MINEREAD | Марк Твен
М.Твен, Рассказ о дурном мальчике
https://t.me/mineread/166
М.Твен, Рассказ о хорошем мальчике
https://t.me/mineread/169
М.Твен, О парикмахерах
https://t.me/mineread/173
М.Твен, Режьте братцы, режьте
https://t.me/mineread/176
М.Твен, Мои часы
https://t.me/mineread/179
М.Твен, Рассказ о дурном мальчике
https://t.me/mineread/166
М.Твен, Рассказ о хорошем мальчике
https://t.me/mineread/169
М.Твен, О парикмахерах
https://t.me/mineread/173
М.Твен, Режьте братцы, режьте
https://t.me/mineread/176
М.Твен, Мои часы
https://t.me/mineread/179
MINEREAD | Даниил Хармс
Даниил Хармс, Сон
https://t.me/mineread/210
Даниил Хармс, Вываливающиеся старухи
https://t.me/mineread/211
Даниил Хармс, Отец и дочь
https://t.me/mineread/212
Даниил Хармс, Сонет
https://t.me/mineread/213
Даниил Хармс, Исторический эпизод
https://t.me/mineread/214
Даниил Хармс, Федя Давидович
https://t.me/mineread/215
Даниил Хармс, Кузнецов
https://t.me/mineread/216
Даниил Хармс, Весёлые ребята
https://t.me/mineread/217
Даниил Хармс, Сон
https://t.me/mineread/210
Даниил Хармс, Вываливающиеся старухи
https://t.me/mineread/211
Даниил Хармс, Отец и дочь
https://t.me/mineread/212
Даниил Хармс, Сонет
https://t.me/mineread/213
Даниил Хармс, Исторический эпизод
https://t.me/mineread/214
Даниил Хармс, Федя Давидович
https://t.me/mineread/215
Даниил Хармс, Кузнецов
https://t.me/mineread/216
Даниил Хармс, Весёлые ребята
https://t.me/mineread/217
MINEREAD вернулся и поздравляет вас с новым учебным годом! А давайте и отметим 1 сентября произведениями для школьников, вспомним лучшее из той поры. На ком мы там в августе закочили, на Хармсе? Вот им и продолжим – Даниил Хармс, стихи для детей, инджой!
ВЕСЁЛЫЕ ЧИЖИ
Жили в квартире
Сорок четыре
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж-судомойка,
Чиж-поломойка,
Чиж-огородник,
Чиж-водовоз,
Чиж за кухарку,
Чиж за хозяйку,
Чиж на посылках,
Чиж-трубочист.
Печку топили,
Кашу варили,
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж с поварешкой,
Чиж с кочережкой,
Чиж с коромыслом,
Чиж с решетом,
Чиж накрывает,
Чиж созывает,
Чиж разливает,
Чиж раздает.
Кончив работу,
Шли на охоту
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на медведя,
Чиж на лисицу,
Чиж на тетерку,
Чиж на ежа,
Чиж на индюшку,
Чиж на кукушку,
Чиж на лягушку,
Чиж на ужа.
После охоты
Брались за ноты
Сорок четыре
Веселых чижа:
Дружно играли:
Чиж на рояле,
Чиж на цимбале,
Чиж на трубе,
Чиж на тромбоне,
Чиж на гармони,
Чиж на гребенке,
Чиж на губе!
Ездили всем домом
К зябликам знакомым
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на трамвае,
Чиж на моторе,
Чиж на телеге,
Чиж на возу,
Чиж в таратайке,
Чиж на запятках,
Чиж на оглобле,
Чиж на дуге!
Спать захотели,
Стелят постели,
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на кровати,
Чиж на диване,
Чиж на корзине,
Чиж на скамье,
Чиж на коробке,
Чиж на катушке,
Чиж на бумажке,
Чиж на полу.
Лежа в постели,
Дружно свистели
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж — трити-тити,
Чиж — тирли-тирли,
Чиж — дили-дили,
Чиж — ти-ти-ти,
Чиж — тики-тики,
Чиж — тики-рики,
Чиж — тюти-люти,
Чиж — тю-тю-тю!
Даниил Хармс
Жили в квартире
Сорок четыре
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж-судомойка,
Чиж-поломойка,
Чиж-огородник,
Чиж-водовоз,
Чиж за кухарку,
Чиж за хозяйку,
Чиж на посылках,
Чиж-трубочист.
Печку топили,
Кашу варили,
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж с поварешкой,
Чиж с кочережкой,
Чиж с коромыслом,
Чиж с решетом,
Чиж накрывает,
Чиж созывает,
Чиж разливает,
Чиж раздает.
Кончив работу,
Шли на охоту
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на медведя,
Чиж на лисицу,
Чиж на тетерку,
Чиж на ежа,
Чиж на индюшку,
Чиж на кукушку,
Чиж на лягушку,
Чиж на ужа.
После охоты
Брались за ноты
Сорок четыре
Веселых чижа:
Дружно играли:
Чиж на рояле,
Чиж на цимбале,
Чиж на трубе,
Чиж на тромбоне,
Чиж на гармони,
Чиж на гребенке,
Чиж на губе!
Ездили всем домом
К зябликам знакомым
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на трамвае,
Чиж на моторе,
Чиж на телеге,
Чиж на возу,
Чиж в таратайке,
Чиж на запятках,
Чиж на оглобле,
Чиж на дуге!
Спать захотели,
Стелят постели,
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж на кровати,
Чиж на диване,
Чиж на корзине,
Чиж на скамье,
Чиж на коробке,
Чиж на катушке,
Чиж на бумажке,
Чиж на полу.
Лежа в постели,
Дружно свистели
Сорок четыре
Веселых чижа:
Чиж — трити-тити,
Чиж — тирли-тирли,
Чиж — дили-дили,
Чиж — ти-ти-ти,
Чиж — тики-тики,
Чиж — тики-рики,
Чиж — тюти-люти,
Чиж — тю-тю-тю!
Даниил Хармс
ИВАН ИВАНЫЧ САМОВАР
Иван Иваныч Самовар
Был пузатый самовар,
Трехведёрный самовар.
В нем качался кипяток,
Пыхал паром кипяток,
Разъярённый кипяток;
Лился в чашку через кран,
Через дырку прямо в кран,
Прямо в чашку через кран.
Утром рано подошел,
К самовару подошел,
Дядя Петя подошел.
Дядя Петя говорит:
«Дай-ка выпью, говорит,
Выпью чаю», говорит.
К самовару подошла,
Тетя Катя подошла,
Со стаканом подошла.
Тетя Катя говорит:
«Я, конечно, говорит,
Выпью тоже», говорит.
Вот и дедушка пришел,
Очень старенький пришел,
В туфлях дедушка пришел.
Он зевнул и говорит:
«Выпить разве, говорит,
Чаю разве», говорит.
Вот и бабушка пришла,
Очень старая пришла,
Даже с палочкой пришла.
И подумав говорит:
«Что-ли, выпить, говорит,
Что-ли, чаю», говорит.
Вдруг девчонка прибежала,
К самовару прибежала —
Это внучка прибежала.
«Наливайте!— говорит,
Чашку чая, говорит,
Мне послаще», говорит.
Тут и Жучка прибежала,
С кошкой Муркой прибежала,
К самовару прибежала,
Чтоб им дали с молоком,
Кипяточку с молоком,
С кипяченым молоком.
Вдруг Сережа приходил,
Всех он позже приходил,
Неумытый приходил.
«Подавайте!— говорит,
Чашку чая, говорит,
Мне побольше», говорит.
Наклоняли, наклоняли,
Наклоняли самовар,
Но оттуда выбивался
Только пар, пар, пар.
Наклоняли самовар,
Будто шкап, шкап, шкап,
Но оттуда выходило
Только кап, кап, кап.
Самовар Иван Иваныч!
На столе Иван Иваныч!
Золотой Иван Иваныч!
Кипяточку не дает,
Опоздавшим не дает,
Лежебокам не дает.
Даниил Хармс
Иван Иваныч Самовар
Был пузатый самовар,
Трехведёрный самовар.
В нем качался кипяток,
Пыхал паром кипяток,
Разъярённый кипяток;
Лился в чашку через кран,
Через дырку прямо в кран,
Прямо в чашку через кран.
Утром рано подошел,
К самовару подошел,
Дядя Петя подошел.
Дядя Петя говорит:
«Дай-ка выпью, говорит,
Выпью чаю», говорит.
К самовару подошла,
Тетя Катя подошла,
Со стаканом подошла.
Тетя Катя говорит:
«Я, конечно, говорит,
Выпью тоже», говорит.
Вот и дедушка пришел,
Очень старенький пришел,
В туфлях дедушка пришел.
Он зевнул и говорит:
«Выпить разве, говорит,
Чаю разве», говорит.
Вот и бабушка пришла,
Очень старая пришла,
Даже с палочкой пришла.
И подумав говорит:
«Что-ли, выпить, говорит,
Что-ли, чаю», говорит.
Вдруг девчонка прибежала,
К самовару прибежала —
Это внучка прибежала.
«Наливайте!— говорит,
Чашку чая, говорит,
Мне послаще», говорит.
Тут и Жучка прибежала,
С кошкой Муркой прибежала,
К самовару прибежала,
Чтоб им дали с молоком,
Кипяточку с молоком,
С кипяченым молоком.
Вдруг Сережа приходил,
Всех он позже приходил,
Неумытый приходил.
«Подавайте!— говорит,
Чашку чая, говорит,
Мне побольше», говорит.
Наклоняли, наклоняли,
Наклоняли самовар,
Но оттуда выбивался
Только пар, пар, пар.
Наклоняли самовар,
Будто шкап, шкап, шкап,
Но оттуда выходило
Только кап, кап, кап.
Самовар Иван Иваныч!
На столе Иван Иваныч!
Золотой Иван Иваныч!
Кипяточку не дает,
Опоздавшим не дает,
Лежебокам не дает.
Даниил Хармс
ИВАН ТОРОПЫШКИН ПОШЁЛ НА ОХОТУ
Иван Торопышкин пошел на охоту,
С ним пудель пошел, перепрыгнув забор,
Иван, как бревно провалился в болото,
А пудель в реке утонул, как топор.
Иван Торопышкин пошел на охоту,
С ним пудель вприпрыжку пошел, как топор.
