САМЫЙ ВЕЛИКИЙ ОХОТНИК
— Вам, конечно, известно, мистер Лэмб, что до сих пор ни одному охотнику не удалось подстрелить Венерианского болотного зверя? — Годфри Спингл произнес эти слова в микрофон и протянул его своему собеседнику.
— Еще бы! Я изучил этот вопрос досконально, прочитал все — от журнальных статей до научных докладов. Потому-то я и нахожусь здесь, на Венере. Меня считают лучшим охотником в мире, и, сказать правду, я не отказался бы от титула лучшего охотника двух миров.
— Прекрасно, мистер Лэмб, спасибо. Примите наилучшие пожелания от Интерпланетной Радиовещательной Компании, а вместе с ней и от миллионов радиослушателей, которые сидят сейчас возле своих радиоприемников. Говорит Годфри Спингл, Максити, Венера. Передача окончена. — Он щелкнул выключателем и убрал микрофон в сумку.
Позади них взревела рейсовая ракета, стартовавшая в промозглом воздухе планеты, и, прежде чем заговорить, Лэмб переждал, пока грохот стихнет.
— Раз интервью закончено, подскажите мне, пожалуйста, в каком из этих... — он указал на обветшалые, покосившиеся хибары — ...находится гостиница?
— Ни в каком, — Спингл взвалил на себя один из рюкзаков Лэмба. — Гостиница затонула в болоте на прошлой неделе, но я устрою вас переночевать в одном из этих складов.
— Спасибо. — Лэмб поднял второй рюкзак и направился за своим длинноногим проводником. — Мне бы не хотелось беспокоить вас.
— Ерунда, — ответил Спингл, тщетно пытаясь скрыть раздражение. — Я держал здесь гостиницу, но она затонула. Кроме того, я здесь и таможенник и почтальон. Народу в этой дыре не густо, да и какого черта здесь станет кто-нибудь селиться!
Спингл чувствовал себя обделенным и был зол на судьбу. Вот он, здоровенный парень, сильный и красивый, должен гнить заживо в этом вонючем болоте. А Лэмб, этот жирный боров в толстенных очках, — подумать только! — прославленный охотник. Ну есть в этом хоть капля справедливости?
Не успели они опустить рюкзаки на заплесневелый бетонный пол склада, как Лэмб принялся рыться в них.
— Я не хочу откладывать и пойду на болотного зверя сегодня же, засветло, чтобы поспеть к утренней ракете. Вы не откажете в любезности проводить меня?
— Я всего лишь проводник, — Спингл с трудом подавил усмешку. — А может, стоит немного поубавить пыл, а? Венерианский болотный зверь может бегать, летать, плавать и скакать по веткам. Он осторожен, умен и беспощаден. Никто еще не смог убить его!
— Вот я и буду первым, — ответил Лэмб, доставая серый комбинезон и натягивая его на себя. — Охота — это наука, где по-настоящему преуспел только я. У меня нет срывов. Дайте-ка мне вон ту маску.
Спингл безмолвно протянул ему громадную маску из папье-маше с намалеванными на ней белыми зубами и багровыми глазами. Лэмб напялил ее на голову, потом натянул серые перчатки и такие же серые сапоги с белыми клешнями, которые свободно болтались по бокам.
— Ну, на кого я теперь похож? — спросил он.
— На жирную болотную крысу, — буркнул Спингл.
— Отлично. — Лэмб достал из рюкзака сучковатую дубинку и зажал ее между челюстями маски. — Ведите меня, мистер Спингл, если не передумали.
— Вам, конечно, известно, мистер Лэмб, что до сих пор ни одному охотнику не удалось подстрелить Венерианского болотного зверя? — Годфри Спингл произнес эти слова в микрофон и протянул его своему собеседнику.
— Еще бы! Я изучил этот вопрос досконально, прочитал все — от журнальных статей до научных докладов. Потому-то я и нахожусь здесь, на Венере. Меня считают лучшим охотником в мире, и, сказать правду, я не отказался бы от титула лучшего охотника двух миров.
— Прекрасно, мистер Лэмб, спасибо. Примите наилучшие пожелания от Интерпланетной Радиовещательной Компании, а вместе с ней и от миллионов радиослушателей, которые сидят сейчас возле своих радиоприемников. Говорит Годфри Спингл, Максити, Венера. Передача окончена. — Он щелкнул выключателем и убрал микрофон в сумку.
Позади них взревела рейсовая ракета, стартовавшая в промозглом воздухе планеты, и, прежде чем заговорить, Лэмб переждал, пока грохот стихнет.
— Раз интервью закончено, подскажите мне, пожалуйста, в каком из этих... — он указал на обветшалые, покосившиеся хибары — ...находится гостиница?
— Ни в каком, — Спингл взвалил на себя один из рюкзаков Лэмба. — Гостиница затонула в болоте на прошлой неделе, но я устрою вас переночевать в одном из этих складов.
— Спасибо. — Лэмб поднял второй рюкзак и направился за своим длинноногим проводником. — Мне бы не хотелось беспокоить вас.
— Ерунда, — ответил Спингл, тщетно пытаясь скрыть раздражение. — Я держал здесь гостиницу, но она затонула. Кроме того, я здесь и таможенник и почтальон. Народу в этой дыре не густо, да и какого черта здесь станет кто-нибудь селиться!
Спингл чувствовал себя обделенным и был зол на судьбу. Вот он, здоровенный парень, сильный и красивый, должен гнить заживо в этом вонючем болоте. А Лэмб, этот жирный боров в толстенных очках, — подумать только! — прославленный охотник. Ну есть в этом хоть капля справедливости?
Не успели они опустить рюкзаки на заплесневелый бетонный пол склада, как Лэмб принялся рыться в них.
— Я не хочу откладывать и пойду на болотного зверя сегодня же, засветло, чтобы поспеть к утренней ракете. Вы не откажете в любезности проводить меня?
— Я всего лишь проводник, — Спингл с трудом подавил усмешку. — А может, стоит немного поубавить пыл, а? Венерианский болотный зверь может бегать, летать, плавать и скакать по веткам. Он осторожен, умен и беспощаден. Никто еще не смог убить его!
— Вот я и буду первым, — ответил Лэмб, доставая серый комбинезон и натягивая его на себя. — Охота — это наука, где по-настоящему преуспел только я. У меня нет срывов. Дайте-ка мне вон ту маску.
Спингл безмолвно протянул ему громадную маску из папье-маше с намалеванными на ней белыми зубами и багровыми глазами. Лэмб напялил ее на голову, потом натянул серые перчатки и такие же серые сапоги с белыми клешнями, которые свободно болтались по бокам.
— Ну, на кого я теперь похож? — спросил он.
— На жирную болотную крысу, — буркнул Спингл.
— Отлично. — Лэмб достал из рюкзака сучковатую дубинку и зажал ее между челюстями маски. — Ведите меня, мистер Спингл, если не передумали.
Совершенно ошарашенный Спингл надел ремень с пистолетом и повел охотника по дороге к болоту.
— Даю вам минуту, — сказал Лэмб, когда последняя хибара исчезла в тумане, — за это время вам надо успеть скрыться. Будьте осторожны, эти бестии смертельно опасны.
— Смертельно! Да они в тысячу раз страшнее, чем вы думаете. Послушайте меня, Лэмб, возвращайтесь.
— Благодарю вас, мистер Спингл, — раздался в ответ приглушенный маской голос. И Лэмб растворился в тумане.
«Пусть этот идиот отдает себя на съедение болотному зверю или любому другому местному хищнику, — подумал Спингл. — К тому же в рюкзаках у болвана может оказаться что-нибудь полезное...»
Отчетливо прозвучал выстрел и эхом пронесся в промозглом воздухе; Спингл на секунду оцепенел, держа наготове пистолет...
Лэмб сидел на гнилом стволе свалившегося дерева уже без маски и вытирал с лица пот громадным носовым платком. А позади него лежал омерзительный, клыкастый, когтекрылый, ядовито-зеленый Венерианский болотный зверь — даже мертвый он наводил ужас.
— Как это? Что... уже?.. — охнул Спингл.
— Очень просто, — ответил Лэмб, доставая из кармана фотоаппарат. — Это открытие я сделал несколько лет назад. Ведь от природы я неуклюж и близорук — серый филер и, уж конечно, не заправский охотник. А вот стрелял я чертовски здорово — это была моя гордость. И я всегда мечтал стать настоящим охотником, но вот приблизиться к дичи на расстояние выстрела никогда не мог. И тогда пришла на помощь логика — я поменял роли. Ведь все хищники родились охотниками и убийцами, почему бы не сыграть на этом? И вот я стал добычей, дал хищникам выслеживать и бросаться на меня, чтобы самому, разумеется, убить их.
Однажды, замаскировавшись под антилопу, я стоял на коленях возле ручья и убил леопарда. А имитируя отбившуюся от стада зебру, я охотился на львов. То же самое и тут. Мои исследования показали, что болотный зверь питается исключительно гигантскими болотными крысами, rattus venerius. Я превратился в крысу, остальное вы видели сами, — он нацелил аппарат на труп зверя.
— И все без ружья?
Лэмб кивнул в сторону сучковатой дубинки, лежавшей возле дерева, той самой, которую он нес в зубах.
— Это замаскированный бластер.
И тут Спингла осенило. Болотный зверь лежал мертвый, а у него в руках пистолет и... секрет. Лэмб исчезнет в болоте, а он станет величайшим охотником в мире. В двух мирах. Он навел пистолет на Лэмба.
— Прощай, болван, — сказал он. — Благодарю за науку.
Лэмб усмехнулся и нажал спуск камеры. Скрытый внутри бластер проделал в Спингле аккуратную дыру, прежде чем тот успел спустить курок.
Лэмб покачал головой.
— До чего же люди невнимательны! Ведь я объяснил, что становлюсь добычей для всех охотников. Ладно, теперь прикинем: на моем счету один болотный зверь и тринадцатый, нет, четырнадцатый несостоявшийся охотник.
Гарри Гаррисон
— Даю вам минуту, — сказал Лэмб, когда последняя хибара исчезла в тумане, — за это время вам надо успеть скрыться. Будьте осторожны, эти бестии смертельно опасны.
— Смертельно! Да они в тысячу раз страшнее, чем вы думаете. Послушайте меня, Лэмб, возвращайтесь.
— Благодарю вас, мистер Спингл, — раздался в ответ приглушенный маской голос. И Лэмб растворился в тумане.
«Пусть этот идиот отдает себя на съедение болотному зверю или любому другому местному хищнику, — подумал Спингл. — К тому же в рюкзаках у болвана может оказаться что-нибудь полезное...»
Отчетливо прозвучал выстрел и эхом пронесся в промозглом воздухе; Спингл на секунду оцепенел, держа наготове пистолет...
Лэмб сидел на гнилом стволе свалившегося дерева уже без маски и вытирал с лица пот громадным носовым платком. А позади него лежал омерзительный, клыкастый, когтекрылый, ядовито-зеленый Венерианский болотный зверь — даже мертвый он наводил ужас.
— Как это? Что... уже?.. — охнул Спингл.
— Очень просто, — ответил Лэмб, доставая из кармана фотоаппарат. — Это открытие я сделал несколько лет назад. Ведь от природы я неуклюж и близорук — серый филер и, уж конечно, не заправский охотник. А вот стрелял я чертовски здорово — это была моя гордость. И я всегда мечтал стать настоящим охотником, но вот приблизиться к дичи на расстояние выстрела никогда не мог. И тогда пришла на помощь логика — я поменял роли. Ведь все хищники родились охотниками и убийцами, почему бы не сыграть на этом? И вот я стал добычей, дал хищникам выслеживать и бросаться на меня, чтобы самому, разумеется, убить их.
Однажды, замаскировавшись под антилопу, я стоял на коленях возле ручья и убил леопарда. А имитируя отбившуюся от стада зебру, я охотился на львов. То же самое и тут. Мои исследования показали, что болотный зверь питается исключительно гигантскими болотными крысами, rattus venerius. Я превратился в крысу, остальное вы видели сами, — он нацелил аппарат на труп зверя.
— И все без ружья?
Лэмб кивнул в сторону сучковатой дубинки, лежавшей возле дерева, той самой, которую он нес в зубах.
— Это замаскированный бластер.
И тут Спингла осенило. Болотный зверь лежал мертвый, а у него в руках пистолет и... секрет. Лэмб исчезнет в болоте, а он станет величайшим охотником в мире. В двух мирах. Он навел пистолет на Лэмба.
— Прощай, болван, — сказал он. — Благодарю за науку.
Лэмб усмехнулся и нажал спуск камеры. Скрытый внутри бластер проделал в Спингле аккуратную дыру, прежде чем тот успел спустить курок.
Лэмб покачал головой.
— До чего же люди невнимательны! Ведь я объяснил, что становлюсь добычей для всех охотников. Ладно, теперь прикинем: на моем счету один болотный зверь и тринадцатый, нет, четырнадцатый несостоявшийся охотник.
Гарри Гаррисон
ВСТРЕЧАЮЩАЯ ДЕЛЕГАЦИЯ
Посадка была отвратительной. Высокий космический корабль кренился, дрожал и наконец сел в песок с треском разваливающихся стабилизаторов. Капитан Моран смотрел на шею пилота Синклея сзади, сопротивляясь желанию намертво сдавить ее руками.
«Это самая гнусная посадка, которую я когда-либо видел за всю свою службу. Наша миссия – спасательная, но кто будет спасать нас?»– мрачно спросил он.
«Извините… Капитан…» – голос Синклея дрожал, как и его руки. «Это из-за сияния …сначала от песка…потом от канала…»
Его голос умер, как закончившаяся запись.
Послышался треск откуда-то снизу и красные лампочки заплясали на приборной доске. Капитан Моран, грязно ругаясь, нажал на переговорное устройство. Тревога. Двигательный отсек. Кормовой квадрант. Внезапно интерком изрыгнул раздраженный голос главного инженера Бекетта. «Часть оснастки оторвало, когда мы приземлились, ничего серьезного. Двое рядовых ранено. Прием.»
Пилот сидел сгорбившись, испытывая ощущение мольбы и страха. Он грубо ошибся и знал об этом. Капитан Моран бросил один напряженный взгляд на затылок опущенной головы и затопал по направлению к люку. Слишком много неприятностей, а ответственность лежала на нем.
Доктор Кранольский, медицинский офицер, был уже рядом с люком, беря пробы из предохранительного клапана. Капитан Моран кусал губу и ждал пока толстый маленький доктор возился со своими инструментами. Экран внешнего обзора рядом с левым бортом был включен и показывал пыльный красный ландшафт, который простирался снаружи. Как вопрошающий металлический палец, контрастируя с небом, высился силует другого коробля.
Он был причиной, из-за которой они прилетели. Прошел год с тех пор, как первый корабль пропал; год без единого доклада или сигнала. Первый корабль, Аргус, имел тонну сигнальной экипировки, которая не была использована. Озадаченный мир построил второй межпланетный корабль, Аргус II. Моран привел его издалека. Они обязаны завершить работу -узнать, что же случилось с экипажем Аргуса.
«Воздушное давление больше, чем мы ожидали, Капитан.» – голос доктора Кранольского прорвался через его мысли. «Аналогично обстоит с кислородом. Разряженность кислорода примерно такая же, как на высокой горе на Земле. Бактериальные посевы в петри пока остаются чистыми. Самое интересное, что…»
«Доктор. Скажите коротко и ясно. Могу ли я вытащить моих людей наружу?»
Кранольский остановился на полуслове, смущенный. Он не имел защиты против человека, как капитан.
«Да…да. Вы сможете выйти наружу. Только проследите за выполнением некоторых предосторожностей. „ «Раскажите мне о них. Я бы хотел осмотреть Аргус пока еще светло.“
Пробираясь на мостик капитан заворчал через дверь радио-рубки, но оператор ответил ему.
«Я пытался завести контакт с Аргусом на всех частотах даже на инфракрасных. Ничего. Или корабль пустой или экипаж … « – он оставил фразу незаконченной, но сердитый взгляд капитана сделал это за него.
«А как на счет радара?» – спросил Капитан Моран. «Они все еще могут находиться в этом районе.»
Спаркс отрицательно покачал головой. «Я смотрел на медленно прокручивающий экран до тех пор пока в моих глазах не начался тик. Там с наружи нет никого -ни людей, ни марсиан. Этот экран очень надежен. На больших дистанциях он показывает вещи размером меньше бейсбольного мяча.»
Капитан Моран должен был принять очень неприятное решение.
Почти каждый человек на борту знал его суть. Если он пошлет маленькую партию людей на проверку другого корабля, с ними может приключиться беда, из которой они не смогут выпутаться самостоятельно. Если они не вернутся, никто из экипажа не сможет попасть обратно на Землю. Единственная альтернатива для маленькой партии людей – это заручиться поддержкой остальной части экипажа. По-видимому, придется оставить корабль пустым, в точности так, как сделали это до них на Аргусе.
Посадка была отвратительной. Высокий космический корабль кренился, дрожал и наконец сел в песок с треском разваливающихся стабилизаторов. Капитан Моран смотрел на шею пилота Синклея сзади, сопротивляясь желанию намертво сдавить ее руками.
«Это самая гнусная посадка, которую я когда-либо видел за всю свою службу. Наша миссия – спасательная, но кто будет спасать нас?»– мрачно спросил он.
«Извините… Капитан…» – голос Синклея дрожал, как и его руки. «Это из-за сияния …сначала от песка…потом от канала…»
Его голос умер, как закончившаяся запись.
Послышался треск откуда-то снизу и красные лампочки заплясали на приборной доске. Капитан Моран, грязно ругаясь, нажал на переговорное устройство. Тревога. Двигательный отсек. Кормовой квадрант. Внезапно интерком изрыгнул раздраженный голос главного инженера Бекетта. «Часть оснастки оторвало, когда мы приземлились, ничего серьезного. Двое рядовых ранено. Прием.»
Пилот сидел сгорбившись, испытывая ощущение мольбы и страха. Он грубо ошибся и знал об этом. Капитан Моран бросил один напряженный взгляд на затылок опущенной головы и затопал по направлению к люку. Слишком много неприятностей, а ответственность лежала на нем.
Доктор Кранольский, медицинский офицер, был уже рядом с люком, беря пробы из предохранительного клапана. Капитан Моран кусал губу и ждал пока толстый маленький доктор возился со своими инструментами. Экран внешнего обзора рядом с левым бортом был включен и показывал пыльный красный ландшафт, который простирался снаружи. Как вопрошающий металлический палец, контрастируя с небом, высился силует другого коробля.
Он был причиной, из-за которой они прилетели. Прошел год с тех пор, как первый корабль пропал; год без единого доклада или сигнала. Первый корабль, Аргус, имел тонну сигнальной экипировки, которая не была использована. Озадаченный мир построил второй межпланетный корабль, Аргус II. Моран привел его издалека. Они обязаны завершить работу -узнать, что же случилось с экипажем Аргуса.
