Алеют линии заката

Алеют линии заката,
Тугие линии небес,
Лениво проплывает вата
Различной формы: рыба, крест...

Сарай ветшает, стены сыры,
Под солнцем гнётся свод дерев,
Давно размылся берег Нила,
Забыта мудрость древних лет.

Шуршит пустой мешок
И каркает ворона.
Средь тиши выворот кишок
Твердыню сотрясает небосклона.

Естественной здесь стала гадость
Советских выцветших аллей.
Я уважаю старость,
Но не преклоняюсь перед ней.

Для верующих христиан, как известно, необычайно важна и мучительна проблема теодицеи - объяснение зла: откуда в мире появилось зло, если мир создал добрый и мудрый Господь? Меня всегда поражает, изумляет и поддерживает другое: откуда в этом холодном, жестоком, вечно молчащем, бездушном, несправедливом и бессмысленном мире добро? Добро - вот истинное чудо!

Пётр Рябов. Анархические письма.

Ночью по окраинам гуляют только поэты и маньяки.

Запах

Приятен запах свежескошенной травы,
Бушует аромат, когда разрежешь перец,
Благоухает резь из яблока, свеклы,
Полезно, если в порошок стираешь вереск.

Но человек! Тронь человека саблей,
Оставь на теле шрам безжалостной рукой,
Запах гниенья навсегда наполнит воздух,
До самой смерти будет гнаться за тобой.

Из века в век

Сегодня я проснулся. Снова.
Опять, опять я вижу свет.
В который раз я слышу Слово:
Вопрос, приказ, упрёк, обет.
В глазах засилие тумана,
Дорога круто клонит вниз,
В наш век усобиц и обмана
Я вижу выход только из
Окна, где старые надстройки
Давят фундамент бытия,
Где душно, ржавые постройки
Нас разделяют. Ты и я
Потеряны среди обломков
Идеологий и надежд,
Мы спрятаны среди невежд,
Иллюзий мелочных потомков.
Нам тесно. Мы давно забыли
Далёких звёзд лучистое сиянье,
Существованье быстро стало былью
Далёких звёзд извечного отчаянья.
............
И снова день сменяет ночь. И так продолжится
Из века в век.
Страданья и вопросы будут множиться.
О! Лишний, лишний человек.

Мама! Ваш сын прекрасно болен!

Мама! Ваш сын прекрасно болен!
Его заботят вовсе не те вещи.
Он занят Кантом, Гёте, Шиллером, Платоном,
А в остальном рассеян и беспечен.
Смотрите, мама, как он проживает юность!
И портит зрение, корпя над книгой,
Работа, отношения — всё глупость
Для него. Он делит жизнь на вечное
И мигом
Что проходит,
Не оставляя за собой следа.
Он в этом мире места не находит,
Людей важнее для него cлова
Философов давно ушедших
Лет, что отзываются в нём сквозь тысячелетья,
Эпох прошедших дружеский совет.
Весь в книгах стол: одна, вторая, третья.
Когда бы отношенья заводить?
Когда учиться навыкам житейским?
Когда не хватит жизни, чтоб проплыть
Хотя бы море мудрости эгейской.
Горят мосты, теряет смысл общение,
Он более не вхож в миры людей,
С ним произошла метаморфоза, превращение,
Он погрузился глубоко в миры идей.
Тургенев и Толстой составят дружбу,
Сократ будет наставником его;
Однако, книги понесут плохую службу,
Когда все отвернутся от него.
Мама! Ваш сын ужасно болен!
Он променял на глупости пера
Всю жизнь, истекшую так вскоре,
На грёзы слов в придуманных мирах.

Мне так нравится, что Достоевский и Валиханов на этой фотографии похожи на меня и друга-казаха, когда нам было по 16 лет и мы пытались выглядеть грозно. Это в купе с самим фактом дружбы двух прекрасных писателей и деятелей культуры и политики (Достоевский, правда, был вхож только в подпольные кружки, но всё же) умиляет меня до невозможности. Смотрю на этих пацанов, умиляюсь, смеюсь, горжусь, радуюсь.

Зачем? Не знаю, но посмотрите:

"И сидит, сидит над дверью Ворон, оправляя перья,
С бюста бледного Паллады не слетает с этих пор;
Он глядит в недвижном взлете, словно демон тьмы в дремоте,
И под люстрой, в позолоте, на полу, он тень простер,
И душой из этой тени не взлечу я с этих пор.
Никогда, о, nevermore!"


https://rustih.ru/edgar-allan-po-voron/

Мне пришлось жить в эпоху катастрофическую и для моей родины, и для всего мира. На моих глазах рушились целые миры и возникали новые. Я мог наблюдать необычайную превратность человеческих судеб. Я видел трансформации, приспособления и измены людей, и это, может быть, было самое тяжелое в жизни. Из испытаний, которые мне пришлось пережить, я вынес веру, что меня хранила Высшая Сила и не допускала погибнуть. Эпохи, столь наполненные событиями и изменениями, принято считать интересными и значительными, но это же эпохи несчастные и страдальческие для отдельных людей, для целых поколений. История не щадит человеческой личности и даже не замечает ее.

Николай Бердяев, "Самопознание"