МАГАЗИН ИГРУШЕК

Поскольку в толпе почти не было взрослых, а рост полковника Биффа Хаутона превышал шесть футов, он отчетливо видел каждую деталь демонстрируемой игрушки. Ребятишки и большинство родителей смотрели на прилавок, широко открыв рты. И только Бифф Хаутон был слишком искушенным человеком, чтобы испытывать благоговейный восторг. Единственно, почему он остался в магазине, было желание узнать, как устроена игрушка и что заставляет ее взлетать.
- Все это подробно разъясняется в инструкции, - сказал продавец, высоко поднимая брошюру, раскрытую на четырехцветной диаграмме. - Вы все знаете, что магнит может притягивать разные предметы, и я уверен, вам известно также, что сама Земля - это огромный-преогромный магнит - именно поэтому стрелка компаса всегда показывает на север. Ну вот... Удивительный Атомный Космический Волнолет опирается на эти космические волны. Магнитные волны Земли для нас совершенно невидимы, и они пронизывают все, даже нас самих. Удивительный Атомный Волнолет плывет по этим волнам, как корабль плывет по волнам океана. А теперь смотрите...
Глаза всех присутствующих были прикованы к продавцу, когда он поставил ярко раскрашенную модель ракетного корабля на прилавок и сделал шаг назад. Модель была сделана из штампованного металла и казалась приспособленной для полета ничуть не больше, чем банка тушенки, которую она напоминала с виду. На разноцветной поверхности модели не было ни пропеллеров, ни ракетных сопел. Она покоилась на трех резиновых колесах, и из задней части ракеты выходил двойной изолированный провод. Этот белый провод был протянут через всю черную поверхность прилавка и заканчивался в маленьком пульте управления, который продавец держал в руке. Сигнальная лампочка, регулятор напряжения и кнопка включения - вот и все, что находилось на контрольной панели пульта.
- Я нажимаю кнопку, и ток устремляется к Волновым Приемникам, - сказал продавец.
Раздался легкий щелчок, и сигнальная лампочка начала посылать равномерные вспышки света: вспыхнула - погасла - вспыхнула - погасла. Затем продавец стал медленно поворачивать регулятор напряжения.
- С Волновым Генератором необходимо обращаться очень осторожно, поскольку здесь мы имеем дело с космическими силами...
Дружное "Ах!" вырвалось у зрителей, когда Космический Волнолет начал вибрировать, а затем медленно поднялся в воздух. Продавец отступил назад, в глубь магазина, и игрушка начала подниматься выше и выше, мягко покачиваясь на невидимых волнах магнитных сил, поддерживающих ее. Затем напряжение было снято, и модель медленно опустилась на прилавок.
- Всего семнадцать долларов девяносто пять центов! - объявил молодой человек и поставил ценник с крупными цифрами на прилавок. - Всего 17.95 за полный комплект Атомного Чуда, включая пульт управления Волнолетом, батарею и брошюру с инструкцией и описанием...
Как только указатель цены появился на прилавке, зрители сразу начали расходиться. Последние слова продавца были заглушены хором их голосов, и он погрузился в угрюмое молчание. Он поставил пульт управления на прилавок, зевнул и сел на край стола. Полковник Хаутон один остался стоять у прилавка, после того как толпа зрителей разошлась.
- Не могли бы вы объяснить мне, как действует эта штука? - спросил полковник, наклонившись вперед.
Продавец просиял и взял одну из игрушек.
- Вот посмотрите сюда, сэр... - Он снял верхнюю часть модели. - Вот видите, на каждом ее конце, расположены Космические Волновые Витки. - Он указал карандашом на необычной формы пластиковые стержни диаметром около дюйма, на которые было намотано - очевидно, как попало - несколько витков медной проволоки. Если не считать этих стержней с обмоткой, модель внутри оказалась совершенно пустой. Обмотки были соединены между собой, провода тянулись к пульту управления и исчезали в его днище.
Бифф Хаутон иронически посмотрел на модель и перевел затем взгляд на лицо продавца, который, очевидно, совершенно игнорировал этот знак недоверия.

- Внутри пульта управления находится батарея, - продолжал молодой человек, снимая крышку с пульта и показывая обычную батарейку от карманного фонаря. - Ток идет от батареи через включающее устройство и сигнальную лампочку к Волновому Генератору.
- Вы хотите сказать, - прервал его Бифф, - что ток от этой копеечной батарейки проходит через вот этот дешевый реостат и попадает в бессмысленную обмотку внутри модели и что это не может дать абсолютно никакого эффекта. А теперь честно скажите мне, что на самом деле заставляет ее подниматься в воздух? Если уж я плачу восемнадцать зелененьких за эту жестянку, я хочу точно знать, что покупаю.
Продавец покраснел.
- Извините, сэр, - пробормотал он, заикаясь от смущения. - Я совсем не пытался что-то скрыть от вас, сэр. Как и всякая волшебная игрушка, Волнолет имеет секрет, и этот секрет не может быть раскрыт, пока она не куплена. - Тут он наклонился вперед с заговорщицким видом. - Но я открою вам одну тайну. Цена этой модели непомерно высока, и никто ее не покупает. Директор сказал, что если найдутся желающие, можно продавать модели по три доллара штука. Если вы хотите приобрести модель за эту цену...
- Идет, мой мальчик! - не дал ему закончить полковник и бросил на прилавок три долларовые бумажки. - Эту цену я готов заплатить за игрушку, как бы она ни действовала. Ребята в лаборатории будут от нее в восторге, - прибавил он, постукивая по груди крылатой ракетой. - Ну, а теперь - как же она летает?
Продавец с таинственным видом оглянулся вокруг, придвинулся поближе к полковнику и прошептал:
- Бечевка! Или, вернее сказать, черная нитка. Она идет от носа корабля вверх через маленький блок в потолке и обратно к моей руке - привязана вот к этому кольцу, видите? Когда я отступаю, ракета поднимается. Вот и все.
- Все хорошие иллюзионные трюки очень просты, - проворчал полковник, проводив взглядом уходящую вверх нить. - Особенно когда внимание зрителей отвлекается разными уловками.
- Если у вас нет под рукой черного стола, его отлично заменит черная ткань, - заметил молодой человек. - Кроме того, этот фокус очень хорошо получается да фоне дверного проема, если только в задней комнате выключен свет, конечно.
- Заверни-ка ее, мальчуган. Сам не вчера родился. Умею в таких вещах разбираться.

*** *** *** *** ***

Бифф Хаутон продемонстрировал свою покупку во время игры в покер в следующий четверг. Все его гости были специалистами по ракетной технике, и хохот во время чтения инструкции не прекращался ни на минуту.
- Эй, Бифф, дай-ка я срисую диаграмму. Пожалуй, можно будет использовать эти самые магнитные волны в моей новой птичке!
- Эти батарейки дешевле воды. Вот источник энергии будущего!
Один только Тедди Кэйпер заподозрил неладное, когда начался полет ракеты. Он сам был фокусником-любителем и сразу разгадал трюк. Однако он молчал из чувства профессиональной солидарности и только иронически улыбался, когда присутствующие замолкали один за другим. Полковник умел показывать фокусы, и он превосходно подавал полет. Ему почти удалось убедить зрителей в действительном существовании Космического Волнолета еще до окончания демонстрации. Когда модель приземлилась и он выключил ток, зрители сгрудились вокруг стола.
- Нитка! - воскликнул один из инженеров с явным чувством облегчения, и все рассмеялись.
- А жаль! - сказал Главный Физик проекта. - Я надеялся, что некоторое количество Космических Волн поможет нам. Ну-ка, дайте мне попробовать!
- Первым - Тедди Кэйпер! - объявил Бифф. - Он понял, в чем дело, еще когда все вы следили за сигнальной лампочкой, только не подал виду.
Кэйпер надел кольцо с черной ниткой на указательный палец и начал медленно отходить назад.
- Сначала нужно включить питание, - напомнил Бифф.
- Я знаю, - улыбнулся Кэйпер. - Но это входит в иллюзионный трюк - все эти уловки и игра. Сначала я попробую этот фокус просто так, посмотрю, как нужно поднимать и опускать модель, а затем продеваю фокус со всеми атрибутами.

Он начал отводить руку назад, мягким и гибким профессиональным движением, почти незаметным для окружающих. Модель поднялась на несколько дюймов от стола, затем рухнула вниз.
- Нитка лопнула, - сказал Кэйпер.
- Ты, наверно, дернул ее, вместо того чтобы тянуть плавно, - сказал Бифф, связывая оборванные концы нитки. - Вот смотри, я покажу тебе, как это делается.
Но когда Бифф попробовал поднять модель, нитка снова не выдержала, что вызвало новый взрыв веселья и заставило полковника покраснеть. Кто-то напомнил об игре в покер.
Это было единственное упоминание о покере в тот вечер, потому что очень скоро они обнаружили, что нитка выдерживает вес модели только в том случае, когда ток включен и два с половиной вольта проходят через шутовскую обмотку. При выключенном питании модель была слишком тяжелой. Нитка неизменно обрывалась.