«Воздушное давление больше, чем мы ожидали, Капитан.» – голос доктора Кранольского прорвался через его мысли. «Аналогично обстоит с кислородом. Разряженность кислорода примерно такая же, как на высокой горе на Земле. Бактериальные посевы в петри пока остаются чистыми. Самое интересное, что…»
«Доктор. Скажите коротко и ясно. Могу ли я вытащить моих людей наружу?»
Кранольский остановился на полуслове, смущенный. Он не имел защиты против человека, как капитан.
«Да…да. Вы сможете выйти наружу. Только проследите за выполнением некоторых предосторожностей. „ «Раскажите мне о них. Я бы хотел осмотреть Аргус пока еще светло.“
Пробираясь на мостик капитан заворчал через дверь радио-рубки, но оператор ответил ему.
«Я пытался завести контакт с Аргусом на всех частотах даже на инфракрасных. Ничего. Или корабль пустой или экипаж … « – он оставил фразу незаконченной, но сердитый взгляд капитана сделал это за него.
«А как на счет радара?» – спросил Капитан Моран. «Они все еще могут находиться в этом районе.»
Спаркс отрицательно покачал головой. «Я смотрел на медленно прокручивающий экран до тех пор пока в моих глазах не начался тик. Там с наружи нет никого -ни людей, ни марсиан. Этот экран очень надежен. На больших дистанциях он показывает вещи размером меньше бейсбольного мяча.»
Капитан Моран должен был принять очень неприятное решение.
Почти каждый человек на борту знал его суть. Если он пошлет маленькую партию людей на проверку другого корабля, с ними может приключиться беда, из которой они не смогут выпутаться самостоятельно. Если они не вернутся, никто из экипажа не сможет попасть обратно на Землю. Единственная альтернатива для маленькой партии людей – это заручиться поддержкой остальной части экипажа. По-видимому, придется оставить корабль пустым, в точности так, как сделали это до них на Аргусе.
Моран жевал эту проблему некоторое время, потом схватил интерком, оглашая окончательное решение.
«Внимание, экипаж, мне нужно все ваше внимание! Мы выходим наружу через пятнадцать минут все, все мы. Возьмите столько оружия, сколько сможете нести. Действуйте!»
Когда все они вышли на красный песок, Моран закрыл за ними массивную дверь корабля, набрав комбинацию на электронном замке. Потом, рассеявшись как пехотное отделение, они медленно направились к Аргусу. Поочередно взломали замки другого корабля. Широко раскрыв дверь, они не обнаружили какого-либо сопротивления или признаков жизни. Какое-то мгновение капитан стоял перед открытым ртом люка. Везде была абсолютная тишина за исключением шуршания ветра, перемешивающего песчаные гранулы. Краснолицый и запыхавшийся пилот Синклей встал рядом с капитаном.
«Толчковую гранату,» – шепнул Моран. Синклей вытащил одну из нагрудного кармана и протянул капитану. Тот дернул чеку, просчитал медленно, потом бросил ее в открытую щель. Послышался оглушительный грохот и Моран бросился в отверстие перед тем, как эхо умерло.
Ничего. Никто не был виден с наружи и никого не нашли в тща-тельно обысканном корабле. Капитан пошел на пустой мостик пытаясь понять, что же все таки произошло.
Моран читал журнал, когда услышал хриплый крик часового, которого он оставил рядом с люком. Он побежал рассталкивая людей толпившихся у входа и выглянул наружу.
Их было четверо. Четверо девушек, симпатичнее которых он никогда раньше не видел, если не принимать во внимание их зеленую кожу.
«А, это встречающая делегация!» – сказал один из членов экипажа перед тем, как Моран призвал его к тишине.
Похоже они были теми за кого себя выдавали. Они не были вооружены и выглядели безвредными с любой точки зрения.
Капитан приказал обыскать их. К всеобщему (и их тоже) удовольствию это было выполненно самым тщательным образом. Они отвечали на вопросы чистыми и малопонятными голосами. Единственная информация которую они предоставили, была просьба идти с ними. Жестами они призывали людей идти с ними по направлению к каналу. Капитан Моран был единственным, кто выразил колебание. В конце концов он оставил охрану за девушками и пошел созывать офицеров на совет.
Существовал один единственный курс, который и был выбран. Они должны были узнать, что случилось с людьми другого корабля, и зеленые девушки были единственным ключом возможного решения. Другие признаки жизни не были замечены на красной планете.
Хорошо вооруженные, они пошли, ибо сила была за ними. Девушки счастливо болтали по дороге и вся процессия больше походила на пикник, чем на экспедицию. Особенно, когда они нашли лодки причалившие к краю канала с двумя или тремя другими девушками в каждой из них. После тщательного осмотра, который ничего не дал, Моран разрешил своим людям погрузиться по одному человеку в каждую лодку. Едва постижимое течение влекло их и вся экспедиция была в духе морской прогулки в рай. Капитан Моран распоряжался и рычал, но это не сильно помогало. Потеря воинской морали была единственной внезапной переменой в их долгом путешествии. Только один инцидент омрачал эту идилию. Доктор Кранольский, чей научный интерес был выше его либидо, делал детальную проверку лодок. Он позвал капитана, когда их лодки соприкоснулись.
«Здесь что-то есть, Капитан. Я не имею понятия, что это означает.»
Следуя за указательным пальцем доктора, Капитан Моран увидел слабо различимые царапины на одном из сидений. Он рассматривал их до тех пор, пока не осознал что это буквы.
«ПАУI…» -надпись выглядела примерно так. «Мог ли человек с Аргуса написать ее?»
«Они написали ее,»– сказал доктор возбужденно. «Не может быть, чтобы Марсиане имели алфавит, настолько похожий на наш. Но, что это может означать?»
«Это означает,» – сказал капитан угрюмо, «что они шли тем же путем и нам лучше держать глаза открытыми. Я не чувствую себя в безопасности в этих проклятых лодках. Но по крайней мере мы имеем девушек. Ничего не случится с нами пока мы имеем их как заложников.»
«Внимание, экипаж, мне нужно все ваше внимание! Мы выходим наружу через пятнадцать минут все, все мы. Возьмите столько оружия, сколько сможете нести. Действуйте!»
Когда все они вышли на красный песок, Моран закрыл за ними массивную дверь корабля, набрав комбинацию на электронном замке. Потом, рассеявшись как пехотное отделение, они медленно направились к Аргусу. Поочередно взломали замки другого корабля. Широко раскрыв дверь, они не обнаружили какого-либо сопротивления или признаков жизни. Какое-то мгновение капитан стоял перед открытым ртом люка. Везде была абсолютная тишина за исключением шуршания ветра, перемешивающего песчаные гранулы. Краснолицый и запыхавшийся пилот Синклей встал рядом с капитаном.
«Толчковую гранату,» – шепнул Моран. Синклей вытащил одну из нагрудного кармана и протянул капитану. Тот дернул чеку, просчитал медленно, потом бросил ее в открытую щель. Послышался оглушительный грохот и Моран бросился в отверстие перед тем, как эхо умерло.
Ничего. Никто не был виден с наружи и никого не нашли в тща-тельно обысканном корабле. Капитан пошел на пустой мостик пытаясь понять, что же все таки произошло.
Моран читал журнал, когда услышал хриплый крик часового, которого он оставил рядом с люком. Он побежал рассталкивая людей толпившихся у входа и выглянул наружу.
Их было четверо. Четверо девушек, симпатичнее которых он никогда раньше не видел, если не принимать во внимание их зеленую кожу.
«А, это встречающая делегация!» – сказал один из членов экипажа перед тем, как Моран призвал его к тишине.
Похоже они были теми за кого себя выдавали. Они не были вооружены и выглядели безвредными с любой точки зрения.
Капитан приказал обыскать их. К всеобщему (и их тоже) удовольствию это было выполненно самым тщательным образом. Они отвечали на вопросы чистыми и малопонятными голосами. Единственная информация которую они предоставили, была просьба идти с ними. Жестами они призывали людей идти с ними по направлению к каналу. Капитан Моран был единственным, кто выразил колебание. В конце концов он оставил охрану за девушками и пошел созывать офицеров на совет.
Существовал один единственный курс, который и был выбран. Они должны были узнать, что случилось с людьми другого корабля, и зеленые девушки были единственным ключом возможного решения. Другие признаки жизни не были замечены на красной планете.
Хорошо вооруженные, они пошли, ибо сила была за ними. Девушки счастливо болтали по дороге и вся процессия больше походила на пикник, чем на экспедицию. Особенно, когда они нашли лодки причалившие к краю канала с двумя или тремя другими девушками в каждой из них. После тщательного осмотра, который ничего не дал, Моран разрешил своим людям погрузиться по одному человеку в каждую лодку. Едва постижимое течение влекло их и вся экспедиция была в духе морской прогулки в рай. Капитан Моран распоряжался и рычал, но это не сильно помогало. Потеря воинской морали была единственной внезапной переменой в их долгом путешествии. Только один инцидент омрачал эту идилию. Доктор Кранольский, чей научный интерес был выше его либидо, делал детальную проверку лодок. Он позвал капитана, когда их лодки соприкоснулись.
«Здесь что-то есть, Капитан. Я не имею понятия, что это означает.»
Следуя за указательным пальцем доктора, Капитан Моран увидел слабо различимые царапины на одном из сидений. Он рассматривал их до тех пор, пока не осознал что это буквы.
«ПАУI…» -надпись выглядела примерно так. «Мог ли человек с Аргуса написать ее?»
«Они написали ее,»– сказал доктор возбужденно. «Не может быть, чтобы Марсиане имели алфавит, настолько похожий на наш. Но, что это может означать?»
«Это означает,» – сказал капитан угрюмо, «что они шли тем же путем и нам лучше держать глаза открытыми. Я не чувствую себя в безопасности в этих проклятых лодках. Но по крайней мере мы имеем девушек. Ничего не случится с нами пока мы имеем их как заложников.»
С прохождением времени течение возростало. Вскоре они двигались на обманчиво высокой скорости между широкими берегами.
Моран был обеспокоен и вытащил пистолет инстинктивно, когда услышал крик доктора.
«Капитан, я подумал насчет этих букв. Они могут означать только одно слово.Если человек которй нацарапал их не закончил последнюю букву, сделав только вертикальную черточку, слово может быть ПАУК.»
Капитан спрятал пистолет и сердито посмотрел на доктора. «И вы видите пауков, Доктор? Их нету в этих лодках, а женщины единственная жизненная форма, которую мы нашли так далеко. Возможно человек имел в виду водных пауков. Но даже если так -так что?»
Проверяя эту возможность, доктор Кранольский стал пристально изучать воду. Капитан Моран кричал приказы своим людям, но лодки относило течением все дальше в стороны и некоторые из них не слышали его, или делали вид, что не слышат. Он не мог быть уверен, но ему казалось что дела, происходившие на самых дальних лодках, резко противоречат приказам в частности и воинскому уставу вообще. Внезапно течение стало намного быстрее. Только присутствие зеленых девушек давало ему ощущение безопасности.
Темная точка показалась на горизонте. Он попытался рассмотреть ее, но тщетно. Голос доктора Кранольского прорвался через его сосредоточенность.
«Если следовать логике, Капитан, тот, кто нацарапал это слово, считал его важным. Возможно он не имел времени закончить его.»
«Не будьте фантастичны, доктор. Есть более важные вещи, о которых следует беспокоиться.»
Первый раз за всю свою службу под началом капитана, Доктор Кранольский не согласился.
«Нет, я думаю это и есть наиболее важная вещь, о которой следует беспокоиться. Если человек имел в виду паука, тогда где он? Безусловно эти девушки достаточно безобидны. Паутина -где она?» Он задумался на некоторое время, с тяжелым выражением лица, потом засмеялся. «Я задумался о той странной фантазии, которая была у меня, когда мы прилетели на Марс. Каналы выглядели как гигантская паутина, начертаная на поверхности планеты.»
Моран фыркнул с отвращением. «Значит эти каналы и есть нити паутины, а эти девушки – „приманка“. И это здание, к которому мы подплываем – логово паука. Так что ли, Доктор?»
Канал подводил их к огромной черной структуре, по-видимому, открывавшейся с боку. Они не могли контролировать маленькие лодочки и в считанные минуты прошли под гигантской аркой. Моран был испуган и чтобы скрыть свой страх он решил посмеяться над доктором.
«Ну вот теперь мы в логове, Доктор. Гигантский паук как он должен выглядеть? Что вы можете сказать о марсианском пауке, живущем на планете, что он похож на земного паука, живущего на яблоке?»
Ужасный крик был ему ответом, причем достаточно хорошим ответом.
Словами нельзя было описать СУЩЕСТВО, которое практически заполняло здание.
Оно ждало, притягивая их…
Гарри Гаррисон
Моран был обеспокоен и вытащил пистолет инстинктивно, когда услышал крик доктора.
«Капитан, я подумал насчет этих букв. Они могут означать только одно слово.Если человек которй нацарапал их не закончил последнюю букву, сделав только вертикальную черточку, слово может быть ПАУК.»
Капитан спрятал пистолет и сердито посмотрел на доктора. «И вы видите пауков, Доктор? Их нету в этих лодках, а женщины единственная жизненная форма, которую мы нашли так далеко. Возможно человек имел в виду водных пауков. Но даже если так -так что?»
Проверяя эту возможность, доктор Кранольский стал пристально изучать воду. Капитан Моран кричал приказы своим людям, но лодки относило течением все дальше в стороны и некоторые из них не слышали его, или делали вид, что не слышат. Он не мог быть уверен, но ему казалось что дела, происходившие на самых дальних лодках, резко противоречат приказам в частности и воинскому уставу вообще. Внезапно течение стало намного быстрее. Только присутствие зеленых девушек давало ему ощущение безопасности.
Темная точка показалась на горизонте. Он попытался рассмотреть ее, но тщетно. Голос доктора Кранольского прорвался через его сосредоточенность.
«Если следовать логике, Капитан, тот, кто нацарапал это слово, считал его важным. Возможно он не имел времени закончить его.»
«Не будьте фантастичны, доктор. Есть более важные вещи, о которых следует беспокоиться.»
Первый раз за всю свою службу под началом капитана, Доктор Кранольский не согласился.
«Нет, я думаю это и есть наиболее важная вещь, о которой следует беспокоиться. Если человек имел в виду паука, тогда где он? Безусловно эти девушки достаточно безобидны. Паутина -где она?» Он задумался на некоторое время, с тяжелым выражением лица, потом засмеялся. «Я задумался о той странной фантазии, которая была у меня, когда мы прилетели на Марс. Каналы выглядели как гигантская паутина, начертаная на поверхности планеты.»
Моран фыркнул с отвращением. «Значит эти каналы и есть нити паутины, а эти девушки – „приманка“. И это здание, к которому мы подплываем – логово паука. Так что ли, Доктор?»
Канал подводил их к огромной черной структуре, по-видимому, открывавшейся с боку. Они не могли контролировать маленькие лодочки и в считанные минуты прошли под гигантской аркой. Моран был испуган и чтобы скрыть свой страх он решил посмеяться над доктором.
«Ну вот теперь мы в логове, Доктор. Гигантский паук как он должен выглядеть? Что вы можете сказать о марсианском пауке, живущем на планете, что он похож на земного паука, живущего на яблоке?»
Ужасный крик был ему ответом, причем достаточно хорошим ответом.
Словами нельзя было описать СУЩЕСТВО, которое практически заполняло здание.
Оно ждало, притягивая их…
Гарри Гаррисон
ИНЦИДЕНТ
"Слава богу все окончено. " Голос Адриан Дюбойс резко прогремел из черепичных стен пассажа метро, подчеркнутый острым клацанием ее высоких и тонких каблучков. Повсюду слышался грохочущий шум в то время как поезд экспресс мчался через станцию вперед и их обдало волной заплесневелого воздуха.
"Уже пошел второй час..", Сказал Честер широко зевнув и прижав ладонь ко рту. "Мы вероятно должны ждать поезда еще час. "
"Небудь таким негативным, Честер, "сказала она, и ее голос звучал также металлически, каки ее каблучки. "Все копии для нового заказа закончены, и мы наверное получим премии, поэтому мы можем отдыхать большую часть завтрашнего дня. Думай в том же духе, и ты почувствуешь себя намного лучше, Я уверяю тебя. "
Они уже достигли турникета, и Честер не смог придумать остроумного ответа, который бы не испортил сегодняшнего дня и поэтому сунул жетон в щель. Адриан увидела как глубоко он шарил в своих карманах и поняла, что это был его последний его жетон. Он повернулась обратно к меняльному киоску обронив два или три хороших ругательства произнесенных на одном дыхании.
"Сколько? "- пробурчал голос из глубины металлической коробки.
"Два, пожалуйста. " - сказал он загребая сдачу из маленького окошка. Это не то, что бы он помнил, что должен заплатить ей грубостью после всего. Она была женщиной, но он желал чтобы она по крайней мере сказала спасибо или даже качнула головой в знак того, что ее приход в метро был ошибкой.
Во всяком случае они оба работали на одном и том же ореховом заводе и получали одни и те же деньги и теперь она будет получать больше. Он на секунду забыл этот последний маленький факт. Щель поглотила жетон с лязганием.
"Я беру последнюю машину, "- сказала Адриан, близоруко щурясь, глядя вниз на пустой и темный туннель. "Давайте пойдем обратно до конца платформы."
"Мне нужна середина поезда, " - сказал Честер, но вынужден был быстро шагать за ней. Адриан ни когда не слышала то, что не хотела слышать.
"Я хочу сейчас кое-что сказать тебе, Честер, " - она начала говорить ее официальным шипучим голосом. "Я не могла упомянуть этого раньше, поскольку мы оба делали ту же самую работу и в каком-то смысле конкурировали за положение друг с другом.
Поскольку Блейсдейл заболел коронарной недостаточностью и его не будет пару недель, я буду выполнять обязанности начальника отдела копий с соответствующей добавкой к зарплате. "
"Я слышал об этом. Мои поздравления"
"Поэтому я хочу кое-что посоветовать тебе, Честер. Мое положение позволяет это. Ты должен нажимать больше и хватать вещи когда они проходят мимо... "
"Между прочим, Адриан, ты говоришь как плохой коммерсант для заполненых трамваев. "
"И это тоже. Маленькие шутки. Люди начинают думать, что ты не работаешь серьезно, и это верная смерть в рекламном бизнесе. "
"Конечно я не работаю серьезно. Кто смог бы? " Он услышал громыхание и посмотрел, но туннель был все еще пуст. Это наверное грузовик на улице сверху. "Ты действительно хочешь сказать мне, что интересуешься моей бессмертной прозой о гнусном запахе из подмышек миледи? "
"Не будь вульгарным, Честер. Ты можешь быть сладким когда хочешь, " - сказала Адриан, используя приемущество женской резонности, чтобы игнорировать его аргументы и добавить нотку эмоции в их предыдущий логический разговор.
