Фань Цзиньши / 樊锦诗

Кстати о китайских университетах. Одна из самых известных археологов мира Фань Цзиньши / 樊锦诗, так же известная в англоговорящих пейзажах как Цветок Пустыни / Flower of the Desert, закончила Бейду, то есть Пекинский университет (вы ж помните, что умные — налево, красивые — направо, то есть гуманитарии — в Бейду, а технари все в Цинхуа).

Хотя археологи, они, конечно, не совсем чтобы прям вот классические гуманитарии, а, скорее, такая это вещь в себе, и больше проходят по категории «если глупый, но упорный, то тебе дорога в горный» у историков, которые не любят осквернять свои стопы бренным прахом бытия и лазать по всяким там пыльным пещерам и раскопам где-то в аццких зажопинских выселках.
Но Фань Цзиньши, она как раз вот из таковских, которые работу историка без пыльных пещер представить не могут и не хотят. Она-то посреди пустыни в пещере Могао / 莫高窟, известной как «Пещера тысячи Будд», провела 40 лет в прямом смысле, и прославилась там своей несгибаемой упёртостью, профессионализмом на грани фанатичности, а так же умением отгонять жадных завхозов и менеджеров, норовящих монетизировать бесценный археологический объект и что-нибудь продать туристам или хотя бы построить там отель. Фигвам — индейская национальная изба, а не отель, неизменно говорила Фань Цзиньши, пока была президенткой Национального научно-исследовательского института искусства Дуньхуана / 敦煌研究院. Коготок увяз всей птичке пропасть, то есть начнёте разводить коммерциализацию в археологическом скоплении искусства и буддистских артефактов и скоро он из бесценного исторического источника превратится в торговый центр, так что нафиг-нафиг все отсюда, бесплатные экскурсии для школьников и студентов — да, документалисты и телевизионщики — тоже да, коллеги из Китая и заграницы — в неограниченных количествах, даже историки-любители и всякие городские сумасшедшие — вэлкам, а отель и коммерческие экскурсии — сразу нет и не просите. (Фань Цзиньши родилась и 1938 году, ей сейчас 87 лет, и как нетрудно догадаться, она до сих пор является убеждённой коммунисткой, каких больше даже в Китае не выпускают.)
Дуньхуан / 敦煌, в котором тысяча пещер этих находится, был когда-то древним военным форпостом на Великом шёлковом пути, и когда в Китай завезли буддизм (да, он там не всегда был, но хорошо прижился) буддисты там устроили себе гнездо. Облюбовали местные пещеры и развели там целый не то что пещерный монастырь, а академию наук, Александрийскую библиотеку, музей, художественную галерею и храмовый комплекс с залами для чтения и медитаций всё вместе. И книги, документы, свитки и всякое изобразительное искусство туда тащили из всей Центральной Азии и Индии, и натащили столько, что до сих пор археологи всё это даже пересчитать не могут и это несомненно самая крупная коллекция буддистских книг и артефактов за всю историю человечества.
Потом в 11 веке всё это закупорили и спрятали (только не спрашивайте, что случилось), потом в 1900 году открыто заново, а потом с 1963 года там начала работать Фань Цзиньши и прославилась на весь мир передовыми методами: как отгонять все виды паразитов, туристов, грызунов, а также сдерживать эрозию, плесень, все последствия разгерметизации, и при этом не потерять ни одного документа и настенной фрески, начать оцифровывать всё это раньше всех на всей планете, и при этом 40 лет говорить своим отцу и мужу «нет» на требования взять отпуск, съездить в санаторий или хотя бы нормально питаться.

Маньчжурия / 满洲

Нельзя просто так войти в Мордор и рассказать про Мукденский инцидент, с которого началось японское вторжение в Маньчжурию, годовщина которого будет послезавтра, то есть 18 сентября, не выйдя предварительно к доске и не показав Маньчжурию на карте.

