи выпускникам Кембриджа.

Галковский говорил, что писателю, в общем, не нужно образование или особое происхождение. Возможно, писателю они и не нужны, но его читателю проще, когда они есть. Это особенно заметно в английской литературе из-за строгой иерархичности английского общества. Например, провинциальный недоучка Джойс нечитаем из-за своего стремления "написать так, чтобы филологи потом 100 лет разгадывали" (цитата). В отличие от него, выпускник Оксфорда Хаксли, интеллектуал в третьем поколении, составил "энциклопедию английской жизни", которой можно пользоваться на практике.

Лорд Тантамаунт, один из многочисленных персонажей "Контрапункта", является типичным английским аристократом. Свою молодость он провел в попойках и изучении словесности, но такой образ жизни ему наскучил. Его совершенно не интересуют политика и бизнес — на звонок из управляющей его собственностью компании он отвечает угрозой передать дела в другую, если его будут беспокоить по пустякам. Чем же тогда занимается целыми днями лорд? У него один-единственный интерес: биология. Последний этаж особняка на Палл Малл отведен под лабораторию, где ему помогает резать лягушек некий Иллидж, выходец из низов, придерживающийся марксистских убеждений и втайне презирающий своего патрона.

Отношения Тантамаунта и Иллиджа аллегорически описывают роль науки в обществе, построенном по английской модели. Ученый видит себя пророком нового мира, но на самом деле он лишь развлекает лорда, причем на двух уровнях сразу. "Что выйдет, если отрезать у тритона хвост и пришить к голове?" Иллидж пыхтит, режет, шьет. А у лорда уже готова идея нового опыта. Голова у Иллиджа набита "марксизмом", но он не придумал его сам для себя, как и не сам решает, какие опыты ставить. Кто же тогда? Понятно, что тот же лорд и написал между попойками в молодости, ради развлечения. "Что выйдет, если отрезать голову^W^Wраздать фабрики рабочим?"
Несколько читателей попросили прояснить дуализм Собора-Базара, добавленный к детально описанному ранее дуализму аристократии-демократии. Наступил подходящий момент, чтобы это сделать.

Пуритане оказались хорошими колонизаторами именно благодаря тому, что пуританское общество это один большой монастырь. Изначально, "монастырь" это трудовая артель на колонизационном фронтире, но само понятие фронтира подуразумевает, что это явление вторичное (по отношению к материнскому полису). Искать общего предка Собора и Базара нужно внутри Полиса, где должен быть такой же "промежуточный" институт, которым была полисная аристократия-демократия (т.е. франшиза, ограниченная свободными взрослыми мужчинами + длинный список выборных должностей). Самый простой кандидат в такие институты это Цех, т.е. гильдия ремесленников.

Цех имеет как экономическое, так и религиозное назначение. С первым понятно. Второе имеет ритуальное наполнение, которое должно было вырасти из системы паролей. А зачем Цехам пароли, почему отличение своих от чужих оказалось такой проблемой? Почему её нет в полисной аристократии-демократии? Никаких voter id не было, ведь в отдельно взятом полисе все всех знают. Про каждого гражданина известно, что он гражданин (например, потому что его отец был гражданином). Про каждого народного избранника тоже всем известно, что он был избран (голосование-то прямое).

Дело в том, что Полис и Цех перпендикулярны друг другу, из-за чего и не выходит обойтись одной лишь осью аристократии-демократии. В полисе может присутствовать несколько цехов, а цех может присутствовать в нескольких полисах.

В каждом полисе у Цеха был "капитул". От слова "capitulum" происходит, например, английское "chapter", используемое также для обозначения регионального отделения некоторой организации, обычно называемой "братством". Приезжая в другой полис, любой "брат" мог надеяться на помощь капитула своего Цеха, пройдя РИТУАЛЬНУЮ аутентификацию. Т.е. изобразив секретное рукопожатие или рассказав секретный стишок. Эта помощь могла выражаться, скажем, в купонах на обед в цеховой столовой. И эти купоны, будучи переданными "наружу" (столовой без разницы, кого кормить, если из кассы цеха уже уплачено), становились средством РЫНОЧНОГО обмена, валютой.

Из рассказа Галковского о христианстве как цеховой религии могильщиков важно вынести оба аспекта. "Могильщик" это не только "религия", но и "ремесло", которым можно зарабатывать самые настоящие деньги без фокусов. Или, по-современному, "профессия". А что значит слово "профессия"? "Заявление", т.е. произнесение символа веры. :)

Аристократические фамилии имели обыкновение отправлять младших сыновей, которым, в отличие от старшего, не полагалось наследства, в "монастырь". Этот обычай адаптирует привычный метод захвата выборных должностей ПОЛИСА и передачи их по наследству к захвату и передаче по наследству выборных должностей ЦЕХА. Когда церковная иерархия начинает назначаться "со стороны", система паролей-ритуалов-молитв вырождается и меняет функцию. Её начинают использовать для отличения своих подданных от чужих. Вокруг принципа "чья земля, того и вера", как мы помним, велась Тридцатилетняя война. Т.е., по сути, вокруг отжатия религиозной инфраструктуры у "могильщиков" "молодыми львами". Но в Риме это уже случалось, когда на первый план вышли легионы и их прото-аристократическое командование.