*** *** ***

- Я все-таки думаю, что это сумасшедшая идея, - сказал молодой человек. - За эту неделю мы сбились с ног, демонстрируя игрушечные космические корабли каждому мальчишке в радиусе тысячи миль. Кроме того, продавать их по три доллара штука, когда изготовление каждой модели обошлось по крайней мере в сотню...
- Но ведь ты все-таки сумел продать десяток моделей людям, представляющим для нас интерес? - спросил пожилой мужчина.
- Пожалуй. Мне удалось продать их нескольким офицерам ВВС и одному полковнику ракетных войск. Затем я спихнул одну служащему Бюро Стандартов. К счастью, он не узнал меня. Потом двум профессорам из университета, которых вы мне показали.
- Так что теперь эта проблема находится в их руках, а не в наших. Нам теперь остается только сидеть и ждать результатов.
- Каких результатов? Когда мы стучались в двери научных институтов, настаивая на демонстрации эффекта, ученые не проявили никакого интереса. Мы запатентовали эти витки и можем доказать кому угодно, что когда обмотка находится под током, вес предмета в непосредственной близости от этих витков становится меньше...
- Но лишь на очень незначительную долю меньше. И мы не знаем, чем это вызвано. Никто не проявляет ни малейшего интереса к этому вопросу - ведь речь идет о небольшом уменьшении в весе неуклюжей модели, явно недостаточном, чтобы поднять в воздух генератор тока. Все эти ученые, погруженные в грандиозные проблемы, плевать хотели на открытие какого-то сумасшедшего изобретателя, сумевшего найти маленькую ошибку в законе Ньютона.
- Вы думаете, теперь они займутся этим? - спросил молодой человек, нервно ломая пальцы.
- Конечно, займутся. Прочность нити на разрыв подобрана так, что она будет рваться всякий раз при попытках поднять на ней полный вес модели. Но она выдерживает модель при том небольшом уменьшении веса, которое вызывается действием витков. Это озадачит их. Никто не заставляет их заниматься этой проблемой или решать ее. Однако само существование такого несоответствия будет постоянно мучить ученых, ибо они знают, что этот эффект противоречит всем законам и просто не может существовать. Они сразу поймут, что наша магнитная теория - сплошная чепуха. А может, не чепуха? Мы не знаем. Но они будут постоянно думать об этом и ломать себе головы. Кое-кто начнет экспериментировать у себя в подвале - просто увлечение, ничего больше, - чтобы найти объяснение. И когда-нибудь кто-то из них найдет, чем вызвано действие этих витков, а может, сумеет и усовершенствовать их!
- А все патенты в наших руках...
- Точно. Они займутся исследованиями, которые вытеснят из их голов проблемы реактивного движения с его чудовищными затратами энергии и откроют перед ними горизонты настоящих космических полетов.
- И тогда мы станем богачами - как только дело дойдет до промышленного производства, - сказал юноша с циничной улыбкой.
- Мы все разбогатеем, сынок, - похлопал его по плечу пожилой мужчина. - Поверь мне, через десять лет ты не узнаешь этого старого мира.

Гарри Гаррисон

НАКОНЕЦ-ТО ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ ФРАНКЕНШТЕЙНА

- Итак, господа, здесь есть тот самый монстр, которого создал мой горячо любимый прапрадедушка, Виктор Франкенштейн. Он скомпоновал его из кусков трупов, добытых в анатомических театрах, частей тела покойников, только что погребенных на кладбище, и даже из расчлененных туш животных с бойни. А теперь смотрите!..
Говоривший - человек с моноклем в глазу, в длинном сюртуке, стоявший на сцене, - театральным жестом выбросил руку в сторону, и головы многочисленных зрителей разом повернулись в указанном направлении. Раздвинулся пыльный занавес, и присутствовавшие увидели стоявшего на возвышении монстра, слабо освещенного падавшим откуда-то сверху зеленоватым светом. Толпа зрителей дружно ахнула и судорожно задвигалась.
Дэн Брим стоял в переднем ряду. Напором толпы его прижало к веревке, отделявшей зрителей от сцены. Он вытер лицо влажным носовым платком и улыбнулся. Чудовище не казалось ему особенно страшным. Дело происходило на карнавале, в пригороде Панама-сити, где торговали разными дешевыми безделушками. У чудовища была мертвенно-бледная шкура и стеклянный взгляд. На морде его виднелись рубцы и шрамы. По обе стороны головы торчали металлические втулки, точь-в-точь как в известном кинофильме. И хотя внутри шапито, где все это происходило, было душно и влажно, словно в бане, на шкуре монстра не было ни капельки пота.
- Подними правую руку! - резким голосом скомандовал Виктор Франкенштейн Пятый. Немецкий акцент придавал властность его голосу. Тело монстра оставалось неподвижным, однако рука существа медленно, рывками, словно плохо отрегулированный механизм, поднялась на уровень плеча и застыла.
- Этот монстр состоит из кусков мертвечины и умереть не может! - сказал человек с моноклем. - Но если какая-нибудь его часть слишком изнашивается, я просто пришиваю взамен нее новый кусок, пользуясь секретной формулой, которая передается в нашем роду от отца к сыну, начиная с прапрадеда. Монстр не может умереть и не способен чувствовать боль. Вот взгляните...
Толпа ахнула еще громче. Некоторые даже отвернулись. Другие жадно следили за манипуляциями Виктора Франкенштейна Пятого. А тот взял острейшую иглу длиной в целый фут и с силой вогнал ее в бицепсы монстра, так что концы ее торчали по обе стороны руки. Однако крови не было. Монстр даже не пошевелился, словно и не заметил, что с его телом что-то происходит.
- Он невосприимчив к боли, к воздействию сверхвысоких и сверхнизких температур, обладает физической силой доброго десятка людей...
Дэн Брим повернул к выходу, преследуемый этим голосом с навязчивым акцентом. С него достаточно! Он видел это представление уже трижды и знал все, что ему было нужно. Скорее на воздух! К счастью, выход был рядом. Он начал пробираться сквозь глазеющую одноликую толпу, пока не оказался под открытым небом. Снаружи были влажные, душные сумерки. Никакой прохлады! В августе на берегу Мексиканского залива жить почти невыносимо, и Панама-сити во Флориде не составляет исключения. Дэн направился к ближайшему пивному бару, оборудованному кондиционером, и с облегчением вздохнул, почувствовав приятную прохладу сквозь свою влажную одежду. Бутылка с пивом моментально запотела, покрывшись конденсатом, то же самое произошло с увесистой пивной кружкой, извлеченной из холодильника. Он жадно глотнул пиво, и оно жгучим холодом обдало его изнутри. Дэн понес кружку в одну из деревянных кабинок, где стояли скамьи с прямыми спинками, вытер стол зажатыми в руке бумажными салфетками и тяжело опустился на сиденье. Из внутреннего кармана пиджака он извлек несколько слегка влажных желтых листочков и расправил их на столе. Там были какие-то записи, и он добавил несколько строк, а затем снова упрятал их в карман. Сделал большой глоток из кружки.

Дэн приканчивал уже вторую бутылку, когда в пивной бар вошел Франкенштейн Пятый. На нем не было сюртука, и из глаза его исчез монокль, так что он вовсе не был похож на недавнего лицедея на сцене. Даже прическа его "в прусском стиле" теперь казалась вполне обычной.
- У вас великолепный номер! - приветливо сказал Дэн, стараясь, чтобы Франкенштейн его услышал. Жестом он пригласил актера присоединиться к нему. - Выпьете со мной?
- Ничего не имею против, - ответил Франкенштейн на чистейшем нью-йоркском диалекте: его немецкий акцент улетучился вместе с моноклем. - И спросите, нет ли у них таких сортов пива, как "шлитц" или "бад" или чего-то в этом роде. Они здесь торгуют болотной водой...
Пока Дэн ходил за пивом, актер удобно устроился в кабине. Увидев на бутылках привычные ненавистные наклейки, он застонал от досады.
- Ну, по крайней мере, пиво хоть холодное, - сказал он, добавляя соль в свой бокал. Потом залпом осушил его наполовину. - Я заметил, что вы стояли впереди почти на всех сегодняшних представлениях. Вам нравится то, что мы показываем, или у вас просто крепкие нервы?
- Мне нравится представление. Я - репортер, меня зовут Дэн Брим.
- Всегда рад встретиться с представителем прессы. Как говорят умные люди, без паблисити нет шоу-бизнеса. Мое имя - Стенли Арнольд... Зовите меня просто Стэн.
- Значит, Франкенштейн - ваш театральный псевдоним?
- А что же еще? Для репортера вы как-то туго соображаете, вам не кажется?
Дэн достал из нагрудного кармана свою журналистскую карточку, но Стэн пренебрежительно от него отмахнулся.
- Да нет же, Дэн, я вам верю, но согласитесь, что ваш вопрос немного отдавал провинциализмом. Бьюсь об заклад, вы уверены, что у меня - настоящий монстр!
- Ну вы же не станете отрицать, что выглядит он очень натурально. То, как сшита кожа, и эти втулки, торчащие из головы...
- Вся эта бутафория держится с помощью гримировального лака, а швы нарисованы карандашом для бровей. Это шоу-бизнес, сплошная иллюзия. Но я рад слышать, что мой номер выглядит натурально даже для такого искушенного репортера, как вы. Я не уловил, какую газету вы представляете?
- Не газету, а информационный синдикат. Я узнал о вашем номере примерно полгода назад и очень им заинтересовался. Мне пришлось быть по делам в Вашингтоне, там я навел о вас справки, потом приехал сюда. Вам не очень нравится, когда вас называют Стэном, правда? Лучше бы говорили Штейн. Ведь документы о предоставлении американского гражданства составлены на имя Виктора Франкенштейна...
- Что вы еще обо мне знаете? - голос Франкенштейна неожиданно стал холодным и невыразительным.
Дэн заглянул в свои записи на желтых листочках.
- Да... вот это. Получено из официальных источников. Франкенштейн, Виктор... Родился в Женеве, прибыл в Соединенные Штаты в 1938 году... и так далее.
- А теперь вам только осталось сказать, что мой монстр - настоящий, - Франкенштейн улыбнулся одними губами.
- Могу поспорить, что он действительно настоящий. Никакие тренировки с помощью йоги или воздействия гипноза, а также любые другие средства не могут привести к тому, чтобы живое существо стало таким безразличным к боли, как ваш монстр. Нельзя его сделать и таким невероятно сильным. Хотелось бы знать все до конца, во всяком случае, правду!
- В самом деле?.. - ледяным тоном спросил Франкенштейн.
Возникла напряженная пауза. Наконец, Франкенштейн рассмеялся и похлопал репортера по руке.
- Ладно, Дэн, я расскажу вам все. Вы дьявольски настойчивы, профессионал высокого класса, так что, как минимум, заслуживаете знать правду. Но сначала принесите еще что-нибудь выпить, желательно чуточку покрепче, чем это гнусное пиво...