"Ты чертовски права. Я могу быть сладким, "- он сказал сухо, также добавив немного эмоций. С закрытым ртом Адриан была довольно привлекательной в свои тридцать лет. Трикотажное платье делало чудеса с ее фигурой, и несомненно, что-то в ее неискренности было особенно притягательным.
Он подошел ближе и обвил руки вокруг ее талии похлопывая по ее бокам. "Я знаю я могу быть сладким, но ты не всегда отвечаешь тем же."
"Слава богу все окончено. " Голос Адриан Дюбойс резко прогремел из черепичных стен пассажа метро, подчеркнутый острым клацанием ее высоких и тонких каблучков. Повсюду слышался грохочущий шум в то время как поезд экспресс мчался через станцию вперед и их обдало волной заплесневелого воздуха.
"Уже пошел второй час..", Сказал Честер широко зевнув и прижав ладонь ко рту. "Мы вероятно должны ждать поезда еще час. "
"Небудь таким негативным, Честер, "сказала она, и ее голос звучал также металлически, каки ее каблучки. "Все копии для нового заказа закончены, и мы наверное получим премии, поэтому мы можем отдыхать большую часть завтрашнего дня. Думай в том же духе, и ты почувствуешь себя намного лучше, Я уверяю тебя. "
Они уже достигли турникета, и Честер не смог придумать остроумного ответа, который бы не испортил сегодняшнего дня и поэтому сунул жетон в щель. Адриан увидела как глубоко он шарил в своих карманах и поняла, что это был его последний его жетон. Он повернулась обратно к меняльному киоску обронив два или три хороших ругательства произнесенных на одном дыхании.
"Сколько? "- пробурчал голос из глубины металлической коробки.
"Два, пожалуйста. " - сказал он загребая сдачу из маленького окошка. Это не то, что бы он помнил, что должен заплатить ей грубостью после всего. Она была женщиной, но он желал чтобы она по крайней мере сказала спасибо или даже качнула головой в знак того, что ее приход в метро был ошибкой.
Во всяком случае они оба работали на одном и том же ореховом заводе и получали одни и те же деньги и теперь она будет получать больше. Он на секунду забыл этот последний маленький факт. Щель поглотила жетон с лязганием.
"Я беру последнюю машину, "- сказала Адриан, близоруко щурясь, глядя вниз на пустой и темный туннель. "Давайте пойдем обратно до конца платформы."
"Мне нужна середина поезда, " - сказал Честер, но вынужден был быстро шагать за ней. Адриан ни когда не слышала то, что не хотела слышать.
"Я хочу сейчас кое-что сказать тебе, Честер, " - она начала говорить ее официальным шипучим голосом. "Я не могла упомянуть этого раньше, поскольку мы оба делали ту же самую работу и в каком-то смысле конкурировали за положение друг с другом.
Поскольку Блейсдейл заболел коронарной недостаточностью и его не будет пару недель, я буду выполнять обязанности начальника отдела копий с соответствующей добавкой к зарплате. "
"Я слышал об этом. Мои поздравления"
"Поэтому я хочу кое-что посоветовать тебе, Честер. Мое положение позволяет это. Ты должен нажимать больше и хватать вещи когда они проходят мимо... "
"Между прочим, Адриан, ты говоришь как плохой коммерсант для заполненых трамваев. "
"И это тоже. Маленькие шутки. Люди начинают думать, что ты не работаешь серьезно, и это верная смерть в рекламном бизнесе. "
"Конечно я не работаю серьезно. Кто смог бы? " Он услышал громыхание и посмотрел, но туннель был все еще пуст. Это наверное грузовик на улице сверху. "Ты действительно хочешь сказать мне, что интересуешься моей бессмертной прозой о гнусном запахе из подмышек миледи? "
"Не будь вульгарным, Честер. Ты можешь быть сладким когда хочешь, " - сказала Адриан, используя приемущество женской резонности, чтобы игнорировать его аргументы и добавить нотку эмоции в их предыдущий логический разговор.
"Ты чертовски права. Я могу быть сладким, "- он сказал сухо, также добавив немного эмоций. С закрытым ртом Адриан была довольно привлекательной в свои тридцать лет. Трикотажное платье делало чудеса с ее фигурой, и несомненно, что-то в ее неискренности было особенно притягательным.
Он подошел ближе и обвил руки вокруг ее талии похлопывая по ее бокам. "Я знаю я могу быть сладким, но ты не всегда отвечаешь тем же."
"Это уже давно окончено, мальчик, "- сказала она поучительным голосом и стряхнула его руки вместе с тщательно подобранным выражением. Газета Честера выпала из рукава, где он спрятал ее. Он наклонился бормоча чтобы подобрать ее с песчаной платформы.
Адриан молчала несколько мгновений после этого, поправляя складки на юбке, пытаясь удалить последствия его прикосновений. До них не доносились никакие звуки с улицы сверху, и длинная темная станция была тихой как погребальный склеп. Они были одни со странным одиночеством, которое можно почувствовать только в большом городе. Люди, которые всегда были близко, внезапно исчезли. Усталый и внезапно угнетенный, Честер зажег сигарету и глубоко затянулся.
"Тебе запрещенно курить в метро, " Адриан говорила с подчеркнутой холодностью.
"Мне запрещенно не только курить, но и обнимать тебя, шутить в офисе, или даже смотреть без обоснованной причины на твоих клиентов. "
"Да, тебе нельзя", - она зашипела подняв на него палец с кроваво-красным ногтем. "И если ты подымаешь эту тему, я скажу тебе кое-что еще. Другие люди в оффисе также обратили на это внимание, это я знаю точно. Ты работаешь в фирме дольше чем я, поэтому они хотели дать работу начальника копировального отдела тебе, а потом передумали. Они мне сказали по большому секрету, что думают выгнать тебя. Это хоть что-нибудь говорит тебе?"
"Да, говорит. Это говорит мне о том, что я пригрел у себя за пазухой гадюку. Я помню, что я оставил эту работу для тебя и даже убедил старого Блейсдейла, что ты справишся с его работой. Ты также играла свою роль отлично. Помнишь эти пылкие сцены в фойе твоего дома? "
"Не будь свиньей! "
"Теперь пассия умерла, поэтому нет ни какого шанса для повышения, и как будто моя работа также вылетает из окна. А все потому, что милая Адриан нуждается во враге... "
"Вы знаете, есть существа которые живут здесь в метро. "
Голос был хриплым и дрожащим, он донеся внезапно позади них, оттуда где они считали была пустая платформа, и напугал их обоих. Адриан открыла рот и быстро повернулась. Там была тень рядом с большим мусорным контейнером, ни кто из них не обратил ранее внимания на человека сидевшего в этом месте возле стены. Он встал на ноги и шагнул вперед.
"Как ты смеешь! " - сказала Адриан резко. Она была напуганой и злой. "Прячетесь там, подслушивая личные разговоры. Есть вообще полиция в этом метро? "
"Здесь живут существа, " сказал человек игнорируя ее, ухмыляясь Честеру, его голова повернулась в другую сторону. Он был бомж, один из беспорядочной орды тех, что оставили Нью Йорк, когда жилища, в которых они жили были снесены и свет проник в закупоренную улицу человеческого протеста. Светобоязливые люди, они спотыкались ища более слабое освещение. Для многих из них темные помещения метро предоставляли убежища, теплые кабинки зимой, туалетные помещения, проспекты для прошения милостыни и тихие уголки для для упадших духом. Этот был одет в форму его сословия: бесформенные, запачканные брюки, на которых большинство пуговиц отсутствовали, мятый жакет, обвязанный веревкой, с несколькими необычными предметами нижнего белья, видневшихся у открытой шеи, расколонные и дырявые ботинки, которые хлопали, темная и морщинистая кожа как у мумии с темными линиями грязи в каждой морщине. Его рот был черной дырой, несколько оставшихся зубов стояли как надгробья в память об их отсутствующих братьях. Изученный в деталях человек, вызывал отвращение, но с другой стороны он был такой же банальной частью города как, например, проволочная мусорная корзина или как канализационные люки.
"Что за существа? "- спросил Честер одновременно роясь в карманах ища десятицентовую монету чтобы купить их свободу. Адриан отвернулась от них обоих.
Адриан молчала несколько мгновений после этого, поправляя складки на юбке, пытаясь удалить последствия его прикосновений. До них не доносились никакие звуки с улицы сверху, и длинная темная станция была тихой как погребальный склеп. Они были одни со странным одиночеством, которое можно почувствовать только в большом городе. Люди, которые всегда были близко, внезапно исчезли. Усталый и внезапно угнетенный, Честер зажег сигарету и глубоко затянулся.
"Тебе запрещенно курить в метро, " Адриан говорила с подчеркнутой холодностью.
"Мне запрещенно не только курить, но и обнимать тебя, шутить в офисе, или даже смотреть без обоснованной причины на твоих клиентов. "
"Да, тебе нельзя", - она зашипела подняв на него палец с кроваво-красным ногтем. "И если ты подымаешь эту тему, я скажу тебе кое-что еще. Другие люди в оффисе также обратили на это внимание, это я знаю точно. Ты работаешь в фирме дольше чем я, поэтому они хотели дать работу начальника копировального отдела тебе, а потом передумали. Они мне сказали по большому секрету, что думают выгнать тебя. Это хоть что-нибудь говорит тебе?"
"Да, говорит. Это говорит мне о том, что я пригрел у себя за пазухой гадюку. Я помню, что я оставил эту работу для тебя и даже убедил старого Блейсдейла, что ты справишся с его работой. Ты также играла свою роль отлично. Помнишь эти пылкие сцены в фойе твоего дома? "
"Не будь свиньей! "
"Теперь пассия умерла, поэтому нет ни какого шанса для повышения, и как будто моя работа также вылетает из окна. А все потому, что милая Адриан нуждается во враге... "
"Вы знаете, есть существа которые живут здесь в метро. "
Голос был хриплым и дрожащим, он донеся внезапно позади них, оттуда где они считали была пустая платформа, и напугал их обоих. Адриан открыла рот и быстро повернулась. Там была тень рядом с большим мусорным контейнером, ни кто из них не обратил ранее внимания на человека сидевшего в этом месте возле стены. Он встал на ноги и шагнул вперед.
"Как ты смеешь! " - сказала Адриан резко. Она была напуганой и злой. "Прячетесь там, подслушивая личные разговоры. Есть вообще полиция в этом метро? "
"Здесь живут существа, " сказал человек игнорируя ее, ухмыляясь Честеру, его голова повернулась в другую сторону. Он был бомж, один из беспорядочной орды тех, что оставили Нью Йорк, когда жилища, в которых они жили были снесены и свет проник в закупоренную улицу человеческого протеста. Светобоязливые люди, они спотыкались ища более слабое освещение. Для многих из них темные помещения метро предоставляли убежища, теплые кабинки зимой, туалетные помещения, проспекты для прошения милостыни и тихие уголки для для упадших духом. Этот был одет в форму его сословия: бесформенные, запачканные брюки, на которых большинство пуговиц отсутствовали, мятый жакет, обвязанный веревкой, с несколькими необычными предметами нижнего белья, видневшихся у открытой шеи, расколонные и дырявые ботинки, которые хлопали, темная и морщинистая кожа как у мумии с темными линиями грязи в каждой морщине. Его рот был черной дырой, несколько оставшихся зубов стояли как надгробья в память об их отсутствующих братьях. Изученный в деталях человек, вызывал отвращение, но с другой стороны он был такой же банальной частью города как, например, проволочная мусорная корзина или как канализационные люки.
"Что за существа? "- спросил Честер одновременно роясь в карманах ища десятицентовую монету чтобы купить их свободу. Адриан отвернулась от них обоих.
"Существа, которые живут под землей, "- сказал бомж и изможденно улыбнулся, прижимая грязный палец к губам. "Люди, которые знают, никогда не говорят об этом. Не хотят отпугивать туристов, но они существуют. Скалятся, царапаются, здесь внизу, в темноте метро. "
"Дай ему немного денег. Избався от него-это ужасно! "- пронзительно визжа сказала Адриан.
Честер бросил две пятицентовые монеты в протянутую руку осторожно с расстояния в несколько дюймов, чтобы не касаться грязной кожи.
"И что эти существа делают? " - спросил он, не потому что это его действительно интересовало, а затем чтобы немного досадить Адриан. Прикосновение старого садиста-бомжа заставило его встрепенуться.
Бомж тер монетки друг об друга. "Они живут здесь, прячутся, высматривают, вот что они делают. Ты должен дать им что-нибудь когда ты один, поздно ночью как сейчас, стоя рядом с концом платформы. Пенсы хороши, только ложи их внизу здесь, с краю куда они смогут прийти и взять их. Десятицентовые монеты хороши тоже, но не пятицентовые которые ты дал мне. "
"Ты слушаешь выдуманную попрашайническую историю, " сказала Адриан, уже зло когда первый испуг прошел. "Сейчас же уйди от этого старого бродяги. "
"Почему только пенсы и десятицентовые монеты? " спросил Честер, заинтересованный назло себе. Было очень темно на краю платформы: любой мог прятаться там.
" Пенсы, потому что они любят арахис, они запускают машины этими монетками, когда никого нет вокруг. А десятицентовые монеты - для машин с кока колой. Они пьют это иногда вместо воды. Я видел их... "
"Я иду за полицейским, " - Адриан фыркнула и заклацала каблучками, но остановилась пройдя десять ярдов. Оба мужчины проигнорировали ее.
"Пойди-ка сюда, " - Честер улыбнулся бомжу, который запустил дрожащие пальцы в свои запутанные волосы, - "ты не можешь ожидать от меня, что я поверю в это. Если эти существа едят только арахис, то здесь нет никакой причины подкупать их. "
"Я не сказал что это ВСЕ, что они едят! " Грязная рука схватила Честера за рукав перед тем как он успел отойти, и он отшатнулся от дыхания человека, когда тот наклонился поближе чтобы перейти на шепот.
"То что действительно они любят есть так это людей, но они не будут беспокоить тебя если ты оставишь им что-нибудь. Вы хотите увидеть одного из них? "
"После всех этих накруток я конечно хочу. "
Бомж заковылял к хранилищу отходов, большому как грузовик, сделанного из оливкого темно-коричневого металла с двумя широкими дверями в куполобразном покрытии.
"Теперь быстро загляните сюда во внутрь, потому что они не любят когда на них долго смотрят, " сказал человек нажав на одну из дверей и дав ему пройти.
Честер шагнул, неуверенно. Он бегло взглянул во внутрь. Неужели он видел два светящихся красных пятна, ногу в стороне, отвратительные глаза? Могло ли там что-то быть - нет все это выглядит довольно глупо. Послышался отдаленный грохот поезда.
"Отличное шоу, дедуля, " сказал он и бросил несколько пенни на край платформы. "Пока что это задержит их на арахисе. " Он быстро спустился вниз к Адриан. "Болтовня стала интересней когда ты ушла. Старый говнюк поклялся, что одно из существ прячется в мусорнике. Поэтому я оставил подкуп просто так. "
"Как ты можешь быть таким глупым"
"Ты устала дорогая- твои руки показывают это. К тому же ты была очень многословной сегодня. "
Поезд громыхал все ближе, подымая облако мертвого воздуха перед ним. Заплесневелый воздух, совсем как запах животного... он никогда не обращал внимания на это раньше.
"Ты глупыйи суеверный. " Она повысила свой голос чтобы перекричать рычание приближающегося поезда. "Ты такая персона которая стучит по дереву, которая не ступает по трещинам и которая беспокоится по поводу черных кошек."
"Дай ему немного денег. Избався от него-это ужасно! "- пронзительно визжа сказала Адриан.
Честер бросил две пятицентовые монеты в протянутую руку осторожно с расстояния в несколько дюймов, чтобы не касаться грязной кожи.
"И что эти существа делают? " - спросил он, не потому что это его действительно интересовало, а затем чтобы немного досадить Адриан. Прикосновение старого садиста-бомжа заставило его встрепенуться.
Бомж тер монетки друг об друга. "Они живут здесь, прячутся, высматривают, вот что они делают. Ты должен дать им что-нибудь когда ты один, поздно ночью как сейчас, стоя рядом с концом платформы. Пенсы хороши, только ложи их внизу здесь, с краю куда они смогут прийти и взять их. Десятицентовые монеты хороши тоже, но не пятицентовые которые ты дал мне. "
"Ты слушаешь выдуманную попрашайническую историю, " сказала Адриан, уже зло когда первый испуг прошел. "Сейчас же уйди от этого старого бродяги. "
"Почему только пенсы и десятицентовые монеты? " спросил Честер, заинтересованный назло себе. Было очень темно на краю платформы: любой мог прятаться там.
" Пенсы, потому что они любят арахис, они запускают машины этими монетками, когда никого нет вокруг. А десятицентовые монеты - для машин с кока колой. Они пьют это иногда вместо воды. Я видел их... "
"Я иду за полицейским, " - Адриан фыркнула и заклацала каблучками, но остановилась пройдя десять ярдов. Оба мужчины проигнорировали ее.
"Пойди-ка сюда, " - Честер улыбнулся бомжу, который запустил дрожащие пальцы в свои запутанные волосы, - "ты не можешь ожидать от меня, что я поверю в это. Если эти существа едят только арахис, то здесь нет никакой причины подкупать их. "
"Я не сказал что это ВСЕ, что они едят! " Грязная рука схватила Честера за рукав перед тем как он успел отойти, и он отшатнулся от дыхания человека, когда тот наклонился поближе чтобы перейти на шепот.
"То что действительно они любят есть так это людей, но они не будут беспокоить тебя если ты оставишь им что-нибудь. Вы хотите увидеть одного из них? "
"После всех этих накруток я конечно хочу. "
Бомж заковылял к хранилищу отходов, большому как грузовик, сделанного из оливкого темно-коричневого металла с двумя широкими дверями в куполобразном покрытии.
"Теперь быстро загляните сюда во внутрь, потому что они не любят когда на них долго смотрят, " сказал человек нажав на одну из дверей и дав ему пройти.
Честер шагнул, неуверенно. Он бегло взглянул во внутрь. Неужели он видел два светящихся красных пятна, ногу в стороне, отвратительные глаза? Могло ли там что-то быть - нет все это выглядит довольно глупо. Послышался отдаленный грохот поезда.