Бог, которому "могильщики" поклонялись у себя в цехе, явно был завезен в Рим из Азии. Интересно, что именно на пике "синего" "аристократического" полуцикла (50-350 гг. н.э., не забываем подсматривать на картинку https://t.me/mixail_kain/995), в 218 г., римским императором был введен культ Элагабала, который считается предшественником культа Sol Invictus, который, в свою очередь, конспирологами и новохронологами галковской школы считается одним из предшественников христианства. "Синий" пик это одновременно "красно-желтый" ноль. Римское язычество начинает путь сквозь "тьму" монетарных реформ и учреждения банков к европейскому католичеству.
Чтобы подтвердить мой прогноз, читатель пошел на карьерный риск и вынес в сапоге секретный план "О" ("Haut") брюссельских евроновиопов по колонизации Солнечной системы конголезцами.
Суть различий между английскими семинариями, озвученная горбато-зиловской ипостасью Галковского, конечно же, лишь частность более общего принципа, описанного мной выше. В Оксфорде джентльмены не обманывают джентльменов, потому что их учат англиканской службе в централизованном Соборе, а в Кембридже карманников-щипачей готовят к тому, что на децентрализованном Базаре каждая из десятков пуританских сект торгует сама за себя.

Думаю, выбор одной из многих деталей в качестве "официального" ответа это не более, чем издержки "роли", обращенной к широкой публике (лидер по числу просмотров!) и ведущей повествование путем конкретных примеров. Ведь мы знаем, что Галковский qua Галковский знает историю английской гражданской войны, а следовательно и историю английских "университетских реформ" 17 в.

(Здесь надо также пояснить, кто такой "Бонифаций". BONIFACE это наивысший гриф секретности, применявшийся английской сигнальной разведкой во время Второй мировой. О нем сейчас редко вспоминают, потому что его потом переименовали в ULTRA в рамках "атлантического сотрудничества". К теме "разгадывания немецких шифров" я еще вернусь.)

Чтобы получше разобраться в отношениях Собора и Базара, а также дать позитивный пример достижений выпускников Оксфорда (про кембриджцев уже было сказано немало), давайте рассмотрим еще раз смежную загадку о различиях политических партий в США. Их, как известно, существует ровно две, "ослы" и "слоны". Если отбросить малозначительные эстетические аспекты, они довольно похожи.

Довольно мейнстримным взглядом считается то, что с 1930х гг. США живут при т.н. пятой партийной системе, распределяющей роли следующим образом. "Ослы" представляют собой СМИ, университеты, госчиновников (Собор в терминах неореакции, откуда и берется это выражение), а также финансовые интересы (Базар с его крикливой пестротой этнических меньшинств). "Слоны" олицетворяют собой армию, полицию, спецслужбы (т.е. силовую "аристократию") и промышленные интересы (т.е. "широкие массы" честно работающих простых американцев, построивших эту страну).

Налицо уже заезженная нами спиралька. ;) Ничего удивительного в этом нет, ведь свой "дуалистическо-двойственный дуализм первого и второго" американцы унаследовали у островных кузенов. Со свойственным провинции упрощением, конечно же. "Ослы" держат ось Собор-Базар, а "слоны" — ось "аристократия-демократия". На Острове же оси розданы не партиям, а общественным институтам. Собор-Базар, как мы выяснили, у университетов, Оксфорда и Кембриджа, а "аристократия-демократия" у собственно парламентских партий.

Такая "скученность", при которой тянут канат вдоль каждой оси не две половины одного общественного института, а два крыла одной политической партии, является причиной как чрезмерной политизированности американского общества, так и отсутствия сколько-либо обширного диапазона мнений в интеллектуальной среде. Сэкономили на спичках, что называется.

(Для справедливости надо сказать, что все дело в том, что когда американцы добились независимости, англичане сами еще не до конца разобрались в устройстве своей системы и не отладили её в достаточной мере, поэтому копировать у них нововведения новорожденной республике было весьма непросто.)

Подчеркну, что все сказанное относится к Америке, лишь начиная с 1930х гг., и даже обходясь с наследием Молдбага максимально самовольно, не удастся оттянуть появление Собора глубже в прошлое, чем 1890е гг. До Рузвельта (Франклина Делано) деление американского политического спектра на "глупую" и "прогрессивную" партии было в точности обратным. Что же эдакое произошло в ту декаду?

"Античная история" ( ;) ) кембриджской пятерки — да. "Отречение" нелегитимного дедушки Элона Маска от британского престола с последующей ссылкой в Канаду^W^Wна Ямайку— да. Но причем тут Америка? Этих событий явно не хватает для объяснения генезиса Собора. В чем дело-то?
В условиях "скученности" для переформатирования хватает одного выпускника Оксфорда. Не нужны никакие кембриджские пятерки. Не нужны встречи на конспиративных квартирах под луной. Не нужно ничего скрывать от "трансатлантических партнеров".

В 1937 году выпускник Оксфорда, интеллектуал в третьем поколении, составитель "энциклопедий английской жизни" Хаксли переехал в Калифорнию. Просто взял и переехал. Из-за "пацифизма", как он потом объяснял. Не то что бы ему угрожал призыв — мальчику с перебитой ногой^W^Wзаплывшим глазом было уже 43 года. Но все-таки в мире была напряженная обстановка, а в Калифорнии, казалось, тихо. Как будто-то подсказал кто-то. "Езжай-ка ты, Одя, загорать на пляжик, пока немцы возятся."

Одя и поехал. Пока соколы Гёринга бомбили Ковентри, работал по полученной в университете специальности без всяких фокусов — сценаристом в Голливуде. Почему бы и нет — такое распределение получали далеко не все отличники. Чтобы заслужить его, надо было и по комсомольской линии пойти, выступать с докладами на темы вроде "если Америка одержит верх, то Европа перестанет быть Европой".

Портфолио тоже было наработано. К 1937 г. Хаксли подробно описал в своих романах нравы английского света и полусвета: поездки на курорты, обмен партнерами, кокаин. Американская национальная идея "секс, драгз, рокнролл" вышла из-под пера полуслепого английского ботаника. Так, например, персонаж "Контрапункта" Люси Тантамаунт, дочь лорда Тантамаунта, это Нэнси Кунард, одна из пассий Хаксли и наследница пароходной линии, предохранявшаяся удалением матки — идеал и прототип "современной независимой женщины".