Его нью-йоркский акцент улетучился столь же легко, как перед этим - немецкий. Теперь от говорил по-английски безукоризненно, без какого-либо местного акцента.
Дэн сдвинул в сторону пустые кружки.
- К сожалению, придется пить пиво, - заметил он. - В этом округе сухой закон.
- Ерунда! - воскликнул Франкенштейн. - Мы находимся в Америке, а здесь любят возмущаться по поводу двойственной морали за рубежом. Но в самой Америке ее практикуют настолько эффективно, что посрамляют Старый Свет. Официально округ Бэй может считаться "сухим", но закон содержит множество хитрых оговорок, которыми пользуются корыстолюбцы. Так что, под стойкой вы обнаружите достаточное количество прозрачной жидкости, носящей славное название "Белая лошадь". Она воздействует на человека столь же сильно, как и удар копытом означенного животного. Если вы все еще сомневаетесь, можете полюбоваться на дальней стене оправленной в рамочку лицензией на право торговли спиртным со ссылкой на федеральный закон. Так что администрации штата не к чему придраться... Просто положите на стойку пятидолларовую бумажку и скажите "Горная роса" - и не спрашивайте сдачи.
Когда оба они сделали по глотку, наслаждаясь отличным виски, Виктор Франкенштейн заговорил необыкновенно дружелюбным тоном:
- Называй меня Виком, приятель. Я хочу, чтобы мы были друзьями. Я расскажу тебе историю, которую мало кто знает. История удивительная, но это - чистая правда. Запомни - правда, а не всякая чушь вроде измышлений, недомолвок и откровенного невежества, которые ты найдешь в отвратительной книге Мэри Годвин. О, как мой отец сожалел, что вообще встретил эту женщину и в минуту слабости доверил ей тайну, раскрывшую некоторые изначальные направления его исследований!..
- Минуточку! - перебил его Дэн. - Вы сказали, что будете говорить правду, но меня не проведешь. Мэри Уоллстонкрафт Шелли написала свое произведение "Франкенштейн, или Современный Прометей" в 1818 году. Значит, вы и ваш отец должны быть настолько старыми...
- Дэн, пожалуйста, не перебивай меня. Заметь, я упомянул об исследованиях моего отца во множественном числе. Все они были посвящены тайнам жизни. Монстр, как его теперь называют, был его созданием. Отец прежде всего интересовался долгожительством и сам дожил до весьма преклонного возраста, которого достигну и я. Не стану докучать тебе и называть год моего рождения, а просто продолжу рассказ. Так вот, Мэри Годвин жила тогда со своим поэтом, и они не были женаты. Это и дало моему отцу надежду, что в один прекрасный день Мэри может обратить внимание на то, что он не лишен обаяния, а отец сильно ею увлекся. Ты легко можешь себе представить, каков был финал этой истории. Мэри аккуратно записала все, что он порассказал, затем порвала с ним и использовала свои записи в известной презренной книге. Но она допустила при этом множество грубейших ошибок...
Франкенштейн перегнулся через стол и снова по-приятельски похлопал Дэна по плечу. Этот панибратский жест не слишком нравился репортеру, но он сдержался. Главное, чтобы собеседник выговорился.
- Прежде всего, Мэри сделала в книге отца швейцарцем. От одной мысли об этом он готов был рвать на себе волосы. Ведь мы из старинной баварской семьи, ведущей происхождение от древнего дворянского рода. Она написала также, что отец был студентом университета в Ингольштадте, но ведь каждый школьник знает, что университет этот был переведен в Ландшут в 1800 году.

А сама личность отца - она позволила себе в отношении него немало непростительных искажений! В ее клеветническом опусе он изображен нытиком и неудачником, а в действительности он был средоточием силы и решительности. Но это еще не все. Мэри абсолютно превратно поняла значение его экспериментов. Ее утверждение, будто отец сочленял разрозненные части тел, пытаясь создать искусственного человека, просто нелепица. От истины ее увели легенды о Талосе и Големе, и она связала с ними работы отца. Он вовсе не пытался создавать искусственного человека, он реанимировал мертвеца! В этом-то и заключается величие его гения! Много лет он путешествовал по отдаленным уголкам африканских джунглей, изучая сведения о зомби. Он систематизировал полученные знания и усовершенствовал их, пока не превзошел своих учителей-аборигенов. Он научился воскрешать людей из мертвых - вот на что он был способен. В этом и состояла его тайна. А как эту тайну сохранить теперь, мистер Дэн Брим?
Глаза Виктора Франкенштейна широко раскрылись и в них блеснул зловещий огонек. Дэн инстинктивно отпрянул, но тут же успокоился. Он был в полной безопасности в этом ярко освещенном баре, в окружении множества людей.
- Ты испугался, Дэн? Не бойся.
Виктор улыбнулся, снова протянул руку и похлопал Дэна по плечу.
- Что вы сделали? - испуганно спросил Дэн, почувствовав, как что-то слабо кольнуло его в руку.
- Ничего, пустяки...
Франкенштейн снова улыбнулся, но улыбка было чуточку иной, пугающей. Он разжал кулак - и на ладони его оказался пустой медицинский шприц крохотных размеров.
- Сидеть! - тихо приказал он, видя, что Дэн намерен подняться.
Мускулы репортера сразу обмякли, и он, охваченный ужасом, плюхнулся обратно на скамью.
- Что вы со мной сделали?
- Ничего особенного. Совершенно безвредная инъекция. Небольшая доза наркотика. Его действие прекратится через несколько часов. Но до тех пор твоя воля будет полностью подчинена моей. Будешь сидеть смирно и слушать меня. Выпей пива, мне не хочется, чтобы тебя мучила жажда.
Дэн в панике, как бы со стороны наблюдал, как он, будто по собственному желанию поднял руку с кружкой и начал пить пиво.
- А теперь, Дэн, соберись и постарайся понять важность того, что я тебе скажу. Так называемый монстр Франкенштейна - не сшитые воедино куски и части чьих-то тел, а добрый старый зомби. Он - мертвец, который может двигаться, но не способен говорить. Подчиняется, но не думает. Движется - и все же мертв. Бедняга Чарли и есть то самое существо, которое ты наблюдал на сцене во время моего номера. Но Чарли уже основательно поизносился. Он мертв - и потому не способен восстанавливать клетки своего тела, а ведь они каждодневно разрушаются. Всюду у него прорехи - приходится его латать. Ноги его в ужасном состоянии - пальцев на них почти не осталось. Они отваливаются при быстрой ходьбе. Самое время отправить Чарли на свалку. Жизнь у него была длинная - и смерть не менее продолжительная. Встань, Дэн!
В мозгу репортера истошно билась мысль: "Нет! Нет!", - но он послушно поднялся.
- Тебя не интересует, чем занимался Чарли до того, как стал монстром, выступающим в шапито? Какой ты, Дэн, недогадливый! Старина Чарли был так же, как и ты, репортером. Он прослышал про любопытную историю - и взял след. Как и ты, он не понял всей важности того, что ему удалось раскопать, и разговорился со мной. Вы, репортеры, не в меру любопытны. Я покажу тебе папку газетных вырезок, которая полна журналистских карточек. Разумеется, я это сделаю до твоей смерти. После ты уже не сможешь все это оценить. А теперь - марш!
Дэн последовал за ним в темноту тропической ночи. Внутри у него все зашлось от ужаса, и все же он молча, покорно шел по улице.

Гарри Гаррисон

НЕМОЙ МИЛТОН

Большой автобус "грейхаунд" с тяжеловесной плавностью затормозил у остановки и распахнул двери.
- Спрингвиль! - объявил водитель. - Конечная остановка.
Пассажиры, толпясь в проходе между сиденьями, начали выбираться из салона навстречу палящему зною. Оставшись один на широком заднем сиденье, Сэм Моррисон терпеливо дожидался, когда автобус опустеет, а потом взял под мышку коробку из-под сигар, встал и двинулся к выходу. Сияние солнечного дня после полумрака, который создавали в салоне цветные стекла, казалось особенно ослепительным. От влажной жары миссисипского лета перехватывало дыхание. Сэм стал осторожно спускаться по ступенькам, глядя себе под ноги, и не заметил человека, стоявшего в двери автобуса. Вдруг что-то твердое уперлось ему в живот.
- Что за дела у тебя в Спрингвиле, парень?
Сэм, растерянно моргая, посмотрел сквозь очки в стальной оправе на жирного здоровенного верзилу в серой форме, который ткнул его короткой, толстой дубинкой. Живот верзилы огромной гладкой дыней нависал над поясом, съехавшим на бедра.
- Я здесь проездом, сэр, - ответил Сэм Моррисон и снял свободной рукой шляпу, обнажив коротко подстриженные седеющие волосы. Он скользнул взглядом по багрово-красному лицу, золотому полицейскому значку на рубашке и опустил глаза.
- Куда едешь, парень? Не вздумай скрывать от меня... - снова прохрипел тот.
- В Картерет, сэр. Мой автобус отходит через час.
Полицейский что-то буркнул в ответ. Тяжелая, начиненная свинцом дубинка постучала по коробке, которую Сэм держал под мышкой.
- Что у тебя там? Пистолет?
- Нет, сэр. Я никогда не ношу оружия. - Сэм открыл коробку и протянул ее полицейскому: внутри был кусочек металла, несколько электронных блоков и маленький динамик; все было аккуратно соединено тонкими проводами. - Это... радиоприемник, сэр.
- Включи его.
Сэм нажал на рычажок и осторожно настроил приемник. Маленький репродуктор задребезжал, раздались слабые звуки музыки, еле слышные сквозь рычание автобусных моторов. Краснорожий засмеялся.
- Вот уж настоящий радиоприемник ниггера... Коробка с хламом. - Голос снова стал жестким. - Смотри, не забудь убраться отсюда на том автобусе, слышишь?
- Да, сэр, - сказал Сэм удаляющейся, насквозь пропотевшей спине и осторожно закрыл коробку. Он направился к залу ожидания для цветных, но, проходя мимо окна, увидел, что там пусто. На улице негров тоже не было. Не останавливаясь, Сэм миновал зал ожидания, проскользнул между автобусами, стоявшими на асфальтированной площадке, и вышел через задние ворота автобусной станции. Все свои шестьдесят семь лет он прожил в штате Миссисипи и потому мгновенно почуял, что тут пахнет бедой, а самый верный способ избежать беды - это убраться куда-нибудь подальше. Улицы становились уже и грязнее. Он шел по знакомым тротуарам, пока не увидел, как работник с фермы в заплатанном комбинезоне направился к двери, над которой висела потускневшая вывеска "Бар". Сэм пошел вслед за ним. Он решил переждать в баре время, оставшееся до отхода автобуса.
- Бутылку пива, пожалуйста.
Он положил монетки на мокрую, обшарпанную стойку и взял холодную бутылку. Стакана не оказалось. Бармен не проронил ни слова и, выбив чек, с непроницаемым, мрачным видом уселся на стул в дальнем конце бара, откуда доносилось тихое бормотание радиоприемника. Лучи света, проникавшие через окна с улицы, не могли рассеять полумрак зала. Кабинки с высокими перегородками у дальней стены манили прохладой. Посетителей было мало, они сидели поодиночке, и перед каждым на столике стояла бутылка пива. Сэм пробрался между тесно расставленными столиками и вошел в кабину рядом с задней дверью. Только тут он заметил, что там уже кто-то сидит.
- Простите, я вас не видел, - сказал он, намереваясь выйти, но незнакомец жестом пригласил его сесть, снял со стола дорожную сумку и поставил рядом с собой.
- Хватит места для обоих, - произнес он и поднял бутылку с пивом. - За встречу.