Иван повалился бревном на болото,
А пудель в реке перепрыгнул забор.
Иван Торопышкин пошел на охоту,
С ним пудель в реке провалился в забор.
Иван как бревно перепрыгнул болото,
А пудель вприпрыжку попал на топор.
Даниил Хармс
Иван Торопышкин пошел на охоту,
С ним пудель пошел, перепрыгнув забор,
Иван, как бревно провалился в болото,
А пудель в реке утонул, как топор.
Иван Торопышкин пошел на охоту,
С ним пудель вприпрыжку пошел, как топор.
Иван повалился бревном на болото,
А пудель в реке перепрыгнул забор.
Иван Торопышкин пошел на охоту,
С ним пудель в реке провалился в забор.
Иван как бревно перепрыгнул болото,
А пудель вприпрыжку попал на топор.
Даниил Хармс
ЛИСА И ПЕТУХ
Лиса поймала петуха
И посадила в клетку.
— Я откормлю вас,
Ха-ха-ха!
И съем вас
Как конфетку.
Ушла лисица,
Но в замок
Забыла сунуть ветку.
Петух
Скорей
Из клетки
Скок!
И спрятался
За клетку.
Не видя в клетке петуха,
Лисица влезла в клетку.
Петух же крикнул:
— Ха-ха-ха!
И запер дверь на ветку.
Даниил Хармс
Лиса поймала петуха
И посадила в клетку.
— Я откормлю вас,
Ха-ха-ха!
И съем вас
Как конфетку.
Ушла лисица,
Но в замок
Забыла сунуть ветку.
Петух
Скорей
Из клетки
Скок!
И спрятался
За клетку.
Не видя в клетке петуха,
Лисица влезла в клетку.
Петух же крикнул:
— Ха-ха-ха!
И запер дверь на ветку.
Даниил Хармс
ЖИВАЯ ШЛЯПА
Шляпа лежала на комоде, котенок Васька сидел на полу возле комода, а Вовка и Вадик сидели за столом и раскрашивали картинки. Вдруг позади них что-то плюхнулось - упало на пол. Они обернулись и увидели на полу возле комода шляпу.
Вовка подошел к комоду, нагнулся, хотел поднять шляпу - и вдруг как закричит:
- Ай-ай-ай! - и бегом в сторону.
- Чего ты? - спрашивает Вадик.
- Она жи-жи-живая!
- Кто живая?
- Шля-шля-шля-па.
- Что ты! Разве шляпы бывают живые?
- По-посмотри сам!
Вадик подошел поближе и стал смотреть на шляпу. Вдруг шляпа поползла прямо к нему. Он как закричит:
- Ай! - и прыг на диван. Вовка за ним.
Шляпа вылезла на середину комнаты и остановилась. Ребята смотрят на нее и трясутся от страха. Тут шляпа повернулась и поползла к дивану.
- Ай! Ой! - закричали ребята.
Соскочили с дивана - и бегом из комнаты. Прибежали на кухню и дверь за собой закрыли.
- Я у-у-хо-хо-жу! - говорит Вовка.
- Куда?
- Пойду к себе домой.
- Почему?
- Шляпы бо-боюсь! Я первый раз вижу, чтоб шляпа по комнате ходила.
- А может быть, ее кто-нибудь за веревочку дергает?
- Ну, пойди, посмотри.
- Пойдем вместе. Я возьму кочергу. Если она к нам полезет, я ее кочергой тресну.
- Постой, я тоже кочергу возьму.
- Да у нас другой кочерги нет.
- Ну, я возьму лыжную палку.
Они взяли кочергу и лыжную палку, приоткрыли дверь и заглянули в комнату.
- Где же она? - спрашивает Вадик.
- Вон там, возле стола.
- Сейчас я ее как тресну кочергой! - говорит Вадик. - Пусть только подлезет ближе, бродяга такая!
Но шляпа лежала возле стола и не двигалась.
- Ага, испугалась! - обрадовались ребята. - Боится лезть к нам.
- Сейчас я ее спугну, - сказал Вадик.
Он стал стучать по полу кочергой и кричать:
- Эй ты, шляпа!
Но шляпа не двигалась.
- Давай наберем картошки и будем в нее картошкой стрелять, - предложил Вовка.
Они вернулись на кухню, набрали из корзины картошки и стали швырять ее в шляпу. Швыряли, швыряли, наконец, Вадик попал. Шляпа как подскочит кверху!
- Мяу! - закричало что-то. Глядь, из-под шляпы высунулся серый хвост, потом лапа, а потом и сам котенок выскочил.
- Васька! - обрадовались ребята.
- Наверно, он сидел на полу, а шляпа на него с комода упала, - догадался Вовка.
Вадик схватил Ваську и давай его обнимать!
- Васька, миленький, как же ты под шляпу попал?
Но Васька ничего не ответил, он только фыркал и жмурился от света.
Николай Носов
Шляпа лежала на комоде, котенок Васька сидел на полу возле комода, а Вовка и Вадик сидели за столом и раскрашивали картинки. Вдруг позади них что-то плюхнулось - упало на пол. Они обернулись и увидели на полу возле комода шляпу.
Вовка подошел к комоду, нагнулся, хотел поднять шляпу - и вдруг как закричит:
- Ай-ай-ай! - и бегом в сторону.
- Чего ты? - спрашивает Вадик.
- Она жи-жи-живая!
- Кто живая?
- Шля-шля-шля-па.
- Что ты! Разве шляпы бывают живые?
- По-посмотри сам!
Вадик подошел поближе и стал смотреть на шляпу. Вдруг шляпа поползла прямо к нему. Он как закричит:
- Ай! - и прыг на диван. Вовка за ним.
Шляпа вылезла на середину комнаты и остановилась. Ребята смотрят на нее и трясутся от страха. Тут шляпа повернулась и поползла к дивану.
- Ай! Ой! - закричали ребята.
Соскочили с дивана - и бегом из комнаты. Прибежали на кухню и дверь за собой закрыли.
- Я у-у-хо-хо-жу! - говорит Вовка.
- Куда?
- Пойду к себе домой.
- Почему?
- Шляпы бо-боюсь! Я первый раз вижу, чтоб шляпа по комнате ходила.
- А может быть, ее кто-нибудь за веревочку дергает?
- Ну, пойди, посмотри.
- Пойдем вместе. Я возьму кочергу. Если она к нам полезет, я ее кочергой тресну.
- Постой, я тоже кочергу возьму.
- Да у нас другой кочерги нет.
- Ну, я возьму лыжную палку.
Они взяли кочергу и лыжную палку, приоткрыли дверь и заглянули в комнату.
- Где же она? - спрашивает Вадик.
- Вон там, возле стола.
- Сейчас я ее как тресну кочергой! - говорит Вадик. - Пусть только подлезет ближе, бродяга такая!
Но шляпа лежала возле стола и не двигалась.
- Ага, испугалась! - обрадовались ребята. - Боится лезть к нам.
- Сейчас я ее спугну, - сказал Вадик.
Он стал стучать по полу кочергой и кричать:
- Эй ты, шляпа!
Но шляпа не двигалась.
- Давай наберем картошки и будем в нее картошкой стрелять, - предложил Вовка.
Они вернулись на кухню, набрали из корзины картошки и стали швырять ее в шляпу. Швыряли, швыряли, наконец, Вадик попал. Шляпа как подскочит кверху!
- Мяу! - закричало что-то. Глядь, из-под шляпы высунулся серый хвост, потом лапа, а потом и сам котенок выскочил.
- Васька! - обрадовались ребята.
- Наверно, он сидел на полу, а шляпа на него с комода упала, - догадался Вовка.
Вадик схватил Ваську и давай его обнимать!
- Васька, миленький, как же ты под шляпу попал?
Но Васька ничего не ответил, он только фыркал и жмурился от света.
Николай Носов
ЗАПЛАТКА
У Бобки были замечательные штаны: зелёные, вернее сказать, защитного цвета. Бобка их очень любил и всегда хвастался:
- Смотрите, ребята, какие у меня штаны. Солдатские!
Все ребята, конечно, завидовали. Ни у кого больше таких зеленых штанов не было.
Однажды Бобка полез через забор, зацепился за гвоздь и порвал эти замечательные штаны. От досады он чуть не заплакал, пошел поскорее домой и стал просить маму зашить.
Мама рассердилась:
- Ты будешь по заборам лазить, штаны рвать, а я зашивать должна?
- Я больше не буду! Зашей, мама!
- Сам зашей.
- Так я же ведь не умею!
- Сумел порвать, сумей и зашить.
- Ну, я так буду ходить, - проворчал Бобка и пошел во двор.
Ребята увидели, что у него на штанах дырка, и стали смеяться.
- Какой же ты солдат, - говорят, - если у тебя штаны порваны?
А Бобка оправдывается:
- Я просил маму зашить, а она не хочет.
- Разве солдатам мамы штаны зашивают? - говорят ребята. - Солдат сам должен уметь все делать: и заплатку поставить и пуговицу пришить.
Бобке стало стыдно.
Пошел он домой, попросил у мамы иголку, нитку и лоскуток зеленой материи. Из материи он вырезал заплатку величиной с огурец и начал пришивать ее к штанам.
Дело это было нелегкое. К тому же Бобка очень спешил и колол себе пальцы иголкой.
- Чего ты колешься? Ах ты, противная! - говорил Бобка иголке и старался схватить ее за самый кончик, так чтоб не уколоться.
Наконец заплатка была пришита. Она торчала на штанах, словно сушеный гриб, а материя вокруг сморщилась так, что одна штанина даже стала короче.
- Ну, куда же это годится? - ворчал Бобка, разглядывая штаны. - Еще хуже, чем было! Придется все наново переделывать.
Он взял ножик и отпорол заплатку. Потом расправил ее, опять приложил к штанам, хорошенько обвел вокруг заплатки чернильным карандашом и стал пришивать ее снова. Теперь он шил не спеша, аккуратно и все время следил, чтобы заплатка не вылезала за черту.
Он долго возился, сопел и кряхтел, зато, когда все сделал, на заплатку было любо взглянуть. Она была пришита ровно, гладко и так крепко, что не отодрать и зубами.
Наконец Бобка надел штаны и вышел во двор. Ребята окружили его.
- Вот молодец! - говорили они. - А заплатка, смотрите, карандашом обведена. Сразу видно, что сам пришивал.