"Дивный новый мир", за который Хаксли помнят — исключительно верноподданническое, "дипломное" произведение, хотя и идейно вторичное по сравнению с его ранними романами. Несмотря на поверхностную американизированность Мирового Государства ("на Форда уповаем"), ясно, что оно представляет собой Британскую империю в высшей стадии развития. Его столица — Лондон, а инакомыслящих ссылают не куда-нибудь, а в Исландию. ;)

(Замечу, что все идеи последнего десятилетия о выращивании в пробирке адаптированного к постиндустриальному обществу аутиста-гермафродита у Хаксли уже были озвучены. Просто про ДНК еще не знали, и описываемые методы их реализации были грубее.)

По приезду в Лос-Анджелес, Хаксли первым делом записал жену в местный лесбийский клуб, которым тогда заправляли европейские гастролерши. Провинциалов всему приходилось учить! Зато теперь ни одна американская девушка из среднего класса и выше не избегает периода увлечения фабианкой Вирджинией Вулф в колледже. Интересно, что именно с середины 1930х гг. американская киноиндустрия начала основательно внедрять цензуру по моральным соображениям, причем её механизм был не государственный, а ЦЕХОВОЙ. Отказались от неё лишь в судьбоносном 1968 г., когда оксфордская программа успешно завершила работу.

Студии платили Хаксли довольно серьезные деньги. По оценкам его знакомых, он получал (в пересчете на доллары 2018 г.) около 25-50 тысяч в неделю. Немалую долю заработка он тратил на "гуманитарную помощь": способствовал выезду из Германии, где только что пришел к власти Гитлер, и переезду в США многочисленных "левых интеллектуалов". 15 лет спустя американцы догадались начать искать заброшенных на парашюте "советских агентов" и перевербованных ими "заговорщиков-коммунистов", в том числе и в Голливуде. А что еще они могли делать? Слать повестки в прокуратуру писателю-выпускнику Оксфорда?

Под конец жизни Хаксли подал заявление на получение американского гражданства, но отказался приносить клятву защищать США с оружием в руках. И уточнил: нет, вовсе не по религиозным причинам. Англикане же не какие-нибудь квакеры или адвентисты седьмого дня. О Хаксли говорили, что если бы не писательство, то он стал бы первым открытым агностиком, назначенным на пост архиепископа кентерберийского. Так он и умер лояльным подданным Её Величества.
Молдбаг сочинял свою политическую теорию, содержащую понятие Собора, на президентство Обамы. Проведение параллелей с президентством Рузвельта (Франклина Делано) тогда было общим местом. Нововведение Молдбага состояло в том, что в пику позитивной рузвельтомании американского истеблишмента он был рузвельтоманом негативным.

Рузвельт и Обама были избраны во внешне похожих условиях. США трясло финансовым кризисом, начавшимся после десятилетия роста и благоденствия, вызванного победным завершением мировой войны. Банки отбирали дома у простых американцев, построивших эту страну, помещики и капиталисты, сыто отрыгивая, разрушали фундамент, на котором стоит Америка. Так объяснялась необходимость дальнейшего укрепления прерогатив федерального правительства и регуляции финансового сектора.

Сходство между двумя президентствами лежало и в мастерском использовании новейших на тот момент СМИ. Рузвельт был первым президентом, регулярно обращавшимся к американской нации по радио, а Обама — первым президентом, чей культ был построен при помощи социальных сетей. Отсюда и метафора Собора: вещание с кафедры.

Между 1933 и 2009 гг. Белый Дом переходил от партии к партии ровно 8 раз. Если назвать Обаму и Рузвельта "соборными" президентами, то выходит, что эти 8 "суперсроков" можно раскрасить в два "четырехтактных" цикла уже привычными нам цветами-метками!

Рузвельт+Трумэн, 1933-1953, Собор. Переориентация экономики на военные заказы требует все большей централизации управления. Победа во Второй мировой завершает рывок на выход в гегемоны.

Эйзенхауэр, 1953-1961, "аристократия" военных и разведчиков. "Противостояние с СССР" постоянно грозится перейти в горячую фазу: Корея, Венгрия, Суэц, Куба.

Кеннеди+Джонсон, 1961-1969, Базар. Пик "противостояния" остается позади, экономика постепенно переключается на мирные рельсы, что вызывает её резкий рост. Отменяется запрет на азиатскую и латиноамериканскую иммиграцию.

Никсон+Форд, 1969-1977, "демократия". Деколонизация бьет по американцам с неожиданного направления. Англичане предлагают перемирие на выгодных условиях.

Картер, 1977-1981, Собор. Неудачная попытка перегруппироваться. Мировая экспансия резко притормаживает, несмотря на принятие доллара как единственной резервной валюты. Считается худшим президентством в современной истории.

Рейган+Буш-старший, 1981-1993, "аристократия" военных и разведчиков. Возобновление "противостояния с СССР" после разрядки. Иран, Афганистан, Гренада.

Клинтон-муж, 1993-2001, Базар. Резкий рост экономики в свете "униполярного момента", а также дерегуляции телекоммуникационного и финансового секторов. Выражения "сексуальное домогательство" и "гей-брак" входят в повседневный лексикон американцев.

Буш-сын, 2001-2009, "демократия". "Униполярный момент" ударяет по американцам с неожиданной стороны. "Мирового полицейского" ненавидят всем миром. Англичане предлагают ДЕЛО.

Нетрудно заметить, что если в 75 лет умещается два цикла, то в 150 лет — четыре. И их тоже можно раскрашивать. Магия! ;)

Также очевидно, что раз Обама "соборный", то следующий за ним Трамп обязан быть "аристократическим", т.е. ставленником армии и спецслужб. Что и наблюдается в карнавале "расследования русского вмешательства в выборы", начатого американскими гебистами, чтобы никто не задавал вопросов о расследовании вмешательства в выборы американских гебистов.