Но и показав Маньчжурию на карте, надо сразу же сказать, что Маньчжурию Маньчжурией на китайском называть нинада. Её надо называть Дунбэем / 东北, то есть китайским северо-востоком, потому что хоть в славянских пейзажах это и не чувствуется, но уже одно это слово «Маньчжурия» в Китае как серпом по яйцам. Оно ассоциируется исключительно с войной, японской оккупацией, запредельными уровнями повседневного физического насилия, голодом, разрушением, пытками, поисками шпионов, массовыми убийствами и бессилием тогдашнюю Японию и все эти военные преступления на протяжении 14 лет остановить. Вот как свастика в Индии, Бутане и Монголии может сколько угодно оставаться символом солнца и удачи по сей день, а в Европе, Америке и Северной Африке она навеки ассоциируется только с нацистами, их военными преступлениями и больше ни с чем другим, вот так и название Маньчжурия в Китае это только в историческом контексте норм.
И поделать с этим ничего нельзя, это надо просто принять. Как в Европе не надо упасибо талдычить, что это не нацисты свастику придумали, это древний символ солнца, у нас, мол, в Монголии есть банные халаты и полотенца в свастику, и тому подобное прекрасное, так и в Китае не надо объяснять, что у вас Маньчжурия ассоциируется только с Китаем, Порт-Артуром, вальсом «На сопках Маньчжурии» и ничего плохого особенно не значит ...это всё правда, так же как и то, что слово «негр» в славянских языках является не оскорблением, а синонимом африканца, но просто нинада всё это говорить при людях, у которых эти слова вызывают неизменный сильный ассоциативный ряд и ещё более сильные эмоции.
В современном Китае это Дунбэй, и если иногда у вас всё-таки выскакивает слово Маньчжурия при китайцах (что бывает, так же как с «на Украине», когда говорящий этого совершенно ввиду не имеет), надо просто спокойно поправиться, а не делать ещё хуже, рассказывая, что «меня просто так в школе учили».
Ну так и вот, возвращаемся, значит, к карте и ответу у доски. Дунбэй, который историческая (!) Маньчжурия, это три современных провинции на северо-востоке Китая:

Хэйлунцзян (столица — Харбин, провинция находится на другом берегу Амура и оттуда в Благовещенск можно махать ручкой)

Цзилинь (столица — Чанчунь, он собственно и стал после после того как туда впёрлись японцы в 1931 году, столицей Маньчжоу-го под названием Синьцзин / 新京, дословно «новая столица», японское название всей провинции — Гирин)

Ляонин (столица — Шэньян, это собственно и есть Мукден, это его японское название, в этой же провинции находятся Люйшунь / Порт-Артур и Далянь / Дальний — и да, Далянь это прямая калька с русского, но не надо и эти города тоже называть их историческими названиями, потому что выглядит это примерно так же как современный Стамбул Константинополем назвать, типа там: завтра мы летим в Константинополь... уже не так плохо, как Дунбэй Маньчжурией, но как в том анекдоте про «теперь пахнет, как будто под ёлкой насрали», то есть всё равно очень странно)

Эти три провинции, не зажаты, а, скорее, находятся в близком непосредственном соседстве одновременно с Монголией, Россией, Японией и Кореей.
Соседство не то чтобы плохое, но скажем так: беспокойное.

На реке Сунгари / 松花江上

Мукденский инцидент называется на китайском не Мукденским, а инцидентом 18 сентября / 九一八事变, потому что в Китае принято и такие события тоже, а не только праздники типа саньба / 三八, то бишь 8 марта, называть по датам. А инцидент он потому, что всё кончается на «у» что связано с японской агрессией и оккупацией называется «инцидентами», включая даже и Нанкинскую резню. Точнее, всё, что современная Япония оспаривает или прямо отрицает, называется инцидентами / 事变, чтобы хоть как-то смягчить риторику и истеричные вопли с обеих сторон.

