Кондильяк, La Langue des Calculs

Сегодня на твиче в 18:30 буду допрашивать Васила на тему веры и христианства. Присоединяйтесь!

https://www.twitch.tv/faulbogdan

Дидро о том, как он работает:

Днем и ночью я думаю: дома, в обществе, на улицах, во время прогулки; работа преследует меня.

На столе у меня большой лист бумаги, на который я набрасываю намеки мыслей беспорядочно, в куче так, как они приходят.

Когда голова моя таким образом опорожнена, я отдыхаю, даю время мыслям пустить ростки.

После этого я вновь берусь за свои беспорядочные и бессвязные заметки и привожу их в порядок, иногда нумируя их.

Когда я выполнил это, я говорю, что моя работа закончена.

Я сейчас же пишу; моя душа воспламеняется во время письма больше, чем нужно.

Если представляется какая-нибудь новая мысль, место для которой еще далеко, я записываю ее на отдельном листке. Я переправляю редко... поэтому остаются небрежности, все эти легкие погрешности вследствие быстроты.

Я читаю то, что другие думали по этому же предмету, только тогда, когда моя работа кончена.

Если чтение выводит меня из заблуждения, я разрываю написанное.

Если я нахожу у других что-либо, что соответствует моему мнению, я пользуюсь им.

Если это чтение внушает мне какую-нибудь новую мысль, я прибавляю ее на полях, ибо, ленясь
переписывать, я всегда оставляю большие поля.

Вот когда наступает время советоваться с друзьями, с равнодушными ко мне и даже с врагами

Знаете ли вы — спросили раз Кондорсе, — подробности ссоры Дидро с Руссо. — Нет, но Дидро был лучшим из людей, и если ссорились с ним, то всегда бывали неправы. — Но вы сами? — Я был неправ.

(Dyannyere, Notice sur la vie et les ouvrages de Condorcet)

Мравинский и Пришвин в итоге сдружились, вот, например, фрагмент из воспоминаний Пришвиной.

Приезжая в Москву, каждый раз Мравинский заходил к нам. Пришвин не бывал на концертах Мравинского, лишь когда болел.

«Евгений Александрович Мравинский объявился в Москве, позвонил, и вечером мы слушали в консерватории Брамса. Он как дирижер в своих приемах так из меняется, что я в нем себя узнаю: тоже ведь и я в своих писаниях живу и расту непрерывно... наверно, у нас с ним есть какой-то общий секрет в творчестве. Скорее всего этот секрет в полной и безраздельной отдаче жизни своей искусству».

Дней за десять до кончины Михаила Михайловича приезжал Мравинский. Михаил Михайлович полулежал в своем любимом кабинете на диване. Мы двое сидели возле него. У рояля стояла небольшая елочка. Мы зажгли свечи и смотрели на живые огни. Пахло хвоей. У Михаила Михайловича ничего не болело; только слабость и сильно похудел. Мы с Евгением Александровичем знали, что приближается конец. Он этого не знал или не хотел знать... Мы тихо переговаривались. Мравинский не дотронулся в тот раз до рояля. Слушали только что вышедшую пластинку с голосом Пришвина. Это было последнее их свидание

А вот фрагмент из дневнинков Мравинского:

Дома прочитал как по заказу попавшийся рассказ Пришвина! (в «Огоньке») «Осударева дорога». Прекрасно. Знакомые по прежним вещам имена, образы, но в новом качестве обобщений, и совершенство мастерства. «Пишу не спеша, потихоньку роман, которому прототипами...» — пишет он в аннотации к рассказу. Видимо, трудный путь старика венчается успехом и дошел он — до своего «большого искусства», которому все «досельное» было главным образом материалом — «нотатками» (правда, во многом вполне самостийными и очень ценными).

Любовь Мравинского к "Лесной капели" подвтерждается также и следующим обсуждением одного из центральных понятий этой книги в другой дневниковой записи — весны света:

День, какой бывает только в сентябре, — Осень света (по непонятной причине, непонятно почему не воспетой Пришвиным). Как и пришвинской весной, осенью бывает и «Осень воды», и «Осень неодетого леса». И может быть, если прелесть «Весны света» в нарастании света, то прелесть осени заключена в лучезарности света убывающего!

28 Декабря 1948. Звонил дирижер Мравинский и, совсем не знакомый мне, выражал свое признание как писателю, сказал даже, что «Лесная капель» – его подподушечная книга. Такие читатели являются моим золотым фондом и даже больше, золотым, без содержания лигатуры, и это ложится на душу, как сама правда природы… А между тем, каким счастьем для меня самого является не полное признание моего творчества (ни премии, ни большого ордена, ни даже полноценной статьи), а вот такое медленной стекание моих читателей куда-то в большую воду вечности, где наверно будет нам хорошо. Вот этот огонек радостной надежды на будущее воскрешает мертвых и приносит мне в душу каждый большой мой читатель, сокровище моего золотого фонда.
#ДневникПришвина
📸 На фото: Евгений Мравинский

А вот Мравинский с известной читателям Пришвина собакой Жалькой

Феноменологи и аналитические философы сознания часто не хотят говорить друг с другом. Я думаю, что зря, и зачастую у нас гораздо больше общего, чем кажется нам самим.

Изначально пост планировался вообще про современное представление о ментальном содержании и интенциональное содержание у Гуссерля, но вместо этого вышло про то, что много общего может быть у таких, казалось бы, непохожих проектов, как вычислительная теория сознания Фодора и трансцендентальная феноменология Гуссерля.

https://telegra.ph/Mogut-li-fenomenologi-i-analiticheskie-filosofy-govorit-na-odnom-yazyke-01-04

Хотя до сих пор выхожу на воздух мало, но не томлюсь скукой, деля день между чтением, счетами, бильярдом и пасьянсом. Кант продвигается микроскопически, прочел одну треть книги и много не разжевал, как бы хотел, хотя общий очерк его системы мне понятен. Но есть выводы демонстративные, до того тонкие, что надо особенное внимание при чтении. Недаром Шопенгауэр понял его только при 8 чтении. Но мое первое стоит пятого

А.А. Фет в письме Л.Н. Толстому от 20 марта 1878 года