Вслед за Трампом, соответственно, поставят "базарного" кандидата. На подготовленной им полянке начнется очередной период экономического роста. И само собой, новая волна "дайвёсити-инициатив", сравнимая с отменой ограничений на иммиграцию при Кеннеди или на популяризацию гей-дискурса при Клинтоне-муже. Чего американский "альт-райт" сейчас ждет с мазохистским нетерпением.

Я думаю, следующим рубежом, который возьмут США, будет нормализация выступлений политиков на языках, отличных от английского. На испанском, само собой, но не стоит забывать и про китайский, и про арабский (в США ислам скоро обойдет иудаизм в качестве самой крупной нехристианской религии). Кому непонятно, тем поможет гугл-транслейт. Зря, что ли, в Кремниевой Долине стараются.
Конспирологи повторяют, что в США теократия, а в Британии феодализм, несмотря на то, что эти страны считаются родиной либеральной демократии и свободного рынка, якобы из-за своих культурных особенностей, отличающих их в лучшую сторону от дремучей и реакционной континентальной Европы. Откуда они берут такие бредни?

В последние 10-20 лет, по мере того, как собирать, хранить и обрабатывать статистику о всевозможных аспектах бизнес-процессов становится все дешевле, набирает популярность т.н data-driven подход к управлению. Не стоит спекулировать исходя из сомнительных предвзятостей, надо смотреть, что же на предприятии реально происходит, и как на его работе отражаются принимаемые решения.

Вот серийный предприниматель объясняет, в чем такой подход заключается на деле:

http://www.smashcompany.com/business/when-companies-make-a-fetish-of-being-data-driven-they-are-often-rewarding-a-passive-aggressive-style

В англосаксонских культурах считается неприемлимым выражать несогласие или гнев, или попросту подкреплять свое мнение личным опытом. Полагается ссылаться на нейтральные безличные авторитеты. "Ученые доказали", "данные показывают". Таким образом, предметный спор сменяется спором о том, как данные собраны и представлены, какая их часть релевантна и какая нет.

"Демократия" и "рынок" это своего рода намордник, который надели себе духовенство и землевладельцы в молодых окраинных странах, чтобы не разгрызть друг другу глотки. Вместо драки "молодые псы" совершают друг перед другом сложную акробатическую пантомиму, потому что не смогли найти иного применения своей звериной пасти кроме нанесения тяжких укусов. Не указ министерства экономического развития о переносе отдельных отраслей промышленности в юго-восточноазиатские колонии, а "так решил рынок". Не прокламация Её Величества о роспуске Соединенного Королевства, а "так решил народ".

Континентальные же "молодые львы" научились друг с другом РАЗГОВАРИВАТЬ. Отсюда англосаксонские насмешки о брюссельских еврократах, тайком по ночам выпускающих регламенты на кривизну огурцов. Глядите, какие дураки: ходят без намордников! А еще считают себя культурными!

Отсутствие "намордника" подается как отсутствие права на петицию и права на собственность на Континенте, что, само собой, нонсенс. У неореакционеров есть позиция (на мой взгляд, одна из их наиболее глупых), полученная из этого взгляда путем инверсии: "в абсолютной монархии свобода слова максимальна, потому что абсолютному монарху неважно, о чем думают его подданные".

В 18 веке, действительно, мнением 95% населения можно было не интересоваться, в силу его неграмотности. Никакого мнения у этих 95% попросту не могло быть. Но мнением аристократии любой монарх интересовался еще как. Для того и собирал её у себя при дворе, чтобы его тайной канцелярии было проще работать. Отсюда привычка европейцев к "маскараду".

С ростом образованности населения к его мнению приходилось прислушиваться все больше. Тут англосаксы могут заявить, что их "древние традиции" наилучшим образом подходят для построения массового общества. В конце концов, намордник это разновидность маски. :) Но есть нюанс. "Намордник" заменяет речь пантомимой, т.е. предотвращает разговор. "Маска", наоборот, способствует разговору, скрывая гнилые зубы и оспенные рытвины.

Преимущество "намордника" над "маской" в том, что он лучше масштабируется на первых порах: подготовить дрессировщиков проще, чем учителей этикета. Но он же быстрее сталкивается с проблемами роста. Население, которому надели "намордник", свирепеет от недоступности иных средств выражения кроме той самой "пассивной агрессии". А если застежка на ремешке вдруг лопнет ? Или её подрежут?

Поскольку франшиза уже давно охватила все население, можно было бы и перейти от его дрессировки к преподаванию ему манер. Но опыт последнего у англосаксонских стран по сравнению с континентальными довольно небольшой. Некоторые даже гордятся тем, что "не графья". Победитель в гонке 21 века за "демократией 2.0" становится очевиден.
21 января сего года, в 226ю годовщину казни Людовика XVI, скончался глава орлеанского дома Генрих. По этому поводу в Le Figaro тиснули небольшую верноподданическую заметку, напоминающую о том, что орлеанская ветвь это самозванцы, и на французский трон есть вполне легитимный претендент, Людовик Бурбон:

http://premium.lefigaro.fr/actualite-france/2019/02/01/01016-20190201ARTFIG00013-trone-de-france-le-match-des-pretendants.php

К сожалению, самая интересная часть скрыта пейволом, поэтому я её процитирую:

Malgré son accent espagnol, Louis de Bourbon s'intéresse de près au peuple de France. Sur son compte Facebook, il ne cache pas lui aussi sa «solidarité» avec les «gilets jaunes» et sa «profonde compassion pour ceux qui souffrent, dénués de ressources, écrasés de charges et privés d'espérance». «Gilets jaunes» et sang bleu, même combat?