Мукденский инцидент он как раз из серии событий, которые в Японии яростно оспаривают, а в Китае знают в основном по мемориалу в Шэньяне / Мукдене, к которому пионеры со всей страны возлагают венки, и воздушной тревоге, которую 18 сентября включают в городах Дунбэя и показывают по телевизору на всю страну с закадровым голосом, который с левитановскими интонациями только на китайском, говорит, что в этот день Япония предательски напала на Китай. На картинках вы видите, как сообщение о воздушной тревоге даже на дорожных знаках появляется и как полицейский стоит минуту молчания в память о павших 18 сентября.
Нипалезем мы с вами в обсуждения на что это похоже и зачем это всё, скажем только, что и мемориал и воздушная тревога с минутой молчания появились в 80-е, когда никого из свидетелей и участников уже не было в живых. А и когда были, особого значения 18 сентября они не придавали, прямо началом войны не считали и знали в основном по песне «На реке Сунгари» / 松花江上, которая как и советская песня про «три танкиста, три весёлых друга, экипаж машины боевой» всем до сих пор очень нравится и слова оттуда про «в эту ночь решили самураи перейти границу у реки» все наизусть знают, но только в каком это было году, какую реку, что там самураи вообще забыли, по какому поводу советские танки рядом с самураями паслись и чем всё закончилось, даже не то что скрыто пеленой истории, а просто никому неважно.
Ну, с той, конечно, разницей, что в песне про реку Сунгари, которая в народе ещё известна как «Песня северо-востока» / 东北歌曲, то есть песня Дунбэя, очень хорошо понятно про какую реку идёт речь, и песня это грустная, а не разухабисто весёлая. Три танкиста-то, ну, чисто по ощущениям, от самураев явно отбились, а в песне Дунбэя «я покинул свой дом, и теперь я — бездомный — брожу на юге от Великой стены» понятно, что отбиться не удалось. Но и пресловутые самураи в песне ни разу не поминаются. Мама-папа, родные края, земляки и дом у реки Сунгари поминаются, а кто напал и что вообще случилось — нет. 18 сентября называется в песне трагедией / 悲慘, и именно как трагедию, а не как «инцидент» и начало войны, вплоть до последнего времени это и воспринимали.

Форум городов Шанхай—Тайбэй / 上海-台北城市论坛

Вы знаете, мы с Лабубу не про политику вообще совсем ни разу, но когда нас очень просят, то «для Родины я на всё готов». А тут нас попросили объяснить шозахер по причине того, что в этом году форум этот неожиданно «отложили на неопределённое время» и панических воплей, что война между КНР и Тайванем таки скоро будет, как-то неприлично много сегодня из-за этой отмены.

Никакого глобального значения Форум городов Шанхай—Тайбэй / 上海-台北城市论坛 не имеет (хотя, наверное, правильнее уже говорить не имел), это был форум именно что между городскими властями Шанхая и Тайбэя, в котором встречались не только представители всяких там районных и муниципальных администраций, чтобы свои важные дела обсудить как публично, так и с глазу на глаз, но и простые граждане и представители транспортных и логических компаний, занимающихся перевозками между двумя странами. Иногда полиция и таможенники с обеих сторон заглядывали, но тоже по максимально приземлённым прагматическим вопросам: если вы везёте с собой из Шанхая в качестве подарочка еду, приготовленную любимой бабушкой, то пропустят ли вас с ней в самолёт, сколько наличных денег можно брать с собой, когда ими уже почти никто не пользуется, кому можно покупать двойные сим-карты, которые работают и на Тайване и на материке, ну и так далее. Там весь форум такой был: про окружающую среду, транспорт, банки и платёжные системы, признание дипломов и аттестатов, права на собственность, ну и «туризм», то есть взаимные поездки граждан Китая и Тайваня в обе стороны (да, это можно, это совершенно легально, эти поездки совершаются почти исключительно из Шанхая и именно поэтому этот форум и был всем так нужен и полезен).
Проводился он с 2010 года, то есть уже 15 лет, по очереди то в Тайбэе, то в Шанхае с перерывом на 3 года пандемии, когда он проводился онлайн. Придумал всё это бывший мэр Тайбэя Хао Лунбинь / 郝龍斌 (и, кстати, запомните этот твит, потому что 1 ноября 2025 года он вступает в должность председателя Гоминьдан / 中国国民党, партии, про которую мы ещё поговорим).
Ну так и вот, проводили этот форум из года в год, обсуждали там свои скучные прагматические вопросы, потом мэры двух городов жали друг другу руки, выпивали по бокалу вина вместе и всё было прекрасно, но в этом году, когда форум должен был принимать Шанхай, вдруг его то ли правда отложили, то ли отменили. Заместительница мэра Тайбэя объявила сегодня, что просто соглашения, которые на форуме должны были подписать пока не готовы, не обо всём ещё пока договорились и не все подробности улажены, так что, пожалуйста, не надо паники.
Ну вот последнее, это она зря, конечно, сказала, потому что панику тут же и развели. Будем надеяться, что на пустом месте.