А Бобка вертелся во все стороны, чтобы всем было видно, и говорил:
- Эх, мне бы еще пуговицы научиться пришивать, да жаль, ни одна не оторвалась! Ну ничего. Когда-нибудь оторвется - обязательно сам пришью.
Николай Носов
У Бобки были замечательные штаны: зелёные, вернее сказать, защитного цвета. Бобка их очень любил и всегда хвастался:
- Смотрите, ребята, какие у меня штаны. Солдатские!
Все ребята, конечно, завидовали. Ни у кого больше таких зеленых штанов не было.
Однажды Бобка полез через забор, зацепился за гвоздь и порвал эти замечательные штаны. От досады он чуть не заплакал, пошел поскорее домой и стал просить маму зашить.
Мама рассердилась:
- Ты будешь по заборам лазить, штаны рвать, а я зашивать должна?
- Я больше не буду! Зашей, мама!
- Сам зашей.
- Так я же ведь не умею!
- Сумел порвать, сумей и зашить.
- Ну, я так буду ходить, - проворчал Бобка и пошел во двор.
Ребята увидели, что у него на штанах дырка, и стали смеяться.
- Какой же ты солдат, - говорят, - если у тебя штаны порваны?
А Бобка оправдывается:
- Я просил маму зашить, а она не хочет.
- Разве солдатам мамы штаны зашивают? - говорят ребята. - Солдат сам должен уметь все делать: и заплатку поставить и пуговицу пришить.
Бобке стало стыдно.
Пошел он домой, попросил у мамы иголку, нитку и лоскуток зеленой материи. Из материи он вырезал заплатку величиной с огурец и начал пришивать ее к штанам.
Дело это было нелегкое. К тому же Бобка очень спешил и колол себе пальцы иголкой.
- Чего ты колешься? Ах ты, противная! - говорил Бобка иголке и старался схватить ее за самый кончик, так чтоб не уколоться.
Наконец заплатка была пришита. Она торчала на штанах, словно сушеный гриб, а материя вокруг сморщилась так, что одна штанина даже стала короче.
- Ну, куда же это годится? - ворчал Бобка, разглядывая штаны. - Еще хуже, чем было! Придется все наново переделывать.
Он взял ножик и отпорол заплатку. Потом расправил ее, опять приложил к штанам, хорошенько обвел вокруг заплатки чернильным карандашом и стал пришивать ее снова. Теперь он шил не спеша, аккуратно и все время следил, чтобы заплатка не вылезала за черту.
Он долго возился, сопел и кряхтел, зато, когда все сделал, на заплатку было любо взглянуть. Она была пришита ровно, гладко и так крепко, что не отодрать и зубами.
Наконец Бобка надел штаны и вышел во двор. Ребята окружили его.
- Вот молодец! - говорили они. - А заплатка, смотрите, карандашом обведена. Сразу видно, что сам пришивал.
А Бобка вертелся во все стороны, чтобы всем было видно, и говорил:
- Эх, мне бы еще пуговицы научиться пришивать, да жаль, ни одна не оторвалась! Ну ничего. Когда-нибудь оторвется - обязательно сам пришью.
Николай Носов
ЗАМАЗКА
Однажды стекольщик замазывал на зиму рамы, а Костя и Шурик стояли рядом и смотрели. Когда стекольщик ушёл, они отковыряли от окон замазку и стали лепить из неё зверей. Только звери у них не получились. Тогда Костя слепил змею и говорит Шурику:
— Посмотри, что у меня получилось. Шурик посмотрел и говорит:
— Ливерная колбаса.
Костя обиделся и спрятал замазку в карман. Потом они пошли в кино. Шурик всё беспокоился и спрашивал:
— Где замазка?
А Костя отвечал:
— Вот она, в кармане. Не съем я её!
В кино они взяли билеты и купили два мятных пряника. Вдруг зазвонил звонок. Костя бросился занимать место, а Шурик где-то застрял. Вот Костя занял два места. На одно сел сам, а на другое положил замазку. Вдруг пришёл незнакомый гражданин и сел на замазку.
Костя говорит:
— Это место занято, здесь Шурик сидит.
— Какой такой Шурик? Здесь я сижу,— сказал гражданин.
Тут прибежал Шурик и сел рядом с другой стороны.
— Где замазка? — спрашивает.
— Тише! — прошептал Костя и покосился на гражданина.
— Кто это? — спрашивает Шурик.
— Не знаю.
— Чего ж ты его боишься?
— Он на замазке сидит.
— Зачем же ты отдал ему?
— Я не давал, а он сел.
— Так забери!
Тут погас свет и началось кино.
— Дяденька,— сказал Костя,— отдайте замазку.
— Какую замазку?
— Которую мы из окна выковыряли.
— Из окна выковыряли?
— Ну да. Отдайте, дядя!
— Да я ведь не брал у вас!
— Мы знаем, что не брали. Вы сидите на ней.
— Сижу?!
— Ну да.
Гражданин подскочил на стуле.
— Чего ж ты раньше молчал, негодный?
— Так я ведь говорил вам, что место занято.
— Когда же ты говорил? Когда я сел уже!
— Откуда же я знал, что вы сядете?
Гражданин встал и принялся шарить на стуле.
— Ну, где же ваша замазка, злодеи?— проворчал он.
— Постойте, вот она! — сказал Костя.
— Где?
— Вот, на стуле размазалась. Мы сейчас счистим.
— Счищайте скорей, негодные! — кипятился гражданин.
— Садитесь! — кричали на них сзади.
— Не могу,— оправдывался гражданин. — У меня тут замазка.
Наконец ребята соскоблили замазку.
— Ну, теперь хорошо,— сказали они.— Садитесь.
Гражданин сел. Стало тихо.
Костя уже хотел смотреть кино, но тут послышался шёпот Шурика:
— Ты уже съел свой пряник?
— Нет ещё. А ты?
— Я тоже нет. Давай есть.
— Давай.
Послышалось чавканье. Костя вдруг плюнул и прохрипел:
— Послушай, у тебя пряник вкусный?
— Угу.
— А у меня невкусный. Мягкий какой-то. Наверное, растаял в кармане.
— А замазка где?
— Замазка вот, в кармане… Только постой! Это не замазка, а пряник. Тьфу! В темноте перепутал, понимаешь, замазку и пряник. Тьфу! То-то я гляжу, что она невкусная!
Костя со злости швырнул замазку на пол.
— Зачем же ты её бросил? — спросил Шурик.
— А на что мне она?
— Тебе не нужна, а мне нужна,— проворчал Шурик и полез под стул искать замазку. — Где же она? — сердился он.— Вот ищи теперь.
— Сейчас я найду,— сказал Костя и тоже исчез под стулом.
— Ай!— послышалось вдруг откуда-то снизу.— Дядя, пустите!
— Кто это там?
— Это я.
— Кто — я?
— Я, Костя. Пустите меня!
— Да я ведь не держу тебя.
— Вы мне на руку наступили!
— Чего ж ты полез под стул?
— Я замазку ищу.
Костя пролез под стулом и встретился с Шуриком нос к носу.
— Кто это? — испугался он.
— Это я, Шурик.
— А это я, Костя.
— Нашёл?
— Ничего не нашёл.
— И я не нашёл.
— Давай лучше кино смотреть, а то все пугаются, в лицо ногами тыкают, думают — собака.
Костя и Шурик пролезли под стульями и уселись на свои места.
Перед ними на экране мелькнула надпись: «Конец».
Публика бросилась к выходу. Ребята вышли па улицу.
— Что это за кино мы смотрели? — говорит Костя.— Я что-то ничего не разобрал.
— А я, думаешь, разобрал? — ответил Шурик. — Какая-то чепуха на постном масле. Показывают же такие картины!
Николай Носов
Однажды стекольщик замазывал на зиму рамы, а Костя и Шурик стояли рядом и смотрели. Когда стекольщик ушёл, они отковыряли от окон замазку и стали лепить из неё зверей. Только звери у них не получились. Тогда Костя слепил змею и говорит Шурику:
— Посмотри, что у меня получилось. Шурик посмотрел и говорит:
— Ливерная колбаса.
Костя обиделся и спрятал замазку в карман. Потом они пошли в кино. Шурик всё беспокоился и спрашивал:
— Где замазка?
А Костя отвечал:
— Вот она, в кармане. Не съем я её!
В кино они взяли билеты и купили два мятных пряника. Вдруг зазвонил звонок. Костя бросился занимать место, а Шурик где-то застрял. Вот Костя занял два места. На одно сел сам, а на другое положил замазку. Вдруг пришёл незнакомый гражданин и сел на замазку.
Костя говорит:
— Это место занято, здесь Шурик сидит.
— Какой такой Шурик? Здесь я сижу,— сказал гражданин.
Тут прибежал Шурик и сел рядом с другой стороны.
— Где замазка? — спрашивает.
— Тише! — прошептал Костя и покосился на гражданина.
— Кто это? — спрашивает Шурик.
— Не знаю.
— Чего ж ты его боишься?
— Он на замазке сидит.
— Зачем же ты отдал ему?
— Я не давал, а он сел.
— Так забери!
Тут погас свет и началось кино.
— Дяденька,— сказал Костя,— отдайте замазку.
— Какую замазку?
— Которую мы из окна выковыряли.
— Из окна выковыряли?
— Ну да. Отдайте, дядя!
— Да я ведь не брал у вас!
— Мы знаем, что не брали. Вы сидите на ней.
— Сижу?!
— Ну да.
Гражданин подскочил на стуле.
— Чего ж ты раньше молчал, негодный?
— Так я ведь говорил вам, что место занято.
— Когда же ты говорил? Когда я сел уже!
— Откуда же я знал, что вы сядете?
Гражданин встал и принялся шарить на стуле.
— Ну, где же ваша замазка, злодеи?— проворчал он.
— Постойте, вот она! — сказал Костя.
— Где?
— Вот, на стуле размазалась. Мы сейчас счистим.
— Счищайте скорей, негодные! — кипятился гражданин.
— Садитесь! — кричали на них сзади.
— Не могу,— оправдывался гражданин. — У меня тут замазка.
Наконец ребята соскоблили замазку.
— Ну, теперь хорошо,— сказали они.— Садитесь.
Гражданин сел. Стало тихо.