"Отличное шоу, дедуля, " сказал он и бросил несколько пенни на край платформы. "Пока что это задержит их на арахисе. " Он быстро спустился вниз к Адриан. "Болтовня стала интересней когда ты ушла. Старый говнюк поклялся, что одно из существ прячется в мусорнике. Поэтому я оставил подкуп просто так. "
"Как ты можешь быть таким глупым"
"Ты устала дорогая- твои руки показывают это. К тому же ты была очень многословной сегодня. "
Поезд громыхал все ближе, подымая облако мертвого воздуха перед ним. Заплесневелый воздух, совсем как запах животного... он никогда не обращал внимания на это раньше.
"Ты глупыйи суеверный. " Она повысила свой голос чтобы перекричать рычание приближающегося поезда. "Ты такая персона которая стучит по дереву, которая не ступает по трещинам и которая беспокоится по поводу черных кошек."
"Конечно да, ведь это никого не беспокоит. Вокруг и так много несчастья, его даже не надо высматривать. Возможно нет ни какого существа в этой мусорной корзине, но я не положу туда свою руку чтобы проверить это. "
"Ты просто туповатый ребенок. "
"О, да! " Теперь они оба кричали чтобы слашать друг друга из за визжания останавливающегося поезда.
"Раз ты такая умная сунь туда руку и мы посмотрим, что будет. "
"Ребенок! "
Уже было поздно и Честер устал. Поезд, вздрагивая, остановился позади него. Он побежал к концу платформы, роясь в карманах в поисках мелочи.
"Вот, " крикнул он, приоткрывая дверь мусорного контейнера на один дюйм и высыпая монеты через щель. "Деньги. Много центов и пенсов. Много Кока колы, орешков. Ты только схвати и скушай следующую персону которая придет сюда. " Внизу Адриан смеялась. Двери поезда отрылись и старый бомж забрался в вагон.
"Это твой поезд в Куинс, " сказала Адриан, все еще смеясь. "Лучше возьми его перед тем как эти СУЩЕСТВА достанут тебя. Я буду ждать поезда в верхней части города. "
"Возьми это, "сказал он, все еще злой, протягивая ей газету.
"Это так смешно, ты ведь не суеверная – давай посмотрим как ты положишь это в корзину. " Он прыгнул на двери поезда, ловя их перед самым закрытием.
"Конечно милый, " крикнула она, ее лицо было красным от смеха. "И конечно же я расскажу об этом в офисе завтра" Двери плотно закрылись обрывая остальные слова.
Поезд задрожал и начал двигаться. Через грязное стекло он увидел как она идет к мусорному контейнеру и проталкивает газету через щель. Один из столбов прошел между ними когда поезд набирал скорость.
Потом он увидел ее снова и она все еще держала свою руку под крышлой – или она толкнула туда руку по локоть? - было тяжело разглядеть что либо через темное стекло. Потом следующий столб, они начали проезжать. Следующий взгляд мельком через запачканное окно и он увидел странный свет, он былне уверен, но ему показалось что ее голова была затянута в отверстие.
Он пробежал несколько шагов в заднюю часть вагона, где было большое и почему-то более чистое окно, вставленное в заднюю дверь. Поезд был сейчас на полпути вниз от платформы, шатаясь, набирал скорость, и он последний раз взглянул на нее перед тем как ряд столбов слился в одно большое пятно которое заслонило вид окончательно.
Она не могла быть на полпути внутрь контейнера, отверстие с откидной крышкой было слишком маленьким чтобы проникнуть туда человеку. Иначе как еще можно объяснить то, что он сейчас увидел, ее юбку и ноги торчащие снаружи, дико извиваясь в воздухе?
Конечно же, он наверняка ошибся. Он повернулся обратно к пустому вагону. Нет, не пустой. Бомж развалился на седенье, готовясь заснуть.
Одетый в лохмотья человек посмотрел на Честера, дав ему быструю, скрытую ухмылку, потом закрыл свои глаза снова. Честер пошел на другой конец вагона и сел. Он зевнул и потянулся.
Он мог подремать до приезда на станцию. Он всегда просыпался во время.
Будет приятно, если позиция начальника отдела копий остается все еще свободной. Он с толком использует добавочные деньги.
Гарри Гаррисон
"Ты просто туповатый ребенок. "
"О, да! " Теперь они оба кричали чтобы слашать друг друга из за визжания останавливающегося поезда.
"Раз ты такая умная сунь туда руку и мы посмотрим, что будет. "
"Ребенок! "
Уже было поздно и Честер устал. Поезд, вздрагивая, остановился позади него. Он побежал к концу платформы, роясь в карманах в поисках мелочи.
"Вот, " крикнул он, приоткрывая дверь мусорного контейнера на один дюйм и высыпая монеты через щель. "Деньги. Много центов и пенсов. Много Кока колы, орешков. Ты только схвати и скушай следующую персону которая придет сюда. " Внизу Адриан смеялась. Двери поезда отрылись и старый бомж забрался в вагон.
"Это твой поезд в Куинс, " сказала Адриан, все еще смеясь. "Лучше возьми его перед тем как эти СУЩЕСТВА достанут тебя. Я буду ждать поезда в верхней части города. "
"Возьми это, "сказал он, все еще злой, протягивая ей газету.
"Это так смешно, ты ведь не суеверная – давай посмотрим как ты положишь это в корзину. " Он прыгнул на двери поезда, ловя их перед самым закрытием.
"Конечно милый, " крикнула она, ее лицо было красным от смеха. "И конечно же я расскажу об этом в офисе завтра" Двери плотно закрылись обрывая остальные слова.
Поезд задрожал и начал двигаться. Через грязное стекло он увидел как она идет к мусорному контейнеру и проталкивает газету через щель. Один из столбов прошел между ними когда поезд набирал скорость.
Потом он увидел ее снова и она все еще держала свою руку под крышлой – или она толкнула туда руку по локоть? - было тяжело разглядеть что либо через темное стекло. Потом следующий столб, они начали проезжать. Следующий взгляд мельком через запачканное окно и он увидел странный свет, он былне уверен, но ему показалось что ее голова была затянута в отверстие.
Он пробежал несколько шагов в заднюю часть вагона, где было большое и почему-то более чистое окно, вставленное в заднюю дверь. Поезд был сейчас на полпути вниз от платформы, шатаясь, набирал скорость, и он последний раз взглянул на нее перед тем как ряд столбов слился в одно большое пятно которое заслонило вид окончательно.
Она не могла быть на полпути внутрь контейнера, отверстие с откидной крышкой было слишком маленьким чтобы проникнуть туда человеку. Иначе как еще можно объяснить то, что он сейчас увидел, ее юбку и ноги торчащие снаружи, дико извиваясь в воздухе?
Конечно же, он наверняка ошибся. Он повернулся обратно к пустому вагону. Нет, не пустой. Бомж развалился на седенье, готовясь заснуть.
Одетый в лохмотья человек посмотрел на Честера, дав ему быструю, скрытую ухмылку, потом закрыл свои глаза снова. Честер пошел на другой конец вагона и сел. Он зевнул и потянулся.
Он мог подремать до приезда на станцию. Он всегда просыпался во время.
Будет приятно, если позиция начальника отдела копий остается все еще свободной. Он с толком использует добавочные деньги.
Гарри Гаррисон
Я ВЫПОЛНЯЮ СВОЮ РАБОТУ
Я - робот. И этим сказано все. И ничего. На Земле в меня вложили много труда. Серебряная проволока, хромированная сталь, компьютерный мозг. Изготовили машину, меня, машину, разумеется, без души, вот почему я – никто. Я - машина, и должен выполнять свои обязанности, а обязанности мои - заботиться об этих трех людях. Которые умерли.
Но их смерть не означает, что теперь я могу манкировать своими обязанностями. Нет, конечно. Но я - машина очень высокого класса, дорогая машина, поэтому я могу оценить абсурдность того, что делаю, пусть и продолжая делать. И делаю, делаю. Как включенный резак режет и режет, независимо от того, подается под нож металл или нет, как включенный печатный пресс, опускается и опускается, не обращая внимание на бумагу.
Я - робот. Уникальный робот, сконструированный и изготовленный с тем, чтобы с максимальной эффективностью функционировать на первом в истории человечества звездолете, заботиться и выполнять все желания героев дальнего космоса. Это их миссия, их слава, а я, как говорится у людей, лечу за компанию. Металлический слуга, который служил и продолжает служить. Хотя. Они. Мертвы.
И вот я в очередной раз говорю себе, что произошло. Люди не могут жить вовне пространства между звездами. Роботы могут.
Теперь мне пора сервировать стол. Я сервирую стол. Хардести первым через толстое стекло иллюминатора заглянул в ничто, заполняющее внепространство. Я ставлю на стол его прибор. Заглянул, пошел в свою каюту и покончил с собой. Я обнаружил его слишком поздно: кровь уже вытекла из его большого тела на пол после того, как он перерезал себе вены.
Я стучусь в дверь каюты Хардести и открываю ее. Он лежит на койке и не шевелится. Очень бледный. Я закрываю дверь, возвращаюсь к столу и переворачиваю его тарелку. Он пропустит эту трапезу.
На стол надо поставить еще два прибора, и мои металлические пальцы звякают о тарелки. Мне доступно ассоциативное мышление, и я думаю о преимуществах металлических пальцев. У Ларсона были человеческие пальцы, из плоти и крови, и он сомкнул их на шее О'Нила, после того, как заглянул во внепространство, и не отпускал шею даже после того, как О'Нил вогнал столовый нож, кстати, вот этот самый нож, в левый бок Ларсона, между четвертым и пятым ребрами. О'Нил так и не увидел внепространства, но это ничего не изменило. Он не шевельнулся даже после того, как я один за другим оторвал пальцы Ларсона от его шеи. Сейчас он в своей каюте, обед готов, сэр, говорю я, постучавшись, но не слышу ответа. Я открываю дверь. О'Нил лежит на койке, его глаза закрыты, поэтому я закрываю дверь. Мои электронные органы обоняния подсказывают мне, что в каюте О'Нила какой-то очень сильный запах.
Один. Перевернуть тарелку О'Нила на столе.
Два. Постучать в дверь каюты Ларсона.
Три... Четыре...
Пять. Перевернуть тарелку Ларсона на столе. Теперь я убираю стол и думаю об этом. Звездолет функционирует нормально и он заглянул во внепространство. Я функционирую нормально и я заглянул во внепространство. Люди не функционируют, и они заглянули во внепространство.
Машины могут путешествовать между звездами, люди - нет. Это очень важная мысль, и я должен вернуться на Землю и донести ее людям. Каждый день по корабельному времени, после каждой трапезы, я думаю эту мысль и думаю о том, какая она важная. Для оригинальных мыслей способностей у меня минимум. Робот - это машина, и, возможно, это единственная оригинальная мысль, которая пришла мне в мозг. Отсюда, это очень важная мысль.
Я - робот. И этим сказано все. И ничего. На Земле в меня вложили много труда. Серебряная проволока, хромированная сталь, компьютерный мозг. Изготовили машину, меня, машину, разумеется, без души, вот почему я – никто. Я - машина, и должен выполнять свои обязанности, а обязанности мои - заботиться об этих трех людях. Которые умерли.
Но их смерть не означает, что теперь я могу манкировать своими обязанностями. Нет, конечно. Но я - машина очень высокого класса, дорогая машина, поэтому я могу оценить абсурдность того, что делаю, пусть и продолжая делать. И делаю, делаю. Как включенный резак режет и режет, независимо от того, подается под нож металл или нет, как включенный печатный пресс, опускается и опускается, не обращая внимание на бумагу.
Я - робот. Уникальный робот, сконструированный и изготовленный с тем, чтобы с максимальной эффективностью функционировать на первом в истории человечества звездолете, заботиться и выполнять все желания героев дальнего космоса. Это их миссия, их слава, а я, как говорится у людей, лечу за компанию. Металлический слуга, который служил и продолжает служить. Хотя. Они. Мертвы.
И вот я в очередной раз говорю себе, что произошло. Люди не могут жить вовне пространства между звездами. Роботы могут.
Теперь мне пора сервировать стол. Я сервирую стол. Хардести первым через толстое стекло иллюминатора заглянул в ничто, заполняющее внепространство. Я ставлю на стол его прибор. Заглянул, пошел в свою каюту и покончил с собой. Я обнаружил его слишком поздно: кровь уже вытекла из его большого тела на пол после того, как он перерезал себе вены.
Я стучусь в дверь каюты Хардести и открываю ее. Он лежит на койке и не шевелится. Очень бледный. Я закрываю дверь, возвращаюсь к столу и переворачиваю его тарелку. Он пропустит эту трапезу.
На стол надо поставить еще два прибора, и мои металлические пальцы звякают о тарелки. Мне доступно ассоциативное мышление, и я думаю о преимуществах металлических пальцев. У Ларсона были человеческие пальцы, из плоти и крови, и он сомкнул их на шее О'Нила, после того, как заглянул во внепространство, и не отпускал шею даже после того, как О'Нил вогнал столовый нож, кстати, вот этот самый нож, в левый бок Ларсона, между четвертым и пятым ребрами. О'Нил так и не увидел внепространства, но это ничего не изменило. Он не шевельнулся даже после того, как я один за другим оторвал пальцы Ларсона от его шеи. Сейчас он в своей каюте, обед готов, сэр, говорю я, постучавшись, но не слышу ответа. Я открываю дверь. О'Нил лежит на койке, его глаза закрыты, поэтому я закрываю дверь. Мои электронные органы обоняния подсказывают мне, что в каюте О'Нила какой-то очень сильный запах.
Один. Перевернуть тарелку О'Нила на столе.
Два. Постучать в дверь каюты Ларсона.
Три... Четыре...
Пять. Перевернуть тарелку Ларсона на столе. Теперь я убираю стол и думаю об этом. Звездолет функционирует нормально и он заглянул во внепространство. Я функционирую нормально и я заглянул во внепространство. Люди не функционируют, и они заглянули во внепространство.
Машины могут путешествовать между звездами, люди - нет. Это очень важная мысль, и я должен вернуться на Землю и донести ее людям. Каждый день по корабельному времени, после каждой трапезы, я думаю эту мысль и думаю о том, какая она важная. Для оригинальных мыслей способностей у меня минимум. Робот - это машина, и, возможно, это единственная оригинальная мысль, которая пришла мне в мозг. Отсюда, это очень важная мысль.
Я - очень хороший робот с очень хорошим мозгом, и возможно, мой мозг превзошел ожидания тех, кто меня проектировал и изготовлял. У меня родилась оригинальная мысль, а в меня такие возможности не закладывались. Меня проектировали для того, чтобы я служил членам экипажа этого корабля и разговаривал с ними на английском, очень сложном языке даже для робота. Но я говорю на чистейшем английском языке, с произношением, недоступным ни немцу, ни латинянину. На Земле умеют делать хороших роботов.
Смотрите сами. У меня быстрые ноги, я подскакиваю к контрольной стойке и нажимаю на клавиши своими шустрыми пальцами. Я могу рифмовать слова, но не умею писать стихи. Я знаю, что разница в этом есть, но понятия не имею, в чем она заключается.
Я читаю показания приборов. Мы побывали у Альфы Центавра и теперь возвращаемся, я и корабль. Я ничего не знаю об Альфа Центавра. Когда мы добрались до Альфа Центавра, я развернул корабль в обратный путь, к Земле. Моя оригинальная мысль, которую я хочу донести до землян, гораздо важнее невероятных чудес, которые могли открыться мне на планетах Альфы Центавра.
"Невероятные чудеса" - не мои слова, я однажды услышал, как их произнес человек, Ларсон. Роботы ничего такого не говорят.
У роботов нет души, да и как может выглядеть душа робота? Аккуратный, гладко отшлифованный контейнер? И что может обретаться в этом контейнере?
У роботов не может быть таких мыслей.
Я должен накрывать стол к обеду. Сюда тарелки, сюда - ложки, сюда - вилки, сюда - ножи.
"Я порезал палец. Черт побери... запачкал кровью всю скатерть..."
КРОВЬЮ? КРОВЬЮ!
Я робот. Я выполняю свою работу. Я накрываю на стол. Что-то красное на моем металлическом пальце. Должно быть, кетчуп из бутылки.
Гарри Гаррисон
Смотрите сами. У меня быстрые ноги, я подскакиваю к контрольной стойке и нажимаю на клавиши своими шустрыми пальцами. Я могу рифмовать слова, но не умею писать стихи. Я знаю, что разница в этом есть, но понятия не имею, в чем она заключается.
Я читаю показания приборов. Мы побывали у Альфы Центавра и теперь возвращаемся, я и корабль. Я ничего не знаю об Альфа Центавра. Когда мы добрались до Альфа Центавра, я развернул корабль в обратный путь, к Земле. Моя оригинальная мысль, которую я хочу донести до землян, гораздо важнее невероятных чудес, которые могли открыться мне на планетах Альфы Центавра.
"Невероятные чудеса" - не мои слова, я однажды услышал, как их произнес человек, Ларсон. Роботы ничего такого не говорят.
У роботов нет души, да и как может выглядеть душа робота? Аккуратный, гладко отшлифованный контейнер? И что может обретаться в этом контейнере?
У роботов не может быть таких мыслей.
Я должен накрывать стол к обеду. Сюда тарелки, сюда - ложки, сюда - вилки, сюда - ножи.
"Я порезал палец. Черт побери... запачкал кровью всю скатерть..."
КРОВЬЮ? КРОВЬЮ!
Я робот. Я выполняю свою работу. Я накрываю на стол. Что-то красное на моем металлическом пальце. Должно быть, кетчуп из бутылки.
Гарри Гаррисон
ЕСЛИ
- Мы прибыли, мы точны. Все расчеты верны. Вон оно, это место, под нами.
- Ты ничтожество, - сказала 17-я своей коллеге, отличавшейся от нее только номером. - Место действительно то. Но мы ошиблись на девять лет. Взгляни на приборы.
- Я ничтожество. Я могу освободить вас от тяжести своего бесполезного присутствия. - 35-я достала из ножен нож и попробовала лезвие, необычайно острое. Она приставила нож к белой полоске, опоясывающей ее шею, и приготовилась перерезать себе горло.
- Не сейчас, - прошипела 17-я. - У нас и без того нехватка рабочих рук, а твой труп едва ли пригодится экспедиции. Немедленно переключи нас на нужное время. Ты что, забыла, что надо экономить энергию.
- Все будет, как вы прикажете, - сказала 35-я, соскользнув к пульту управления. 44-я не вмешивалась в разговор - она не спускала фасетчатых глаз с пульта, подкручивая своими плоскими пальцами различные ручки в ответ на показания многочисленных стрелок.
- Вот так, - произнесла 17-я, радостно потирая руки. - Точное время и точное место. Мы приземляемся и решаем нашу судьбу. Воздадим же хвалу всевышнему, который держит в руках все судьбы.
- Хвала всевышнему, - пробормотали ее коллеги, не спуская глаз с рычагов.