Так-то. Грузин^WИспанец Людовик XX всем сердцем вместе с французским народом! "Желтые жилеты, голубая кровь" это практически "белая гвардия, черный барон". :) Кажется, еще никто не рассматривал теорию о том, что нынешняя театральная постановка "требования отставки Макрона" это план легитимистов по реставрации монархии.

Поскольку его высочество с 2003 г. работал по Венесуэле, с техниками "спонтанных народных выступлений" он хорошо знаком. Образ "народного короля" хорошо зайдет у "правых популистов-евроскептиков". Поворот к "конституционной монархии по испанскому образцу" в политическом центре ЕС будет решительным шагом для его превращения в Диснейленд. "Испанский образец", конечно же, на самом деле английский — помощь реставрации после Франко Британия оказывала вполне официально, по открытым государственным каналам.

Шансов на успех у этого плана, все же, мало. Антимонархические настроения во Франции очень сильны. Монархистам никто не мешает, конечно, собираться маршировать и размахивать флажками, но лишь до тех пор, пока они не выходят за рамки клуба ролевиков-толкинистов. Своим сотрудничеством с Островом все три ветви претендентов на французский трон дискредитировали себя полностью.

За 200 лет жизни под непрекращающимися английскими инспирациями французы сумели к ним приспособиться. Жители долины, на которую регулярно обрушивается то лавина, то наводнение, рано или поздно перестраивают свои дома на сваях. Так и французская республика постепенно эволюционировала в форму, при которой ей может управлять без особого вреда для её интересов даже доказанный английский агент. С этими защитными механизмами связаны, например, такие "странности" французской конституции как "излишнее" пересечение полномочий президента и премьер-министра.

С точки зрения англо-американской прессы, "Франция горит". Ведь появление в США или Британии чего-то вроде "желтых жилетов" означало бы, что американские или британские спецслужбы зря едят свой хлеб. Но для французов это не более, чем каприз погоды. С ним даже веселее — можно не ходить в булочную пешком, а плавать на байдарке.
Пользователь @neformat0 собирает в целостный нарратив разрозненные "автомобильные" метафоры из англосаксонской политической жизни:

https://t.me/neformat0/43

Фокус на одних только США на этой стадии конструирования верен, поскольку американская система попроще английской — картинка выходит нагляднее.

Включение дополнительных "неписанных" элементов американской конституции, помимо партий, интересно, но у меня есть личная претензия к столь несимметричному обозрению роли Федерального Резерва. :)

Повседневная жизнь американцев, конечно, крутится вокруг "экономики", и одним из первых кандидатов на роль непосредственно давящего на педали "газа" и "тормоза" человека, озвучивающего изменения ставки рефинансирования, которая, как считается, и определяет "скорость роста", а следовательно и значительную часть американского политического дискурса. Метафора маршрутного автобуса здесь удобна. Ведь "водитель" не сам выбирает, по какому маршруту ехать, самостоятельно он может, максимум, объехать пробку или дорожные работы.

Официально американский Федеральный Резерв не является частью федерального правительства, но его председателя все-таки назначает президент с согласия Сената. Т.е. "водителя" назначает "кондуктор" с согласия "пассажиров на передних сиденьях". По-моему, не совсем складно. Может быть, "кондуктор" только зачитывает объявления вроде "приглашаются на работу водители, непьющие, с правами категории Д", "следующая остановка — Марксистская" ( ;) ) и т.д.?

Хотя автобус "свободного рынка"-Базара, в принципе, может ездить, как вздумается, с точки зрения пассажиров и работников автобусного парка его маршрут определяется чем-то вроде госплана. Где-то в диспетчерской и находится место для Собора. Но её "прогрессивная ортодоксия" кажется стройным хором голосов лишь постороннему наблюдателю — внутри неё бурлит жизнь, разработка автобусного маршрута это лишь побочный эффект борьбы школ и сект.
Микола Канян
21 января сего года, в 226ю годовщину казни Людовика XVI, скончался глава орлеанского дома Генрих. По этому поводу в Le Figaro тиснули небольшую верноподданическую заметку, напоминающую о том, что орлеанская ветвь это самозванцы, и на французский трон есть…
Пару недель назад по британской прессе прошелся озабоченный шепоток из жанра "зачем Берия шляпу надел". Её Величество выступали на собрании какого-то деревенского кружка кройки и шитья, и одну фразу из Их выступления начали тиражировать газеты: будто бы в ней был закодирован секретный приказ разобраться наконец с бардаком "брексита".

Англичан, бедных, можно понять. Два с половиной года они ходят по раскаленным углям, обтираются битым стеклом, глотают гвозди. Все ради развлечения пресыщенной семейки феодалов. Как понять, что же им, наконец, понравится? Хотя бы подмигнули, что ли. Вот и чудится "истинное" изъявление монаршей воли в случайных обрывках речи.

Никакой "шляпы Берии" Виндзорам, конечно же, не нужно. У "конституционного" монарха есть священные "право быть информированным" и "право высказывать мнение непублично". Премьер-министр обязан ходить к бабе Лизе каждую неделю, отчитываться и внимать высочайшим распоряжениям. Обязан, само собой, не по закону, это, как заведено у англичан, "дрэвний красывий абычий".

Зря надеются те страждущие, что начали предлагать поступиться "конституционными принципами" и позволить монарху лично разрешить бесконечный тупик "брексита". С какой стати владелец бизнеса будет сам заниматься его бухгалтерией? "Если будете беспокоить меня по таким пустякам, я передам дела другому управляющему!"

