А у нас тут вот такое:
https://www.youtube.com/live/xGldJhHjHWE?feature=share

Страшилок на ночь:
https://www.youtube.com/watch?v=ujAJuf_IEAA&ab_channel=feallsanachd

Содержательных постов нет, так как очень много работы, зато есть вот такое:
https://www.youtube.com/watch?v=JDY5cqt-n1g&ab_channel=Yaldabogov

Фрагмент из воспоминаний о моем самом любимом кантоведе:

I do not believe that Giorgio Tonelli had any teachers nor is it possible to classify his scholarly work in terms of any tradition or school, not even in the "nоblе" sense of the phrase philosophical historiography. His intellectual training was very long and uncommonly broad and varied. Moreover, during his whole life, until the age of thirty- five, he was the eternal student always interested in discussions, methods, concerts, exhibitions of art and new people. At thirty-five he had his first minor physical breakdown which kept him from working for several months and forced him to concentrate his writings, lectures and interests оn just one field, the history of philosophical ideas. Sometimes his friends were angry at him because he never wanted to stop, which seemed to show that he never wanted to соmе to an end. Another time they even were furious when, after one of his long conversations in which the interlocutor was fascinated and even oppressed bу an endless account of lectures, ideas, highly developed systems, they heard him conclude that about this topic he actually did not know anything yet and that who knows, he might tackle this problem anew after three, five or ten years (Cesa, In Memory of Giorgio Tonelli, 11)

Ой:
https://www.youtube.com/watch?v=XanYwgFrV10

Локк, Пуфендорф и Спиноза родились в один год

"Locke is, perhaps, the least consistent of all the great philo sophers, and pointing out the contradictions either within any of his works or between them is no difficult task. Sometimes it seems quite clear that he was unconscious of his inconsistency; at other times, and this appears to be one of them, he himself realized his dilemma, but was unable to find a solution" (Laslett, Introduction to Two Treatises of Government, 82)

Забавно, что есть способы рассказывания истории философии XVIII века так, что крупнейшие фигуры того времени буквально пытаются выйти из тех или иных локковских несостыковок. В этом, на мой взгляд, и заключается главный интерес в чтении Локка, его интеллектуальные тупики, странные допущения вкупе с очень удачными риторическими решениями прячутся за многими важными для последующего века дискуссиями

"По природе своей Юм был наименее склонен к сетованиям из всех когда-либо живших философов" (Покок, Момент Макиавелли, 695)

Муки становления национального философского языка.

Переводчик "Размышлений" Декарта XVII века жалуется на проблемы, с которыми ему пришлось столкнуться:

Во всей этой работе больше всего труда переводчикам доставила встреча с набором слов искусства [mots de l'Art — имеется в виду технический словарь философской латыни], которые, будучи грубыми и варварскими в самой латыни, еще в большей мере являются такими во французском, менее свободном, менее жестком (?) [hardy] и менее привычном к этим школьным терминам (Descartes, OPT, 9, 3)

Выше я постил цитату Ласлетта о неконсистентности Локка.

Одно из самых поразительных противоречий в философии Локка (если такая существует как целое) — это то, что, кажется, его главный эпистемологический трактат опровергает его главный политический.

В самом начале "Второго трактата" Локк радостно заявляет:

"And upon this is grounded the great Law of Nature, Who so sheddeth Mans Blood, by Man shall his Blood be shed. And Cain was so fully convinced, that every one had a Right to destroy such a Criminal, that after the Murther of his Brother, he cries out, Every one that findeth me, shall slay me, so plain was it writ in the Hearts of all Mankind" (§11).

Локковское обсуждение естественного закона и особенно последняя фраза: so plain was it writ in the Hearts of all Mankind — подозрительно напоминает учение о врожденных практических принципах, которое полностью отвергается в первой книге "Эссе". Причем, отвергается не "за компанию" с врожденными идеями, критике теории врожденных принципов посвящено, кажется, больше текста, чем критике идей. Упс. Кажется, критик врожденных идей и принципов сам не прочь прибегнуть к ним. Это видно даже по языку, на котором говорит Локк. Он активирует совершенно стандартные для такого разговора языковые паттерны.

Конечно, наверняка существуют способы показать, почему "Эссе" не исключает возможность естественного закона, ведь последнюю фразу можно понять метафорически, а выше Локк просто говорил про разум, а в "Эссе" есть всякие квази креационистски-телеалогические пассажи.

С другой стороны, можно серьезно отнестись к тому, что Локк очень не желал, чтобы трактаты выходили под его именем. Он даже в переписке с друзьями долгое время не кололся. Конечно, и тут может быть аргумент, все же Локк помнил обыски у Шефтсбери.