Прямо с голубого неба на землю спускалась сферическая ракета. Ракета, если не считать широкого прямоугольного люка, расположенного сейчас снизу, ничем не отличалась от шара и была выполнена из какого-то зеленого металла, возможно, анодированного алюминия, хотя и казалась тверже. Почему ракета движется и как тормозит, по ее внешнему виду было непонятно. Все медленнее и медленнее ракета опускалась ниже, пока не скрылась за холмами на северном берегу озера Джексона, над рощей корабельных сосен. Вокруг раскинулись поля, где паслись коровы, нимало не встревоженные ее появлением. Людей видно не было. Холмы прорезала заросшая лесная тропинка, которая тянулась от озера к роще и дальше до шоссе.
Иволга села на куст и ласково запела; маленький кролик прискакал с поля погрызть траву. Эту буколическую идиллию нарушили шаги, раздавшиеся на тропе, и резкий, необычайно монотонный свист. Птичка - беззвучный цветной комок - тотчас вспорхнула, а кролик исчез за оградой. От озера по склону холма шел мальчик. Одетый в обычную одежду, он держал в одной руке портфель, а в другой - самодельную проволочную клетку. В клетке сидела крошечная ящерица, которая прижалась к проволоке и вращала глазами, выискивая возможную опасность. Громко насвистывая, мальчик шагал по тропе, углубляясь в тень сосновой рощи.
- Мальчик, - услыхал он резкий дрожащий голос. - Ты слышишь меня, мальчик?
- Конечно, - ответил мальчик, останавливаясь и оглядываясь в поисках невидимого собеседника. - Где ты?
- Я возле тебя, но я невидима. Я фея из сказки...
Мальчик высунул язык, насмешливо свистнул.
- Я не верю в невидимок и сказочных фей. Кто бы вы ни были, выходите из леса.
- Все дети верят в сказочных фей, - обеспокоенно и без прежней вкрадчивости сказал голос. - Я знаю все секреты. Я знаю, что тебя зовут Дон и...
- Все знают, что меня зовут Дон, и никто больше не верит в сказки. Теперь ребята верят в ракеты, подводные лодки и атомную энергию.
- А в космические полеты?
- Конечно.
Немного успокоенный голос зазвучал тверже и вкрадчивей:
- Я боялась испугать тебя, но на самом деле я прилетела с Марса и только что приземлилась...
Дон снова издал насмешливый звук.
- На Марсе нет атмосферы и никаких форм жизни. А теперь выходите, хватит играть со мной в прятки.
Немного помолчав, голос сказал:
- Но в путешествия во времени ты веришь?
- Верю. Вы хотите сказать, что пришли из будущего?
- Да, - ответил голос с облегчением.
- Тогда выходите, чтобы я мог вас увидеть.
- Существуют вещи, недоступные для человеческого глаза.
- Враки! Человек отлично видит все, что хочет. Или вы выходите, или я ухожу.
- Мы прибыли, мы точны. Все расчеты верны. Вон оно, это место, под нами.
- Ты ничтожество, - сказала 17-я своей коллеге, отличавшейся от нее только номером. - Место действительно то. Но мы ошиблись на девять лет. Взгляни на приборы.
- Я ничтожество. Я могу освободить вас от тяжести своего бесполезного присутствия. - 35-я достала из ножен нож и попробовала лезвие, необычайно острое. Она приставила нож к белой полоске, опоясывающей ее шею, и приготовилась перерезать себе горло.
- Не сейчас, - прошипела 17-я. - У нас и без того нехватка рабочих рук, а твой труп едва ли пригодится экспедиции. Немедленно переключи нас на нужное время. Ты что, забыла, что надо экономить энергию.
- Все будет, как вы прикажете, - сказала 35-я, соскользнув к пульту управления. 44-я не вмешивалась в разговор - она не спускала фасетчатых глаз с пульта, подкручивая своими плоскими пальцами различные ручки в ответ на показания многочисленных стрелок.
- Вот так, - произнесла 17-я, радостно потирая руки. - Точное время и точное место. Мы приземляемся и решаем нашу судьбу. Воздадим же хвалу всевышнему, который держит в руках все судьбы.
- Хвала всевышнему, - пробормотали ее коллеги, не спуская глаз с рычагов.
Прямо с голубого неба на землю спускалась сферическая ракета. Ракета, если не считать широкого прямоугольного люка, расположенного сейчас снизу, ничем не отличалась от шара и была выполнена из какого-то зеленого металла, возможно, анодированного алюминия, хотя и казалась тверже. Почему ракета движется и как тормозит, по ее внешнему виду было непонятно. Все медленнее и медленнее ракета опускалась ниже, пока не скрылась за холмами на северном берегу озера Джексона, над рощей корабельных сосен. Вокруг раскинулись поля, где паслись коровы, нимало не встревоженные ее появлением. Людей видно не было. Холмы прорезала заросшая лесная тропинка, которая тянулась от озера к роще и дальше до шоссе.
Иволга села на куст и ласково запела; маленький кролик прискакал с поля погрызть траву. Эту буколическую идиллию нарушили шаги, раздавшиеся на тропе, и резкий, необычайно монотонный свист. Птичка - беззвучный цветной комок - тотчас вспорхнула, а кролик исчез за оградой. От озера по склону холма шел мальчик. Одетый в обычную одежду, он держал в одной руке портфель, а в другой - самодельную проволочную клетку. В клетке сидела крошечная ящерица, которая прижалась к проволоке и вращала глазами, выискивая возможную опасность. Громко насвистывая, мальчик шагал по тропе, углубляясь в тень сосновой рощи.
- Мальчик, - услыхал он резкий дрожащий голос. - Ты слышишь меня, мальчик?
- Конечно, - ответил мальчик, останавливаясь и оглядываясь в поисках невидимого собеседника. - Где ты?
- Я возле тебя, но я невидима. Я фея из сказки...
Мальчик высунул язык, насмешливо свистнул.
- Я не верю в невидимок и сказочных фей. Кто бы вы ни были, выходите из леса.
- Все дети верят в сказочных фей, - обеспокоенно и без прежней вкрадчивости сказал голос. - Я знаю все секреты. Я знаю, что тебя зовут Дон и...
- Все знают, что меня зовут Дон, и никто больше не верит в сказки. Теперь ребята верят в ракеты, подводные лодки и атомную энергию.
- А в космические полеты?
- Конечно.
Немного успокоенный голос зазвучал тверже и вкрадчивей:
- Я боялась испугать тебя, но на самом деле я прилетела с Марса и только что приземлилась...
Дон снова издал насмешливый звук.
- На Марсе нет атмосферы и никаких форм жизни. А теперь выходите, хватит играть со мной в прятки.
Немного помолчав, голос сказал:
- Но в путешествия во времени ты веришь?
- Верю. Вы хотите сказать, что пришли из будущего?
- Да, - ответил голос с облегчением.
- Тогда выходите, чтобы я мог вас увидеть.
- Существуют вещи, недоступные для человеческого глаза.
- Враки! Человек отлично видит все, что хочет. Или вы выходите, или я ухожу.
- Не уходи, - раздраженно сказал голос. - Я могу доказать, что свободно передвигаюсь во времени, ответив на твою завтрашнюю контрольную по математике. Правда, здорово? В первой задаче получается 1,76. Во второй...
- Я не люблю списывать, а даже если бы любил, с математикой такие штуки не пройдут. Либо ты ее знаешь, либо - нет. Я считаю до десяти, потом ухожу.
- Нет, ты не уйдешь! Ты должен помочь мне! Выпусти эту крошечную ящерицу из клетки, и я выполню три твоих желания - вернее, отвечу на три вопроса.
- Почему это я должен ее выпускать?
- Это твой первый вопрос?
- Нет. Но я люблю сначала понять, а потом делать. Это особая ящерица. Я никогда прежде не видел здесь такой.
- Правильно. Это акродонтная ящерица Старого Света из подотряда червеязычных, обычно называемая хамелеоном.
- Точно! - Дон действительно заинтересовался. Он сел на корточки, вынул из портфеля книгу в яркой обложке и положил ее на дорогу. Потом повернул клетку так, что ящерица оказалась на дне, и осторожно поставил клетку на книгу. - А что, ее цвет правда изменится?
- Ты это сам увидишь. Теперь, если ты отпустишь эту самку...
- Откуда вы знаете, что это самка? Опять фокусы со временем?
- Если хочешь знать - да. Эту ящерицу в паре с еще одной купил в зоомагазине некий Джим Бенан. Два дня назад Бенан, ополоумев от добровольного поглощения жидкости, содержащей этиловый спирт, сел на клетку, и обе ящерицы оказались свободны. Но одна из них погибла, а эта выжила. Отпусти...
- Хватит шутить шутки, я пошел домой. Или выходите наружу.
- Я предупреждаю тебя...
- Пока, - Дон подобрал клетку. - Смотри-ка, она стала красной, как кирпич!
- Не уходи. Я сейчас выйду.
Дон с любопытством глядел на странное существо, показавшееся из-за деревьев. Существо было голубого цвета, с громадными выпученными глазами, которые глядели в разные стороны, и носило коричневый тренировочный костюм, а за спиной держало ранец с аппаратурой. Росту в нем было дюймов семь.
- Не слишком-то вы похожи на человека будущего, - заметил Дон. - Правильнее сказать, вы вообще непохожи на человека. Вы слишком малы.
- Я мог бы ответить тебе, что ты слишком велик: размеры - вещь относительная. А я действительно из будущего, хотя и не человек.
- Это точно. Вы куда больше похожи на ящерицу, - неожиданно сообразив, Дон перевел взгляд с пришельца на клетку. - Вы, правда, страшно похожи на хамелеона. В чем тут дело?
- Это тебя не касается. Подчиняйся команде, или тебе придется худо. - 17-я повернулась к лесу и сделала знак. - 35-я, я приказываю! Подойди и сожги кусты.
Дон со все большим интересом смотрел, как из-за деревьев выплыл зеленый металлический шар. Вот люк откинулся, и в отверстии показалось сопло, похожее на брандспойт игрушечной пожарной машины. Сопло нацелилось на кусты, стоявшие в тридцати футах от изгороди. Из глубины ракеты раздался пронзительный вой, поднявшийся так высоко, что стал едва слышим. И вдруг тонкий луч света проскользнул от сопла к кустам, раздался сухой треск, и кусты озарились ярким пламенем. Через секунду от них остался лишь черный остов.
- Это смертоносное оружие называется оксидайзером, - сказала 17-я. - Немедленно выпусти хамелеона, или испытаешь его действие на себе...
Дон усмехнулся.
- Хорошо. Кому, в конце концов, нужна старая ящерица.
Он поставил клетку на землю и наклонился над ней. Потом снова выпрямился. Подобрал клетку и пошел по траве к сожженному кустарнику.
- Остановись! - закричала 17-я. - Еще шаг - и мы сожжем тебя.
Дон пропустил мимо ушей слова пританцовывавшей от злости ящерицы и побежал к кустам. Потом вытянул руку - и прошел сквозь них.
- Я так и понял, что тут дело нечисто, - сказал он. - Все горело, ветер дул в мою сторону, а запаха никакого. - Он повернулся к 17-й, хранившей мрачное молчание. - Это ведь всего лишь проекция или что-нибудь в этом роде, а? Трехмерное кино, к примеру.
- Я не люблю списывать, а даже если бы любил, с математикой такие штуки не пройдут. Либо ты ее знаешь, либо - нет. Я считаю до десяти, потом ухожу.
- Нет, ты не уйдешь! Ты должен помочь мне! Выпусти эту крошечную ящерицу из клетки, и я выполню три твоих желания - вернее, отвечу на три вопроса.
- Почему это я должен ее выпускать?
- Это твой первый вопрос?
- Нет. Но я люблю сначала понять, а потом делать. Это особая ящерица. Я никогда прежде не видел здесь такой.
- Правильно. Это акродонтная ящерица Старого Света из подотряда червеязычных, обычно называемая хамелеоном.
- Точно! - Дон действительно заинтересовался. Он сел на корточки, вынул из портфеля книгу в яркой обложке и положил ее на дорогу. Потом повернул клетку так, что ящерица оказалась на дне, и осторожно поставил клетку на книгу. - А что, ее цвет правда изменится?
- Ты это сам увидишь. Теперь, если ты отпустишь эту самку...
- Откуда вы знаете, что это самка? Опять фокусы со временем?
- Если хочешь знать - да. Эту ящерицу в паре с еще одной купил в зоомагазине некий Джим Бенан. Два дня назад Бенан, ополоумев от добровольного поглощения жидкости, содержащей этиловый спирт, сел на клетку, и обе ящерицы оказались свободны. Но одна из них погибла, а эта выжила. Отпусти...
- Хватит шутить шутки, я пошел домой. Или выходите наружу.
- Я предупреждаю тебя...
- Пока, - Дон подобрал клетку. - Смотри-ка, она стала красной, как кирпич!
- Не уходи. Я сейчас выйду.
Дон с любопытством глядел на странное существо, показавшееся из-за деревьев. Существо было голубого цвета, с громадными выпученными глазами, которые глядели в разные стороны, и носило коричневый тренировочный костюм, а за спиной держало ранец с аппаратурой. Росту в нем было дюймов семь.
- Не слишком-то вы похожи на человека будущего, - заметил Дон. - Правильнее сказать, вы вообще непохожи на человека. Вы слишком малы.
- Я мог бы ответить тебе, что ты слишком велик: размеры - вещь относительная. А я действительно из будущего, хотя и не человек.
- Это точно. Вы куда больше похожи на ящерицу, - неожиданно сообразив, Дон перевел взгляд с пришельца на клетку. - Вы, правда, страшно похожи на хамелеона. В чем тут дело?
- Это тебя не касается. Подчиняйся команде, или тебе придется худо. - 17-я повернулась к лесу и сделала знак. - 35-я, я приказываю! Подойди и сожги кусты.
Дон со все большим интересом смотрел, как из-за деревьев выплыл зеленый металлический шар. Вот люк откинулся, и в отверстии показалось сопло, похожее на брандспойт игрушечной пожарной машины. Сопло нацелилось на кусты, стоявшие в тридцати футах от изгороди. Из глубины ракеты раздался пронзительный вой, поднявшийся так высоко, что стал едва слышим. И вдруг тонкий луч света проскользнул от сопла к кустам, раздался сухой треск, и кусты озарились ярким пламенем. Через секунду от них остался лишь черный остов.
- Это смертоносное оружие называется оксидайзером, - сказала 17-я. - Немедленно выпусти хамелеона, или испытаешь его действие на себе...
Дон усмехнулся.
- Хорошо. Кому, в конце концов, нужна старая ящерица.
Он поставил клетку на землю и наклонился над ней. Потом снова выпрямился. Подобрал клетку и пошел по траве к сожженному кустарнику.
- Остановись! - закричала 17-я. - Еще шаг - и мы сожжем тебя.
Дон пропустил мимо ушей слова пританцовывавшей от злости ящерицы и побежал к кустам. Потом вытянул руку - и прошел сквозь них.
- Я так и понял, что тут дело нечисто, - сказал он. - Все горело, ветер дул в мою сторону, а запаха никакого. - Он повернулся к 17-й, хранившей мрачное молчание. - Это ведь всего лишь проекция или что-нибудь в этом роде, а? Трехмерное кино, к примеру.
Неожиданная мысль заставила его остановиться и вновь подойти к словно замершей ящерице. Мальчик ткнул в нее пальцем - рука прошла насквозь.
- Вот те на - опять тот же фокус?
- Эксперименты ни к чему. Я и наш корабль существуем только в виде, если можно так выразиться, временного эха. Материя не может передвигаться во времени, но ее идея может проецироваться в различные времена. Наверное, это несколько сложно для тебя...
- До сих пор все понятно. Валяйте дальше.
- Наши проекции действительно находятся здесь, хотя для любого наблюдателя вроде тебя мы всего лишь воображение, звуковые волны. Для временных перемещений необходимо гигантское количество энергии, и все ресурсы нашей планеты включены в это путешествие.
- Ну да? Вот наконец-то и правда, так сказать, для разнообразия. Никаких добрых фей и прочей ерунды.
- Мне очень жаль, что приходится прибегать к уверткам, но тайна слишком важна, и нам хотелось по возможности скрыть ее.
- Теперь, кажется, мы переходим к настоящим разговорам, - Дон сел поудобнее, подвернув под себя ноги. - Я слушаю.
- Нам необходима твоя помощь, иначе под угрозой окажется все наше общество. Совсем недавно - по нашим масштабам времени - приборы показали странные нарушения. Мы, ящеры, ведем простую жизнь на несколько миллионов лет в будущем, где наша раса доминирует. Ваша раса давно вымерла и так страшно, что мне не хочется говорить тебе об этом. Наша раса находится под угрозой, мы захлестнуты и почти сметены волной вероятности - громадная отрицательная волна движется на нас из прошлого.
- А что такое волны вероятности?
- Я приведу пример из вашей литературы. Если бы твой дед умер холостым, ты бы не родился и не разговаривал сейчас со мной.
- Но я родился.
- В большей ксанвероятностной вселенной это еще спорный вопрос, но у нас нет времени толковать об этом. Наш энергетический запас слишком мал. Короче, мы проследили нашу родовую линию сквозь все мутации и изменения, пока не нашли первобытную ящерицу, от которой пошел наш род.
- Ага, - сказал Дон, указывая на клетку. - Это она и есть?
- Это она, - торжественно, как и подобало случаю, провозгласила 17-я. - Так же как где-то и когда-то находился предок, от которого началась ваша раса, так и она является довременной праматерью нашей. Она скоро родит, и ее потомство вырастет и возмужает в этой прекрасной долине. Скалы возле озера достаточно радиоактивны, чтобы вызвать мутацию. Но все это в том случае, если ты откроешь клетку.
Дон подпер рукой подбородок и задумался.
- А со мной ничего не случится? Все это правда?
17-я вытянулась и замахала передними руками - или ногами - над головой.
- Клянусь всем сущим, - произнесла она. - Вечными звездами, проходящими веснами, облаками, небом, матриархатом, что я...
- Да вы просто перекреститесь и скажите, что помрете, если соврали, этого хватит.
Она описала глазами концентрические окружности и исполнила требуемый ритуал.
- О'кей, я, как и любой парень в нашей округе, смягчаюсь, когда речь заходит о гибели целой расы.
Дон отвернул кусок проволоки, которой прикреплялась дверца клетки, и открыл ее. Хамелеон выкатил на него один глаз, а второй устремил на дверцу. 17-я глядела, не решаясь нарушить тишину, а ракета тем временем подплыла ближе.
- Иди, иди, - сказал Дон, вытряхивая ящерицу на траву.
На этот раз хамелеон сообразил, что от него требуется, пополз в кусты и исчез там.
- Теперь ваше будущее обеспечено, - сказал Дон. - Или прошлое с вашей точки зрения.
17-я и ракета беззвучно исчезли, а Дон снова оказался один.