Костя уже хотел смотреть кино, но тут послышался шёпот Шурика:
— Ты уже съел свой пряник?
— Нет ещё. А ты?
— Я тоже нет. Давай есть.
— Давай.
Послышалось чавканье. Костя вдруг плюнул и прохрипел:
— Послушай, у тебя пряник вкусный?
— Угу.
— А у меня невкусный. Мягкий какой-то. Наверное, растаял в кармане.
— А замазка где?
— Замазка вот, в кармане… Только постой! Это не замазка, а пряник. Тьфу! В темноте перепутал, понимаешь, замазку и пряник. Тьфу! То-то я гляжу, что она невкусная!
Костя со злости швырнул замазку на пол.
— Зачем же ты её бросил? — спросил Шурик.
— А на что мне она?
— Тебе не нужна, а мне нужна,— проворчал Шурик и полез под стул искать замазку. — Где же она? — сердился он.— Вот ищи теперь.
— Сейчас я найду,— сказал Костя и тоже исчез под стулом.
— Ай!— послышалось вдруг откуда-то снизу.— Дядя, пустите!
— Кто это там?
— Это я.
— Кто — я?
— Я, Костя. Пустите меня!
— Да я ведь не держу тебя.
— Вы мне на руку наступили!
— Чего ж ты полез под стул?
— Я замазку ищу.
Костя пролез под стулом и встретился с Шуриком нос к носу.
— Кто это? — испугался он.
— Это я, Шурик.
— А это я, Костя.
— Нашёл?
— Ничего не нашёл.
— И я не нашёл.
— Давай лучше кино смотреть, а то все пугаются, в лицо ногами тыкают, думают — собака.
Костя и Шурик пролезли под стульями и уселись на свои места.
Перед ними на экране мелькнула надпись: «Конец».
Публика бросилась к выходу. Ребята вышли па улицу.
— Что это за кино мы смотрели? — говорит Костя.— Я что-то ничего не разобрал.
— А я, думаешь, разобрал? — ответил Шурик. — Какая-то чепуха на постном масле. Показывают же такие картины!
Николай Носов
ЗАТЕЙНИКИ
Мы с Валей затейники. Мы всегда затеваем какие-нибудь игры.
Один раз мы читали сказку «Три поросёнка». А потом стали играть. Сначала мы бегали по комнате, прыгали и кричали:
— Нам не страшен серый волк!
Потом мама ушла в магазин, а Валя сказала:
— Давай, Петя, сделаем себе домик, как у тех поросят, что в сказке.
Мы стащили с кровати одеяло и завесили им стол. Вот и получился дом. Мы залезли в него, а там темно-темно!
Валя говорит:
— Вот и хорошо, что у нас свой дом! Мы всегда будем здесь жить и никого к себе не пустим, а если серый волк придёт, мы его прогоним.
Я говорю:
— Жалко, что у нас в домике нет окон, очень темно!
— Ничего, — говорит Валя. — У поросят ведь домики бывают без окон.
Я спрашиваю:
— А ты меня видишь?
— Нет, а ты меня?
— И я, — говорю, — нет. Я даже себя не вижу.
Вдруг меня кто-то как схватит за ногу! Я как закричу! Выскочил из-под стола, а Валя за мной!
— Что ты? — спрашивает.
— Меня, — говорю, — кто-то схватил за ногу. Может быть, серый волк?
Валя испугалась и бегом из комнаты. Я — за ней. Выбежали в коридор и дверь захлопнули.
— Давай, — говорю, — дверь держать, чтобы он не открыл. Держали мы дверь, держали. Валя и говорит:
— Может быть, там никого нет?
Я говорю:
— А кто же тогда меня за ногу трогал?
— Это я, — говорит Валя, — я хотела узнать, где ты.
— Чего же ты раньше не сказала?
— Я, — говорит, — испугалась. Ты меня испугал.
Открыли мы дверь. В комнате никого нет. А к столу подойти всё-таки боимся: вдруг из-под него серый волк вылезет!
Я говорю:
— Пойди сними одеяло. А Валя говорит:
— Нет, ты пойди! Я говорю:
— Там же никого нет.
— А может быть, есть! Я подкрался на цыпочках к столу, дёрнул за край одеяла и бегом к двери. Одеяло упало, а под столом никого нет. Мы обрадовались. Хотели починить домик, только Валя говорит:
— Вдруг опять кто-нибудь за ногу схватит!
Так и не стали больше в „три поросёнка" играть.
Николай Носов
Мы с Валей затейники. Мы всегда затеваем какие-нибудь игры.
Один раз мы читали сказку «Три поросёнка». А потом стали играть. Сначала мы бегали по комнате, прыгали и кричали:
— Нам не страшен серый волк!
Потом мама ушла в магазин, а Валя сказала:
— Давай, Петя, сделаем себе домик, как у тех поросят, что в сказке.
Мы стащили с кровати одеяло и завесили им стол. Вот и получился дом. Мы залезли в него, а там темно-темно!
Валя говорит:
— Вот и хорошо, что у нас свой дом! Мы всегда будем здесь жить и никого к себе не пустим, а если серый волк придёт, мы его прогоним.
Я говорю:
— Жалко, что у нас в домике нет окон, очень темно!
— Ничего, — говорит Валя. — У поросят ведь домики бывают без окон.
Я спрашиваю:
— А ты меня видишь?
— Нет, а ты меня?
— И я, — говорю, — нет. Я даже себя не вижу.
Вдруг меня кто-то как схватит за ногу! Я как закричу! Выскочил из-под стола, а Валя за мной!
— Что ты? — спрашивает.
— Меня, — говорю, — кто-то схватил за ногу. Может быть, серый волк?
Валя испугалась и бегом из комнаты. Я — за ней. Выбежали в коридор и дверь захлопнули.
— Давай, — говорю, — дверь держать, чтобы он не открыл. Держали мы дверь, держали. Валя и говорит:
— Может быть, там никого нет?
Я говорю:
— А кто же тогда меня за ногу трогал?
— Это я, — говорит Валя, — я хотела узнать, где ты.
— Чего же ты раньше не сказала?
— Я, — говорит, — испугалась. Ты меня испугал.
Открыли мы дверь. В комнате никого нет. А к столу подойти всё-таки боимся: вдруг из-под него серый волк вылезет!
Я говорю:
— Пойди сними одеяло. А Валя говорит:
— Нет, ты пойди! Я говорю:
— Там же никого нет.
— А может быть, есть! Я подкрался на цыпочках к столу, дёрнул за край одеяла и бегом к двери. Одеяло упало, а под столом никого нет. Мы обрадовались. Хотели починить домик, только Валя говорит:
— Вдруг опять кто-нибудь за ногу схватит!
Так и не стали больше в „три поросёнка" играть.
Николай Носов
АВТОМОБИЛЬ
Когда мы с Мишкой были совсем маленькими, нам очень хотелось покататься на автомобиле, только это никак не удавалось. Сколько мы ни просили шофёров, никто не хотел нас катать. Однажды мы гуляли во дворе. Вдруг смотрим — на улице, возле наших ворот, остановился автомобиль. Шофёр из машины вылез и куда-то ушёл. Мы подбежали.
Я говорю:
— Это Волга.
А Мишка:
— Нет, это Москвич.
— Много ты понимаешь! — говорю я.
— Конечно, Москвич, — говорит Мишка. — Посмотри, какой у него капор.
— Какой, — говорю, — капор? Это у девчонок бывает капор-капор, а у машины — капот! Ты посмотри, какой кузов. Мишка посмотрел и говорит:
— Ну, такое пузо, как у Москвича.
— Это у тебя, — говорю, — пузо, а у машины никакого пуза нет.
— Ты же сам сказал пузо.
— Кузов я сказал, а не пузо! Эх, ты! Не понимаешь, а лезешь!
Мишка подошёл к автомобилю сзади и говорит:
— А у Волги разве есть буфер? Это у Москвича — буфер.
Я говорю:
— Ты бы лучше молчал. Выдумал ещё буфер какой-то. Буфер — это у вагона на железной дороге, а у автомобиля бампер. Бампер есть и у Москвича и у Волги.
Мишка потрогал бампер руками и говорит:
— На этот бампер можно сесть и поехать.
— Не надо, — говорю я ему.
А он:
— Да ты не бойся. Проедем немного и спрыгнем. Тут пришёл шофёр и сел в машину. Мишка подбежал сзади, уселся на бампер и шепчет:
— Садись скорей! Садись скорей!
Я говорю:
— Не надо!
А Мишка:
— Иди скорей! Эх ты, трусишка! Я подбежал, прицепился рядом. Машина тронулась и как помчится!
Мишка испугался и говорит:
— Я спрыгну! Я спрыгну!
— Не надо, — говорю, — расшибёшься! А он твердит:
— Я спрыгну! Я спрыгну!
И уже начал опускать одну ногу. Я оглянулся назад, а за нами другая машина мчится. Я кричу:
— Не смей! Смотри, сейчас тебя машина задавит!
Люди на тротуаре останавливаются, на нас смотрят. На перекрёстке милиционер засвистел в свисток. Мишка перепугался, спрыгнул на мостовую, а руки не отпускает, за бампер держится, ноги по земле волочатся. Я испугался, схватил его за шиворот и тащу вверх.
Автомобиль остановился, а я всё тащу. Мишка наконец снова залез на бампер. Вокруг народ собрался. Я кричу:
— Держись, дурак, крепче!
Тут все засмеялись. Я увидел, что мы остановились, и слез.
— Слезай, — говорю Мишке.
А он с перепугу ничего не понимает. Насилу я оторвал его от этого бампера. Подбежал милиционер, номер записывает. Шофёр из кабины вылез — все на него набросились:
— Не видишь, что у тебя сзади делается?
А про нас забыли. Я шепчу Мишке:
— Пойдём!
Отошли мы в сторонку и бегом в переулок. Прибежали домой, запыхались. У Мишки обе коленки до крови ободраны и штаны порваны. Это он когда по мостовой на животе ехал. Досталось ему от мамы!
— Штаны — это ничего, зашить можно, а коленки сами заживут. Мне вот только шофёра жалко: ему, наверно, из-за нас достанется. Видал, милиционер номер машины записывал?
Я говорю:
— Надо было остаться и сказать, что шофёр не виноват.
— А мы милиционеру письмо напишем, — говорит Мишка.