"Что происходит", как нарочно, "непонятно". "Как такая здравомыслящая страна могла сойти с ума?" А чтобы вы спросили. По всему Континенту партии "правых евроскептиков-популистов" уже вычеркнули из своих программ выход из ЕС и еврозоны и заявили о готовности "работать над реформами изнутри", "чтобы не случилось, как в Англии". Теперь только на Острове дурачки пишут письма в Букингемский дворец: "Ваше Величество, министры дали Вам в 1990 году неправильный совет и сделали Вас гражданкой Евросоюза" (не шутка, так и пишут).

"Демократические" реформы ЕС, что тут спорить, нужны. Рядовым европейцам до сих пор непонятно, как взаимодействовать с Брюсселем. К жизни в национальных государствах они более-менее приспособились: участвуют в производстве национального "общественного мнения", голосуют на национальных выборах. Единоевропейское "общественное мнение" до сих пор в дефиците, а выборы в европарламент воспринимаются как прикол. Нужно возобновлять образовательную программу среди населения.

Когда говорят, что "популисты" растормошили нижние слои населения, никогда не принимавшие участия ни в каких выборах, имеется ввиду, что из них делают запал для общеевропейской политики, сродни тому как из мусульманских мигрантов делают запал общеевропейской идентичности. В первую очередь, это игра на контрасте, чтобы участвующие в демократической жизни на национальном уровне европейцы смогли увидеть, что между ними не так много различий-противоречий, но также и прямое действие.

Мигрант не может стать "немцем" или "итальянцем" и лишь довольно условно — "французом" или "шведом", но "общеевропейцем" — в любое время. Вытащенные на улицы "забытые избиратели" уже становятся первыми "общеевропейскими политиками". Горбатого Дидье сократили с завода "Рено", велели винить во всем "еврократов и глобалистов". Надевай-ка, Дидье, спонтанно на горб "желтый жилет", поедешь спонтанным делегатом на спонтанный всесоюзный съезд. Там не будут выбирать спонтанное политбюро (эти места уже были спонтанно заняты в 1968 г.), но спонтанно выдадут номера партбилетов. Распределенным консенсусом, на блокчейне. ;)
Читатель считает, что заметку о роли Хаксли в ранних англо-американских "особых отношениях" необходимо дополнить разбором первого написанного им после переезда в Калифорнию романа "Через много лет" (After Many A Summer), поскольку в нем Хаксли начинает составлять также и "энциклопедию американской жизни". Надо сказать, что особого "разбора" произведения Хаксли не требуют, т.к. он пишет весьма прозрачно, не стремясь сочинять "загадки филологам на 100 лет вперед". Многие из них забыты именно по этой причине, и, наверное, некоторым, все же, не мешало бы о них узнать.

Роман не настолько "энциклопедичен", как "Контрапункт", хотя и этот аспект в нем присутствует. Например, в нем содержится введение в раннюю аналитическую философию, удачно прописывающее настроение "сгущающихся туч" перед Второй мировой через упрощение английских метафизики и этики до слогана "или ты, или тебя". Это более "камерный" текст, концентрирующий внимание на одном-единственном, хотя и глобальном конфликте.

Роман издан в 1939 г., когда все уже расселись по своим местам и приготовились. В нем победа националистов в испанской гражданской войне и аншлюс Австрии упоминаются как текущие события, а британское правительство раздает населению Острова противогазы и проводит учения по гражданской обороне.

Завязка сюжета следующая. Калифорнийский миллионер беспорядочно скупает антиквариат и предметы искусства в свой 23-этажный особняк. Среди покупок оказывается архив старого английского рода (выдуманного), который представляют лишь две сестры-старые девы, доживающие жизнь в фамильном поместье. Чтобы разобрать и каталогизировать архив, миллионер нанимает по совету _знающих людей_ английского филолога из Кембриджа (!).

Архив это аллегория английской истории. Самые ранние документы в нем относятся ко второй половине 16 века: договора, счета, письма (кстати, на испанском языке ;) ). Позже к ним добавляются дневники и даже целые книги из фамильной библиотеки. Из архива видно, как представители рода последовательно становятся маркизами, баронами, а затем и эрлами (графами). Второй эрл служит Карлу I, это уже английская гражданская война. Последний эрл — восьмой, но наиболее интересным оказывается пятый, живший на рубеже 18 и 19 веков, когда Британия вытеснила Францию с позиции гегемона.

Миллионеру, конечно же, все это до лампочки. Он выходец из низов, "сам себя сделавший", образование — начальное. На безвкусицу его "коллекции" постоянно обращает внимание в своих мыслях филолог. Например, об одной скульптурной группе он отмечает для себя, что она подошла бы "высококлассному борделю в Рио-де-Жанейро". ;)

Истинный интерес миллионера — обретение бессмертия. Ради него он отгрохал в подвале особняка лабораторию и нанял доктора-восточноевропейского еврея ей заведовать. Поскольку о ДНК в 1930х гг. еще не было известно, наиболее многообещающая гипотеза ашкеназского гения о природе долгожительства вращается вокруг использования нанороботов^Wретровирусов^Wмикрофлоры кишечника одного из видов карпа. Пока процесс её культивации не отлажен, он потчует уже пережившего один инсульт 60-летнего миллионера тестостероновыми клизмами и барбитуратами. Как видите, "сингулярность" и "биохакинг" занимают калифорнийских нуворишей уже довольно давно. ;)

Вивисекция мышей, в свою очередь, до лампочки филологу. Он погружен мыслями в "великую английскую поэзию" начала 19 в. — Вордсворта, Коулриджа, Шелли, которых англичане завели себе и назначили "великими" по праву гегемона, но остающихся совершенно неизвестными за пределами Британии. (Собственно, название романа это строчка из Теннисона, еще одного государственного поэта из этой бригады.) Читая дневник пятого эрла, жившего именно в эту историческую эпоху, он обнаруживает, что гипотеза о причинах долголетия карпов уже выдвигалась.
Хаксли не делает секрета в сопоставлении калифорнийского миллионера, сделавшего состояние на сети заправок в начале 20 в., с английским аристократом, удачно вложившимся в работорговлю в конце 18 в. И тот, и другой — "лучшие люди" державы-субгегемона своего времени, выходящей в полноправные гегемоны. Оба тащат в дом слабоструктурированные коллекции барахла из "старого мира", потому что "так положено". Американец — антиквариат, англичанин — философские идеи. Им одинаково страшно умирать.