Международное признание Палестины / 巴勒斯坦国的国际承认

Та што ж такое — опять поступил вопрос прапалитику от человека, которому мы с Лабубу не можем отказать!
Значит, шо там за скандал с признанием Палестины? Не, не в целом, это мы, извинити, комментировать не будем, не наша компетенция, а конкретно у Китая с признанием Палестины, что происходит?

Ну, Китайская Народная Республика была одной из первых стран, которые Палестину признали причём задолго до последних мод, ещё в, помогайнамвсембоже, 1988 году (только не спрашивайте, нафига китайцы это сделали).
Сингапурский министр иностранных дел Вивиан Балакришнан / Vivian Balakrishnan сообщил на прошлой неделе, что Сингапур Палестину обязательно признает ...как только там будет соответствующая международным стандартам администрация, которая признает Израиль, определится с территорией и перестанет заниматься терроризмом. То есть никогда. Это мы тоже комментировать не будем, скажет только, что Сингапур с Израилем feel each other's pain, и это у них давно.
А Тайвань вчера через своего министра иностранных дел Линь Цзялуна / 林佳龍 очень сильно ругался, потому что позавчера в твиттере State of Palestine появилась карта стран, признавших Палестину, и Тайвань там на ней закрашен зелёненьким, то есть типа он Палестину признал, хотя он её не признавал.
На все вопросы шозахер, ответ: Палестина признаёт политику одного Китая, то есть что Тайвань это временно отколовшаяся провинция КНР (ну, с кем, знаете, не бывает), и раз КНР Палестину признал, то, значит, и Тайвань её признал.
Линь Цзялун вчера официально обвинил Палестину в неуважении, сообщил, что хрен вам, а не признание Тайвань признавать Палестину в обозримом будущем не планирует, и вообще это вызывающе оскорбительное поведение, особенно для страны, которая находится в такой ситуации что, наоборот, должна бы проявлять чудеса дипломатичности и такта, или хотя бы как вон Сингапур через «если вы с Китаем признаете друг друга» давать понять на чьей она стороне, а не молча делать какие-то свои тупые тяп-ляп списки и карты «стран, признавших Палестину», и без спроса (!) записывать туда страны, которые, между прочим, деньги на гуманитарные и медицинские проекты в Газе давали (это Тайвань, кстати, правда делал).
У настоящих стран, уж признают их или нет, принято о таких вещах неформально предупреждать или спрашивать, если они не могут или не хотят свою неприятную официальную позицию смягчить или изменить. А так вот шебуршаться за спиной, и потом буркоча что-то там себе под нос, вывешивать в твиттере карты, скопированные в википедии, это даже по меркам твиттерной дипломатии — полное днище.

Цюаньцзюдэ / 全聚德

Это самый старый и самый известный ресторан, подающий утку по-пекински. Про саму утку вы легко можете прочитать в любом разговорнике и путеводителе, а вот про самый дорогой и известный ресторан, где её подают, это к нам с Лабубу. Потому что все в Китае про него знают, а вы ещё — нет.

