А может быть, у них там первая любовь?
-------
Хёнджин сидит на скамейке и комкает в руках край своей рубашки. Рюкзак валяется под ногами. Он здесь уже минут пятнадцать, и за это время успел представить все, что только можно, и нельзя.

"Скажу... Нет, не скажу... Или скажу.. А если он засмеётся? Не засмеётся... А если убежит? Куда он убежит, у него ноги короче"

Последняя мысль его немного успокаивает.

- Хён?

Хёнджин подскакивает на месте от неожиданности. Феликс стоит в двух метрах, засунув руки в карманы школьной формы. Галстук съехал набок, веснушки на носу будто светятся в сумерках.

- Ты сказал прийти после уроков, - Феликс подходит ближе и садится рядом, оставляя между ними расстояние, которого старшему сейчас отчаянно не хватает. - Что случилось? Опять двойку получил?

- Почему сразу двойку? - возмущается Хёнджин, и это помогает ему немного выдохнуть. - Нет, у меня всё нормально.

- Тогда зачем позвал? - Феликс смотрит на него с любопытством. В полумраке его глаза кажутся больше и темнее.

Хёнджин смотрит в эти глаза и забывает всё, что репетировал перед зеркалом столько времени.

Он вообще забывает, как говорить, и все мысли путаются в один клубок.

- Тут такое дело, - начинает он и замечает, что голос звучит выше, чем обычно. Он прочищает горло. - Ликс, мы же друзья?

Феликс кивает. Медленно. С явным подозрением в глазах.

- Конечно друзья. Что за тупые вопросы?

- А если я скажу, что… ну, мне кажется, я хочу… - Хёнджин мнет рубашку так сильно, что, кажется, вот вот порвёт её. - В общем, я подумал, что было бы неплохо, если бы мы… - он замолкает, потому что чувствует, как загораются уши.

Младший терпеливо ждёт. На его лице появляется улыбка - та самая, от которой Хёнджин теряет последние остатки разума.

- Хенджин, ты тормозишь, как компьютер из двухтысячного.

- Сам ты тормоз, - огрызается Хёнджин по привычке, а потом понимает, что это, наверное, не лучший способ признаваться в чувствах. - Слушай, не отвлекай. Я серьёзно.

- Я молчу, - Феликс сжимает губы в тонкую полоску и смотрит с таким преувеличенным вниманием, что Хёнджин хочет провалиться сквозь землю.

Он делает глубокий вдох. Закрывает глаза. Выдыхает.

- Ты мне нравишься.

Сказал.

Открывает глаза. Феликс сидит, не двигаясь. Его улыбка исчезла, а на лице застыло странное выражение - будто он пытается понять, правильно ли расслышал.

- В смысле? - тихо спрашивает младший.

- В прямом, - Хёнджин уже не может остановиться, потому что если он сейчас замолчит, то больше никогда не наберётся смелости, и вероятнее всего уйдет в монастырь, изолировавшись от мира и позора. - Ты мне нравишься. Давно. Ещё с осени. Когда ты упал на перемене и порвал брюки, а я отдал тебе свою толстовку, чтобы ты прикрылся, дабы пол школы не увидело твои трусы с Патриком... Ну и ты потом ходил в ней весь день и пахло от тебя… ну, мной. И мне это понравилось. И вообще ты мне нравишься. Как парень. Как человек. Всё.

Он выдыхает и чувствует, что сердце колотится где-то в горле.

Феликс молчит.

Секунду. Пять. Десять.

Хёнджину кажется, что прошла вечность.

- Это шутка? - наконец спрашивает Феликс.

- Нет, - Хёнджин чувствует, как его начинает накрывать паника. - Но если тебе не нравится, то мы можем сделать вид, что ничего не было. Правда. Я переживу. Ну, может, не переживу, но я справлюсь. Мы можем просто забыть.

Феликс смотрит на свои кроссовки. Потом переводит взгляд на Хёнджина. Его щёки становятся такого же цвета, как помидоры.