В кульминации романа восточноевропейский еврей соблазняет юную американку при помощи французской порнографии, подброшенной англичанами. Отличная метафора судьбы США во второй половине 20 в. ;) Путь миллионера продолжает повторять путь пятого эрла до совершения и тем, и другим преступления, на чем они расходятся.

Пятый эрл заранее протолкнул реформу парламента, которая позволила бы английской аристократии перейти от прямого управления, к тайному, "демократическому". Поэтому когда по его бессмертную душу пришел народный прокурор, ему оставалось лишь сконвертировать собственность в высоколиквидные активы для вывода в оффшор, изобразить собственную смерть и уйти на дно, словно двухсотлетний карп, в заблаговременно вырытое под фамильным поместьем подземелье. Миллионер же попал под шантаж личного врача, был вынужден рассовывать взятки множеству людей и заработал невроз. Начал вздрагивать при виде полицейских (в особенности, что интересно, лондонских ;) ) и усилил переводы на благотворительность ради усмирения совести.

Это вовсе не картина будущего триумфа Британской криптоимперии над не по уму разбогатевшей Америкой. Хаксли, как редко встречающийся среди англичан европейский интеллектуал, считает, что "неправы оба". В 1930х гг. он начал всерьез увлекаться "индийскими религиями" и даже основал один из первых в США кружков "нью-эйдж-спиритуалити", откуда "буддизм" и захватил впоследствии Голливуд с Кремниевой Долиной. Бесконечное продление жизни — ложная дорога. Бессмертные люди рано или поздно превратятся в полуразумных обезьян. Благодетель лежит в "несуществовании". Т.е. в "негегемонии".

Понять эту метафизическую позицию далеким от европейской мысли англо-американским элитам оказалось слишком сложно. Так, например, популярная среди них пропаганда вегетарианства и защиты окружающей среды является результатом её поверхностной рецепции. В "индийское" "переселение душ" они поверили БУКВАЛЬНО и боятся, что за их грехи следующую жизнь они проведут в теле антилопы или крокодила. Поэтому "зверюшек надо беречь".
Помимо общей экспозиции, я хотел бы также выделить несколько деталей.

Английский филолог — выпускник Кембриджа, что я уже отметил. Сам Хаксли заканчивал Оксфорд, и над живущим с матерью филологом посмеивается. Но выбор альма-матер для этого персонажа обусловлен не только желанием отпустить колкость в адрес "сопернического" университета. В Калифорнии филологу приходится заниматься не литературной критикой, а каталогизацией архива. Т.е. работой с источниками, историей.

Многотомные серии "Кембриджских историй" широко известны, и я на них много ссылался в своих заметках. "Оксфордские истории" тоже существуют, но они менее заметны. Как так вышло, что история это зона ответственности "базарного" Кембриджа, а не "соборного" Оксфорда?

Существуют национальные литературы, национальные философии и национальные системы права, но не национальные истории. Даже самому оголтелому шовинисту приходится согласовывать свой нарратив в соседями, договариваться. Иначе он не сможет даже прикинуться историком, а только лишь писателем.

"Соборность" литературы, философии и права — обратное явление. Неискренний поэт, философ-лжец, продажный судья недостойны называться представителями соответствующих профессий. Но историку, наоборот, в определенной мере положено быть фантазером.

Сегодня 200 лет со дня рождения Раскина, поставленного английским государством озвучивать, кто в викторианской Англии является "великим" художником. Это "соборная" миссия, поэтому неудивительно, что Раскин — выпускник и профессор Оксфорда.

Еще один известный выпускник и профессор Оксфорда — писатель Толкиен. Перефразируя горбато-зиловскую ипостась Галковского, если бы он был из Кембриджа, то плел бы, что британская государственность гораздо древнее Рима и восходит к королевству Валинор, основанному на Британских островах эльфами, жившими там задолго до кельтов. И тому нашлись бы археологические свидетельства! Но он, все-таки, был из Оксфорда и честно говорил, что пишет фэнтези, сказку для взрослых.

(Есть такая байка, что когда Толкиена спросили скрывается ли за образом "восточных орд Мордора" СССР, он ответил, что, на самом деле, под "восточными ордами" подуразумевался Кембридж. На карте-то он восточнее Оксфорда! Так что кембриджская пятерка на самом деле была девяткой — по числу назгулов. ;) )
Другой набор деталей — как изучаемый английским филологом архив отражает английскую историю.

Из всего архива наиболее обширно цитируется дневник пятого эрла, эмпирическим путем и без помощи восточноевропейских гелертеров открывшего секрет бессмертия. Его прототип — никто иной, как Георг III.

Год рождения пятого эрла — 1738. С Георгом III они ровесники. Карпы-долгожители, которых в подвале особняка калифорнийского миллионера изучает его личный врач, были выловлены в 1761 г., это год коронации Георга III.

В 1820 г. пятый эрл "болеет", а Георг III "умирает". Дело в том, что он правил слишком долго. Его сыновьям пришлось объявить его "сумасшедшим" в 1810 г., и будущий Георг IV стал регентом. Если бы ему не "помогли", то он наверняка бы протянул подольше 82 лет, как и пятый эрл.