Сэм отхлебнул глоток из своей бутылки. Незнакомец продолжал тянуть пиво, пока не выпил полбутылки. Со вздохом облегчения он сказал:
- Скверное пиво.
- Но вы, кажется, пьете его с удовольствием, - улыбнувшись, осторожно заметил Сэм.
- Только потому, что оно холодное и утоляет жажду. Я отдал бы ящик этого пива за бутылку "Бада" или "Бэллантайна".
Незнакомец говорил резко и отрывисто, глотая слова.
- Вы, наверное, с Севера? - прислушавшись, спросил Сэм. Теперь, когда глаза его привыкли к полумраку бара, он разглядел, что перед ним сидел молодой мулат в белой рубашке с закатанными рукавами. На его лице застыло напряженное ожидание, лоб был перечеркнут резкими морщинами.
- Вы чертовски правы. Я приехал с Севера и собираюсь уехать обратно... - Он внезапно умолк и отхлебнул пива. Когда он снова заговорил, его голос звучал настороженно. - А вы из этих мест?
- Я родился недалеко отсюда, а теперь живу в Картерете. Здесь у меня пересадка с одного автобуса на другой.
- Картерет - это там, где колледж?
- Верно. Я в нем преподаю.
Молодой человек в первый раз улыбнулся.
- Стало быть, мы с вами как бы коллеги. Я из Нью-йоркского университета, специализируюсь в экономике. - Он протянул руку. - Чарлз Райт. Все, кроме матери, зовут меня Чарли.
- Очень приятно познакомиться, - сказал Сэм медленно, несколько по-старомодному. - Я Сэм Моррисон, и в свидетельстве о рождении у меня тоже Сэм, а не Сэмюэль.
- Ваш колледж меня интересует. Я собирался побывать в нем, но... - Чарли внезапно умолк, услышав звук автомобильного мотора, который донесся с улицы, и наклонился вперед, чтобы видеть входную дверь. Только после того, как машина уехала, он откинулся на спинку стула, и Сэм увидел мелкие капельки пота, проступившие у него на лбу. Чарли нервно отхлебнул из бутылки.
- Вы не встретили на автобусной станции здоровенного полисмена с толстым пузом и красной рожей?
- Да, встретил. Когда я сошел с автобуса, он завел со мной разговор.
- Сволочь!
- Не горячитесь, Чарлз. Он всего-навсего полисмен, исполняющий свои обязанности.
- Всего-навсего!.. - Молодой человек бросил короткое грязное ругательство. - Это Бринкли. Вы, должно быть, слышали о нем - самый жестокий человек к югу от Бомбингэма. Следующей осенью его собираются избрать шерифом. Он уже магистр клана. Этакий столп общества.
- Подобные разговоры вас до добра не доведут, - мягко заметил Сэм.
- То же самое говорил Дядюшка Том - и, насколько я помню, он остался рабом до самой смерти. Кто-то должен сказать правду. Нельзя же вечно молчать.
- Вы рассуждаете, как участник автомарша за права негров. - Сэм безуспешно попытался придать своему лицу строгое выражение.
- Ну и что, я участвовал в этом марше, если хотите знать. Он заканчивается как раз здесь. А теперь еду домой. Я напуган и не боюсь в этом сознаться. Тут, на Юге, вы живете как в джунглях. Никогда не представлял себе, насколько это ужасно, пока не приехал сюда. Я работал в комитете избирателей. Бринкли об этом пронюхал и поклялся, что прикончит меня или упрячет на всю жизнь за решетку. И знаете - я в это верю. Сейчас я уезжаю, только вот жду машину, которая должна меня отвезти. Еду обратно к себе на Север.
- Насколько мне известно, у вас на Севере тоже есть свои трудности.
- Трудности! - Чарли допил пиво и встал. - После того, что я увидел здесь, я их даже так называть не стану. Нью-Йорк, конечно, не рай, но там есть шанс прожить немного больше. Там, где я вырос, на юге Ямайки, приходилось нелегко, но у нас был собственный дом и в неплохом районе и... хотите еще пива?
- Нет, одной бутылки мне вполне достаточно, спасибо.
Чарли вернулся с новой бутылкой пива и продолжил прерванную мысль:
- Может быть, на Севере мы считаемся гражданами второго сорта, но по крайней мере там мы все-таки граждане и можем добиться какого-то счастья, осуществления каких-то желаний. А здесь человек - рабочая скотина. И ничем другим он никогда не станет, если у него кожа не того цвета.

- Я бы этого не сказал. Положение все время улучшается. Мой отец был батраком, сыном раба, а я преподаватель колледжа. Это как-никак прогресс.
- Какой прогресс? - Чарли стукнул по столу, но голоса не повысил и продолжал гневным шепотом: - Одна сотая процента негров получает убогое образование и передает его другим в захолустном колледже. Слушайте, я не нападаю на вас. Я знаю, вы делаете все, что можете. Но на каждого человека вроде вас есть тысяча других, которые год за годом рождаются, живут и умирают в омерзительной нищете, без всякой надежды. Миллионы людей. Разве это прогресс? И даже вы сами - вы уверены, что не добились бы большего, если бы преподавали в приличном университете?
- Нет, только не я, - засмеялся Сэм. - Я рядовой преподаватель, и разъяснений студентам основ алгебры и геометрии для меня более чем достаточно без того, чтобы еще пытаться объяснить им топологию или Булеву алгебру или что-либо в этом роде.
- А что это за штука, эта Бул... Я о ней никогда не слышал.
- Это, гм... логическое исчисление, специальный предмет. Я же говорил, что не мастер объяснять эти вещи, хотя довольно неплохо знаю их. По правде говоря, высшая математика - это мое увлечение. Если бы я работал в крупном учебном заведении, у меня не было бы времени, чтобы заниматься ею.
- Откуда вы знаете? Может быть, там была бы большая электронно-вычислительная машина. Разве это вам бы не помогло?
- Возможно, конечно, но я нашел способ обходиться без такой машины. Просто требуется немного больше времени, только и всего.
- А много ли его у вас осталось? - тихо спросил Чарли и мгновенно пожалел о сказанном, когда увидел, как пожилой человек молча опустил голову, так и не ответив на вопрос.
- Беру свои слова обратно. У меня слишком длинный язык. Простите, слишком уж я разозлился. Откуда вы знаете, чего бы вы достигли, будь у вас подготовка, возможности?..
Он замолчал, поняв, что лишь усугубляет свою бестактность.
Полусумрачную душную тишину бара нарушал лишь отдаленный шум уличного движения да тихая музыка Бармен встал, выключил приемник и открыл дверцу погребка, чтобы достать еще один ящик пива.
Но музыка продолжала звучать где-то рядом как назойливое эхо. Чарли понял, что она доносится из коробки для сигар, лежавшей перед ним на столе.
- Там приемник? - спросил он, обрадованный возможностью переменить тему разговора.
- Да... впрочем, по существу нет, хотя блок приема радиоволн там есть.
- Если вы думаете, что все объяснили, то ошибаетесь. Я уже вам говорил, что моя специальность - экономика.
Сэм улыбнулся и, открыв коробку, показал на аккуратно смонтированную внутри радиосхему.
- Это сделал мой племянник. У него небольшая ремонтная мастерская, но он приобрел приличные знания по электронике в военной авиации. Я показал ему уравнение, и мы вместе собрали эту схему.
Чарли подумал о человеке, имеющем знания и практическую подготовку в области электроники, который вынужден растрачивать свои силы и способности в мастерской мелкого ремонта, но не высказал свою мысль вслух.
- А для чего эта штука?
- По правде говоря, ни для чего. Я сделал ее просто для того, чтобы на практике проверить, верны ли мои уравнения. Я полагаю, теория единого поля Эйнштейна вам не очень хорошо знакома?..
Чарли сокрушенно улыбнулся и поднял руки, показывая, что сдается.
- Рассказать о ней нелегко. Говоря упрощенно, предполагается, что существует связь между явлениями, между всеми формами энергии и вещества. Вы знакомы с самыми простыми преобразованиями: переходом тепловой энергии в механическую, как, например, в двигателе, электрической энергии в свет...
- Электрическая лампочка!

