Дэвидсон о своем студенчестве:


From my point of view, Harvard was simply marvelous. When I was an undergraduate, I got really on very friendly terms with a lot of top-notch professors; the philosopher A. N. Whitehead took me under his wing; he would invite me to his apartment for afternoon tea all the time. I knew most of the people in the philosophy department: C. I. Lewis, Whitehead, later on Quine, Demos. I knew all the people in the classics department; I knew the chairman of the English department. I don’t, for the most part, spend nearly as much time with my students as my teachers spent with me. It’s just not in general done these days. I think it’s partly because we all do so much traveling; and also so much time is taken up with correspondence. But back then these people actually invited me into their homes, regularly.

И еще:

In fact I was spreading myself out through all this stuff. I also audited all the courses that there were on Greek art and architecture; and also on Romanesque architecture, and so in Greek I had a kind of advantage over others who were just classicists because I knew Greek philosophy, history, Greek art, and Greek architecture. I read all of Greek drama. I remember my senior year I persuaded Harvard to let me put on Aristophanes’ The Birds in Greek. I played the lead, Peisthetairos, which meant memorizing 700 lines of Greek. Leonard Bernstein, who was also a senior in the class of 1938–39 and a friend (we used to play four-hand piano together), wrote an original score for the production and conducted it. Some of the music he wrote for that score, resurfaced in his ballet, Fancy Free. I also had a great interest in music. I audited advanced seminars on Beethoven. Yes, it was a wonderful education, absolutely marvelous.

База

пишут что на сигме вышел в переводе текст одорно 1968 года "переосмысляющий отношения теории и практики"
по такому случаю цитирую листовку берлинских студентов 1967 года, переосмысляющую отношения с адорно:

Зачем нам дед Адорно со своей теорией? Она нам противна, потому что ничего не сообщает о том, как лучше всего поджечь этот сраный университет

A logical principle allows of no exceptions - not even if the exceptions are events that only James Joyce would put into a novel (Geach, Mental Acts, 5)

семинар "Философия сознания" (РУДН):

01/03 (пт) в 17:00 - online, zoom
доклад Максима Евстигнеева (НИУ ВШЭ):
«Зачем Джону Макдауэллу Иммануил Кант?»

Анонс:
Согласно Д. Дэвидсону, «третья догма эмпиризма» — это идея, что в эмпирическом знании можно выделить концептуальную схему и ее содержание. Содержание — не зависящее от нас данное, на которое затем накладываются наши концептуальные схемы. Именно доконцептуальное данное делает наши суждения о мире истинными или ложными. Дэвидсон полагает, что ему удалось показать неинтеллигибельность и бессодержательность этого деления — и, следовательно, любого проекта, на нем основывающегося.
Но с избавлением от еще одной догмы дела у «эмпиризма» пошли неладно: Дэвидсон даже задается вопросом, осталось ли вообще хоть что-то, что можно было бы назвать этим словом. «Ничто не может быть причиной верования, кроме другого верования», ни на каком этапе эпистемологического анализа мы не нуждаемся в таких понятиях как «чувственное содержание», «чувственные данные» и т.д. Даже понятие «опыта» остается за бортом эпистемологии.
Дж. Макдауэлла такое положение дел не устраивало (и до сих пор не устраивает). Он полагает, что идею «трибунала опыта» нельзя просто так отбросить — и что можно сохранить некоторую версию «минимального эмпиризма», уворачивающегося от критики Дэвидсона, но при этом сохраняющего интуицию, что наши мысли каким-то образом отвечают миру (а не только лишь другим нашим мыслям).
Для спасения положения Макдауэлл обращается к И. Канту и его диктуму: «мысли без содержания пусты, созерцания без понятий слепы». Макдауэлл полагает, что кантовское учение о созерцаниях и понятиях должно ускользнуть от критики Дэвидсона и помочь обосновать желаемую модель минимального эмпиризма.
На семинаре мы посмотрим, каким образом Кант помогает Макдауэллу достигнуть желаемых целей, а также зададимся вопросом, действительно ли ему это удается. И если удается, то какой ценой.