- Могли бы, по крайней мере, спасибо сказать, прежде чем исчезать. Люди, оказывается, куда воспитаннее ящериц.
Он подобрал пустую клетку и зашагал домой.
Он не слышал, как зашелестели кусты, и не видел кота с хвостом хамелеона в зубах.
Гарри Гаррисон
- Вот те на - опять тот же фокус?
- Эксперименты ни к чему. Я и наш корабль существуем только в виде, если можно так выразиться, временного эха. Материя не может передвигаться во времени, но ее идея может проецироваться в различные времена. Наверное, это несколько сложно для тебя...
- До сих пор все понятно. Валяйте дальше.
- Наши проекции действительно находятся здесь, хотя для любого наблюдателя вроде тебя мы всего лишь воображение, звуковые волны. Для временных перемещений необходимо гигантское количество энергии, и все ресурсы нашей планеты включены в это путешествие.
- Ну да? Вот наконец-то и правда, так сказать, для разнообразия. Никаких добрых фей и прочей ерунды.
- Мне очень жаль, что приходится прибегать к уверткам, но тайна слишком важна, и нам хотелось по возможности скрыть ее.
- Теперь, кажется, мы переходим к настоящим разговорам, - Дон сел поудобнее, подвернув под себя ноги. - Я слушаю.
- Нам необходима твоя помощь, иначе под угрозой окажется все наше общество. Совсем недавно - по нашим масштабам времени - приборы показали странные нарушения. Мы, ящеры, ведем простую жизнь на несколько миллионов лет в будущем, где наша раса доминирует. Ваша раса давно вымерла и так страшно, что мне не хочется говорить тебе об этом. Наша раса находится под угрозой, мы захлестнуты и почти сметены волной вероятности - громадная отрицательная волна движется на нас из прошлого.
- А что такое волны вероятности?
- Я приведу пример из вашей литературы. Если бы твой дед умер холостым, ты бы не родился и не разговаривал сейчас со мной.
- Но я родился.
- В большей ксанвероятностной вселенной это еще спорный вопрос, но у нас нет времени толковать об этом. Наш энергетический запас слишком мал. Короче, мы проследили нашу родовую линию сквозь все мутации и изменения, пока не нашли первобытную ящерицу, от которой пошел наш род.
- Ага, - сказал Дон, указывая на клетку. - Это она и есть?
- Это она, - торжественно, как и подобало случаю, провозгласила 17-я. - Так же как где-то и когда-то находился предок, от которого началась ваша раса, так и она является довременной праматерью нашей. Она скоро родит, и ее потомство вырастет и возмужает в этой прекрасной долине. Скалы возле озера достаточно радиоактивны, чтобы вызвать мутацию. Но все это в том случае, если ты откроешь клетку.
Дон подпер рукой подбородок и задумался.
- А со мной ничего не случится? Все это правда?
17-я вытянулась и замахала передними руками - или ногами - над головой.
- Клянусь всем сущим, - произнесла она. - Вечными звездами, проходящими веснами, облаками, небом, матриархатом, что я...
- Да вы просто перекреститесь и скажите, что помрете, если соврали, этого хватит.
Она описала глазами концентрические окружности и исполнила требуемый ритуал.
- О'кей, я, как и любой парень в нашей округе, смягчаюсь, когда речь заходит о гибели целой расы.
Дон отвернул кусок проволоки, которой прикреплялась дверца клетки, и открыл ее. Хамелеон выкатил на него один глаз, а второй устремил на дверцу. 17-я глядела, не решаясь нарушить тишину, а ракета тем временем подплыла ближе.
- Иди, иди, - сказал Дон, вытряхивая ящерицу на траву.
На этот раз хамелеон сообразил, что от него требуется, пополз в кусты и исчез там.
- Теперь ваше будущее обеспечено, - сказал Дон. - Или прошлое с вашей точки зрения.
17-я и ракета беззвучно исчезли, а Дон снова оказался один.
- Могли бы, по крайней мере, спасибо сказать, прежде чем исчезать. Люди, оказывается, куда воспитаннее ящериц.
Он подобрал пустую клетку и зашагал домой.
Он не слышал, как зашелестели кусты, и не видел кота с хвостом хамелеона в зубах.
Гарри Гаррисон
МАГАЗИН ИГРУШЕК
Поскольку в толпе почти не было взрослых, а рост полковника Биффа Хаутона превышал шесть футов, он отчетливо видел каждую деталь демонстрируемой игрушки. Ребятишки и большинство родителей смотрели на прилавок, широко открыв рты. И только Бифф Хаутон был слишком искушенным человеком, чтобы испытывать благоговейный восторг. Единственно, почему он остался в магазине, было желание узнать, как устроена игрушка и что заставляет ее взлетать.
- Все это подробно разъясняется в инструкции, - сказал продавец, высоко поднимая брошюру, раскрытую на четырехцветной диаграмме. - Вы все знаете, что магнит может притягивать разные предметы, и я уверен, вам известно также, что сама Земля - это огромный-преогромный магнит - именно поэтому стрелка компаса всегда показывает на север. Ну вот... Удивительный Атомный Космический Волнолет опирается на эти космические волны. Магнитные волны Земли для нас совершенно невидимы, и они пронизывают все, даже нас самих. Удивительный Атомный Волнолет плывет по этим волнам, как корабль плывет по волнам океана. А теперь смотрите...
Глаза всех присутствующих были прикованы к продавцу, когда он поставил ярко раскрашенную модель ракетного корабля на прилавок и сделал шаг назад. Модель была сделана из штампованного металла и казалась приспособленной для полета ничуть не больше, чем банка тушенки, которую она напоминала с виду. На разноцветной поверхности модели не было ни пропеллеров, ни ракетных сопел. Она покоилась на трех резиновых колесах, и из задней части ракеты выходил двойной изолированный провод. Этот белый провод был протянут через всю черную поверхность прилавка и заканчивался в маленьком пульте управления, который продавец держал в руке. Сигнальная лампочка, регулятор напряжения и кнопка включения - вот и все, что находилось на контрольной панели пульта.
- Я нажимаю кнопку, и ток устремляется к Волновым Приемникам, - сказал продавец.
Раздался легкий щелчок, и сигнальная лампочка начала посылать равномерные вспышки света: вспыхнула - погасла - вспыхнула - погасла. Затем продавец стал медленно поворачивать регулятор напряжения.
- С Волновым Генератором необходимо обращаться очень осторожно, поскольку здесь мы имеем дело с космическими силами...
Дружное "Ах!" вырвалось у зрителей, когда Космический Волнолет начал вибрировать, а затем медленно поднялся в воздух. Продавец отступил назад, в глубь магазина, и игрушка начала подниматься выше и выше, мягко покачиваясь на невидимых волнах магнитных сил, поддерживающих ее. Затем напряжение было снято, и модель медленно опустилась на прилавок.
- Всего семнадцать долларов девяносто пять центов! - объявил молодой человек и поставил ценник с крупными цифрами на прилавок. - Всего 17.95 за полный комплект Атомного Чуда, включая пульт управления Волнолетом, батарею и брошюру с инструкцией и описанием...
Как только указатель цены появился на прилавке, зрители сразу начали расходиться. Последние слова продавца были заглушены хором их голосов, и он погрузился в угрюмое молчание. Он поставил пульт управления на прилавок, зевнул и сел на край стола. Полковник Хаутон один остался стоять у прилавка, после того как толпа зрителей разошлась.
- Не могли бы вы объяснить мне, как действует эта штука? - спросил полковник, наклонившись вперед.
Продавец просиял и взял одну из игрушек.
- Вот посмотрите сюда, сэр... - Он снял верхнюю часть модели. - Вот видите, на каждом ее конце, расположены Космические Волновые Витки. - Он указал карандашом на необычной формы пластиковые стержни диаметром около дюйма, на которые было намотано - очевидно, как попало - несколько витков медной проволоки. Если не считать этих стержней с обмоткой, модель внутри оказалась совершенно пустой. Обмотки были соединены между собой, провода тянулись к пульту управления и исчезали в его днище.
Бифф Хаутон иронически посмотрел на модель и перевел затем взгляд на лицо продавца, который, очевидно, совершенно игнорировал этот знак недоверия.
Поскольку в толпе почти не было взрослых, а рост полковника Биффа Хаутона превышал шесть футов, он отчетливо видел каждую деталь демонстрируемой игрушки. Ребятишки и большинство родителей смотрели на прилавок, широко открыв рты. И только Бифф Хаутон был слишком искушенным человеком, чтобы испытывать благоговейный восторг. Единственно, почему он остался в магазине, было желание узнать, как устроена игрушка и что заставляет ее взлетать.
- Все это подробно разъясняется в инструкции, - сказал продавец, высоко поднимая брошюру, раскрытую на четырехцветной диаграмме. - Вы все знаете, что магнит может притягивать разные предметы, и я уверен, вам известно также, что сама Земля - это огромный-преогромный магнит - именно поэтому стрелка компаса всегда показывает на север. Ну вот... Удивительный Атомный Космический Волнолет опирается на эти космические волны. Магнитные волны Земли для нас совершенно невидимы, и они пронизывают все, даже нас самих. Удивительный Атомный Волнолет плывет по этим волнам, как корабль плывет по волнам океана. А теперь смотрите...
Глаза всех присутствующих были прикованы к продавцу, когда он поставил ярко раскрашенную модель ракетного корабля на прилавок и сделал шаг назад. Модель была сделана из штампованного металла и казалась приспособленной для полета ничуть не больше, чем банка тушенки, которую она напоминала с виду. На разноцветной поверхности модели не было ни пропеллеров, ни ракетных сопел. Она покоилась на трех резиновых колесах, и из задней части ракеты выходил двойной изолированный провод. Этот белый провод был протянут через всю черную поверхность прилавка и заканчивался в маленьком пульте управления, который продавец держал в руке. Сигнальная лампочка, регулятор напряжения и кнопка включения - вот и все, что находилось на контрольной панели пульта.
- Я нажимаю кнопку, и ток устремляется к Волновым Приемникам, - сказал продавец.
Раздался легкий щелчок, и сигнальная лампочка начала посылать равномерные вспышки света: вспыхнула - погасла - вспыхнула - погасла. Затем продавец стал медленно поворачивать регулятор напряжения.
- С Волновым Генератором необходимо обращаться очень осторожно, поскольку здесь мы имеем дело с космическими силами...
Дружное "Ах!" вырвалось у зрителей, когда Космический Волнолет начал вибрировать, а затем медленно поднялся в воздух. Продавец отступил назад, в глубь магазина, и игрушка начала подниматься выше и выше, мягко покачиваясь на невидимых волнах магнитных сил, поддерживающих ее. Затем напряжение было снято, и модель медленно опустилась на прилавок.
- Всего семнадцать долларов девяносто пять центов! - объявил молодой человек и поставил ценник с крупными цифрами на прилавок. - Всего 17.95 за полный комплект Атомного Чуда, включая пульт управления Волнолетом, батарею и брошюру с инструкцией и описанием...
Как только указатель цены появился на прилавке, зрители сразу начали расходиться. Последние слова продавца были заглушены хором их голосов, и он погрузился в угрюмое молчание. Он поставил пульт управления на прилавок, зевнул и сел на край стола. Полковник Хаутон один остался стоять у прилавка, после того как толпа зрителей разошлась.
- Не могли бы вы объяснить мне, как действует эта штука? - спросил полковник, наклонившись вперед.
Продавец просиял и взял одну из игрушек.
- Вот посмотрите сюда, сэр... - Он снял верхнюю часть модели. - Вот видите, на каждом ее конце, расположены Космические Волновые Витки. - Он указал карандашом на необычной формы пластиковые стержни диаметром около дюйма, на которые было намотано - очевидно, как попало - несколько витков медной проволоки. Если не считать этих стержней с обмоткой, модель внутри оказалась совершенно пустой. Обмотки были соединены между собой, провода тянулись к пульту управления и исчезали в его днище.
Бифф Хаутон иронически посмотрел на модель и перевел затем взгляд на лицо продавца, который, очевидно, совершенно игнорировал этот знак недоверия.
- Внутри пульта управления находится батарея, - продолжал молодой человек, снимая крышку с пульта и показывая обычную батарейку от карманного фонаря. - Ток идет от батареи через включающее устройство и сигнальную лампочку к Волновому Генератору.
- Вы хотите сказать, - прервал его Бифф, - что ток от этой копеечной батарейки проходит через вот этот дешевый реостат и попадает в бессмысленную обмотку внутри модели и что это не может дать абсолютно никакого эффекта. А теперь честно скажите мне, что на самом деле заставляет ее подниматься в воздух? Если уж я плачу восемнадцать зелененьких за эту жестянку, я хочу точно знать, что покупаю.
Продавец покраснел.
- Извините, сэр, - пробормотал он, заикаясь от смущения. - Я совсем не пытался что-то скрыть от вас, сэр. Как и всякая волшебная игрушка, Волнолет имеет секрет, и этот секрет не может быть раскрыт, пока она не куплена. - Тут он наклонился вперед с заговорщицким видом. - Но я открою вам одну тайну. Цена этой модели непомерно высока, и никто ее не покупает. Директор сказал, что если найдутся желающие, можно продавать модели по три доллара штука. Если вы хотите приобрести модель за эту цену...
- Идет, мой мальчик! - не дал ему закончить полковник и бросил на прилавок три долларовые бумажки. - Эту цену я готов заплатить за игрушку, как бы она ни действовала. Ребята в лаборатории будут от нее в восторге, - прибавил он, постукивая по груди крылатой ракетой. - Ну, а теперь - как же она летает?
Продавец с таинственным видом оглянулся вокруг, придвинулся поближе к полковнику и прошептал:
- Бечевка! Или, вернее сказать, черная нитка. Она идет от носа корабля вверх через маленький блок в потолке и обратно к моей руке - привязана вот к этому кольцу, видите? Когда я отступаю, ракета поднимается. Вот и все.
- Все хорошие иллюзионные трюки очень просты, - проворчал полковник, проводив взглядом уходящую вверх нить. - Особенно когда внимание зрителей отвлекается разными уловками.
- Если у вас нет под рукой черного стола, его отлично заменит черная ткань, - заметил молодой человек. - Кроме того, этот фокус очень хорошо получается да фоне дверного проема, если только в задней комнате выключен свет, конечно.
- Заверни-ка ее, мальчуган. Сам не вчера родился. Умею в таких вещах разбираться.
*** *** *** *** ***
Бифф Хаутон продемонстрировал свою покупку во время игры в покер в следующий четверг. Все его гости были специалистами по ракетной технике, и хохот во время чтения инструкции не прекращался ни на минуту.
- Эй, Бифф, дай-ка я срисую диаграмму. Пожалуй, можно будет использовать эти самые магнитные волны в моей новой птичке!
- Эти батарейки дешевле воды. Вот источник энергии будущего!
Один только Тедди Кэйпер заподозрил неладное, когда начался полет ракеты. Он сам был фокусником-любителем и сразу разгадал трюк. Однако он молчал из чувства профессиональной солидарности и только иронически улыбался, когда присутствующие замолкали один за другим. Полковник умел показывать фокусы, и он превосходно подавал полет. Ему почти удалось убедить зрителей в действительном существовании Космического Волнолета еще до окончания демонстрации. Когда модель приземлилась и он выключил ток, зрители сгрудились вокруг стола.
- Нитка! - воскликнул один из инженеров с явным чувством облегчения, и все рассмеялись.
- А жаль! - сказал Главный Физик проекта. - Я надеялся, что некоторое количество Космических Волн поможет нам. Ну-ка, дайте мне попробовать!
- Первым - Тедди Кэйпер! - объявил Бифф. - Он понял, в чем дело, еще когда все вы следили за сигнальной лампочкой, только не подал виду.
Кэйпер надел кольцо с черной ниткой на указательный палец и начал медленно отходить назад.
- Сначала нужно включить питание, - напомнил Бифф.
- Я знаю, - улыбнулся Кэйпер. - Но это входит в иллюзионный трюк - все эти уловки и игра. Сначала я попробую этот фокус просто так, посмотрю, как нужно поднимать и опускать модель, а затем продеваю фокус со всеми атрибутами.
- Вы хотите сказать, - прервал его Бифф, - что ток от этой копеечной батарейки проходит через вот этот дешевый реостат и попадает в бессмысленную обмотку внутри модели и что это не может дать абсолютно никакого эффекта. А теперь честно скажите мне, что на самом деле заставляет ее подниматься в воздух? Если уж я плачу восемнадцать зелененьких за эту жестянку, я хочу точно знать, что покупаю.
Продавец покраснел.
- Извините, сэр, - пробормотал он, заикаясь от смущения. - Я совсем не пытался что-то скрыть от вас, сэр. Как и всякая волшебная игрушка, Волнолет имеет секрет, и этот секрет не может быть раскрыт, пока она не куплена. - Тут он наклонился вперед с заговорщицким видом. - Но я открою вам одну тайну. Цена этой модели непомерно высока, и никто ее не покупает. Директор сказал, что если найдутся желающие, можно продавать модели по три доллара штука. Если вы хотите приобрести модель за эту цену...
- Идет, мой мальчик! - не дал ему закончить полковник и бросил на прилавок три долларовые бумажки. - Эту цену я готов заплатить за игрушку, как бы она ни действовала. Ребята в лаборатории будут от нее в восторге, - прибавил он, постукивая по груди крылатой ракетой. - Ну, а теперь - как же она летает?
Продавец с таинственным видом оглянулся вокруг, придвинулся поближе к полковнику и прошептал:
- Бечевка! Или, вернее сказать, черная нитка. Она идет от носа корабля вверх через маленький блок в потолке и обратно к моей руке - привязана вот к этому кольцу, видите? Когда я отступаю, ракета поднимается. Вот и все.
- Все хорошие иллюзионные трюки очень просты, - проворчал полковник, проводив взглядом уходящую вверх нить. - Особенно когда внимание зрителей отвлекается разными уловками.
- Если у вас нет под рукой черного стола, его отлично заменит черная ткань, - заметил молодой человек. - Кроме того, этот фокус очень хорошо получается да фоне дверного проема, если только в задней комнате выключен свет, конечно.
- Заверни-ка ее, мальчуган. Сам не вчера родился. Умею в таких вещах разбираться.
*** *** *** *** ***
Бифф Хаутон продемонстрировал свою покупку во время игры в покер в следующий четверг. Все его гости были специалистами по ракетной технике, и хохот во время чтения инструкции не прекращался ни на минуту.
- Эй, Бифф, дай-ка я срисую диаграмму. Пожалуй, можно будет использовать эти самые магнитные волны в моей новой птичке!
- Эти батарейки дешевле воды. Вот источник энергии будущего!