Стали мы письмо писать. Писали, писали, листов двадцать бумаги испортили, наконец написали:
«Дорогой товарищ милиционер! Вы неправильно записали номер. То есть Вы записали номер правильно, только неправильно, что шофёр виноват. Шофёр не виноват: виноваты мы с Мишкой. Мы прицепились, а он не знал. Шофёр хороший и ездит правильно».
На конверте написали:
«Угол улицы Горького и Большой Грузинской, получить милиционеру».
Запечатали письмо и бросили в ящик. Наверно, дойдёт.
Николай Носов
Когда мы с Мишкой были совсем маленькими, нам очень хотелось покататься на автомобиле, только это никак не удавалось. Сколько мы ни просили шофёров, никто не хотел нас катать. Однажды мы гуляли во дворе. Вдруг смотрим — на улице, возле наших ворот, остановился автомобиль. Шофёр из машины вылез и куда-то ушёл. Мы подбежали.
Я говорю:
— Это Волга.
А Мишка:
— Нет, это Москвич.
— Много ты понимаешь! — говорю я.
— Конечно, Москвич, — говорит Мишка. — Посмотри, какой у него капор.
— Какой, — говорю, — капор? Это у девчонок бывает капор-капор, а у машины — капот! Ты посмотри, какой кузов. Мишка посмотрел и говорит:
— Ну, такое пузо, как у Москвича.
— Это у тебя, — говорю, — пузо, а у машины никакого пуза нет.
— Ты же сам сказал пузо.
— Кузов я сказал, а не пузо! Эх, ты! Не понимаешь, а лезешь!
Мишка подошёл к автомобилю сзади и говорит:
— А у Волги разве есть буфер? Это у Москвича — буфер.
Я говорю:
— Ты бы лучше молчал. Выдумал ещё буфер какой-то. Буфер — это у вагона на железной дороге, а у автомобиля бампер. Бампер есть и у Москвича и у Волги.
Мишка потрогал бампер руками и говорит:
— На этот бампер можно сесть и поехать.
— Не надо, — говорю я ему.
А он:
— Да ты не бойся. Проедем немного и спрыгнем. Тут пришёл шофёр и сел в машину. Мишка подбежал сзади, уселся на бампер и шепчет:
— Садись скорей! Садись скорей!
Я говорю:
— Не надо!
А Мишка:
— Иди скорей! Эх ты, трусишка! Я подбежал, прицепился рядом. Машина тронулась и как помчится!
Мишка испугался и говорит:
— Я спрыгну! Я спрыгну!
— Не надо, — говорю, — расшибёшься! А он твердит:
— Я спрыгну! Я спрыгну!
И уже начал опускать одну ногу. Я оглянулся назад, а за нами другая машина мчится. Я кричу:
— Не смей! Смотри, сейчас тебя машина задавит!
Люди на тротуаре останавливаются, на нас смотрят. На перекрёстке милиционер засвистел в свисток. Мишка перепугался, спрыгнул на мостовую, а руки не отпускает, за бампер держится, ноги по земле волочатся. Я испугался, схватил его за шиворот и тащу вверх.
Автомобиль остановился, а я всё тащу. Мишка наконец снова залез на бампер. Вокруг народ собрался. Я кричу:
— Держись, дурак, крепче!
Тут все засмеялись. Я увидел, что мы остановились, и слез.
— Слезай, — говорю Мишке.
А он с перепугу ничего не понимает. Насилу я оторвал его от этого бампера. Подбежал милиционер, номер записывает. Шофёр из кабины вылез — все на него набросились:
— Не видишь, что у тебя сзади делается?
А про нас забыли. Я шепчу Мишке:
— Пойдём!
Отошли мы в сторонку и бегом в переулок. Прибежали домой, запыхались. У Мишки обе коленки до крови ободраны и штаны порваны. Это он когда по мостовой на животе ехал. Досталось ему от мамы!
— Штаны — это ничего, зашить можно, а коленки сами заживут. Мне вот только шофёра жалко: ему, наверно, из-за нас достанется. Видал, милиционер номер машины записывал?
Я говорю:
— Надо было остаться и сказать, что шофёр не виноват.
— А мы милиционеру письмо напишем, — говорит Мишка.
Стали мы письмо писать. Писали, писали, листов двадцать бумаги испортили, наконец написали:
«Дорогой товарищ милиционер! Вы неправильно записали номер. То есть Вы записали номер правильно, только неправильно, что шофёр виноват. Шофёр не виноват: виноваты мы с Мишкой. Мы прицепились, а он не знал. Шофёр хороший и ездит правильно».
На конверте написали:
«Угол улицы Горького и Большой Грузинской, получить милиционеру».
Запечатали письмо и бросили в ящик. Наверно, дойдёт.
Николай Носов
Если кому-то кажется, что, публикуя детские произведения, редакция MINEREAD впала в детство – так это он сгоряча судит, не понимая, как работает наш телеграм-канал. А работает он – как карманная библиотека: сегодня свободный вечерок – почитаю детектив или фантастику; назавтра собрались всей семьёй за ужином – самое время для family reading. MINEREAD – самый многофункциональный из всех телеграм-каналов! И мы продолжаем наши детские публикации – до конца недели это сказки Самуила Яковлевича Маршака.
СКАЗКА О ГЛУПОМ МЫШОНКЕ
Пела ночью мышка в норке:
— Спи, мышонок, замолчи!
Дам тебе я хлебной корки
И огарочек свечи.
Отвечает ей мышонок:
— Голосок твой слишком тонок.
Лучше, мама, не пищи,
Ты мне няньку поищи!
Побежала мышка-мать,
Стала утку в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя утка,
Нашу детку покачать.
Стала петь мышонку утка:
— Га-га-га, усни, малютка!
После дождика в саду
Червяка тебе найду.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Слишком громко ты поешь!
Побежала мышка-мать,
Стала жабу в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя жаба,
Нашу детку покачать.
Стала жаба важно квакать:
— Ква-ква-ква, не надо плакать!
Спи, мышонок, до утра,
Дам тебе я комара.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Очень скучно ты поешь!
Побежала мышка-мать
Тетю лошадь в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя лошадь,
Нашу детку покачать.
— И-го-го! — поет лошадка. —
Спи, мышонок, сладко-сладко,
Повернись на правый бок,
Дам овса тебе мешок.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Очень страшно ты поешь!
Побежала мышка-мать
Тетю свинку в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя свинка,
Нашу детку покачать.
Стала свинка хрипло хрюкать,
Непослушного баюкать:
— Баю-баюшки, хрю-хрю.
Успокойся, говорю.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Очень грубо ты поешь!
Стала думать мышка-мать:
Надо курицу позвать.
— Приходи к нам, тетя клуша,
Нашу детку покачать.
Закудахтала наседка:
— Куд-куда! Не бойся, детка!
Забирайся под крыло:
Там и тихо и тепло.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Этак вовсе не уснешь!
Побежала мышка-мать,
Стала щуку в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя щука,
Нашу детку покачать.
Стала петь мышонку щука —
Не услышал он ни звука:
Разевает щука рот,
А не слышно, что поет…
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Слишком тихо ты поешь!
Побежала мышка-мать,
Стала кошку в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя кошка,
Нашу детку покачать.
Стала петь мышонку кошка:
— Мяу-мяу, спи, мой крошка!
Мяу-мяу, ляжем спать,
Мяу-мяу, на кровать.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Голосок твой так хорош.
Очень сладко ты поешь!
Прибежала мышка-мать,
Поглядела на кровать,
Ищет глупого мышонка,
А мышонка не видать…
Самуил Маршак
Пела ночью мышка в норке:
— Спи, мышонок, замолчи!
Дам тебе я хлебной корки
И огарочек свечи.
Отвечает ей мышонок:
— Голосок твой слишком тонок.
Лучше, мама, не пищи,
Ты мне няньку поищи!
Побежала мышка-мать,
Стала утку в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя утка,
Нашу детку покачать.
Стала петь мышонку утка:
— Га-га-га, усни, малютка!
После дождика в саду
Червяка тебе найду.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Слишком громко ты поешь!
Побежала мышка-мать,
Стала жабу в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя жаба,
Нашу детку покачать.
Стала жаба важно квакать:
— Ква-ква-ква, не надо плакать!
Спи, мышонок, до утра,
Дам тебе я комара.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Очень скучно ты поешь!
Побежала мышка-мать
Тетю лошадь в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя лошадь,
Нашу детку покачать.
— И-го-го! — поет лошадка. —
Спи, мышонок, сладко-сладко,
Повернись на правый бок,
Дам овса тебе мешок.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Очень страшно ты поешь!
Побежала мышка-мать
Тетю свинку в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя свинка,
Нашу детку покачать.
Стала свинка хрипло хрюкать,
Непослушного баюкать:
— Баю-баюшки, хрю-хрю.
Успокойся, говорю.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Очень грубо ты поешь!
Стала думать мышка-мать:
Надо курицу позвать.
— Приходи к нам, тетя клуша,
Нашу детку покачать.
Закудахтала наседка:
— Куд-куда! Не бойся, детка!
Забирайся под крыло:
Там и тихо и тепло.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Этак вовсе не уснешь!
Побежала мышка-мать,
Стала щуку в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя щука,
Нашу детку покачать.
Стала петь мышонку щука —
Не услышал он ни звука:
Разевает щука рот,
А не слышно, что поет…
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Нет, твой голос нехорош.
Слишком тихо ты поешь!
Побежала мышка-мать,
Стала кошку в няньки звать:
— Приходи к нам, тетя кошка,
Нашу детку покачать.
Стала петь мышонку кошка:
— Мяу-мяу, спи, мой крошка!
Мяу-мяу, ляжем спать,
Мяу-мяу, на кровать.
Глупый маленький мышонок
Отвечает ей спросонок:
— Голосок твой так хорош.
Очень сладко ты поешь!
Прибежала мышка-мать,
Поглядела на кровать,
Ищет глупого мышонка,
А мышонка не видать…
Самуил Маршак
СКАЗКА ОБ УМНОМ МЫШОНКЕ
Унесла мышонка кошка
И поет: — Не бойся, крошка.
Поиграем час-другой
В кошки-мышки, дорогой!
Перепуганный спросонок,
Отвечает ей мышонок:
— В кошки-мышки наша мать
Не велела нам играть.
