«не оборачивайся. Никогда.»

Мне двадцать три, и я живу одна в съёмной студии на последнем этаже. Окно выходит на глухой двор, где ночью не горит ни один фонарь. Я привыкла. Мне даже нравится — никто не заглядывает, никто не мешает.

Всё началось с голоса. Первую ночь я списала на сон: кто-то очень чётко, очень ласково позвал меня по имени. Не «эй», не «девушка» — по имени, полностью, как зовёт только мама. Я проснулась, села в кровати. В комнате никого. Я легла обратно.

Вторую ночь — то же самое. Голос шёл со стороны входной двери. Мягкий, спокойный, будто кто-то стоял в подъезде и говорил через щель. «Вставай. Открой». Я не встала. Я накрылась с головой и лежала до утра, считая удары сердца.

Третью ночь он позвал из-за шкафа. Я услышала, как он там дышит. Медленно. Ровно. Я лежала лицом к стене и не смела повернуться. Голос сказал: «Ты же знаешь, что я здесь. Просто посмотри». Я не посмотрела. К утру всё стихло.

Я стала спать со светом. Не помогло. Голос приходил всё ближе. Из-под кровати. Из вентиляции. Из-за занавески. Он никогда не злился. Он был терпеливый. Он просто звал — ласково, по имени, будто любил меня. И с каждым разом всё ближе.

Вчера он позвал с подушки. Прямо у моего уха. Так близко, что я почувствовала, как от его шёпота шевелятся мои волосы. «Не бойся. Я не хочу тебя пугать. Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня. Один раз. Всего один раз — и я уйду».

И я почти обернулась. Почти. Я уже поворачивала голову — и в последний момент увидела своё отражение в тёмном экране телефона. В отражении я лежала лицом к стене. А за моей спиной, вплотную, лежал кто-то ещё. Он смотрел на меня. И улыбался. И у него было моё лицо.

Я поняла тогда: он не зовёт меня обернуться, чтобы я его увидела. Он зовёт, чтобы занять моё место, пока я смотрю. Как только я повернусь — мы поменяемся. Он ляжет головой к стене, а я останусь там, за спиной. И буду звать. Ласково. По имени. Каждую ночь — следующую девушку, которая снимет эту квартиру.

Сегодня он позвал снова. Я не обернулась. Я лежу и пишу это, глядя в экран. Но экран погас. И в чёрном стекле я вижу его. Он лежит там, где я. А я — там, где был он.

Я не знаю, кто из нас сейчас пишет. И вы, когда дочитаете, обернитесь. Просто проверьте, что за вашей спиной никого нет. И если кто-то тихо, ласково позовёт вас по имени — не оборачивайтесь. Никогда.

он не приходит извне. Он ждёт за твоей спиной с самого начала — и всё это время учится быть тобой. Он не хочет тебя напугать. Он хочет, чтобы ты добровольно уступила место. И самое страшное: ты уступишь. Потому что однажды любопытство окажется сильнее страха. И тогда звать по ночам будешь ты.