- Ты поэтому тогда с Чанбином на тренировку не пошёл? Потому что я сказал, что хотел бы сходить в то кафе, но одному скучно?

Хёнджин замирает.

- Откуда ты…

- От верблюда. Ты весь день ходил и говорил, что у тебя живот болит, а потом мы встретились, и у тебя живот, чудным образом, уже не болел, - Феликс говорит быстро, будто сам только сейчас сложил все пазлы воедино - И ты всегда садишься с той стороны, где я могу видеть твоё лицо. И когда я надеваю твои вещи, ты улыбаешься, но делаешь вид, что не замечаешь.

Теперь краснеет Хёнджин. Краснеет так сильно, что даже в темноте это заметно.

- Ты всё это время знал?

- Нет! - Феликс тоже начинает смущаться. - То есть, я думал, но… я думал, что мне кажется. Думал, что это просто ты такой. Со всеми...

- Я не такой со всеми, - глухо говорит Хёнджин.
Феликс замолкает. Они сидят рядом, оба красные, оба смотрят куда угодно, только не друг на друга.

- Хён, - тихо говорит Феликс.

- М?

- Я тоже.

Хёнджин медленно поворачивает голову.

- Что «тоже»?

- Ты мне нравишься, - выдыхает младший. - С лета. Ещё раньше, наверное.

Внутри у Хёнджина что-то щёлкает. Он чувствует, как с плеч падает огромный груз, и одновременно появляется новый - ещё более страшный.

- И что теперь? - спрашивает он хрипло.

- Не знаю, - Феликс ерзает на скамейке. - Мы теперь… встречаемся?

- Я не знаю, я так далеко еще не заходил, - тихо произносит Хёнджин.

- Я тоже.

Повисает пауза. Такая неловкая, что её можно резать ножом.

- Наверное, надо… - Феликс замолкает и смотрит на Хёнджина.

Хёнджин смотрит на Феликса.

И оба одновременно отводят взгляды.

- Ладно, - говорит старший, чувствуя, что если он не сделает что-то прямо сейчас, то никогда не сделает. - Ладно, слушай.

Он поворачивается к Феликсу всем корпусом. Пододвигается ближе. Настолько, что их колени соприкасаются.

Феликс смотрит на него, и его глаза становятся огромными, словно у оленя в свете фар. Он немного подаётся назад, но скамейка маленькая, и деться некуда.

- Ты чего? - шепчет Феликс.

- Я хочу… - Хёнджин сглатывает. - Если ты не против. Я хочу тебя поцеловать.

Феликс замирает.

- Сейчас?

- Ну, нет, блять, через полгода, - голос Хёнджина срывается на нервный смешок, но смеяться ему совсем не хочется.

Феликс сжимает пальцы на коленях. Он выглядит так, будто его сейчас разорвёт от напряжения.

- Я не умею, - шепчет он.

- Я тоже.

- Но ты старше.

- Хреновый аргумент, я старше на год, Ликс, это не делает меня экспертом по поцелуям.

Феликс фыркает. И в этот момент напряжение немного спадает.

- Тогда… давай просто попробуем? — предлагает Феликс так, будто они обсуждают, идти ли на новый фильм.

Хёнджин кивает. Он чувствует, что руки дрожат, и надеется, что Феликс этого не замечает.

Он наклоняется.

В последний момент ему кажется, что он сейчас врежется лбом в лоб Феликсу, и он инстинктивно кладёт ладонь на затылок младшего, чтобы направить.

Феликс закрывает глаза. Ресницы дрожат.

Хёнджин целует его.

Это выходит совсем не так, как он себе представлял. Губы у Феликса мягкие, но они сталкиваются немного не так, и Хёнджин на секунду пугается, что делает что-то не то. Но потом Феликс выдыхает ему в губы, и его рука цепляется за рукав рубашки Хёнджина, и это становится… правильно.

Поцелуй длится всего пару секунд. Они отстраняются почти одновременно.

