Кант:

Таким образом, всякий спор о природе нашего мыслящего существа и связи его с телесным миром есть лишь результат того, что пробел в той области, о которой [спорящим] ничего не известно, восполняют паралогизмами разума, превращая свои мысли в вещи и гипостазируя их <...> каждый воображает, что будто знает, нечто о предметах, о чем ни один человек не имеет никакого понятия, или превращает свои представления в предметы и таким образом вращается в вечном кругу двусмысленностей и противоречий (А395)

Занимательно, что Кант скорее всего НЕ цитирует вот это место, так как я пока не понимаю, каким образом оно должно было достигнуть его глаз, хотя, возможно, в будущем мне удастся это выяснить:

I am not for changing things into ideas, but rather ideas into things; since those immediate objects of perception, which according to you, are only appearances of things, I take to be the real things themselves (Berkeley, Three Dialogues, 188)

The formal logician now aims at an exact and highly systematic logic, comparable in these respects with mathematics. But he cannot give the exact and systematic logic of expressions of everyday speech; for these expressions have no exact and systematic logic. What he can, and does, do is to devise a set of rules which satisfies his requirements, and, at the same time, while not doing full justice to the complexities of ordinary usage, and diverging from it in many ways, does touch ordinary usage at some vital points. The formal logician, in relation to ordinary language, might be compared with a man ostensibly mapping a piece of country of which the main contours are highly irregular and shifting. But the man is passionately addicted to geometry, and insists on using in his drawings only geometrical figures for which rules of construction can be given; and on using as few of such rules as he can. Naturally his maps will never quite fit (Strawson, Introduction to Logical Theory, 58)

But misgivings over the notion of analyticity are warranted also at a deeper level, where a sincere attempt has been made to guess the unspoken Weltanschauung from which the motivation and plausibility of a division of statements into analytic and synthetic arise. My guess is that that Weltanschauung is a more or less attenuated holdover of phenomenalistic reductionism (Quine, Mr. Strawson on Logical Theory, 434)

In Quine's handling of these questions a certain strain becomes evident in his thinking, a tension between a tolerant pragmatism and the aesthetic puritanism of the lover of desert landscapes (Strawson, A Logician's Landscape, 230)

That 'meaning' has many meanings is an axiom of contemporary philosophy (Sellars, LT)

Некоторые философы полагают, что использование примеров в работе – это если и не прямое жульничество, то уж точно неуместная практика; подобным образом рассуждают и писатели, когда не соглашаются, чтобы их романы иллюстрировали. Писатели гордятся, что им под силу все описать словами, а философы гордятся, что им под силу орудовать искусно созданными абстрактными обобщениями, представленными в строгом порядке и как можно более напоминающими математические доказательства. Я рад за них, но им не стоит ожидать, что я порекомендую их работы кому-либо, кроме нескольких способных студентов. Эти работы сложнее, чем требуется (Деннет, Насосы интуиции)

Делаем выводы:

Вольф:

В то время как пример приводит нас к созерцательному [оно же интуитивное] познанию, разум ведет к фигурному [оно же символическое]: однако созерцательное познание на многих производит большее впечатление, чем разум (Wolff, Deutsche Ethik, §167)


Кант:

Итак, что касается отчетливости, то читатель имеет право требовать прежде всего дискурсивной (логической) отчетливости посредством понятий, а затем также интуитивной (эстетической) отчетливости посредством созерцаний, т.е. примеров или других пояснений in concreto. О первой я позаботился в достаточной степени. Это относилось к сути моих замыслов, но и было случайной причиной того, почему я не мог в достаточной степени удовлетворить второму, правда не столько строгому, но все же законному, требованию. На протяжении всей своей работы я почти все время колебался, как поступить в этом отношении. Примеры и пояснения казались мне всегда необходимыми, и поэтому в первом наброске они и в самом деле были приведены мной в соответствующих местах. Однако вскоре я убедился в громадности своей задачи и многочисленности предметов, с которыми мне придется иметь дело, и так как я увидел, что этот материал уже в сухом чисто схоластическом изложении придаст значительный объем моему сочинению, то я счел нецелесооборазным еще более расширять его примерами и пояснениями, которые необходимы только для популярности, между тем как мою работу нельзя было приспособить для широкого распространения, а настоящие знатоки науки не особенно нуждаются в такого рода облегчении (Axviii)

Открываем новую рубрику. Самые неловкие и нелепые благодарности в современной философской литературе:

I am forever grateful to my dissertation supervisor Paul Guyer. He masterfully guided my voyage through the stormy oceans of Kant’s philosophy to the safe shores of interpretive clarity and truth (Abaci, Kant's Revolutionary Theory of Modality, ix)

The trouble is, as so often in philosophy, it is hard to improve intelligibility while retaining the excitement (Davidson, On the very idea of conceptual scheme, 5)

П. Стросон о дедукции категорий:
one of the most abstruse passages of argument, as also one of the most impressive and exciting, in the whole of philosophy (Strawson, The Bound of Sense, 25)

Наткнулся на очень интересную запись одной из своих самых любимых опер. "Вольный стрелок" с Фуртвенглером за пультом.

Как всегда (у Фуртвенглера) необычный темп и очень классное звучание. На фоне современных записей, и особенно на фоне К. Кляйбера, звучит необычно, можно даже сказать свежо: https://youtu.be/m9QzEsX0HOo?si=y106_Xh_YbVvGvEK

Мальбранш:

Я покажу вам, что мир, в котором вы обитаете, не таков, каким он вам кажется, ведь на самом деле он не таков, каким вы его видите или ощущаете

Рид:

The philosopher tells him, that there is no smell in plants, nor in any thing, but in the mind; that it is impossible there can be smell but in a mind; and that alI this hath been demonstrated by modem philosophy. The plain man will, no doubt, be apt to think him merry: but if he finds that he is serious, his next conclusion will be, that he is mad; or that philosophy, like magic, puts men into a new world, and gives them different faculties from common men

Селларс:

And, of course, as long as the existing framework is used, it will be incorrect to say - otherwise than to make a philosophical point about the framework - that no object is really colored, or is located in Space, or endures through Time. But, speaking as a philosopher, I am quite prepared to say that the common-sense world of physical objects in Space and Time is unreal - that is, that there are no such things. Or, to put it less paradoxically, that in the dimension of describing and explaining the world, science is the measure of all things, of what is that it is, and of what is not that it is not.