Ситуация становится еще интереснее, если мы обратим внимание на то, что и само "эссе" является не просто "эпистемологическим трактатом" (даже если не учитывать, что эпистемологии еще не существовало). Это неплохо понимали его первые критики. Так Э. Стилингфлит исписал, наверное, тысячу страниц, чтобы показать, что локковское "эссе" вредит христианской религии. И не был неправ! Гольбах будет прямо говорить о том, как Локк "к большому сожалению теологов" показал, что материя могла бы мыслить. Да и вообще французские энциклопедисты, Вольтер и тусовка вокруг них не стеснялись использовать Локка в виде давилки для гадины (тем более, что некоторые из них были, как и Локк, деистами).

Забавно также, что локковское влияние на политическую философию двояко. С одной стороны, это влияние "эссе". Текст, быстро превратившийся в анти-клерикальное (а там по накатанной, сначала спросили, откуда идея Бога, потом проанализировали генезис монархии и поехали) оружие. С другой, это, конечно, влияние Трактатов.

Забавно, кстати и то, что, кажется, и "эссе" и "трактаты" были текстами "по случаю", под совершенно определенную полемику (ситуация с трактатами особенно сложная). Не стоит говорить, что уже в XVIII веке многие уже не помнили этих "случаев".

Автор "Первых возражений" на "Медитации" Декарта, кажется, написал главную фразу во всем собрании сочинений последнего (возражения традиционно публикуются вместе с самими "Медитациями").

Вызвав всесильного покемона (Святого Фому) и раскритиковав с его помощью "онтологический аргумент", наш автор утомился и написал следующее:

"Простите меня, достославные мужи,— устал"

на латыни эта фраза звучит еще лаконичнее:

"Ignoscite, Viri clarissimi, lassus sum"

не знаю почему, но эта фраза меня просто разъебала сегодня утром

Философы конца XVII века делают вид, что не читали Схоластов.

Декарт:

"Однако это никоим образом не рушит мои основания. Но я мог бы опасаться — поскольку я никогда не тратил слишком много времени на чтение книг философов,— как бы не случилось, что я не вполне точно следовал их способу выражения, когда сказал, что идеи, дающие нашему суждению повод к ошибке, материально ложны. Тем не менее у первого же автора, книга которого попала мне в руки, я нашел слово «материально», употребленное точно в таком же смысле: смотри Ф. Суарес. «Метафизические рассужде ния», IX, раздел 2, № 4."

Локк:

"To these difficulties Mr. Locke answers thus : To begin with the last, he declares, that he has not treated his subject in an order perfectly scholastic, having not had much familiarity with those sort of books during the writing of his, and not remembering at the method in which they are written; and therefore his readers ought not to expect definitions regularly placed at the beginning of each new subject"

Теперь пояснительный анекдот.

Фраза принадлежит господину, которого звали Petrus Gassendus — автору пятых возражений на «Размышления» Декарта.

Вообще, у окулярной метафоры большая и славная история в философии XVII и XVIII века. Во многом она была мотивирована оптикой, которая была одним из триггеров развития т.н. идеистских эпистемологией (эпистемологий идей). Сравнение рассудка с глазом было действительно невероятно популярно, особенно на островах.

Не знаю, через Гассенди или еще как-то, но приведенную выше метафору забавным образом подхватывает Локк:

"Ведь рассудок, подобно глазу, судя только о тех предметах, которые находятся в поле его зрения, не может не быть довольным тем, что он открывает, не очень сожалея о том, что ускользнуло от него, так как то ему неизвестно" — это вполне стандартный тейк, в нем самом по себе нет ничего интересного. Но вот в следующей цитате мы видим рождение критической философии из исследования глаза.

"Рассудок, подобно глазу, давая нам возможность видеть и воспринимать все остальные вещи, не замечает сам себя: необходимы искусство и труд, чтобы поставить его на некотором отдалении и сделать его собственным объектом. Но каковы бы ни были трудности, лежащие на пути к этому исследованию, что бы ни держало нас в таком неведении о нас самих, я уверен, что всякий свет, который мы сможем бросить на свои собственные умы, всякое знакомство со своим собственным рассудком будет не только очень приятно, но и весьма полезно, помогая направить наше мышление на исследование других вещей"

Вот такой анекдот!

Философская перспектива и практика:

Декарт:

Однако это сомнение не следует относить к жизненной практике [ad usum vitae].

Но это сомнение должно быть ограничено лишь областью созерцания истины. Ибо что касается жизненной практики, то, поскольку зачастую мы должны действовать прежде, чем избавиться от сомнений, мы нередко бываем вынуждены усвоить то, что является всего лишь правдоподобным, а иногда и просто выбрать одно из двух, если ни одно из них не представляется более правдоподобным, чем другое.
(Декарт, Первоначала Философии)

Юм:

Моя практика , скажете вы, опровергает мои сомнения; но в таком случае вы не понимаете сути моего вопроса. Как существо деятельное, я вполне удовлетворен данным решением, но как философ, которому свойственна некоторая доля любознательности, если не скептицизма, я хочу узнать основание упомянутого вывода (Юм, Трактат)

Так как я пытаюсь писать диссертацию, количество однообразных постов про всяких просвещенческих (и около) покемонов будет увеличиваться в числе. Следующий пост — один из первых в (наверное) серии постов про т.н. "Путь идей".