- Правильно. Исходя из этого было выдвинуто предположение, что существует связь между временем и световой энергией, так же как между гравитацией и светом - это уже было доказано, - между гравитацией и электричеством. Именно эту область я и исследовал. Я предположил, что внутри гравитационного поля существует некий заметный градиент энергии, подобный градиенту силовых линий, под действием которого железные опилки располагаются в магнитном поле. Нет, это сравнение не годится, пожалуй, лучше сравнить с проводником, в котором ток может бесконечно циркулировать в условиях сверхпроводимости, возникающей при низких температурах...
- Профессор, я запутался. Мне не стыдно в этом признаться. Может быть, вы объясните все на примере? Ну, скажем, что происходит в этом маленьком приемнике?
Сэм осторожно покрутил рычажок настройки, музыка стала чуть-чуть громче.
- Здесь интересна не радиопередача. Этот блок приема радиопередач лишь наглядно показывает, что я обнаружил утечку - нет, правильнее сказать, перепад между гравитационным полем Земли и гравитационным полем вот этого кусочка свинца в углу коробки.
- А где батарейка?
Сэм гордо улыбнулся.
- Вот в этом-то и соль - батарейки нет. Электроэнергия поступает извне, из...
- Вы хотите сказать, что ваш радиоприемник работает на гравитации? Получает электричество даром?
- Да... хотя на самом деле это не совсем верно...
- Но выглядит-то именно так!
Чарли был явно возбужден. Он низко наклонился над столом, стараясь получше разглядеть, что в коробке.
- Я ничего не понимаю в электронике, но энергетическими ресурсами экономика занимается достаточно подробно. Можно ли усовершенствовать этот ваш прибор, чтобы он вырабатывал электричество при небольших затратах или вообще без затрат?
- Не сразу. Это лишь первая попытка...
- Но в конце концов можно? А ведь это означает...
Сэм решил, что молодому человеку вдруг стало плохо.
Его лицо посерело, как при потере крови, в глазах застыл ужас. Он медленно опустился на стул. Прежде чем Сэм успел спросить, что случилось, в дверях бара раздался зычный голос:
- Видел кто-нибудь парня по имени Чарли Райт? Ну, быстро. Отвечайте! Кто скажет мне правду, тому бояться нечего.
- Святой Иисус... - прошептал Чарли и буквально вжался в сиденье. Бринкли вошел в бар, держа руку на рукоятке пистолета, прищуренными глазами всматриваясь в полумрак зала. Ему никто не ответил.
- Кто вздумает прятать его, тому будет плохо! - прорычал он. - Все равно найду этого черномазого прохвоста!
Полицейский направился в глубь зала. Чарли, схватив сумку, перемахнул через перегородку кабины и метнулся к задней двери.
- Вернись, сукин сын!
Прыгая, Чарли зацепил ногой стол. Стол зашатался, и коробка из-под сигар соскользнула на пол. Прогромыхали тяжелые сапоги. Дверь скрипнула, Чарли выскользнул на улицу. Сэм нагнулся, чтобы поднять коробку.
- Убью! Держите его!
Приемник был цел. Сэм облегченно вздохнул и выпрямился, держа в руке дребезжащую коробку.
Из двух выстрелов он услышал только первый: второй он услышать не мог - пуля попала ему в затылок, и Сэм рухнул на пол. Смерть наступила мгновенно.
Патрульный Марджер, выскочивший из полицейской автомашины, ворвался в бар с пистолетом наготове и увидел Бринкли, входившего через заднюю дверь.
- Удрал, будь он проклят, будто испарился.
- Что здесь случилось? - спросил патрульный, засовывая пистолет в кобуру и глядя на лежавшее у его ног худое скрюченное тело.
- Не знаю. Должно быть, он подвернулся под пулю, когда я выпалил в того, который сбежал. Во всяком случае, наверно, тоже коммунист. Они сидели за одним столом.
- Могут быть неприятности из-за этого...
- Какие неприятности? - возмутился Бринкли. - Всего-навсего еще один старый мертвый ниггер...
Двинувшись к выходу, он наступил сапогом на коробку из-под сигар. Она лопнула и рассыпалась на куски под тяжелым каблуком.

Гарри Гаррисон

СКОРОСТЬ ГЕПАРДА, РЫК ЛЬВА

- Он едет, папа, - закричал Билли, взмахнув полевым биноклем. - Только что обогнул угол Лиловой улицы.
Генри Брогэн что-то удовлетворенно буркнул, не без труда усаживаясь за руль своего роскошного, это вам не микролитражка, лимузина: двадцать два фута длины, восемь - ширины, двигатель в триста шестьдесят лошадиных сил, четыре дверцы, кругом электромоторы, система кондиционирования. Между большой "баранкой" и кожаным передним сидением места хватало, но и Генри мог похвастать внушительностью габаритов. Он буркнул вновь, повернув ключ зажигания. Рев могучего двигателя заполнил гараж. Генри широко улыбнулся, поднося раскаленный прикуриватель к кончику длинной сигары.
Билли, присев за изгородью, не отрывался от бинокля. Наконец, крикнул, вибрирующим от волнения голосом.
- В квартале от нас и сбрасывает скорость!
- Поехали! - весело откликнулся отец и нажал на педаль газа.
Грохот выхлопа напомнил гром, открытые ворота гаража завибрировали, пустые консервные банки запрыгали на полках. Огромный автомобиль вырвался из гаража на подъездную дорожку, улицу и покатил с грацией и величием "Боинга-747". Ревя, как голос свободы, обогнул одноцилиндрового, из пластика и фанеры, расходующего один галлон на сто тридцать две мили, одноместного "экономного жука", за рулем которого сидел Саймон Писмайр. Саймон как раз собрался повернуть на свою подъездную дорожку, когда мимо проскочил дредноут автострад и поднятый им ветер едва не смел микролитражку Саймона с асфальта. Саймон, побагровевший от ярости, поднялся над ветровым стеклом, как суслик над норкой, в бессильной злобе потряс кулаком вслед Автомобилю, его слова заглушил рев восьми цилиндров. Генри Брогэн наслаждался этой сценой в зеркале заднего обзора, так смеялся, что пепел с сигары упал на брюки.
Действительно, зрелище было великолепное, кит, плывущий в косяке пескарей. Маленькие автомобильчики, снующие по улице, разлетались в стороны, водители, выпучив глаза, наблюдали как Генри проезжает мимо. Не меньшее внимание оказывали ему пешеходы и велосипедисты, успевшие оттяпать у автомобилистов немалую толику мостовой. Король в своей карете или лучший бейсболист Америки на плечах своих товарищей по команде не могли бы вызвать большего интереса. В этот миг Генри был королем дороги и сиял от удовольствия.
Впрочем, далеко он ехать не собирался. Автомобиль, глухо урча двигателем, дождался, пока вспыхнет зеленый свет, потом повернул за угол на Голливудский бульвар и остановился около аптеки. Выключать двигатель Генри не стал, вылез из кабины, что-то бормоча себе под нос, прикидываясь, что не замечает восхищенных взглядов всех, кто проходил или проезжал мимо.
- Отличная машина, - доктор Кайн, владелец аптеки, встретил его у дверей и протянул четырехстраничный экземпляр еженедельника "Лос-Анджелес таймс". - И, как я вижу, в прекрасном состоянии.
- Спасибо, док. Хороший автомобиль требует соответствующего ухода.
С минуту они поговорили об обычных мелочах: отключении света на Восточном побережье, школах, закрывающихся из-за недостатка электроэнергии, очередном экстренном послании президента, шансах Митчелла и Стена на освобождение на поруки. Потом Генри неспешным шагом вернулся к автомобилю, бросил газету на пассажирское сидение. И как раз открывал дверцу, чтобы сесть за руль, когда Саймон Писмайр подкатил на своем "экономном жуке".

- Действительно экономит бензин, Саймон? - с улыбкой спросил Генри.
- Слушай сюда, черт тебя побери! Ты выехал на этом танке и едва не раздавил меня! Я заявлю на тебя в полицию!
- Ну что ты, Саймон. Я ничего такого не делал. И близко к тебе не приближался. Смотрел очень внимательно, потому что разглядеть твою крошку иной раз не так-то легко.
Саймон залился краской, сердито двинулся к Генри.
- Не смей так со мной говорить! Я подам на тебя в суд вместе с твоим монстром, сжигающим наши бесценные резервы...
- Не горячись, Саймон. Твоя тикалка может и отказать, если будешь так волноваться. Ты в том возрасте, когда сердце надо беречь. И ты знаешь, что с законом у меня все в порядке. Все, кто мог, меня проверил, и комиссия по ценам и ресурсам, и департамент по налогам и сборам, и полиция, все. Они восхищались моим автомобилем, а уходя, пожимали мне руку, как джентльмены. Закон любит мой автомобиль, Саймон. Не так ли, патрульный?
О'Райли, который любовался автомобилем Брогэна, прислонив велосипед к стене, помахал рукой.
- Именно так, мистер Брогэн, - и нырнул в магазин, не желая втягиваться в дискуссию.
- Так-то, Саймон, - Генри сел за руль, чуть придавил педаль газа. Двигатель хищно взревел, и люди подались назад.
Саймон всунулся в окно.
- Ты ездишь на этом автомобиле только для того, чтобы досадить мне! Вот, зачем ты это делаешь! - прокричал он. Кровь еще сильнее прилила к голове, на лбу выступили капли пота.
Генри добродушно улыбнулся, затянулся сигарой, прежде чем ответить.
- Напрасно ты так. Мы же соседствуем много лет. Помнишь, как я купил "шеви", а ты, неделей позже, двухдверный "бьюик"? Я купил отличный, пусть и подержанный четырехдверный "бьюик", а ты в тот же день приобрел новый "торнадо". Я понимаю, чистое совпадение. А когда я вырыл у себя двадцатифутовый бассейн, ты, так уж вышло, вырыл тридцатидвухфутовый, да еще на фут глубже, чем у меня. Но меня это нисколько не волновало...
- Черта с два!
- Ладно, может и волновало. Но теперь не волнует, Саймон, абсолютно не волнует.
Он нажал на педаль газа, дредноут автострад величественно тронулся с места, обогнул угол и исчез за поворотом. И Генри, направляясь к дому, не мог вспомнить дня, когда солнце светило бы так ярко, а воздух был таким сладким. Действительно, чудесный выдался денек.
Билли ждал у гаража, закрыл ворота, как только их миновал сверкающий задний бампер. Громко смеялся, когда отец начал рассказывать ему о случившемся, а когда история подошла к концу, они оба разве что не покатывались от хохота.
- Жаль, что я не видел его лица, папа, ужасно жаль. Слушай, а почему бы завтра не увеличить громкость выхлопа? На выходе из усилителя можно получить двести ватт, а между задними колесами у нас двенадцатидюймовый динамик. Что скажешь?
- Можно, но только на чуть-чуть. Чтобы оставить что-то и на последующие дни. Давай взглянем на часы, - он повернулся к приборному щитку и улыбка сползла с его лица. - Господи, я проездил одиннадцать минут. Не знал, что так долго.
- Одиннадцать минут... примерно два часа.
- Я знаю, черт побери. Надеюсь, ты мне поможешь, а то у меня не хватит сил, чтобы поднять за обедом ложку.
Из ящика с инструментом Билли достал заводной ключ на длинном штыре, свернул крышку с бензобака, вставил ключ в гнездо. Генри поплевал на ладони, взялся за рукоятку.
- И пусть пружину придется взводить два часа, - пропыхтел он. - Овчинка стоит выделки.