В 1834 г. пятый эрл изображает собственную смерть. До восшествия Виктории на трон всего 3 года. Реформа парламента уже проведена, и англичане начинают разыгрывать балаган "конституционной монархии" (т.е. правления бессмертных старичков из подвала) ради избежания повторения американской борьбы против "тирании" Георга III в других частях империи.

Между Викторией и Елизаветой II у англичан было четыре монарха: Эдуард VII, Георг V, Эдуард VIII, Георг VI. Как провести параллели между ними и шестым, седьмым и восьмым эрлами, не совсем ясно. Может быть, "не считается" "отрекшийся" Эдуард VIII. Может быть, Эдуард VII записывается, как "продолжение" Виктории (как Георг IV и Вильгельм IV "продолжили" Георга III). Но нет сомнений в том, кого изображают две последние представительницы старинного рода, продавшие архив калифорнийскому миллионеру.

Две престарелые сестры, леди Джейн и леди Анна, это дочери Георга VI, будущая баба Лиза и её сестра Маргарита. На момент издания романа (1939) им было 13 и 9 лет соответственно. "Джейн" это Джейн Грей, с попытки назначения которой английской королевой началось падение династии Тюдоров. "Анна" это вторая дочь Якова II, на которой закончилась династия Стюартов.

(Конечно, правильнее было бы вместо имени "Джейн" использовать имя "Елизавета", ведь Тюдоры кончились на Елизавете I. Но тогда параллель с современностью оказалась бы слишком очевидной. Хаксли попросили бы партбилет на стол положить, в лучшем случае.)

Отсутствие сыновей у Георга VI намекало на неизбежность очередного конституционного кризиса. Например, падение династии Виндзоров в результате поражения во Второй мировой и провозглашение Британской Советской Социалистической Республики. Все-таки, выкрутились. Пригодилась заранее подстеленная соломка реформ системы доминионов (1931). И судя по румянцу на щеках бабы Лизы, она вовсю уплетает потроха карпов.
Третий набор деталей касается Хаксли как "философствующего" писателя. (Т.е. по перевернутому критерию Крылова, "несотрудника". ;) )

Хаксли любит собирать своих персонажей в одной комнате исключительно ради того, чтобы они могли поточить лясы за жизнь. "Контрапункт", например, состоит из таких сцен почти полностью и не имеет связного сюжета: там никто не занимается чем-либо кроме хождения по светским раутам и конспиративным явкам. Собственно, название "Point Counter Point" правильнее было бы перевести как "Аргумент, контраргумент".

В своих диалогах Хаксли рассыпает множество афоризмов, вроде такого: "философия это метод замены одних заблуждений другими". На провинциальную аудиторию, дальше мельницы не ездившую и слаще редьки не евшую, действует очень сильно. Специально для американцев Хаксли даже выпустил целую книгу-сборник цитат из "восточных мистиков" ("The Perennial Philosophy"), разбитых по темам. Американцы ведь любят, когда к каждому дню календаря указан стих из библии. "Проняло".

Точные ссылки на "цитируемые труды" отсутствуют, поэтому не исключено, что значительную часть "цитат" Хаксли придумал сам. Ведь "философствование" было для него не разновидностью мышления, а художественным приемом описания современных ему нарративов.

В "Через много лет" диалогов "философствующих" гораздо меньше, чем в "Контрапункте", но художественный прием никуда не делся. В 1930х гг., готовясь к мировой войне, англичане решили официально объявить о смерти философии, что Хаксли описывает в главе-диалоге, обыгрывающей "лингвистический поворот". Свой собственный взгляд на сущность и назначение философии он закодировал в сопоставлении коллекционирования антиквариата калифорнийским миллионером с коллекционированием философских идей пятым эрлом. Это не просто английская подколка из серии "у нас мозги, а у них деньги". Приравнивание философии к разновидности антиквариата можно развить.

Древнегреческая скульптура до сих пор является "золотым образцом" западного искусства. Очень немногие могут позволить себе владение ей. Самые крупные коллекции находятся в музеях, где посмотреть на них, в принципе, могут широкие массы, чей интерес к ним не очень велик. Аналогично, изучение античной философии долгое время было традицией в аристократических семьях, но научная работа давно перешла в университеты, где ей занимаются немногие: интеллектуальные требования высоки, а материальная выгода практически отсутствует.

Искусство Европы Нового Времени гораздо менее дефицитно. Существует довольно живой рынок работ старых мастеров, периодически встряхиваемый спорами об их аутентичности. Предложение заметно растет по мере приближения к современности. Представители среднего класса, конечно, не могут позволить себе оригинальные полотна. На стену в гостиной пойдет репродукция Моне или Сезанна, а промеж ушей — пересказ через третьи руки Маркса или Ницше.

Когда Хаксли пишет "Дивный новый мир", функционализм в архитектуре идет об руку с неопозитивизмом в философии. Последние "великие композиторы" заканчиваются вслед за последними "великими писателями". А после мировых войн "элитарного" искусства не остается. Под искусством начинают понимать либо шизофреническую мазню, либо промышленный дизайн. Т.е. континентальную или аналитическую философию. ;)

Одни полагают, что покупка антиквариата и предметов искусства это хорошее вложение денег. Иные — что изучение философии это хорошее развитие ума. В чем-то правы и те, и другие. Занимаясь торговлей антиквариатом, можно разбогатеть, если понимать, что к чему. Изучая философию, можно поумнеть, если есть деньги, чтобы не умереть с голоду.

Является ли создание богатства основным предназначением искусства? Образование — основным предназначением философии? А торговля предметами искусства — надежным путем к богатству? Изучение философии — надежным способом поумнеть? Скорее всего, нет, нет, нет и нет.

(Надеюсь, мои читатели понимают, что вышесказанное — не какие-то "глубокие оригинальные идеи", а лишь иллюстрация к художественному методу Хаксли. "Плакатная репродукция". :) )