В 1864 один вдохновенный юноша лимитчик откуда-то не из Пекина купил разорившуюся уже сильно не в первый раз и поменявшую несколько десятков владельцев лавочку в районе Цяньмэнь / 前门街道 прямо рядом с Запрещённым городом, где тогда ещё маньчжурские китайские императоры последней династии жили.
Дальше, как гласит семейная легенда, он разорился на мастера по фэншую, который помог там всё обставить и переставить так, чтобы от проклятий предыдущих владельцев избавиться, и не пожалел, потому что потом он там начал делать свою утку и от желающих её попробовать не было отбоя.
Ресторан был настолько хорош, что пережил пришествие коммунизма, вероятно, потому, что Председатель Мао лично дал в 1956 году письменное распоряжение этот ресторан не трогать, чтобы можно было туда всяких высокопоставленных гостей водить. Сам ресторан это спасло, а вот основному владельцу и наследнику, пришлось таки уже на исходе Культурной революции в начале 70-х поехать в далёкую деревню учиться у крестьян жизни (как потом выяснилось, жизнью в основном оказалось умение правильно откармливать свиней, так что он легко отделался). Ресторан несколько лет стоял закрытым, но выжил, открылся снова и, как в сказке про Курочку-Рябу — не плачь, дед! не плачь, баба! снесу я вам другое яичко — заработал даже лучше прежнего.
Когда проводили политику реформ открытости, владельцем ресторана сделалось государство, но только владельцем. Делами по-прежнему управляет всё то же семейство, сейчас это уже пятое поколение наследников того самого вдохновенного юноши-лимитчика, не пожалевшего денег на мастера фэншуя, и дела идут так прекрасно, что рестораны понаоткрывались во всех крупных городах Китая. Высокопосталенных гостей-иностранцев без вопросов водят именно туда, только туда, и никуда иначе, потому что все мы, знаете, любим то, что уже хорошо знаем или хотя бы узнаём, ну а что может быть известнее и узнаваемее утки по-пекински, если речь идёт о китайских ресторанах?
Утка, разумеется, не дешёвая, ресторан — тоже, но все как один говорят, что оно того стоит!

Джей Чоу / 周杰伦

Хотела было про гуандунских музыкантов новой волны написать, но как написать, что рэпер Ланьлао / 揽佬SKAI ISYOURGOD обошёл по количеству прослушиваний Джея Чоу / Jay Chou, если вы не очень в курсе шозахер Джей Чоу? Поэтому давайте сначала про старую волну, а уже потом про новую.

Так вот, Чжоу Цзелунь / 周杰伦 больше известный как Джей Чоу / Jay Chou это тайваньский музыкант, актёр, танцор и режиссёр, и далее по списку (ну они в Китае все — не могут просто петь или играть в кино и сериалах, надо обязательно весь букет джентельменский набор насобирать себе), который считается самым популярным китайским певцом всех времён и Королём попа на китайском / King of Mandopop. То есть это, считайте, как если бы Майкл Джексон 30 лет назад был китайцем, пел на китайском, не занимался отбеливанием себя и никогда не огрёб обвинений в педофилии, а спокойно продолжал давать концерты и продаваться по всей Восточной Азии лучше чем Бейонсе / Beyoncé.
Шотам у него за музыка, спросите вы, если вам лень просто пойти и послушать его где-нибудь на ютьюбе или в инстаграме (а вам наверняка лень). Ну, если красиво, то он соединил всё лучшее, что есть на западе и на востоке, создал свой собственный жанр музыки и сам даже режиссирует свои собственные видеоклипы, потому что больше типа никто не справляется и не понимает, как это сделать. Если по правде, то он копирует всё, что не приколочено, он Шопена и Терезы Тенг до Джастина Тимберлэйка с Эминемом, добавляет туда нужную степень китайскости и на выходе получается что-то своё, хоть оно и явно «в тренде», то есть сильно похоже на то, что в данный момент модно и хорошо продаётся. Только не поймите меня тут неправильно, это отдельный талант: знать что у кого скопировать и чему подражать, да ещё так, чтобы было почти незаметно, и главное — делать это вовремя, пока оно всё кажется чем-то новым и велика вероятность, что китайская аудитория первым увидит Джея Чоу, а не Эминема, и будет потом в полной уверенности, что это Эминем как Джей Чоу, а не Джей Чоу как Эминем.
Про што он там поёт? По большей части про любовь — тут без сюрпризов, но бывает, что поёт он и про одиночество, домашнее насилие, войну, нунчаки, ниндзя, чай... в общем, вы поняли. Часть секрета его успеха заключается в том, что как поэты бескрайнего крайнего севера — что увижу, то пою. И видеоклипы у него тоже такие же. Один про мафию, другой про то, как важно слушать маму и делать уроки, третий: луна, луна, цветы, цветы.
Фанатов у него как у Тэйлор Свифт... или, может быть, это у Тэйлор Свифт фанатов как у него, но что вот касается публичного признания, что он не любит носить трусы нижнее бельё и надевает его, только когда выходит на сцену, вот это Шаман точно спёр у него, пользуясь в принципе тем же нехитрым приёмом, что и сам Джей Чоу, то есть тем, что его аудитория не знает, что обсуждают и по чему с ума сходят на другом языке в другой стране, какой бы великой и большой она ни была.