— Мур-мур-мур, — мурлычет кошка, —
Поиграй, дружок, немножко. —
А мышонок ей в ответ:
— У меня охоты нет.
Поиграл бы я немножко,
Только, пусть, я буду кошкой.
Ты же, кошка, хоть на час
Мышкой будь на этот раз!
Засмеялась кошка Мурка:
— Ах ты, дымчатая шкурка!
Как тебя ни называть,
Мышке кошкой не бывать.
Говорит мышонок Мурке:
— Ну, тогда сыграем в жмурки!
Завяжи глаза платком
И лови меня потом.
Завязала кошка глазки,
Но глядит из-под повязки,
Даст мышонку отбежать
И опять бедняжку — хвать!
Говорит он хитрой кошке:
— У меня устали ножки,
Дай, пожалуйста, чуть-чуть
Мне прилечь и отдохнуть.
— Хорошо, — сказала кошка, —
Отдохни, коротконожка,
Поиграем, а затем
Я тебя, голубчик, съем!
Кошке — смех, мышонку — горе…
Но нашел он щель в заборе.
Сам не знает, как пролез.
Был мышонок — да исчез!
Вправо, влево смотрит кошка:
— Мяу-мяу, где ты, крошка? —
А мышонок ей в ответ:
— Там, где был, меня уж нет!
Покатился он с пригорка,
Видит: маленькая норка.
В этой норке жил зверек —
Длинный, узенький хорек.
Острозубый, остроглазый,
Был он вором и пролазой
И, бывало, каждый день
Крал цыплят из деревень.
Вот пришел хорек с охоты,
Гостя спрашивает: — Кто ты?
Коль попал в мою нору,
Поиграй в мою игру!
— В кошки-мышки или в жмурки?
Говорит мышонок юркий.
— Нет, не в жмурки. Мы, хорьки,
Больше любим «уголки».
— Что ж, сыграем, но сначала
Посчитаемся, пожалуй:
Я — зверек,
И ты — зверек,
Я — мышонок,
Ты — хорек,
Ты хитер,
А я умен,
Кто умен,
Тот вышел вон!
— Стой! — кричит хорек мышонку
И бежит за ним вдогонку,
А мышонок — прямо в лес
И под старый пень залез.
Стали звать мышонка белки:
— Выходи играть в горелки!
— У меня, — он говорит, —
Без игры спина горит!
В это время по дорожке
Шел зверек страшнее кошки,
Был на щетку он похож.
Это был, конечно, еж.
А навстречу шла ежиха
Вся в иголках, как портниха.
Закричал мышонку еж:
— От ежей ты не уйдешь!
Вот идет моя хозяйка,
С ней в пятнашки поиграй-ка,
А со мною — в чехарду.
Выходи скорей — я жду!
А мышонок это слышал,
Да подумал и не вышел.
— Не хочу я в чехарду, —
На иголки попаду!
Долго ждали еж с ежихой,
А мышонок тихо-тихо
По тропинке меж кустов
Прошмыгнул — и был таков!
Добежал он до опушки.
Слышит — квакают лягушки:
— Караул! Беда! Ква-ква!
К нам сюда летит сова!
Поглядел мышонок: мчится
То ли кошка, то ли птица,
Вся рябая, клюв крючком,
Перья пестрые торчком.
А глаза горят, как плошки, —
Вдвое больше, чем у кошки.
У мышонка замер дух.
Он забился под лопух.
А сова — все ближе, ближе,
А сова — все ниже, ниже
И кричит в тиши ночной:
— Поиграй, дружок, со мной!
Пропищал мышонок: — В прятки?
И пустился без оглядки,
Скрылся в скошенной траве.
Не найти его сове.
До утра сова искала.
Утром видеть перестала.
Села, старая, на дуб
И глазами луп да луп.
А мышонок вымыл рыльце
Без водицы и без мыльца
И пошел искать свой дом.
Где остались мать с отцом.
Шел он, шел, взошел на горку
И внизу увидел норку.
То-то рада мышка-мать!
Ну мышонка обнимать!
А сестренки и братишки
С ним играют в мышки-мышки.
Самуил Маршак
Унесла мышонка кошка
И поет: — Не бойся, крошка.
Поиграем час-другой
В кошки-мышки, дорогой!
Перепуганный спросонок,
Отвечает ей мышонок:
— В кошки-мышки наша мать
Не велела нам играть.
— Мур-мур-мур, — мурлычет кошка, —
Поиграй, дружок, немножко. —
А мышонок ей в ответ:
— У меня охоты нет.
Поиграл бы я немножко,
Только, пусть, я буду кошкой.
Ты же, кошка, хоть на час
Мышкой будь на этот раз!
Засмеялась кошка Мурка:
— Ах ты, дымчатая шкурка!
Как тебя ни называть,
Мышке кошкой не бывать.
Говорит мышонок Мурке:
— Ну, тогда сыграем в жмурки!
Завяжи глаза платком
И лови меня потом.
Завязала кошка глазки,
Но глядит из-под повязки,
Даст мышонку отбежать
И опять бедняжку — хвать!
Говорит он хитрой кошке:
— У меня устали ножки,
Дай, пожалуйста, чуть-чуть
Мне прилечь и отдохнуть.
— Хорошо, — сказала кошка, —
Отдохни, коротконожка,
Поиграем, а затем
Я тебя, голубчик, съем!
Кошке — смех, мышонку — горе…
Но нашел он щель в заборе.
Сам не знает, как пролез.
Был мышонок — да исчез!
Вправо, влево смотрит кошка:
— Мяу-мяу, где ты, крошка? —
А мышонок ей в ответ:
— Там, где был, меня уж нет!
Покатился он с пригорка,
Видит: маленькая норка.
В этой норке жил зверек —
Длинный, узенький хорек.
Острозубый, остроглазый,
Был он вором и пролазой
И, бывало, каждый день
Крал цыплят из деревень.
Вот пришел хорек с охоты,
Гостя спрашивает: — Кто ты?
Коль попал в мою нору,
Поиграй в мою игру!
— В кошки-мышки или в жмурки?
Говорит мышонок юркий.
— Нет, не в жмурки. Мы, хорьки,
Больше любим «уголки».
— Что ж, сыграем, но сначала
Посчитаемся, пожалуй:
Я — зверек,
И ты — зверек,
Я — мышонок,
Ты — хорек,
Ты хитер,
А я умен,
Кто умен,
Тот вышел вон!
— Стой! — кричит хорек мышонку
И бежит за ним вдогонку,
А мышонок — прямо в лес
И под старый пень залез.
Стали звать мышонка белки:
— Выходи играть в горелки!
— У меня, — он говорит, —
Без игры спина горит!
В это время по дорожке
Шел зверек страшнее кошки,
Был на щетку он похож.
Это был, конечно, еж.
А навстречу шла ежиха
Вся в иголках, как портниха.
Закричал мышонку еж:
— От ежей ты не уйдешь!
Вот идет моя хозяйка,
С ней в пятнашки поиграй-ка,
А со мною — в чехарду.
Выходи скорей — я жду!
А мышонок это слышал,
Да подумал и не вышел.
— Не хочу я в чехарду, —
На иголки попаду!
Долго ждали еж с ежихой,
А мышонок тихо-тихо
По тропинке меж кустов
Прошмыгнул — и был таков!
Добежал он до опушки.
Слышит — квакают лягушки:
— Караул! Беда! Ква-ква!
К нам сюда летит сова!
Поглядел мышонок: мчится
То ли кошка, то ли птица,
Вся рябая, клюв крючком,
Перья пестрые торчком.
А глаза горят, как плошки, —
Вдвое больше, чем у кошки.
У мышонка замер дух.
Он забился под лопух.
А сова — все ближе, ближе,
А сова — все ниже, ниже
И кричит в тиши ночной:
— Поиграй, дружок, со мной!
Пропищал мышонок: — В прятки?
И пустился без оглядки,
Скрылся в скошенной траве.
Не найти его сове.
До утра сова искала.
Утром видеть перестала.
Села, старая, на дуб
И глазами луп да луп.
А мышонок вымыл рыльце
Без водицы и без мыльца
И пошел искать свой дом.
Где остались мать с отцом.
Шел он, шел, взошел на горку
И внизу увидел норку.
То-то рада мышка-мать!
Ну мышонка обнимать!
А сестренки и братишки
С ним играют в мышки-мышки.
Самуил Маршак
СКАЗКА ПРО СПИЧКИ
У всех вещей, как у людей,
Дурные есть привычки.
Гордились знатностью своей,
Живя на кухне, спички.
Необычайной вышины
У спичек были предки:
Они громаднейшей сосны
Когда-то были ветки.
— Росли мы в северном лесу,
Рассказывали спички,-
Мы пили сладкую росу,
Нам слух ласкали птички.
Но в тихий лес проник топор
И приступил к работе.
И стал наш дедушка с тех пор
Грот-мачтою во флоте!
Немало знали мы невзгод,
Но сделали карьеру.
Попав на спичечный завод,
Мы окунулись в серу.
И стали светочами мы,
Таим в душе мы пламя,
Ведем войну мы с царством тьмы,
Шутить опасно с нами!
Услышав чванный их рассказ,
Им котелок ответил:
— Пожалуй, я не хуже вас,
И я, как пламя, светел.
Нехорошо хвалить себя,
Но без меня нет пищи.
Служанка трет меня, скребя,
И с каждым днем я чище.
Я мирный, скромный домосед, —
К чему бродить без толку?
Сварив хозяевам обед,
Взбираюсь я на полку!
— А я должно ходить во двор
Во всякую погоду! —
Ведро вступило в разговор
И выплеснуло воду.
— Все ваши речи — ерунда! —
Заметила корзинка. —
Кто без меня вам, господа,
Носил бы вести с рынка?
Сказать по совести, в стране
Не вижу я порядка!
Когда бы власть досталась мне,
То все пошло бы гладко.
— Вы слишком бойки на язык,
Вы будите в нас страсти! —
Сказал горшок. — Я не привык
К таким речам о власти.
— Эх, замолчите, мудрецы,
Конца нет спорам вашим! —
Сказали медные щипцы. —
Давайте-ка попляшем!
И вот щипцы пустились в пляс,
Гремели и стучали,
И за искусство их тотчас
Петрушкой увенчали.