Гарри Гаррисон

РАБОТА НА СОВЕСТЬ

- Я выполняю свою работу, вот и все. Что еще можно требовать от человека? - при этих словах лицо Джерри закаменело, как и его голос. Он крепко сжал зубами обгрызенный мундштук старой трубки.
- Я это знаю, мистер Кранчер, - лейтенант вздохнул. - Никто и не просит у вас большего или противозаконного, - форма его изрядно запылилась, клапаны карманов оторвались. Глаза дико сверкали и говорил он слишком уж торопливо.
- Мы нашли вас через центральное бюро по подбору персонала, и далось нам это нелегко, полегло много наших... - он едва не сорвался на фальцет, но сумел сдержаться. - Мы очень рассчитываем на ваше сотрудничество.
- Неохота мне иметь с вами дело. Чревато неприятностями.
Главная неприятность заключалась в одном: никто не ожидал, что все так обернется. Вернее, те люди, кому следовало ожидать, ожидали чего-то совсем другого. Соответственно разрабатывали сценарии, вводили в компьютер, а уж он предлагал всевозможные варианты развития событий. Однако, у бетельгейзов был иной план, и его успех превзошел их самые радужные ожидания. Торговая станция, которую они основали в кратере Тихо на Луне, на самом деле была торговой станцией, которая не играла никакой роли в последовавших событиях.
Отчеты о Катастрофе довольно путаные, иначе, учитывая обстоятельства, и быть не могло, и число инопланетян, участвовавших в первой фазе вторжения, конечно же, составляло лишь малую толику от тех цифр, которые приводились возбужденными газетчиками или военными. Последние сознательно преувеличивали их число, чтобы хоть как-то оправдаться за причиненный огромный урон. На самом-то деле на Землю опустились два, максимум три корабля. И общее число бетельгейзов составляло несколько сотен. Несколько сотен, чтобы захватить целую планету, и они были на волосок от успеха.
- Полковник, мистер Кранчер добровольно вызвался...
- Штатский! Немедленно выведите его отсюда, но сначала ему завяжите глаза, идиот. Сведения о местонахождение этого штаба находятся под грифом "Особой важности"...
- Сэр, секретность уже не имеет никакого значения. Все каналы связи перекрыты, мы отрезаны от войск.
- Молчать, кретин! - полковник вскинул сжатые кулаки, кровь бросилась ему в лицо, глаза сверкнули. Он все еще не хотел поверить в то, что произошло, возможно, просто не мог поверить. Лейтенант был помоложе, недавний резервист, и он, пусть сами факты ему и не нравились, смотрел им в лицо.
- Полковник, вы должны мне поверить. Ситуация отчаянная, вот и приходится принимать отчаянные решения...
- Сержант! Выведите этого лейтенанта и гражданского на плац и расстреляйте за нарушение режима секретности в чрезвычайных обстоятельствах.
- Полковник, пожалуйста...
- Сержант, это приказ!
Сержант, которому оставалось четыре месяца до увольнения со службы, о чем наглядно свидетельствовал его толстый живот, переводил взгляд с одного офицера на другого. Наконец, поднялся и пошел в туалет, закрыв за собой дверь. Глаза полковника вылезли из орбит, лицо побагровело, он схватился за пистолет. И уже вытаскивал его из кобуры, когда захрипел, повалился лицом на стол и медленно сполз на пол.
- Врача! - закричал лейтенант, подбежал к полковнику, расстегнул воротник.
Врач мельком глянул на полковника и печально покачал головой.
- Обширный инфаркт. Мгновенная смерть. Сердечко у него давно шалило.
Сержант вышел из туалета и помог лейтенанту укрыть труп плащ-палаткой. Джерри Кранчер стоял чуть в стороне и наблюдал, посасывая трубку.
- Пожалуйста, мистер Кранчер, - в голосе слышалась мольба, - помогите нам. Вы - наша последняя надежда.

Теперь, оглядываясь на Черное Воскресенье, когда и началась Катастрофа, мы можем только восхититься простотой плана бетельгейзов. Становится также понятно, почему он едва не привел к успеху. Наши армии и космические танки в полной боевой готовности заняли исходные позиции, сосредоточив все внимание и, соответственно, нацелив все орудия на массивный купол "так называемой" торговой станцией, которая в действительности ничем иным и ни была. На земле сложная паутина коммуникационных сетей связала воедино защитников Земли. Были задействованы радиоканалы и волоконная оптика, подземные коаксиальные кабели и обычные провода, микроволновые передатчики и гелиографы.
Многократное дублирование обеспечивало бесперебойную работу связи, но в, казалось бы, идеальной системе нашлась одна червоточинка: все каналы связи проходили через две подстанции и коммуникационный центр (КЦ) в Глобал-Сити. Эти три узла, обладающие фантастической эффективностью, замыкали на себе все каналы связи с вооруженными силами на земле, под землей, на Луне и в космосе.
Вот их и вывели из строя. Мобильные отряды бетельгейзских коммандос сбросили но одной гравитационной бомбе на каждый из центров и битва продолжалась не больше получаса. С захватом противником трех коммуникационных центров война закончилась, даже не начавшись. Штабы отрезало от боевых частей, космические корабли - от баз. Персонал станции слежения на обратной стороне Луны распознал приближающийся флот вторжения еще до того, как его корабли миновали орбиту Сатурна, но никому не смог сообщить эту жизненно важную информацию.
- Я должен сначала спросить моего супервайзера, - Джерри Кранчер насупился. - У сегодня у меня выходной и все такое. Да еще вести в тоннели людей, не имеющих допуска. Не могу сказать, что ему это понравится.
- Мистер Кранчер, - процедил лейтенант. - На случай, что вы не слышали, скажу, что идет война. Вы только что видели, как из-за этой войны умер человек. Вы не можете позвонить вашему супервайзеру, потому что визифонная система выведена из строя.
- Не могу сказать, что мне это нравится.
- И нам не нравится. Вот почему нам и нужна ваша помощь. Инопланетяне захватили наши коммуникационные центры и мы должны их отбить. Мы послали связного в ближайшую к боевую часть, они пытаются организовать атаку, но с земли центры практически неприступны.
- Правда? А как же в них попали бетельгейзы?
- Ну... сегодня воскресенье, знаете ли, минимум персонала, в восемь ноль-ноль выезжали автобусы в церковь, ворота были открыты...
- Поймали вас со спущенными штанами, а? - посасывая трубку, Джерри Кранчер, покачал головой. Чувствовалось, что он не слишком высокого мнения о боеготовности армии. - Значит, вам дали пинка под зад, а теперь вы хотите вернуться. Так чего тревожить рабочего человека дома и в выходной?
- Потому что, мистер Кранчер, война не делит неделю на рабочие дни и выходные. А вы - старейший сотрудник службы обепечения подземных коммуникаций и, возможно, единственный человек, который знает ответ на интересующий нас вопрос. Коммуникационные центры имеют автономные источники энергии, но обычно используют городскую энергетическую систему. Кабели проложены под землей. А теперь хорошенько подумайте, прежде чем ответить. Сможем мы попасть в эти узлы связи из-под земли? Особенно в КЦ?
- Где это? - Джерри Кранчер глубоко затянулся, выпустил струю серого дыма.
- На пересечении 18-го пути и Уигген-роуд.
- Так вот почему в сто четвертом так много кабелей.
- Сможем мы попасть в узлы связи?
В напряженной тишине Джерри Кранчер спокойно посасывал трубку. Лейтенант побледнел от напряжения. Сержант, солдаты, связисты, затаив дыхание смотрели на задумавшегося Джерри Кранчера. Наконец, тот выпустил очередную струю дыма, кивнул.
- Да.

Войска были не из лучших, но все же войска. Техники и операторы, военные полицейские и повара, клерки, механики. Но они получили лучшее оружие из имеющегося в арсеналах, а главное, знали, за что воюют. И они лучше держали в строй и крепче сжимали оружие, понимая, что будущее мира в их руках. С грозной решимостью они промаршировали до перекрестка, где им предложили подождать. И прошло отнюдь не несколько минут, прежде чем из дома вновь вышел Джерри Кранчер. В водонепроницаемом комбинезоне, каске, высоких резиновых сапогах. Старый, видавший виды ящик для инструментов свисал с плеча на широкой лямке. Изо рта торчала потухшая трубка. Он оглядел дожидающихся его солдат.
- Не так одеты.
- Полная боевая экипировка, - возразил лейтенант.
- Для тоннелей не годится. Промокнут...
- Мистер Кранчер, все они - добровольцы. Они готовы умереть за свою планету, так что промокшие ноги из не остановят. Можем идти?
Неодобрительно покачав головой, Кранчер направился к ближайшему люку в мостовой. Вставил в гнездо какой-то сверкающий инструмент и отработанным движением сдвинул люк в сторону.
- Тогда следуйте за мной, по одному. Двое последних ставят люк на место. Берегите пальцы. Тронулись.
Свет зажегся автоматически, как только они спустились в холодный зеленый тоннель. Провода, кабели и трубы тянулись вдоль стен и потолка. Разобраться в этом лабиринте мог только Джерри Кранчер. Он любовно похлопывал то по трубе, то по кабелю.
- Водопровод, паропровод, линия высокого напряжения пятьдесят тысяч вольт, местный фидер, 220 вольт, телефон, телетайп, коаксиальный кабель, ледяная вода, пневмопочта, доставка продуктов, кислород, ливневая канализация, - он радостно хохотнул. - Тут у нас всего понемногу.
- Врача! - донеслось сзади, и фельдшер бросился на крик.
- Они нас нашли! - воскликнул кто-то из поваров и все передернули затворы.
- Поставить оружие на предохранитель! - скомандовал лейтенант, - а не то мы перестреляем друг друга. Сержант, разберитесь и доложите!
Сжимая в руках оружие, в жутком напряжении, они ждали возвращения сержанта. Джерри Кранчер, что-то напевая себе под нос, постукивал молоточком по различным клапанам, потом подтянул какой-то хомут.
- Ничего особенного, - доложил сержант. - Бурн-Смит придавил палец, ставя люк на место.
- Никогда они не слушают, - проворчал Джерри Кранчер.
- Выступаем, - скомандовал лейтенант.
- Мы не обговорили один момент, - Кранчер стоял, как скала. - Вы гарантировали, что мой супервайзер оплатит мне эту работу.
- Да, разумеется, можем мы говорить на ходу?
- Мы пойдем, когда уладим этот вопрос. Я забыл, что сегодня - воскресенье, а следовательно мне полагается двойная оплата, а после четырех часов - тройная.
- Хорошо, согласен. Пошли.
- Мне нужна бумага.
- Да, бумага, разумеется, - скрайбер лейтенанта залетал над блокнотом для донесений, он вырвал исписанный листок, протянул Джерри Кранчеру. - Вот, с подписью и моим армейским номером. Армия гарантирует оплату.
- Очень на это рассчитываю, -Джерри Кранчер аккуратно сложил листок, убрал в бумажник и лишь после этого зашагал по тоннелю.
Потом все участники операции вспоминали этот поход, как кошмарный сон, все, за исключением седовласого мужчины в комбинезоне, каске и высоких сапогах, который вел их через этот подземный ад. Главные тоннели проблем не вызвали, хотя то и дело приходилось перелезать через трубы и протискиваться мимо массивных клапанов. Если б не каски, на первой же миле половина солдат получили бы сотрясение мозга. А так все обходилось лишь звоном металла и сдавленными ругательствами.