Хёнджин открывает глаза. Феликс сидит, всё ещё держась за его рукав, и смотрит на него так, будто увидел в первый раз.

- Ну как? - шепчет старший. В голосе - и страх, и надежда, и всё, что он копил последние полгода.

Феликс моргает. Потом отводит взгляд, и уголки его губ начинают подниматься.

- Не очень, - говорит он.

Хёнджин чувствует, как сердце падает в пятки.

- Чего?

- Ты дрожал, - Феликс всё-таки улыбается, и это самая солнечная улыбка, которую Хёнджин когда-либо видел. - У тебя губы дрожали.

- Я не дрожал, - возмущается Хёнджин, но он действительно дрожал, и они оба это знают.

- Давай попробуем ещё раз? - предлагает Феликс. Теперь он звучит увереннее. - Чтобы ты не дрожал.

- Я не буду дрожать, - обиженно говорит Хёнджин, но внутри у него всё ликует.

Он снова наклоняется.

Во второй раз получается лучше. Гораздо лучше. Потому что Феликс придвигается ближе, потому что Хёнджин наконец перестаёт думать и просто чувствует. Потому что поцелуй длится дольше, и когда они отстраняются, Феликс всё ещё держится за его рукав, а Хёнджин всё ещё держит ладонь на его затылке.

- Теперь нормально, - выдыхает Феликс. Его голос чуть охрип.

- Нормально? - Хёнджин улыбается, и у него, наверное, сейчас самый глупый вид в мире. - Просто нормально?

- Ну, - Феликс смотрит на него из-под ресниц. - Можно ещё попрактиковаться.

Хёнджин смеётся. Смеётся так, что откидывается назад, и Феликс тянет его за рукав обратно.

- Не уходи, - бормочет Феликс.

- Я никуда не ухожу, - Хёнджин снова садится ровно, и они оказываются совсем близко. Он смотрит на веснушки, на раскрасневшиеся щёки, на губы, которые он только что целовал.

- Всё-таки скажи честно, - говорит он, уже зная ответ. - Нормально или круто?

Феликс утыкается лбом ему в плечо, пряча лицо.

- Круто, - слышится приглушённо.

Хёнджин обнимает его, прижимает к себе, и впервые за последние полгода ему становится спокойно.

- И у меня круто, - шепчет он в макушку парню.

Они сидят так, пока совсем не темнеет. Рюкзаки так и валяются под скамейкой. Школьная форма помялась. Галстук Феликса теперь съехал совсем куда-то набок.

Но им плевать.

Потому что первый поцелуй - он и должен быть таким: неловким, дрожащим, смешным, но самым правильным и запоминающимся на свете.
------

у меня уже была похожая зарисовка, но тут я словил вдохновение, поэтому мне кажется получилось немного лучше... да и я давно не писал столько текста, уже забыл что к чему, но наверное перерыв пошел на пользу, столько умных слов выучил, ахахах
вряд-ли я закину эту зарисовку в тик ток, поэтому, считайте эксклюзив)

учеба меня заебала, если честно, сплю по три часа, поэтому зарисовок и не было, хотя идеи даже появились какие-то, а время все забрали😭

как вам? что думаете?

ну вот тг зараза, комментарии не добавил к этому посту...

родные, напоминаю, что у меня есть анон. если есть какие-то вопросы, идеи, советы, истории и тому прочее, рад почитать и ответить.

http://t.me/anonaskbot?start=user_jyjekxmavz

ой, родные, скоро Пасха, и я решил устроить себе неделю каникул. у меня есть мотивация (и даже идея, шо уже нихуя себе) для зарисовок, поэтому как только я приеду домой, и посплю больше трех часов, начну ебашить для вас контент.
разрешаю кинуть в меня кирпич, если до конца следующей недели не выйдет хоть одна зарисовка.

ай, что наклепал, правда мне кажется немного не ясен смысл, поэтому если найду как переформулировать то поменяю.

#спойлерок