Есть много способов тематизировать «картезианскую революцию в философии». Можно полагать, что она состояла в открытии «перспективы чистого исследования», субъективности и субъекта, в формулировании психо-физического дуализма, разрыва со схоластикой, изобретении эпистемологии и т.д. Но вместо таких рассуждений я бы обратил внимание на риторику самого Декарта и его современников, касающуюся разрыва с предшественниками.

Сама стратегия само-презентации Декарта и многих картезианцев предполагала риторику разрыва с предыдущей философией. Выражение «детские размышления философов прошлого» использовалось не только для указания на этот разрыв, но и в качестве полемического инструмента в кругу
сторонников Декарта.

Примечательно, что риторика новизны разделялась не только в лагере сторонников Декарта. Так, например, судя по всему большую ставку на нее возлагал автор седьмых возражений на «Размышления Декарта». Он раз за разом повторяет, что Декарт предлагает «новый метод исследования истины», «новый метод философствования». Делает он это, однако, не для того, чтобы похвалить Декарта. «Я очень серьезно предъявляю тебе этот иск и умоляю тебя: ответь, пожалуйста. Можешь ли ты, покидая старую философию и зачиная новую, отрясти это, как прах со своих ног, выбросить, проклясть как ложное, причем сделать это вполне сознательно?». Ответ автора возражений очевиден.

Причем, стоит обратить внимание на то, что прилагательное «новый» здесь применяется к методу или способу заниматься философией. Не следует думать, что этот новый способ – это математический метод. Математический метод применялся в философии и задолго до Декарта. По той же причине вряд ли можно просто назвать этот способ «анализом». Это особый анализ, непредвзятый и нейтральный. Переводящий споры и бесконечные соперничества доктрин (особенно в теологии) на нейтральную почву, на которой наконец-то можно прийти к однозначному ясному и отчетливому решению. В схожих терминах Хр. Вольф в автобиографии описывает свое
обращение к картезианству, которое, правда, для самого Вольфа неразрывно связано с применением математического метода.

Стоит задаться вопросом, что это за нейтральная теория, на которой новый метод показывает себя во всей мощи? Эта территория – поле идей. А новый метод называется «Путем идей» или «Новым путем идей». Так его называл один из локковских оппонентов Э. Стиллингфлит. В своей критике Локка он то обвиняет последнего в картезианстве, то пытается показать, что Локк может быть даже и хуже, чем Декарт, потому что идет по этому пути идей еще дальше, чем первый (схожим образом выстраивает атаку на Локка и Дж. Сержант в книге с говорящим названием: «Solid philosophy asserted, against the fancies of the ideists, or, The method to science farther illustrated
with reflexions on Mr. Locke’s Essay concerning human understanding»)

В одном месте Лейбниц следующим образом прокомментировал метод Декарта:
Он, согласно Лейбницу, подобен наставлениям химиков:

«возьми то, что нужно, делай то, что следует, и получишь то, что хочешь»

Правильный ответ — Декарт) Это из его неопубликованного при жизни, но известного многим людям в конце XVII века и в XVIII веке, текста — "Правила для руководства ума" (VIII правило). Впрочем есть еще целая серия мест у Декарта, где он говорит похожие вещи.

Стоит заметить, что, с некоторой точки зрения, нельзя сказать, что в этом опросы были неправые. Почти все претенденты могли написать эту фразу или написали когда-либо очень похожую. И это показательно.

Показательно потому, что эта фраза носит идиоматический характер. На протяжении всего XVIII века (и конца XVII) мы будем видеть бесчисленные ее варианты. Несколько поколений людей, в том или ином виде разделявших идеистский фреймворк, будут раз за разом воспроизводить рассуждения о важности исследования о границах познания для философии и даже утверждать, что такое исследование — это первая философия. Думаю, не нужно напоминать, какой бякой Кант заменил "гордое имя онтологии".

Показательно, что такие рассуждения будут объединять людей из разных лагерей (еще бы они знали о том, что находятся в разных лагерях. Но это известная проблема нашей историографии) . Декарт — записной рационалист будет звучать точно так же как Юм или Кант (ну у Канта будет предложение подлиннее).

Интересно, что с точки зрения условной схоластики, тезис о том, что изучение границ возможностей интеллекта должно предшествовать остальным исследованиям, звучит странно. Ведь логика (а этим традиционно занималась логика) — это наука о вторичных актах интеллекта и естественным образом зависит от наук об актах первичных и их предметах. Более того, долгое время шли дискуссии о том, является ли логика наукой (scientia) или она просто искусство (ars) [вспоминаем название логики Пор-Рояля].

Среди всех канонических фигур конца XVII-первой половины XVIII века, возможно, только Хр. Вольф (последний схоласт — по выражению Жильсона), кажется, был готов отстаивать тезис о не фундаментальном статусе логики.

Вот такой вот анекдот!

The theory of knowledge has been dominated for centuries by geometrical examples (Sellars. The Metaphysics of
Epistemology, 8)