Они вышли к смотровому колодцу и спустились на шестьдесят футов по железной лестнице, перекладины которой блестели от воды. Лестница привела их в сырой тоннель поуже, уже без единой лампы. Так что пришлось включить фонари. Тоннель вывел их в огромную пещеру, наполненную нескончаемым гулом.
- Ливневая канализация, - Джерри Кранчер указал на бегущий у их ног поток воды. - Летом тут абсолютно сухо. Но на окраине шли дожди, вот воды и прибавилось. Держитесь дорожки и смотрите под ноги. Если поскользнетесь и упадете в воду - конец. Может ваше тело и найдут в пятидесяти милях отсюда в океане, если только рыбы не доберутся до него первыми.
На этот раз к его словам отнеслись с должным вниманием и пещеру удалось миновать без потерь, но все облегченно вздохнули, лишь вновь очутившись в безопасности коммуникационного тоннеля. Вскоре Джерри Кранчер остановился и указал на лестницу, уходящую в темноту над их головами.
- 98-ой колодец. Тот, что вам нужен, ко второму центру, о котором шла речь.
- Вы уверены?
Джерри Кранчер презрительно глянул на лейтенанта, достал из кармана трубку.
- Поскольку вы ничего тут не знаете, мистер, я не в обиде. Если Джерри говорит, что вам нужен именно этот колодец, значит, так оно и есть.
- Помилуйте, я не хотел вас обидеть!
- Вот я и не обиделся, - он пробурчал что-то еще, себе под нос. - Этот колодец. Вы же видите провода и коммуникационные кабели, уходящие вверх. По-другому и быть не может.
- Что наверху?
- Дверь с надписью: "ВХОД ВОСПРЕЩЕН, СОГЛАСНО ПАРАГРАФУ 897А АРМЕЙСКОГО КОДЕКСА".
- Дверь заперта?
- Нет. Запрещено, согласно параграфу 45-С Тоннельного кодекса. Нам нужен доступ, знаете ли.
- Все понятно. Сержант, возьмите восемнадцать человек и поднимайтесь по колодцу. Сверим часы. Начинаем ровно в два. Врывайтесь в дверь и начинайте стрелять... старайтесь не повредить коммуникационное оборудование... и стреляйте до тех пока, не убьете всех этих склизских, грязных бетельгейзов. Вы поняли?
Сержант кивнул, вытянулся в струнку, отдал честь.
- Мы выполним свой долг, сэр.
- Отлично, занимайте исходную позицию.
Они не прошли и десяти минут по боковому тоннелю, обрамленному заиндевевшими трубами, как Джерри остановился и сел.
- Что случилось? - спросил лейтенант.
- Перерыв на чай, - Джерри убрал в карман еще теплую трубку и достал термос.
- Вы не можете... послушайте, враг, распорядок...
- В это время я всегда пью чай, - Джерри пополнил чашку темным напитком, принюхался. - Распорядком рабочего дня предусмотрен перерыв на чай.
Большинство из солдат достали сухие пайки и запивали еду из фляжек, тогда как лейтенант нервно вышагивал взад-вперед, изредка ударяя кулаком в ладонь. Джерри Кранчер спокойно пил чай и жевал большой кусок шоколадного бисквита.
Дикий вскрик прорезал тишину тоннеля, эхом отразившись от труб. Что-то черное и ужасное прыгнуло с выступа на стене и вцепилось в горло рядовому Барнсу. Солдат словно парализовало. Но не Джерри Кранчера. Он мгновенно выхватил из ящика с инструментами газовый ключ, и после меткого удара нападавший, уже мертвый, оказался на полу. Солдаты, таращились на него, выпучив глаза.
- Это... это... гадость! - выдохнул один из них. - Кто это?
- Мутировавший хомяк, - Джерри Кранчер поднял чудовище за задние лапки, бросил в ящик для инструментов. - Потомок домашних зверьков, убежавших от хозяев сотни лет тому назад. Они жили в темноте, мутировали, и, сами видите, к чему пришли. Мне встречались и побольше. В университете дают по три кредитки за каждого. Неплохо, говорю я себе, учитывая, что налогов с них платить не надо. Это, разумеется, между нами, - он заметно повеселел. А как только рядового перевязали, они продолжили путь.
Второй взвод остался у следующей подстанции, а лейтенант повел остальных к самому КЦ.

- Не волнуйтесь, осталось только два тоннеля, - заверил его Джерри Кранчер.
За три минуты до конечного срока они подошли к широкому колодцу, в который уходило множество кабелей.
- Дверь наверху, - указал Джерри Кранчер. - На ней круговая рукоятка. Ее надо повернуть против часовой стрелки...
- Пожалуйста, поднимитесь с нами, - молил лейтенант. Поглядывая на часы, нервно пожевывая нижнюю губу. - Мы не успеваем. Нападение на другие узлы связи насторожит их.
- Не моя работа, знаете ли, лезть под пули. Оставляю ее тем, кому за это платят.
- Пожалуйста, прошу вас, будьте патриотом, - лицо Джерри Кранчера превратилось в каменную маску. - Выполните свой долг перед собой, вашей семьей, совестью, страной. И я гарантирую вам премию в сто кредиток, если вы откроете дверь.
- Заметано.
Площадки над лестницей они достигли, когда секундная стрелка на часах лейтенантах подбиралась к двенадцати.
- Открывайте!
Джерри Кранчер повернул колесо-рукоятку в нужное положение, массивная дверь распахнулась.
- За Мать-Землю! - воскликнул лейтенант и возглавил атаку.
Когда они все проскочили за дверь, Джерри Кранчер раскурил трубку и из любопытства последовал за ними. Его встретила бесконечная череда стальных коридоров, уставленных гудящим оборудованием.
Он остановился, чтобы примять табак, когда открылась дверь, из нее выбежало странное волосатое существо, ростом едва доходящее его до пояса, чем-то напоминающее шар для боулинга, но с множеством рук, и метнулось к большому красному рубильнику на противоположной стене. Пять рук потянулись к рубильнику, многофаланговые пальцы уже коснулись его, когда газовый ключ обрушился на голову существа, мгновенно уложив его на пол. Джерри Кранчер как раз убирал газовый ключ в ящик для инструментов, когда через ту же дверь выскочил бледный, как полотно лейтенант.
- Слава Тебе, Господи! - выпалил он. - Вовремя вы его остановили.
- Совершенно он мне не понравился, хотя я и не хотел вышибить ему мозги.
- Это их командир, единственный выживший. Если бы он успел повернуть рубильник, мы все взлетели бы на воздух. Мощности заложенного взрывного устройства хватило бы для уничтожения всего КЦ и половины города. Теперь он - наш пленник, и мы заставим его заговорить, можете мне поверить. Вы его не убили. У бетельгейзов мозг в животе, а в голове - желудок. Он просто потерял сознание.
- Все равно, что получил пинок в пах. Я рад, не хотелось мне его убивать.

*** *** *** *** ***

- Где ты был? - из кухни спросила Агата, услышал тяжелые шаги Джерри в прихожей.
- Выполнял спецзадание, - Джерри чихнул, снимая сапоги. - На этой неделе получу значительную прибавку.
- Нам надо починить видеовизор. Не работал весь день, только сейчас включился. Что-то с ним не так, я уверена. И телефон не работал. Все в один день. Пыталась позвонить маме, а в трубке - тишина. Работа тяжелая?
- Не так, чтобы очень, - буркнул Джерри, выудив из кармана трубку. - Задание правительства, так что премия, полагаю, будет большая. Провел тут парней по тоннелям. Они-то ничего не соображали. Один придавил палец люком, другой стоял столбом, когда ему в шею вцепился хомяк-мутант.
- Вот об этом не надо, отобьешь мне весь аппетит. Чай готов.
- Я на это очень рассчитывал.
Джерри улыбнулся, впервые с того момента, как лейтенант вытащил его из дома, и прошел на кухню.