Ухват промолвил: — Самовар,
Теперь вы спойте соло,
У вас большой природный дар
И недурная школа!
Но отказался самовар,
Сказав, что петь не хочет.
Что он поет, когда пожар
В груди его клокочет.
— Давайте все тогда споем! —
Воскликнула лоханка.
Тут грянул грохот, звон и гром…
Но вдруг вошла служанка.
Как только в дверь она вошла,
Все смолкли по привычке,
И первым делом со стола
Взяла служанка спички.
Она взяла не котелок,
Не чайник, не корзинку,
А серных спичек коробок,
Чтобы зажечь лучинку.
Взглянули спички с торжеством
На всех друзей при этом:
— Мы озаряем целый дом
Своим волшебным светом!
Наш яркий блеск неугасим,
Он служит высшей цели!
Чирк! Никогда мы не сгорим!..
Тут спички и сгорели.
Самуил Маршак
У всех вещей, как у людей,
Дурные есть привычки.
Гордились знатностью своей,
Живя на кухне, спички.
Необычайной вышины
У спичек были предки:
Они громаднейшей сосны
Когда-то были ветки.
— Росли мы в северном лесу,
Рассказывали спички,-
Мы пили сладкую росу,
Нам слух ласкали птички.
Но в тихий лес проник топор
И приступил к работе.
И стал наш дедушка с тех пор
Грот-мачтою во флоте!
Немало знали мы невзгод,
Но сделали карьеру.
Попав на спичечный завод,
Мы окунулись в серу.
И стали светочами мы,
Таим в душе мы пламя,
Ведем войну мы с царством тьмы,
Шутить опасно с нами!
Услышав чванный их рассказ,
Им котелок ответил:
— Пожалуй, я не хуже вас,
И я, как пламя, светел.
Нехорошо хвалить себя,
Но без меня нет пищи.
Служанка трет меня, скребя,
И с каждым днем я чище.
Я мирный, скромный домосед, —
К чему бродить без толку?
Сварив хозяевам обед,
Взбираюсь я на полку!
— А я должно ходить во двор
Во всякую погоду! —
Ведро вступило в разговор
И выплеснуло воду.
— Все ваши речи — ерунда! —
Заметила корзинка. —
Кто без меня вам, господа,
Носил бы вести с рынка?
Сказать по совести, в стране
Не вижу я порядка!
Когда бы власть досталась мне,
То все пошло бы гладко.
— Вы слишком бойки на язык,
Вы будите в нас страсти! —
Сказал горшок. — Я не привык
К таким речам о власти.
— Эх, замолчите, мудрецы,
Конца нет спорам вашим! —
Сказали медные щипцы. —
Давайте-ка попляшем!
И вот щипцы пустились в пляс,
Гремели и стучали,
И за искусство их тотчас
Петрушкой увенчали.
Ухват промолвил: — Самовар,
Теперь вы спойте соло,
У вас большой природный дар
И недурная школа!
Но отказался самовар,
Сказав, что петь не хочет.
Что он поет, когда пожар
В груди его клокочет.
— Давайте все тогда споем! —
Воскликнула лоханка.
Тут грянул грохот, звон и гром…
Но вдруг вошла служанка.
Как только в дверь она вошла,
Все смолкли по привычке,
И первым делом со стола
Взяла служанка спички.
Она взяла не котелок,
Не чайник, не корзинку,
А серных спичек коробок,
Чтобы зажечь лучинку.
Взглянули спички с торжеством
На всех друзей при этом:
— Мы озаряем целый дом
Своим волшебным светом!
Наш яркий блеск неугасим,
Он служит высшей цели!
Чирк! Никогда мы не сгорим!..
Тут спички и сгорели.
Самуил Маршак
ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТОЛА И СТУЛА
Перед завтраком в столовой
Стукнул ножкой стол дубовый.
Стук,
Стук,
Стук, стук-стук,
— Слушай, стул — мой старый друг.
Столько лет и столько зим
В старом доме мы стоим.
Отчего бы нам с тобой
Не пройтись по мостовой?
Стул с продавленным сиденьем
Отвечает с удивленьем:
— Что ты, что ты, старый стол!
Не с ума ли ты сошел?
У меня кривые ноги, —
Спотыкнусь я на пороге.
Сто ступенок на пути, —
До крыльца мне не дойти!
Вышиб дверь дубовый стол
И по лестнице пошел.
Старый стул, его сосед,
Побежал за ним вослед.
Прыг на пятую ступень,
На десятую ступень,
На двенадцатую боком,
На пятнадцатую скоком,
На двадцатую волчком
И до сотой кувырком.
Эй, держите! Караул!
Убежали стол и стул.
Славный день! Веселый день!
Меж домов цветет сирень.
Голосит-гудит гармоника,
Смотрят дети с подоконника.
А пройдешь за ворота —
Там и стук, и суета.
Разошелся старый стул,
Всеми ножками взмахнул.
— Для чего я, бестолковый,
Столько лет стоял в столовой?
Фу-ты, ну-ты, черт возьми,
Погуляю я с людьми.
Удивляется народ,
Пропускает их вперед,
А они идут посмеиваются
Да на солнышке расклеиваются.
Стол скрипит: — Не отставай,
Скоро сядем мы в трамвай.
Подошел трамвай со звоном.
Люди кинулись к вагонам.
Старый стол хотел войти,
Да застрял он на пути.
На подножке он торчит,
А кондукторша кричит:
— Не задерживай вагон,
Вылезай скорее вон!
Стол скрипит, не унывая:
— Обойдемся без трамвая.
Эка невидаль — трамвай!
Эй, извозчик, подавай!
Натянул извозчик вожжи.
— Прокачу я вас попозже.
Едет сзади ломовой —
Отвезет он вас домой! —
Мчатся дроги по дороге,
Конь здоровый, толстоногий,
А на дрогах — ломовой
С кучерявой головой.
А за ним из-под рогожки
Кресла выставили ножки,
Два дивана, зеркала,
Фортепьяно и метла.
Ломовой, как видно, занят,
Пассажиров брать не станет.
Заскрипел усталый стул:
— Я бы малость отдохнул.
Очень жесткая дорога,
Я расклеился немного,
А на спинке — пузыри,
А на ножках — волдыри.
Отвечает стол сердито:
— У меня доска разбита.
Я расклеился давно,
Да теперь мне все равно.
Вон столовая Нарпита
До полуночи открыта.
Ты в окошко посмотри —
Сколько столиков внутри,
А на столиках клеенки
И хрустальные солонки.
Забежим на пять минут
Поглядеть, как там живут.
Вверх по лестнице парадной
Потащился стол громадный
И, войдя в просторный зал,
Белым столикам сказал:
— Как живете? Как скрипите,
Что хорошего в Нарпите? —
Но столы со всех сторон
Заскрипели: — Выйди вон!
Что за дерзость! Что за стыд!
Ты клеенкой не накрыт!
Наступает темнота,
Запирают ворота,
Бьют на площади часы,
В переулках воют псы.
По дороге с громким гулом
Старый стол идет за стулом.
У разбитого стола
Крышка в сторону сползла,
А у сломанного стула
Ножку заднюю свернуло.
Вдруг из каменных ворот
На дорогу вышел кот,
О забор потерся усом,
А потом зевнул со вкусом
И сказал: — Мои друзья!
Не волнуйтесь, это я —
Кот сибирский, кот мохнатый,
Из квартиры сорок пятой.
Вам обоим я знаком,
Крыс ловил я под столом,
А на стуле столько раз
Я дремал в вечерний час.
Я по вас давно скучаю,
А хозяин ждет вас к чаю.
Он обедал на полу,
Будем рады мы столу!
Стол и стул ввалились в сени
И пошли считать ступени:
Прыг на пятую ступень,
На десятую ступень,
На двенадцатую боком,
На пятнадцатую скоком.
А потом —
Шажком,
А потом —
Ползком.
Исцарапались немного,
Но добрались до порога.
Что за встреча их ждала!
Зазвенели зеркала,
Распахнулись дверцы шкапа,
И с крючка слетела шляпа.
А на завтра к ним с утра
Пригласили столяра,
Столяра Степанова —
Сколотить их заново.
Поплевал он на ладонь,
Клей поставил на огонь.
Сделал ножки новые,
Новые — дубовые.
И теперь они опять
Собираются гулять.
Самуил Маршак
Перед завтраком в столовой
Стукнул ножкой стол дубовый.
Стук,
Стук,
Стук, стук-стук,
— Слушай, стул — мой старый друг.
Столько лет и столько зим
В старом доме мы стоим.
Отчего бы нам с тобой
Не пройтись по мостовой?
Стул с продавленным сиденьем
Отвечает с удивленьем:
— Что ты, что ты, старый стол!
Не с ума ли ты сошел?
У меня кривые ноги, —
Спотыкнусь я на пороге.
Сто ступенок на пути, —
До крыльца мне не дойти!
Вышиб дверь дубовый стол
И по лестнице пошел.
Старый стул, его сосед,
Побежал за ним вослед.
Прыг на пятую ступень,
На десятую ступень,
На двенадцатую боком,
На пятнадцатую скоком,
На двадцатую волчком
И до сотой кувырком.
Эй, держите! Караул!
Убежали стол и стул.
Славный день! Веселый день!
Меж домов цветет сирень.
Голосит-гудит гармоника,
Смотрят дети с подоконника.
А пройдешь за ворота —
Там и стук, и суета.
Разошелся старый стул,
Всеми ножками взмахнул.
— Для чего я, бестолковый,
Столько лет стоял в столовой?
Фу-ты, ну-ты, черт возьми,
Погуляю я с людьми.
Удивляется народ,
Пропускает их вперед,
А они идут посмеиваются
Да на солнышке расклеиваются.
Стол скрипит: — Не отставай,
Скоро сядем мы в трамвай.
Подошел трамвай со звоном.
Люди кинулись к вагонам.
Старый стол хотел войти,
Да застрял он на пути.
На подножке он торчит,
А кондукторша кричит:
— Не задерживай вагон,
Вылезай скорее вон!
Стол скрипит, не унывая:
— Обойдемся без трамвая.
Эка невидаль — трамвай!
Эй, извозчик, подавай!
Натянул извозчик вожжи.
— Прокачу я вас попозже.
Едет сзади ломовой —
Отвезет он вас домой! —
Мчатся дроги по дороге,
Конь здоровый, толстоногий,
А на дрогах — ломовой
С кучерявой головой.