Один только Тедди Кэйпер заподозрил неладное, когда начался полет ракеты. Он сам был фокусником-любителем и сразу разгадал трюк. Однако он молчал из чувства профессиональной солидарности и только иронически улыбался, когда присутствующие замолкали один за другим. Полковник умел показывать фокусы, и он превосходно подавал полет. Ему почти удалось убедить зрителей в действительном существовании Космического Волнолета еще до окончания демонстрации. Когда модель приземлилась и он выключил ток, зрители сгрудились вокруг стола.
- Нитка! - воскликнул один из инженеров с явным чувством облегчения, и все рассмеялись.
- А жаль! - сказал Главный Физик проекта. - Я надеялся, что некоторое количество Космических Волн поможет нам. Ну-ка, дайте мне попробовать!
- Первым - Тедди Кэйпер! - объявил Бифф. - Он понял, в чем дело, еще когда все вы следили за сигнальной лампочкой, только не подал виду.
Кэйпер надел кольцо с черной ниткой на указательный палец и начал медленно отходить назад.
- Сначала нужно включить питание, - напомнил Бифф.
- Я знаю, - улыбнулся Кэйпер. - Но это входит в иллюзионный трюк - все эти уловки и игра. Сначала я попробую этот фокус просто так, посмотрю, как нужно поднимать и опускать модель, а затем продеваю фокус со всеми атрибутами.
Он начал отводить руку назад, мягким и гибким профессиональным движением, почти незаметным для окружающих. Модель поднялась на несколько дюймов от стола, затем рухнула вниз.
- Нитка лопнула, - сказал Кэйпер.
- Ты, наверно, дернул ее, вместо того чтобы тянуть плавно, - сказал Бифф, связывая оборванные концы нитки. - Вот смотри, я покажу тебе, как это делается.
Но когда Бифф попробовал поднять модель, нитка снова не выдержала, что вызвало новый взрыв веселья и заставило полковника покраснеть. Кто-то напомнил об игре в покер.
Это было единственное упоминание о покере в тот вечер, потому что очень скоро они обнаружили, что нитка выдерживает вес модели только в том случае, когда ток включен и два с половиной вольта проходят через шутовскую обмотку. При выключенном питании модель была слишком тяжелой. Нитка неизменно обрывалась.
*** *** ***
- Я все-таки думаю, что это сумасшедшая идея, - сказал молодой человек. - За эту неделю мы сбились с ног, демонстрируя игрушечные космические корабли каждому мальчишке в радиусе тысячи миль. Кроме того, продавать их по три доллара штука, когда изготовление каждой модели обошлось по крайней мере в сотню...
- Но ведь ты все-таки сумел продать десяток моделей людям, представляющим для нас интерес? - спросил пожилой мужчина.
- Пожалуй. Мне удалось продать их нескольким офицерам ВВС и одному полковнику ракетных войск. Затем я спихнул одну служащему Бюро Стандартов. К счастью, он не узнал меня. Потом двум профессорам из университета, которых вы мне показали.
- Так что теперь эта проблема находится в их руках, а не в наших. Нам теперь остается только сидеть и ждать результатов.
- Каких результатов? Когда мы стучались в двери научных институтов, настаивая на демонстрации эффекта, ученые не проявили никакого интереса. Мы запатентовали эти витки и можем доказать кому угодно, что когда обмотка находится под током, вес предмета в непосредственной близости от этих витков становится меньше...
- Но лишь на очень незначительную долю меньше. И мы не знаем, чем это вызвано. Никто не проявляет ни малейшего интереса к этому вопросу - ведь речь идет о небольшом уменьшении в весе неуклюжей модели, явно недостаточном, чтобы поднять в воздух генератор тока. Все эти ученые, погруженные в грандиозные проблемы, плевать хотели на открытие какого-то сумасшедшего изобретателя, сумевшего найти маленькую ошибку в законе Ньютона.
- Вы думаете, теперь они займутся этим? - спросил молодой человек, нервно ломая пальцы.
- Конечно, займутся. Прочность нити на разрыв подобрана так, что она будет рваться всякий раз при попытках поднять на ней полный вес модели. Но она выдерживает модель при том небольшом уменьшении веса, которое вызывается действием витков. Это озадачит их. Никто не заставляет их заниматься этой проблемой или решать ее. Однако само существование такого несоответствия будет постоянно мучить ученых, ибо они знают, что этот эффект противоречит всем законам и просто не может существовать. Они сразу поймут, что наша магнитная теория - сплошная чепуха. А может, не чепуха? Мы не знаем. Но они будут постоянно думать об этом и ломать себе головы. Кое-кто начнет экспериментировать у себя в подвале - просто увлечение, ничего больше, - чтобы найти объяснение. И когда-нибудь кто-то из них найдет, чем вызвано действие этих витков, а может, сумеет и усовершенствовать их!
- А все патенты в наших руках...
- Точно. Они займутся исследованиями, которые вытеснят из их голов проблемы реактивного движения с его чудовищными затратами энергии и откроют перед ними горизонты настоящих космических полетов.
- И тогда мы станем богачами - как только дело дойдет до промышленного производства, - сказал юноша с циничной улыбкой.
- Мы все разбогатеем, сынок, - похлопал его по плечу пожилой мужчина. - Поверь мне, через десять лет ты не узнаешь этого старого мира.
Гарри Гаррисон
- Нитка лопнула, - сказал Кэйпер.
- Ты, наверно, дернул ее, вместо того чтобы тянуть плавно, - сказал Бифф, связывая оборванные концы нитки. - Вот смотри, я покажу тебе, как это делается.
Но когда Бифф попробовал поднять модель, нитка снова не выдержала, что вызвало новый взрыв веселья и заставило полковника покраснеть. Кто-то напомнил об игре в покер.
Это было единственное упоминание о покере в тот вечер, потому что очень скоро они обнаружили, что нитка выдерживает вес модели только в том случае, когда ток включен и два с половиной вольта проходят через шутовскую обмотку. При выключенном питании модель была слишком тяжелой. Нитка неизменно обрывалась.
*** *** ***
- Я все-таки думаю, что это сумасшедшая идея, - сказал молодой человек. - За эту неделю мы сбились с ног, демонстрируя игрушечные космические корабли каждому мальчишке в радиусе тысячи миль. Кроме того, продавать их по три доллара штука, когда изготовление каждой модели обошлось по крайней мере в сотню...
- Но ведь ты все-таки сумел продать десяток моделей людям, представляющим для нас интерес? - спросил пожилой мужчина.
- Пожалуй. Мне удалось продать их нескольким офицерам ВВС и одному полковнику ракетных войск. Затем я спихнул одну служащему Бюро Стандартов. К счастью, он не узнал меня. Потом двум профессорам из университета, которых вы мне показали.
- Так что теперь эта проблема находится в их руках, а не в наших. Нам теперь остается только сидеть и ждать результатов.
- Каких результатов? Когда мы стучались в двери научных институтов, настаивая на демонстрации эффекта, ученые не проявили никакого интереса. Мы запатентовали эти витки и можем доказать кому угодно, что когда обмотка находится под током, вес предмета в непосредственной близости от этих витков становится меньше...
- Но лишь на очень незначительную долю меньше. И мы не знаем, чем это вызвано. Никто не проявляет ни малейшего интереса к этому вопросу - ведь речь идет о небольшом уменьшении в весе неуклюжей модели, явно недостаточном, чтобы поднять в воздух генератор тока. Все эти ученые, погруженные в грандиозные проблемы, плевать хотели на открытие какого-то сумасшедшего изобретателя, сумевшего найти маленькую ошибку в законе Ньютона.
- Вы думаете, теперь они займутся этим? - спросил молодой человек, нервно ломая пальцы.
- Конечно, займутся. Прочность нити на разрыв подобрана так, что она будет рваться всякий раз при попытках поднять на ней полный вес модели. Но она выдерживает модель при том небольшом уменьшении веса, которое вызывается действием витков. Это озадачит их. Никто не заставляет их заниматься этой проблемой или решать ее. Однако само существование такого несоответствия будет постоянно мучить ученых, ибо они знают, что этот эффект противоречит всем законам и просто не может существовать. Они сразу поймут, что наша магнитная теория - сплошная чепуха. А может, не чепуха? Мы не знаем. Но они будут постоянно думать об этом и ломать себе головы. Кое-кто начнет экспериментировать у себя в подвале - просто увлечение, ничего больше, - чтобы найти объяснение. И когда-нибудь кто-то из них найдет, чем вызвано действие этих витков, а может, сумеет и усовершенствовать их!
- А все патенты в наших руках...
- Точно. Они займутся исследованиями, которые вытеснят из их голов проблемы реактивного движения с его чудовищными затратами энергии и откроют перед ними горизонты настоящих космических полетов.
- И тогда мы станем богачами - как только дело дойдет до промышленного производства, - сказал юноша с циничной улыбкой.
- Мы все разбогатеем, сынок, - похлопал его по плечу пожилой мужчина. - Поверь мне, через десять лет ты не узнаешь этого старого мира.
Гарри Гаррисон
НАКОНЕЦ-ТО ПРАВДИВАЯ ИСТОРИЯ ФРАНКЕНШТЕЙНА
- Итак, господа, здесь есть тот самый монстр, которого создал мой горячо любимый прапрадедушка, Виктор Франкенштейн. Он скомпоновал его из кусков трупов, добытых в анатомических театрах, частей тела покойников, только что погребенных на кладбище, и даже из расчлененных туш животных с бойни. А теперь смотрите!..
Говоривший - человек с моноклем в глазу, в длинном сюртуке, стоявший на сцене, - театральным жестом выбросил руку в сторону, и головы многочисленных зрителей разом повернулись в указанном направлении. Раздвинулся пыльный занавес, и присутствовавшие увидели стоявшего на возвышении монстра, слабо освещенного падавшим откуда-то сверху зеленоватым светом. Толпа зрителей дружно ахнула и судорожно задвигалась.
Дэн Брим стоял в переднем ряду. Напором толпы его прижало к веревке, отделявшей зрителей от сцены. Он вытер лицо влажным носовым платком и улыбнулся. Чудовище не казалось ему особенно страшным. Дело происходило на карнавале, в пригороде Панама-сити, где торговали разными дешевыми безделушками. У чудовища была мертвенно-бледная шкура и стеклянный взгляд. На морде его виднелись рубцы и шрамы. По обе стороны головы торчали металлические втулки, точь-в-точь как в известном кинофильме. И хотя внутри шапито, где все это происходило, было душно и влажно, словно в бане, на шкуре монстра не было ни капельки пота.
- Подними правую руку! - резким голосом скомандовал Виктор Франкенштейн Пятый. Немецкий акцент придавал властность его голосу. Тело монстра оставалось неподвижным, однако рука существа медленно, рывками, словно плохо отрегулированный механизм, поднялась на уровень плеча и застыла.
- Этот монстр состоит из кусков мертвечины и умереть не может! - сказал человек с моноклем. - Но если какая-нибудь его часть слишком изнашивается, я просто пришиваю взамен нее новый кусок, пользуясь секретной формулой, которая передается в нашем роду от отца к сыну, начиная с прапрадеда. Монстр не может умереть и не способен чувствовать боль. Вот взгляните...
Толпа ахнула еще громче. Некоторые даже отвернулись. Другие жадно следили за манипуляциями Виктора Франкенштейна Пятого. А тот взял острейшую иглу длиной в целый фут и с силой вогнал ее в бицепсы монстра, так что концы ее торчали по обе стороны руки. Однако крови не было. Монстр даже не пошевелился, словно и не заметил, что с его телом что-то происходит.
- Он невосприимчив к боли, к воздействию сверхвысоких и сверхнизких температур, обладает физической силой доброго десятка людей...
Дэн Брим повернул к выходу, преследуемый этим голосом с навязчивым акцентом. С него достаточно! Он видел это представление уже трижды и знал все, что ему было нужно. Скорее на воздух! К счастью, выход был рядом. Он начал пробираться сквозь глазеющую одноликую толпу, пока не оказался под открытым небом. Снаружи были влажные, душные сумерки. Никакой прохлады! В августе на берегу Мексиканского залива жить почти невыносимо, и Панама-сити во Флориде не составляет исключения. Дэн направился к ближайшему пивному бару, оборудованному кондиционером, и с облегчением вздохнул, почувствовав приятную прохладу сквозь свою влажную одежду. Бутылка с пивом моментально запотела, покрывшись конденсатом, то же самое произошло с увесистой пивной кружкой, извлеченной из холодильника. Он жадно глотнул пиво, и оно жгучим холодом обдало его изнутри. Дэн понес кружку в одну из деревянных кабинок, где стояли скамьи с прямыми спинками, вытер стол зажатыми в руке бумажными салфетками и тяжело опустился на сиденье. Из внутреннего кармана пиджака он извлек несколько слегка влажных желтых листочков и расправил их на столе. Там были какие-то записи, и он добавил несколько строк, а затем снова упрятал их в карман. Сделал большой глоток из кружки.
- Итак, господа, здесь есть тот самый монстр, которого создал мой горячо любимый прапрадедушка, Виктор Франкенштейн. Он скомпоновал его из кусков трупов, добытых в анатомических театрах, частей тела покойников, только что погребенных на кладбище, и даже из расчлененных туш животных с бойни. А теперь смотрите!..
Говоривший - человек с моноклем в глазу, в длинном сюртуке, стоявший на сцене, - театральным жестом выбросил руку в сторону, и головы многочисленных зрителей разом повернулись в указанном направлении. Раздвинулся пыльный занавес, и присутствовавшие увидели стоявшего на возвышении монстра, слабо освещенного падавшим откуда-то сверху зеленоватым светом. Толпа зрителей дружно ахнула и судорожно задвигалась.
Дэн Брим стоял в переднем ряду. Напором толпы его прижало к веревке, отделявшей зрителей от сцены. Он вытер лицо влажным носовым платком и улыбнулся. Чудовище не казалось ему особенно страшным. Дело происходило на карнавале, в пригороде Панама-сити, где торговали разными дешевыми безделушками. У чудовища была мертвенно-бледная шкура и стеклянный взгляд. На морде его виднелись рубцы и шрамы. По обе стороны головы торчали металлические втулки, точь-в-точь как в известном кинофильме. И хотя внутри шапито, где все это происходило, было душно и влажно, словно в бане, на шкуре монстра не было ни капельки пота.
- Подними правую руку! - резким голосом скомандовал Виктор Франкенштейн Пятый. Немецкий акцент придавал властность его голосу. Тело монстра оставалось неподвижным, однако рука существа медленно, рывками, словно плохо отрегулированный механизм, поднялась на уровень плеча и застыла.
- Этот монстр состоит из кусков мертвечины и умереть не может! - сказал человек с моноклем. - Но если какая-нибудь его часть слишком изнашивается, я просто пришиваю взамен нее новый кусок, пользуясь секретной формулой, которая передается в нашем роду от отца к сыну, начиная с прапрадеда. Монстр не может умереть и не способен чувствовать боль. Вот взгляните...
Толпа ахнула еще громче. Некоторые даже отвернулись. Другие жадно следили за манипуляциями Виктора Франкенштейна Пятого. А тот взял острейшую иглу длиной в целый фут и с силой вогнал ее в бицепсы монстра, так что концы ее торчали по обе стороны руки. Однако крови не было. Монстр даже не пошевелился, словно и не заметил, что с его телом что-то происходит.
- Он невосприимчив к боли, к воздействию сверхвысоких и сверхнизких температур, обладает физической силой доброго десятка людей...
Дэн Брим повернул к выходу, преследуемый этим голосом с навязчивым акцентом. С него достаточно! Он видел это представление уже трижды и знал все, что ему было нужно. Скорее на воздух! К счастью, выход был рядом. Он начал пробираться сквозь глазеющую одноликую толпу, пока не оказался под открытым небом. Снаружи были влажные, душные сумерки. Никакой прохлады! В августе на берегу Мексиканского залива жить почти невыносимо, и Панама-сити во Флориде не составляет исключения. Дэн направился к ближайшему пивному бару, оборудованному кондиционером, и с облегчением вздохнул, почувствовав приятную прохладу сквозь свою влажную одежду. Бутылка с пивом моментально запотела, покрывшись конденсатом, то же самое произошло с увесистой пивной кружкой, извлеченной из холодильника. Он жадно глотнул пиво, и оно жгучим холодом обдало его изнутри. Дэн понес кружку в одну из деревянных кабинок, где стояли скамьи с прямыми спинками, вытер стол зажатыми в руке бумажными салфетками и тяжело опустился на сиденье. Из внутреннего кармана пиджака он извлек несколько слегка влажных желтых листочков и расправил их на столе. Там были какие-то записи, и он добавил несколько строк, а затем снова упрятал их в карман. Сделал большой глоток из кружки.
Дэн приканчивал уже вторую бутылку, когда в пивной бар вошел Франкенштейн Пятый. На нем не было сюртука, и из глаза его исчез монокль, так что он вовсе не был похож на недавнего лицедея на сцене. Даже прическа его "в прусском стиле" теперь казалась вполне обычной.
- У вас великолепный номер! - приветливо сказал Дэн, стараясь, чтобы Франкенштейн его услышал. Жестом он пригласил актера присоединиться к нему. - Выпьете со мной?
- Ничего не имею против, - ответил Франкенштейн на чистейшем нью-йоркском диалекте: его немецкий акцент улетучился вместе с моноклем. - И спросите, нет ли у них таких сортов пива, как "шлитц" или "бад" или чего-то в этом роде. Они здесь торгуют болотной водой...
Пока Дэн ходил за пивом, актер удобно устроился в кабине. Увидев на бутылках привычные ненавистные наклейки, он застонал от досады.
- Ну, по крайней мере, пиво хоть холодное, - сказал он, добавляя соль в свой бокал. Потом залпом осушил его наполовину. - Я заметил, что вы стояли впереди почти на всех сегодняшних представлениях. Вам нравится то, что мы показываем, или у вас просто крепкие нервы?
- Мне нравится представление. Я - репортер, меня зовут Дэн Брим.
- Всегда рад встретиться с представителем прессы. Как говорят умные люди, без паблисити нет шоу-бизнеса. Мое имя - Стенли Арнольд... Зовите меня просто Стэн.
- Значит, Франкенштейн - ваш театральный псевдоним?
- А что же еще? Для репортера вы как-то туго соображаете, вам не кажется?
Дэн достал из нагрудного кармана свою журналистскую карточку, но Стэн пренебрежительно от него отмахнулся.
- Да нет же, Дэн, я вам верю, но согласитесь, что ваш вопрос немного отдавал провинциализмом. Бьюсь об заклад, вы уверены, что у меня - настоящий монстр!
- Ну вы же не станете отрицать, что выглядит он очень натурально. То, как сшита кожа, и эти втулки, торчащие из головы...
- Вся эта бутафория держится с помощью гримировального лака, а швы нарисованы карандашом для бровей. Это шоу-бизнес, сплошная иллюзия. Но я рад слышать, что мой номер выглядит натурально даже для такого искушенного репортера, как вы. Я не уловил, какую газету вы представляете?