Гарри Гаррисон

РОБОТ, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ ВСЁ ЗНАТЬ

Вся беда была в том, что Файлер 13Б-445-К хотел знать все на свете, в том числе и то, что нисколько его не касалось. То, чем никакому роботу не положено даже интересоваться, а уж вникать в детали - и подавно. Но Файлер был совсем особенный робот.
История с блондинкой из Двадцать второго отдела должна бы послужить для него хорошим уроком.
Он, гудя, выбрался из хранилища с кипой книг и проходил через Двадцать второй отдел, а она в это время нагнулась к какой-то книге, лежавшей на самой нижней полке.
Робот замедлил ход и в нескольких шагах от нее совсем остановился, не сводя с девушки пристального взгляда. Его металлические глаза странно поблескивали.
Когда девушка нагнулась, ее короткая юбка с редкостной откровенностью явила взору обтянутые нейлоном ножки. Ножки эти, правда на диво соблазнительные, вовсе не должны бы интересовать робота. Однако Файлер заинтересовался. Он стоял и глядел. Заметив его взгляд, она, наконец, обернулась.
- Если бы ты был человеком, Бастер, я бы дала тебе по физиономии, - сказала она. - Но поскольку ты робот, я бы очень хотела знать, во что это ты вперил свои фотоновые глазки.
- У вас шов на чулке перекосился, - ни на миг не задумываясь, ответил Файлер. Потом повернулся и, жужжа, отправился дальше.
Блондинка недоуменно покачала головой, поправила чулок и в который уж раз подумала: какая все-таки тонкая штука эта электроника!
Знай она, на что в самом деле глядел Файлер, изумлению ее не было бы границ. Он ведь и правда смотрел на ее ножки. Конечно, он ей не солгал - роботы лгать просто не способны, - но глядел он отнюдь не только на перекосившийся шов. Файлер столкнулся с проблемой, решать которую не пытался еще ни один робот на свете.
Любовь, романтика, вопросы пола - вот что занимало его час от часу сильнее.
Разумеется, интерес этот был чисто академическим и все же бесспорным. Сама работа будила в нем любопытство к той области бытия, где повелевает Венера.
Роботы системы Файлер необыкновенно умны, и изготовляется их не так уж много. Увидеть из можно только в крупнейших библиотеках, и работают они только с самыми большими и сложными книжными собраниями. Их не назовешь просто библиотекарями - это значило бы представить в ложном свете работу библиотекарей, сочтя ее чересчур легкой и простой. Конечно, для того чтобы разместить книги на полках и штемпелевать карточки, большого ума не требуется, но все это давным-давно выполняют простейшие роботы, которые в сущности немногим сложнее примитивных Ай-би-эм на колесах. Приводить же в систему человеческие знания всегда было неимоверно трудно. Задачу эту в конце концов переложили на Файлеров. Их металлические плечи не сгибались под этим бременем, подобно плечам их предшественников - библиотекарей из плоти и крови.
Помимо совершенной памяти, Файлеры обладали и другими свойствами, обычно присущими только человеческому мозгу. Например, они умели связать и сопоставить отвлеченные понятия. Если у Файлера просили книгу по какому-нибудь вопросу, он тотчас вспоминал книги на смежные темы, которые тут могут пригодиться. Ему достаточно было намека, чтобы воздвигнуть законченную систему и предъявить ее в самом реальном виде - в виде груды книг.
Такие способности присущи только Homo sapiens, человеку разумному. Именно они-то и помогли ему возвыситься над своими сородичами из животного мира. И если Файлер оказался более очеловеченным, чем другие роботы, то винить в этом можно только самого его создателя - человека.

Файлер никого ни в чем не винил; он был просто любознателен. Все Файлеры любознательны - так уж они устроены. К примеру, под рукой у одного из Файлеров, 9Б-367-0, библиотекаря Ташкентского университета, оказалось несметное количество пособий по языкам и он увлекся лингвистикой. Он говорил на тысячах языков и наречий, практически на всех, на которых можно было отыскать хоть какие-нибудь тексты, и в научных кругах считался непревзойденным авторитетом. И все это благодаря библиотеке, где он работал. А Файлер 13Б - тот, что с интересом разглядывал девичьи ножки, - трудился в пропыленных коридорах Нового Вашингтона. Здесь у него был доступ не только к новехоньким микропленкам, но и к тоннам древних книг, напечатанных на бумаге многие века тому назад.
Но больше всего Файлера занимали романы, написанные в те давно минувшие времена.
Поначалу его совсем сбили с толку бесчисленные ссылки и намеки на любовь и романтику, а также страдания души и тела, без которых, как видно, не обходились ни любовь, ни романтика. Он нигде не мог найти сколько-нибудь вразумительного и полного определения этих понятий и, естественно, заинтересовался ими. Постепенно интерес перешел в увлечение, а увлечение - в страсть. И никто на свете даже не подозревал, что Файлер стал знатоком по части любви.
Уже с самого начала он понял, что из всех форм человеческих отношений любовь - самая тонкая и хрупкая. Поэтому он держал свои изыскания в строжайшем секрете и все, что удавалось узнать, хранил в емких тайниках своего электронного мозга. Примерно в то же время он обнаружил, что в придачу ко всему вычитанному из книг кое-что можно извлечь и из реальной жизни. Это произошло, когда в отделе зоологии он нечаянно набрел на застывшую в объятии пару.
Файлер мгновенно отступил в тень и включил слуховое устройство на полную мощность. Но разговор, который он затем услыхал, оказался, мягко говоря, прескучным. Всего лишь жалкое, убогое подобие любовных речей, вычитанных им из книг. Сопоставление тоже весьма важное и поучительно.
После этого случая он старался не упускать ни одного разговора между мужчиной и женщиной. Он пытался глядеть на женщин с точки зрения мужчины, и наоборот. Потому-то он и разглядывал с таким любопытством нижние конечности блондинки в Двадцать втором отделе.
И потому он в конце концов совершил роковую ошибку.
Спустя несколько недель один исследователь, которому понадобились услуги Файлера, вывалил на стол груду всевозможных бумажек. Какая-то карточка выскользнула из пачки и упала на пол. Файлер поднял ее и подал владельцу, а тот пробормотал благодарность и сунул карточку в карман. Когда все необходимые книги были подобраны и человек ушел, Файлер уселся и перечитал текст на карточке. Он видел ее всего лишь какую-то долю секунды, да еще вдобавок вверх ногами, но больше ничего и не требовалось. Карточка навеки запечатлелась у него в мозгу. Файлер долго размышлял над нею, пока перед ним не стал вырисовываться некий план.
Карточка была приглашением на костюмированный бал. Файлер хорошо знал этот род развлечений - описания балов то и дело попадались ему на пропыленных страницах старых романов. На такие балы люди обычно ходили, нарядившись романтическими героями.
А почему бы и роботу не пойти на бал, нарядившись человеком?
Раз уж эта мысль пришла ему в голову, избавиться от нее не было никакой возможности. Конечно, подобные мысли роботу вообще не положены, а уж соответствующие поступки - тем более. Впервые Файлер стал догадываться, что ломает преграду, отделяющую его от тайн любви и романтики. И, конечно, это его только еще больше раззадорило. И, конечно же, он отправился на бал.

Купить костюм Файлер, разумеется, не посмел, но ведь в кладовых всегда можно найти какие-нибудь старинные портьеры! В одной книге он прочитал о кройке и шитье, а в другой нашел изображение костюма, который показался ему подходящим. Сама судьба назначила ему явиться в одеянии кавалера.
Превосходно отточенным пером он нарисовал на плотном картоне точную копию пригласительного билета. Смастерить маску - вернее, полумаску с половиной лица в придачу - при его талантах и технических возможностях было делом нехитрым. Задолго до назначенного дня все было готово. Оставшееся время он занимался только тем, что перелистывал всевозможные описания костюмированных балов и старательно изучал новейшие танцы.
Файлер так увлекся своей затеей, что ни разу даже не задумался над тем, как странны для робота его поступки. Он чувствовал себя просто ученым, который исследует особую породу живых существ. Род человеческий. Или, точнее, женский.
Наконец, наступил долгожданный вечер. Файлер вышел из библиотеки, держа в руках сверток, похожий на связку книг, но, конечно, это были не книги. Никто не заметил, как он скрылся в кустах, что росли в библиотечном саду. А если кто и заметил, то уж никому бы не пришло в голову, что он-то и есть элегантный молодой человек, который через несколько минут вышел из сада с другой стороны. Единственным немым свидетелем переодевания осталась оберточная бумага под кустом.
В своем новом обличье Файлер держался безукоризненно, как и приличествует роботу высшего класса, который в совершенстве изучил свою роль. Он легко взбежал по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, и небрежно предъявил свой пригласительный билет. Войдя, он направился прямиком в буфет и опрокинул в пластиковую трубку, подсоединенную к резервуару в его грудной клетке, три бокала шампанского. И только после этого позволил себе лениво оглядеть собравшихся в зале красавиц. Да, этот вечер был предназначен для любви.
Из всех женщин его сразу привлекла одна. Он тотчас понял, что она и есть царица бала и она одна достойна его внимания. Мог ли он согласиться на меньшее, он, преемник пятидесяти тысяч героев давно забытых книг?
Кэрол Энн ван Дэмм, как всегда, скучала. Лицо ее было скрыто под маской, но никакая маска не сумела бы скрыть великолепные формы ее тела. Все ее поклонники в причудливых костюмах толпились тут же, готовые к услугам; каждый мечтал заполучить ее молодость и красоту и миллионы ее отца в придачу. Все это давно ей надоело, и она едва сдерживала зевоту.
И тут толпу обожателей вежливо, но неотвратимо раздвинули широкие плечи незнакомца. Он заставил всех расступиться и предстал перед нею, точно лев среди стаи волков.
- Этот танец вы танцуете со мной, - многозначительно сказал он глубоким низким голосом.
Почти машинально она оперлась на предложенную руку, не в силах противиться человеку, в чьих глазах таился такой странный блеск. Еще миг - и они уже кружатся в вальсе, и это блаженство! Мускулы его крепки как сталь, но танцует он с легкостью и изяществом молодого бога.
- Кто вы? - шепнула она.
- Ваш принц. Я пришел, чтобы увести вас отсюда, - вполголоса отвечал он.
- Вы говорите, как принц из волшебной сказки, - рассмеялась она.
- Это и есть сказка, а вы - сказочная принцесса.
Слова эти, точно искра, воспламенили ее душу, и всю ее словно пронзил электрический ток. В сущности, это и был мгновенный электрический разряд. Губы его нашептывали ей слова, которые она всю жизнь мечтала услышать, а ноги, точно по волшебству, увлекали сквозь высокие двери на террасу. В какой-то миг слова претворились в дело, и жаркие губы коснулись ее губ. Да еще какие жаркие - термостат был установлен на сто два градуса!
- Давайте сядем, - выдохнула она, слабея от нежданно захватившей ее страсти.