А за ним из-под рогожки
Кресла выставили ножки,
Два дивана, зеркала,
Фортепьяно и метла.
Ломовой, как видно, занят,
Пассажиров брать не станет.
Заскрипел усталый стул:
— Я бы малость отдохнул.
Очень жесткая дорога,
Я расклеился немного,
А на спинке — пузыри,
А на ножках — волдыри.
Отвечает стол сердито:
— У меня доска разбита.
Я расклеился давно,
Да теперь мне все равно.
Вон столовая Нарпита
До полуночи открыта.
Ты в окошко посмотри —
Сколько столиков внутри,
А на столиках клеенки
И хрустальные солонки.
Забежим на пять минут
Поглядеть, как там живут.
Вверх по лестнице парадной
Потащился стол громадный
И, войдя в просторный зал,
Белым столикам сказал:
— Как живете? Как скрипите,
Что хорошего в Нарпите? —
Но столы со всех сторон
Заскрипели: — Выйди вон!
Что за дерзость! Что за стыд!
Ты клеенкой не накрыт!
Наступает темнота,
Запирают ворота,
Бьют на площади часы,
В переулках воют псы.
По дороге с громким гулом
Старый стол идет за стулом.
У разбитого стола
Крышка в сторону сползла,
А у сломанного стула
Ножку заднюю свернуло.
Вдруг из каменных ворот
На дорогу вышел кот,
О забор потерся усом,
А потом зевнул со вкусом
И сказал: — Мои друзья!
Не волнуйтесь, это я —
Кот сибирский, кот мохнатый,
Из квартиры сорок пятой.
Вам обоим я знаком,
Крыс ловил я под столом,
А на стуле столько раз
Я дремал в вечерний час.
Я по вас давно скучаю,
А хозяин ждет вас к чаю.
Он обедал на полу,
Будем рады мы столу!
Стол и стул ввалились в сени
И пошли считать ступени:
Прыг на пятую ступень,
На десятую ступень,
На двенадцатую боком,
На пятнадцатую скоком.
А потом —
Шажком,
А потом —
Ползком.
Исцарапались немного,
Но добрались до порога.
Что за встреча их ждала!
Зазвенели зеркала,
Распахнулись дверцы шкапа,
И с крючка слетела шляпа.
А на завтра к ним с утра
Пригласили столяра,
Столяра Степанова —
Сколотить их заново.
Поплевал он на ладонь,
Клей поставил на огонь.
Сделал ножки новые,
Новые — дубовые.
И теперь они опять
Собираются гулять.
Самуил Маршак
РАССКАЗ О НЕИЗВЕСТНОМ ГЕРОЕ
Ищут пожарные,
Ищет милиция,
Ищут фотографы
В нашей столице,
Ищут давно,
Но не могут найти
Парня какого-то
Лет двадцати.
Среднего роста,
Плечистый и крепкий,
Ходит он в белой
Футболке и кепке.
Знак «ГТО»
На груди у него.
Больше не знают
О нем ничего.
Многие парни
Плечисты и крепки.
Многие носят
Футболки и кепки.
Много в столице
Таких же значков.
Каждый
К труду-обороне
Готов.
Кто же,
Откуда
И что он за птица
Парень,
Которого
Ищет столица?
Что натворил он
И в чем виноват?
Вот что в народе
О нем говорят.
Ехал
Один
Гражданин
По Москве —
Белая кепка
На голове,-
Ехал весной
На площадке трамвая,
Что-то под грохот колес
Напевая…
Вдруг он увидел —
Напротив
В окне
Мечется кто-то
В дыму и огне.
Много столпилось
Людей на панели.
Люди в тревоге
Под крышу смотрели:
Там из окошка
Сквозь огненный дым
Руки
Ребенок
Протягивал к ним.
Даром минуты одной
Не теряя,
Бросился парень
С площадки трамвая
Автомобилю
Наперерез
И по трубе
Водосточной
Полез.
Третий этаж,
И четвертый,
И пятый…
Вот и последний,
Пожаром объятый.
Черного дыма
Висит пелена.
Рвется наружу
Огонь из окна.
Надо еще
Подтянуться немножко.
Парень,
Слабея,
Дополз до окошка,
Встал,
Задыхаясь в дыму,
На карниз,
Девочку взял
И спускается вниз.
Вот ухватился
Рукой
За колонну.
Вот по карнизу
Шагнул он к балкону…
Еле стоит ,
На карнизе нога,
А до балкона —
Четыре шага.
Видели люди,
Смотревшие снизу,
Как осторожно
Он шел по карнизу.
Вот он прошел
Половину
Пути.
Надо еще половину
Пройти.
Шаг. Остановка.
Другой. Остановка.
Вот до балкона
Добрался он ловко.
Через железный
Барьер перелез,
Двери открыл —
И в квартире исчез…
С дымом мешается
Облако пыли,
Мчатся пожарные
Автомобили,
Щелкают звонко,
Тревожно свистят.
Медные каски
Рядами блестят.
Миг — и рассыпались
Медные каски.
Лестницы выросли
Быстро, как в сказке.
Люди в брезенте —
Один за другим —
Лезут
По лестницам
В пламя и дым…
Пламя
Сменяется
Чадом угарным.
Гонит насос
Водяную струю.
Женщина,
Плача,
Подходит
К пожарным:
— Девочку,
Дочку
Спасите
Мою!
— Нет,-
Отвечают
Пожарные
Дружно,-
Девочка в здании
Не обнаружена.
Все этажи
Мы сейчас обошли,
Но никого
До сих пор
Не нашли.
Вдруг из ворот
Обгоревшего дома
Вышел
Один
Гражданин
Незнакомый.
Рыжий от ржавчины,
Весь в синяках,
Девочку
Крепко
Держал он в руках.
Дочка заплакала,
Мать обнимая.
Парень вскочил
На площадку трамвая,
Тенью мелькнул
За вагонным стеклом,
Кепкой махнул
И пропал за углом.
Ищут пожарные,
Ищет милиция,
Ищут фотографы
В нашей столице,
Ищут давно,
Но не могут найти
Парня какого-то
Лет двадцати.
Среднего роста,
Плечистый и крепкий,
Ходит он в белой
Футболке и кепке,
Знак «ГТО»
На груди у него.
Больше не знают
О нем ничего.
Многие парни
Плечисты и крепки,
Многие носят
Футболки и кепки.
Много в столице
Таких же
Значков.
К славному подвигу
Каждый
Готов!
Самуил Маршак
Ищут пожарные,
Ищет милиция,
Ищут фотографы
В нашей столице,
Ищут давно,
Но не могут найти
Парня какого-то
Лет двадцати.
Среднего роста,
Плечистый и крепкий,
Ходит он в белой
Футболке и кепке.
Знак «ГТО»
На груди у него.
Больше не знают
О нем ничего.
Многие парни
Плечисты и крепки.
Многие носят
Футболки и кепки.
Много в столице
Таких же значков.
Каждый
К труду-обороне
Готов.
Кто же,
Откуда
И что он за птица
Парень,
Которого
Ищет столица?
Что натворил он
И в чем виноват?
Вот что в народе
О нем говорят.
Ехал
Один
Гражданин
По Москве —
Белая кепка
На голове,-
Ехал весной
На площадке трамвая,
Что-то под грохот колес
Напевая…
Вдруг он увидел —
Напротив
В окне
Мечется кто-то
В дыму и огне.
Много столпилось
Людей на панели.
Люди в тревоге
Под крышу смотрели:
Там из окошка
Сквозь огненный дым
Руки
Ребенок
Протягивал к ним.
Даром минуты одной
Не теряя,
Бросился парень
С площадки трамвая
Автомобилю
Наперерез
И по трубе
Водосточной
Полез.
Третий этаж,
И четвертый,
И пятый…
Вот и последний,
Пожаром объятый.
Черного дыма
Висит пелена.
Рвется наружу
Огонь из окна.
Надо еще
Подтянуться немножко.
Парень,
Слабея,
Дополз до окошка,
Встал,
Задыхаясь в дыму,
На карниз,
Девочку взял
И спускается вниз.
Вот ухватился
Рукой
За колонну.
Вот по карнизу
Шагнул он к балкону…
Еле стоит ,
На карнизе нога,
А до балкона —
Четыре шага.
Видели люди,
Смотревшие снизу,
Как осторожно
Он шел по карнизу.
Вот он прошел
Половину
Пути.
Надо еще половину
Пройти.
Шаг. Остановка.
Другой. Остановка.
Вот до балкона
Добрался он ловко.
Через железный
Барьер перелез,
Двери открыл —
И в квартире исчез…
С дымом мешается
Облако пыли,
Мчатся пожарные
Автомобили,
Щелкают звонко,
Тревожно свистят.
Медные каски
Рядами блестят.
Миг — и рассыпались
Медные каски.
Лестницы выросли
Быстро, как в сказке.
Люди в брезенте —
Один за другим —
Лезут
По лестницам
В пламя и дым…
Пламя
Сменяется
Чадом угарным.
Гонит насос
Водяную струю.
Женщина,
Плача,
Подходит
К пожарным:
— Девочку,
Дочку
Спасите
Мою!
— Нет,-
Отвечают
Пожарные
Дружно,-
Девочка в здании
Не обнаружена.
Все этажи
Мы сейчас обошли,
Но никого
До сих пор
Не нашли.
Вдруг из ворот
Обгоревшего дома
Вышел
Один
Гражданин
Незнакомый.
Рыжий от ржавчины,
Весь в синяках,
Девочку
Крепко
Держал он в руках.
Дочка заплакала,
Мать обнимая.
Парень вскочил
На площадку трамвая,
Тенью мелькнул
За вагонным стеклом,
Кепкой махнул
И пропал за углом.
Ищут пожарные,
Ищет милиция,
Ищут фотографы
В нашей столице,
Ищут давно,
Но не могут найти
Парня какого-то
Лет двадцати.
Среднего роста,
Плечистый и крепкий,
Ходит он в белой
Футболке и кепке,
Знак «ГТО»
На груди у него.
Больше не знают
О нем ничего.
Многие парни
Плечисты и крепки,
Многие носят
Футболки и кепки.
Много в столице
Таких же
Значков.
К славному подвигу
Каждый
Готов!
Самуил Маршак