Рекомендованная литература для подготовки к семинару:
1. Davidson, D. On the very idea of conceptual scheme (URL: https://disk.yandex.ru/i/SSdScdfXpCopYg)
2. McDowell, J. Scheme-content dualism and empiricism (в книге: The Philosophy of Donald Davidson, 87-104; URL: https://disk.yandex.ru/i/XHiYZHxHae4G5Q)
3. Кант, И. Критика чистого разума. A50-52/B74-6
Также можно посмотреть: https://www.youtube.com/watch?v=4jSPgLdiAc4&t=846s

Для регистрации пишите Екатерине (mindphilosophy.seminar@gmail.com или в тг: @kakhanne)

Со стихотворением Гейне "Du hast Diamanten und Perlen..." (https://wisely.su/poet-foreign/heine/heine-10.html) приключилась занимательная история в отечественной поэзии.

Сквозь стихотворение проходит рефреном вопрос "любимая, чего тебе еще надобоно?" (Mein Liebchen, was willst du mehr?). у дамы все есть, а еще все что-то нужно.

Далее у Пастернака в "Сестре" есть стихотворение с названием Mein liebchen, was willst du noch mehr? (По стене сбежали стрелки/час похож на таракана: https://www.b-pasternak.ru/vse-stixotvoreniya/mein-liebchen-was-willst-du-noch-mehr). Также фраза появляется и в самом стихотворении:

И когда к колодцу рвется
Смерч тоски, то мимоходом
Буря хвалит домоводство.
Что тебе еще угодно?

Строка возвращается затем в стихотворении "Исповедь" Вознесенского (https://www.culture.ru/poems/8282/ispoved) в форме "ну что тебе надо еще от меня".

Исчерпана плата до смертного дня.
Последний горит под твоим снегопадом.
Был музыкой чуда, стал музыкой яда,
ну что тебе надо еще от меня?

Оно же отчасти повторяется в Молитве Рязанова в поэме "Авось"

Наконец, есть еще вот такая непонятная штука за авторством Френка Охары: https://www.poetryfoundation.org/poetrymagazine/browse?volume=96&issue=2&page=11

Салтыков-Щедрин критикует политическую программу левых селларсианцев:

- Говорил я ему: какой вы, сударь, имеете резон драться? а он только знай по зубам щелкает: вот тебе резон! вот тебе резон!

Такова единственно ясная формула взаимных отношений, возможная при подобных условиях. Нет резона драться, но нет резона и не драться; в результате виднеется лишь печальная тавтология, в которой оплеуха объявляется оплеухою. Конечно, тавтология эта держится на нитке, на одной только нитке, но как оборвать эту нитку? - в этом-то весь и вопрос. И вот само собою высказывается мнение: не лучше ли возложить упование на будущее? Это мнение тоже не весьма умное, но что же делать, если никаких других мнений еще не выработалось? И вот его-то, по-видимому, держались и глуповцы.

Книга доехала, вынужден признать: она – зелёная

... А сам он постоянно находил в своем исполнении несовершенства, страдая, не доверяя никаким комплиментам, изъявлениям восторга. Но однажды Александра Михайловна привезла из поездки проигрыватель, о котором речь шла в начале, и поставила одну из подаренных пластинок – “Аполлон Мусагет” Стравинского. Мравинский слушал, сидя в кресле, и, когда закончилось, с горечью произнес:

“Боже мой, какой я несчастный! Ведь как играют, как по форме прекрасно, все выверенно, одухотворено… Вот видишь, мне с моими так не сделать…”

“Это ты, – сказала она ему, – это твой оркестр”.

И он заплакал, всхлипывая, как мальчик.

22 марта (пятница) в 18.30 состоится очередное заседание исследовательского семинара "From the Logical Point of View". Георгий Филатов и Максим Евстигнеев (НИУ ВШЭ) выступят с докладом на тему: "Три метафоры анализа в работах Г. Райла, Л. Витгенштейна, П. Стросона".

Ждём вас в кабинете А121 или в Zoom!

Анонс: https://llfp.hse.ru/announcements/906714687.html

Коллеги, этот доклад делался по рукописи статьи, которую мы можем прислать всем, кто захочет ознакомиться с ней и высказать свои соображения и замечания.
Рабочее название статьи: Кушетка, карта и грамматика: метафоры философского анализа в
творчестве Л. Витгенштейна, Г. Райла и П. Стросона

Так что пишете в лс, если хотите почитать.