- Не газету, а информационный синдикат. Я узнал о вашем номере примерно полгода назад и очень им заинтересовался. Мне пришлось быть по делам в Вашингтоне, там я навел о вас справки, потом приехал сюда. Вам не очень нравится, когда вас называют Стэном, правда? Лучше бы говорили Штейн. Ведь документы о предоставлении американского гражданства составлены на имя Виктора Франкенштейна...
- Что вы еще обо мне знаете? - голос Франкенштейна неожиданно стал холодным и невыразительным.
Дэн заглянул в свои записи на желтых листочках.
- Да... вот это. Получено из официальных источников. Франкенштейн, Виктор... Родился в Женеве, прибыл в Соединенные Штаты в 1938 году... и так далее.
- А теперь вам только осталось сказать, что мой монстр - настоящий, - Франкенштейн улыбнулся одними губами.
- Могу поспорить, что он действительно настоящий. Никакие тренировки с помощью йоги или воздействия гипноза, а также любые другие средства не могут привести к тому, чтобы живое существо стало таким безразличным к боли, как ваш монстр. Нельзя его сделать и таким невероятно сильным. Хотелось бы знать все до конца, во всяком случае, правду!
- В самом деле?.. - ледяным тоном спросил Франкенштейн.
Возникла напряженная пауза. Наконец, Франкенштейн рассмеялся и похлопал репортера по руке.
- Ладно, Дэн, я расскажу вам все. Вы дьявольски настойчивы, профессионал высокого класса, так что, как минимум, заслуживаете знать правду. Но сначала принесите еще что-нибудь выпить, желательно чуточку покрепче, чем это гнусное пиво...
- У вас великолепный номер! - приветливо сказал Дэн, стараясь, чтобы Франкенштейн его услышал. Жестом он пригласил актера присоединиться к нему. - Выпьете со мной?
- Ничего не имею против, - ответил Франкенштейн на чистейшем нью-йоркском диалекте: его немецкий акцент улетучился вместе с моноклем. - И спросите, нет ли у них таких сортов пива, как "шлитц" или "бад" или чего-то в этом роде. Они здесь торгуют болотной водой...
Пока Дэн ходил за пивом, актер удобно устроился в кабине. Увидев на бутылках привычные ненавистные наклейки, он застонал от досады.
- Ну, по крайней мере, пиво хоть холодное, - сказал он, добавляя соль в свой бокал. Потом залпом осушил его наполовину. - Я заметил, что вы стояли впереди почти на всех сегодняшних представлениях. Вам нравится то, что мы показываем, или у вас просто крепкие нервы?
- Мне нравится представление. Я - репортер, меня зовут Дэн Брим.
- Всегда рад встретиться с представителем прессы. Как говорят умные люди, без паблисити нет шоу-бизнеса. Мое имя - Стенли Арнольд... Зовите меня просто Стэн.
- Значит, Франкенштейн - ваш театральный псевдоним?
- А что же еще? Для репортера вы как-то туго соображаете, вам не кажется?
Дэн достал из нагрудного кармана свою журналистскую карточку, но Стэн пренебрежительно от него отмахнулся.
- Да нет же, Дэн, я вам верю, но согласитесь, что ваш вопрос немного отдавал провинциализмом. Бьюсь об заклад, вы уверены, что у меня - настоящий монстр!
- Ну вы же не станете отрицать, что выглядит он очень натурально. То, как сшита кожа, и эти втулки, торчащие из головы...
- Вся эта бутафория держится с помощью гримировального лака, а швы нарисованы карандашом для бровей. Это шоу-бизнес, сплошная иллюзия. Но я рад слышать, что мой номер выглядит натурально даже для такого искушенного репортера, как вы. Я не уловил, какую газету вы представляете?
- Не газету, а информационный синдикат. Я узнал о вашем номере примерно полгода назад и очень им заинтересовался. Мне пришлось быть по делам в Вашингтоне, там я навел о вас справки, потом приехал сюда. Вам не очень нравится, когда вас называют Стэном, правда? Лучше бы говорили Штейн. Ведь документы о предоставлении американского гражданства составлены на имя Виктора Франкенштейна...
- Что вы еще обо мне знаете? - голос Франкенштейна неожиданно стал холодным и невыразительным.
Дэн заглянул в свои записи на желтых листочках.
- Да... вот это. Получено из официальных источников. Франкенштейн, Виктор... Родился в Женеве, прибыл в Соединенные Штаты в 1938 году... и так далее.
- А теперь вам только осталось сказать, что мой монстр - настоящий, - Франкенштейн улыбнулся одними губами.
- Могу поспорить, что он действительно настоящий. Никакие тренировки с помощью йоги или воздействия гипноза, а также любые другие средства не могут привести к тому, чтобы живое существо стало таким безразличным к боли, как ваш монстр. Нельзя его сделать и таким невероятно сильным. Хотелось бы знать все до конца, во всяком случае, правду!
- В самом деле?.. - ледяным тоном спросил Франкенштейн.
Возникла напряженная пауза. Наконец, Франкенштейн рассмеялся и похлопал репортера по руке.
- Ладно, Дэн, я расскажу вам все. Вы дьявольски настойчивы, профессионал высокого класса, так что, как минимум, заслуживаете знать правду. Но сначала принесите еще что-нибудь выпить, желательно чуточку покрепче, чем это гнусное пиво...
Его нью-йоркский акцент улетучился столь же легко, как перед этим - немецкий. Теперь от говорил по-английски безукоризненно, без какого-либо местного акцента.
Дэн сдвинул в сторону пустые кружки.
- К сожалению, придется пить пиво, - заметил он. - В этом округе сухой закон.
- Ерунда! - воскликнул Франкенштейн. - Мы находимся в Америке, а здесь любят возмущаться по поводу двойственной морали за рубежом. Но в самой Америке ее практикуют настолько эффективно, что посрамляют Старый Свет. Официально округ Бэй может считаться "сухим", но закон содержит множество хитрых оговорок, которыми пользуются корыстолюбцы. Так что, под стойкой вы обнаружите достаточное количество прозрачной жидкости, носящей славное название "Белая лошадь". Она воздействует на человека столь же сильно, как и удар копытом означенного животного. Если вы все еще сомневаетесь, можете полюбоваться на дальней стене оправленной в рамочку лицензией на право торговли спиртным со ссылкой на федеральный закон. Так что администрации штата не к чему придраться... Просто положите на стойку пятидолларовую бумажку и скажите "Горная роса" - и не спрашивайте сдачи.
Когда оба они сделали по глотку, наслаждаясь отличным виски, Виктор Франкенштейн заговорил необыкновенно дружелюбным тоном:
- Называй меня Виком, приятель. Я хочу, чтобы мы были друзьями. Я расскажу тебе историю, которую мало кто знает. История удивительная, но это - чистая правда. Запомни - правда, а не всякая чушь вроде измышлений, недомолвок и откровенного невежества, которые ты найдешь в отвратительной книге Мэри Годвин. О, как мой отец сожалел, что вообще встретил эту женщину и в минуту слабости доверил ей тайну, раскрывшую некоторые изначальные направления его исследований!..
- Минуточку! - перебил его Дэн. - Вы сказали, что будете говорить правду, но меня не проведешь. Мэри Уоллстонкрафт Шелли написала свое произведение "Франкенштейн, или Современный Прометей" в 1818 году. Значит, вы и ваш отец должны быть настолько старыми...
- Дэн, пожалуйста, не перебивай меня. Заметь, я упомянул об исследованиях моего отца во множественном числе. Все они были посвящены тайнам жизни. Монстр, как его теперь называют, был его созданием. Отец прежде всего интересовался долгожительством и сам дожил до весьма преклонного возраста, которого достигну и я. Не стану докучать тебе и называть год моего рождения, а просто продолжу рассказ. Так вот, Мэри Годвин жила тогда со своим поэтом, и они не были женаты. Это и дало моему отцу надежду, что в один прекрасный день Мэри может обратить внимание на то, что он не лишен обаяния, а отец сильно ею увлекся. Ты легко можешь себе представить, каков был финал этой истории. Мэри аккуратно записала все, что он порассказал, затем порвала с ним и использовала свои записи в известной презренной книге. Но она допустила при этом множество грубейших ошибок...
Франкенштейн перегнулся через стол и снова по-приятельски похлопал Дэна по плечу. Этот панибратский жест не слишком нравился репортеру, но он сдержался. Главное, чтобы собеседник выговорился.
- Прежде всего, Мэри сделала в книге отца швейцарцем. От одной мысли об этом он готов был рвать на себе волосы. Ведь мы из старинной баварской семьи, ведущей происхождение от древнего дворянского рода. Она написала также, что отец был студентом университета в Ингольштадте, но ведь каждый школьник знает, что университет этот был переведен в Ландшут в 1800 году.
Дэн сдвинул в сторону пустые кружки.
- К сожалению, придется пить пиво, - заметил он. - В этом округе сухой закон.
- Ерунда! - воскликнул Франкенштейн. - Мы находимся в Америке, а здесь любят возмущаться по поводу двойственной морали за рубежом. Но в самой Америке ее практикуют настолько эффективно, что посрамляют Старый Свет. Официально округ Бэй может считаться "сухим", но закон содержит множество хитрых оговорок, которыми пользуются корыстолюбцы. Так что, под стойкой вы обнаружите достаточное количество прозрачной жидкости, носящей славное название "Белая лошадь". Она воздействует на человека столь же сильно, как и удар копытом означенного животного. Если вы все еще сомневаетесь, можете полюбоваться на дальней стене оправленной в рамочку лицензией на право торговли спиртным со ссылкой на федеральный закон. Так что администрации штата не к чему придраться... Просто положите на стойку пятидолларовую бумажку и скажите "Горная роса" - и не спрашивайте сдачи.
Когда оба они сделали по глотку, наслаждаясь отличным виски, Виктор Франкенштейн заговорил необыкновенно дружелюбным тоном:
- Называй меня Виком, приятель. Я хочу, чтобы мы были друзьями. Я расскажу тебе историю, которую мало кто знает. История удивительная, но это - чистая правда. Запомни - правда, а не всякая чушь вроде измышлений, недомолвок и откровенного невежества, которые ты найдешь в отвратительной книге Мэри Годвин. О, как мой отец сожалел, что вообще встретил эту женщину и в минуту слабости доверил ей тайну, раскрывшую некоторые изначальные направления его исследований!..
- Минуточку! - перебил его Дэн. - Вы сказали, что будете говорить правду, но меня не проведешь. Мэри Уоллстонкрафт Шелли написала свое произведение "Франкенштейн, или Современный Прометей" в 1818 году. Значит, вы и ваш отец должны быть настолько старыми...
- Дэн, пожалуйста, не перебивай меня. Заметь, я упомянул об исследованиях моего отца во множественном числе. Все они были посвящены тайнам жизни. Монстр, как его теперь называют, был его созданием. Отец прежде всего интересовался долгожительством и сам дожил до весьма преклонного возраста, которого достигну и я. Не стану докучать тебе и называть год моего рождения, а просто продолжу рассказ. Так вот, Мэри Годвин жила тогда со своим поэтом, и они не были женаты. Это и дало моему отцу надежду, что в один прекрасный день Мэри может обратить внимание на то, что он не лишен обаяния, а отец сильно ею увлекся. Ты легко можешь себе представить, каков был финал этой истории. Мэри аккуратно записала все, что он порассказал, затем порвала с ним и использовала свои записи в известной презренной книге. Но она допустила при этом множество грубейших ошибок...
Франкенштейн перегнулся через стол и снова по-приятельски похлопал Дэна по плечу. Этот панибратский жест не слишком нравился репортеру, но он сдержался. Главное, чтобы собеседник выговорился.
- Прежде всего, Мэри сделала в книге отца швейцарцем. От одной мысли об этом он готов был рвать на себе волосы. Ведь мы из старинной баварской семьи, ведущей происхождение от древнего дворянского рода. Она написала также, что отец был студентом университета в Ингольштадте, но ведь каждый школьник знает, что университет этот был переведен в Ландшут в 1800 году.
А сама личность отца - она позволила себе в отношении него немало непростительных искажений! В ее клеветническом опусе он изображен нытиком и неудачником, а в действительности он был средоточием силы и решительности. Но это еще не все. Мэри абсолютно превратно поняла значение его экспериментов. Ее утверждение, будто отец сочленял разрозненные части тел, пытаясь создать искусственного человека, просто нелепица. От истины ее увели легенды о Талосе и Големе, и она связала с ними работы отца. Он вовсе не пытался создавать искусственного человека, он реанимировал мертвеца! В этом-то и заключается величие его гения! Много лет он путешествовал по отдаленным уголкам африканских джунглей, изучая сведения о зомби. Он систематизировал полученные знания и усовершенствовал их, пока не превзошел своих учителей-аборигенов. Он научился воскрешать людей из мертвых - вот на что он был способен. В этом и состояла его тайна. А как эту тайну сохранить теперь, мистер Дэн Брим?
Глаза Виктора Франкенштейна широко раскрылись и в них блеснул зловещий огонек. Дэн инстинктивно отпрянул, но тут же успокоился. Он был в полной безопасности в этом ярко освещенном баре, в окружении множества людей.
- Ты испугался, Дэн? Не бойся.
Виктор улыбнулся, снова протянул руку и похлопал Дэна по плечу.
- Что вы сделали? - испуганно спросил Дэн, почувствовав, как что-то слабо кольнуло его в руку.
- Ничего, пустяки...
Франкенштейн снова улыбнулся, но улыбка было чуточку иной, пугающей. Он разжал кулак - и на ладони его оказался пустой медицинский шприц крохотных размеров.
- Сидеть! - тихо приказал он, видя, что Дэн намерен подняться.
Мускулы репортера сразу обмякли, и он, охваченный ужасом, плюхнулся обратно на скамью.
- Что вы со мной сделали?
- Ничего особенного. Совершенно безвредная инъекция. Небольшая доза наркотика. Его действие прекратится через несколько часов. Но до тех пор твоя воля будет полностью подчинена моей. Будешь сидеть смирно и слушать меня. Выпей пива, мне не хочется, чтобы тебя мучила жажда.
Дэн в панике, как бы со стороны наблюдал, как он, будто по собственному желанию поднял руку с кружкой и начал пить пиво.
- А теперь, Дэн, соберись и постарайся понять важность того, что я тебе скажу. Так называемый монстр Франкенштейна - не сшитые воедино куски и части чьих-то тел, а добрый старый зомби. Он - мертвец, который может двигаться, но не способен говорить. Подчиняется, но не думает. Движется - и все же мертв. Бедняга Чарли и есть то самое существо, которое ты наблюдал на сцене во время моего номера. Но Чарли уже основательно поизносился. Он мертв - и потому не способен восстанавливать клетки своего тела, а ведь они каждодневно разрушаются. Всюду у него прорехи - приходится его латать. Ноги его в ужасном состоянии - пальцев на них почти не осталось. Они отваливаются при быстрой ходьбе. Самое время отправить Чарли на свалку. Жизнь у него была длинная - и смерть не менее продолжительная. Встань, Дэн!
В мозгу репортера истошно билась мысль: "Нет! Нет!", - но он послушно поднялся.
- Тебя не интересует, чем занимался Чарли до того, как стал монстром, выступающим в шапито? Какой ты, Дэн, недогадливый! Старина Чарли был так же, как и ты, репортером. Он прослышал про любопытную историю - и взял след. Как и ты, он не понял всей важности того, что ему удалось раскопать, и разговорился со мной. Вы, репортеры, не в меру любопытны. Я покажу тебе папку газетных вырезок, которая полна журналистских карточек. Разумеется, я это сделаю до твоей смерти. После ты уже не сможешь все это оценить. А теперь - марш!
Дэн последовал за ним в темноту тропической ночи. Внутри у него все зашлось от ужаса, и все же он молча, покорно шел по улице.
Гарри Гаррисон
Глаза Виктора Франкенштейна широко раскрылись и в них блеснул зловещий огонек. Дэн инстинктивно отпрянул, но тут же успокоился. Он был в полной безопасности в этом ярко освещенном баре, в окружении множества людей.
- Ты испугался, Дэн? Не бойся.
Виктор улыбнулся, снова протянул руку и похлопал Дэна по плечу.
- Что вы сделали? - испуганно спросил Дэн, почувствовав, как что-то слабо кольнуло его в руку.
- Ничего, пустяки...
Франкенштейн снова улыбнулся, но улыбка было чуточку иной, пугающей. Он разжал кулак - и на ладони его оказался пустой медицинский шприц крохотных размеров.
- Сидеть! - тихо приказал он, видя, что Дэн намерен подняться.
Мускулы репортера сразу обмякли, и он, охваченный ужасом, плюхнулся обратно на скамью.
- Что вы со мной сделали?
- Ничего особенного. Совершенно безвредная инъекция. Небольшая доза наркотика. Его действие прекратится через несколько часов. Но до тех пор твоя воля будет полностью подчинена моей. Будешь сидеть смирно и слушать меня. Выпей пива, мне не хочется, чтобы тебя мучила жажда.
Дэн в панике, как бы со стороны наблюдал, как он, будто по собственному желанию поднял руку с кружкой и начал пить пиво.
- А теперь, Дэн, соберись и постарайся понять важность того, что я тебе скажу. Так называемый монстр Франкенштейна - не сшитые воедино куски и части чьих-то тел, а добрый старый зомби. Он - мертвец, который может двигаться, но не способен говорить. Подчиняется, но не думает. Движется - и все же мертв. Бедняга Чарли и есть то самое существо, которое ты наблюдал на сцене во время моего номера. Но Чарли уже основательно поизносился. Он мертв - и потому не способен восстанавливать клетки своего тела, а ведь они каждодневно разрушаются. Всюду у него прорехи - приходится его латать. Ноги его в ужасном состоянии - пальцев на них почти не осталось. Они отваливаются при быстрой ходьбе. Самое время отправить Чарли на свалку. Жизнь у него была длинная - и смерть не менее продолжительная. Встань, Дэн!
В мозгу репортера истошно билась мысль: "Нет! Нет!", - но он послушно поднялся.
- Тебя не интересует, чем занимался Чарли до того, как стал монстром, выступающим в шапито? Какой ты, Дэн, недогадливый! Старина Чарли был так же, как и ты, репортером. Он прослышал про любопытную историю - и взял след. Как и ты, он не понял всей важности того, что ему удалось раскопать, и разговорился со мной. Вы, репортеры, не в меру любопытны. Я покажу тебе папку газетных вырезок, которая полна журналистских карточек. Разумеется, я это сделаю до твоей смерти. После ты уже не сможешь все это оценить. А теперь - марш!
Дэн последовал за ним в темноту тропической ночи. Внутри у него все зашлось от ужаса, и все же он молча, покорно шел по улице.
Гарри Гаррисон