Мукденский инцидент / 九一八事变

Так что же там такого произошло 18 сентября 1931 года в Мукдене? Если вам сейчас будет мерещиться что-то знакомое в описываемых событиях, то это потому, что все войны и вторжения похожи друг на друга, иначе они бы не были войнами и вторжениями, так что гоните это чувство нафиг как никому ненужную помойную галлюцинацию, каковой оно и является.

18 сентября 1931 японские военные — вот те самые страшные японские милитаристы, которыми многих пугали в школе — начали первый артиллерийский обстрел китайского города Шэньяна, который они на свой манер называли Мукден, под предлогом того, что на том участке Южно-Маньчжурской железной дороги, который принадлежал Японии, непонятно кто непонятно что взорвал. Несмотря на то, что от взрыва никто не пострадал, большого материального ущерба не было и даже поезда продолжили ходить по расписанию, пресловутые милитаристы упорно называли это в газетах, телеграммах и всяких нотах протеста, которые предъявили как китайскому правительству, так и Лиге Наций — «китайским нападением». И от Лиги Наций и от Чан Кайши требовали немедленного расследования и наказания виновных. Чан Кайши попытался рыпнуться и расследовать, кто устроил взрыв, а Лига Наций спросить, а с чего такой кипеж, если никто не пострадал, и никто ничего не успел, потому что буквально дня не прошло, как японцы начали обстреливать город, утверждая, что бьют по военным целям, организовавшим «нападение».
Если за последние 4 года у вас притупилось восприятие таких описаний, то это может показаться фигнёй, но фигнёй это не было: артиллерия — бог войны, и психологическое давление, которое она оказывает особенно на гражданских и необстрелянных военных таково, что многие в прямом смысле сходят с ума или больше никогда не возвращаются в своё предыдущее нормальное состояние.
Китайский гарнизон, находившийся в городе, пытался оказать сопротивление, соотношение потерь было 500 к 2, и Чан Кайши отдал приказ вывести оставшиеся войска и сдать город без боя. Решение, вероятнее всего, на тот момент было единственно верным, потому что бояться надо было раньше слишком уж хорошо был спланирован и первый артобстрел, и взятие города менее чем за сутки, и дальнейшая оккупация всей Маньчжурии, которая началась через 3 дня — 21 сентября, когда из Кореи, бывшей тогда японской колонией, до Шэньяна дошли «подкрепления», которых на захват всей Маньчжурии хватило.
По красивой, но крайне сомнительной легенде, именно по трупам китайских солдат, плывущим по реке Сунгари, вот из тех самых 500, пытавшихся остановить японцев 18 сентября, во всей остальной Маньчжурии и узнали, что случилась беда / 悲慘. (В современном Китае военные и полицейские 18 сентября в их честь минуту молчания стоят, но это недавно придумали.)
Кто именно устроил тот тупой взрыв, с которого всё началось, уже мы никогда не узнаем, зато достоверно знаем, что военные действовали сами по себе, потому что тогдашний японский премьер-министр Вакацуки Рэйдзиро / 若槻 礼次郎 пытался всё это остановить. Ну в смысле как оставить: издавая указы о политике нерасширения и отбиваясь от Лиги Наций, которая выразила обеспокоенность, вышвырнула Японию из своего состава, наложила на неё санкции и натравила общественное мнение, которое принялось яростно осуждать японскую агрессию и собственно и придумало термин «японский милитаризм». Лучше, чем совсем ничего, но эффективность всего этого против действующей и хорошо подготовленной к захвату армии была не особо высока.