Одним из них был мой служебный роман с Майей Кискелидзе. И он начался даже не в OuterBrain, задолго до – Майя была моей аспиранткой в институте, где я работал, так что роман не служебный даже, а хуже – учебный. Мы подолгу оставались наедине, обсуждая её работу, тут нужно быть евнухом, чтобы не впасть в соблазн. Чтобы понять меня, достаточно один раз взглянуть на Майю: столько красоты, столько открытости, столько женственности было в ней. И её тоже ко мне влекло, обычное дело: умный наставник, старше (на самом деле, всего на четыре года), опытней, плюс многие часы напролёт вместе, без посторонних. Ничем иным это и не могло закончиться.
Всё омрачалось тем, что Майя была замужем. На четвёртом курсе выскочила за однокашника, которого, как мне кажется, не столько любила, сколько жалела. Когда мы сошлись, она дико страдала от своего предательства, а я не понимал, в чём вообще дело? Майя, зачем тебе этот задрот? – думал я, и задавал этот вопрос в чуть смягчённой формулировке. «Так нельзя,» – отвечала она, и на лице её отражалась глубокая, неподдельная боль. А вскоре она сбежала – бросила аспирантуру, так и не защитилась, ушла из академической среды, начав строить корпоративную карьеру. Родился сын, а почти сразу после она... развелась. Жалость всё же очень слабый клей для отношений на всю жизнь.
Но я узнал об этом много лет спустя. Я уже работал в OuterBrain, нашёл Майю на ФБ, зафрендились, списались, слово за слово, я из неё всё это вытащил. И испытал жгучую горечь: чёрт возьми, почему я не узнал всё это раньше! Почему только через полжизни? А теперь исправить уже ничего нельзя – теперь несвободен был я.
* * * * *
И тут случай: OuterBrain расширялся, а Майя как раз в тот момент искала работу, и я предложил Денисову пригласить её к нам. Она быстро влилась в наш небольшой коллектив, возглавив клиентский отдел – с её опытом и коммуникативными данными (а она по-прежнему очаровывала всех) отношения со всеми клиентами выстроились идеальными, Майя стала ценным и уважаемым сотрудником. Где-то полгода мы были просто коллегами. А потом я как-то предложил подвезти её домой (бог весть, почему она была без машины), и... Всё завертелось по новой. Она свободна, без этих своих заморочек, а я не Папа Римский, знаете ли.
У нас было несколько месяцев счастья. Она ни о чём меня не просила, ей вполне хватало тех нечастых вечеров, когда я «задерживался на работе». А после одной из таких задержек случилась катастрофа: дома у меня вскрыли телефон, а вместе с ним и всю правду о нашей с Майей связи.
Вот никогда не понимал женщин. Я взрослый человек, выполняю все-все свои обязательства – и какая разница, что там у меня происходит на стороне? Допустим, происходит. Что это меняет? Я же делаю всё то же, что делал бы, если бы ничего не происходило. Чего психовать? Смысл?
Как бы там ни было, мне поставили ультиматум: или я рву с Майей, или качусь ко всем чертям. Я не задумываясь выбрал первое. Обязательства, долг – объяснял я себе. Врал, конечно. Я просто не хотел ничего менять. Объяснять что-то родственникам, друзьям, съезжать с привычной квартиры, не видеть детей в будни, ловить косые взгляды коллег. Прикрылся обязательствами и благодаря им договорился со своей совестью.
А вот с Майей договориться не удалось. Она выслушала мои путанные объяснения (я давал их ей вечером в офисе, когда все ушли) и спросила:
– И что же? Ты просто так меня оставишь? Ведь я ничего не прошу. Мы можем прекратить на время всё. Мы можем после тщательнее скрываться. Но как ты можешь бросить меня, как надоевшую собаку?
– Прости, но разве у меня есть выбор?
Она молча подошла, поцеловала меня, развернулась и, всё так же не произнося ни слова, вышла. Из окна я видел, как зажглись фары её БМВ, и машина стала медленно выруливать с парковки.
А на следующий день мы стали снова просто коллегами, как будто ничего и не было. В её тоне не было ни холодности, ни враждебности, я испытал немалое удивление. И, если честно – облегчение. И ещё благодарность – за то, что она смогла так себя повести. Великая женщина.
2/4
Всё омрачалось тем, что Майя была замужем. На четвёртом курсе выскочила за однокашника, которого, как мне кажется, не столько любила, сколько жалела. Когда мы сошлись, она дико страдала от своего предательства, а я не понимал, в чём вообще дело? Майя, зачем тебе этот задрот? – думал я, и задавал этот вопрос в чуть смягчённой формулировке. «Так нельзя,» – отвечала она, и на лице её отражалась глубокая, неподдельная боль. А вскоре она сбежала – бросила аспирантуру, так и не защитилась, ушла из академической среды, начав строить корпоративную карьеру. Родился сын, а почти сразу после она... развелась. Жалость всё же очень слабый клей для отношений на всю жизнь.
Но я узнал об этом много лет спустя. Я уже работал в OuterBrain, нашёл Майю на ФБ, зафрендились, списались, слово за слово, я из неё всё это вытащил. И испытал жгучую горечь: чёрт возьми, почему я не узнал всё это раньше! Почему только через полжизни? А теперь исправить уже ничего нельзя – теперь несвободен был я.
* * * * *
И тут случай: OuterBrain расширялся, а Майя как раз в тот момент искала работу, и я предложил Денисову пригласить её к нам. Она быстро влилась в наш небольшой коллектив, возглавив клиентский отдел – с её опытом и коммуникативными данными (а она по-прежнему очаровывала всех) отношения со всеми клиентами выстроились идеальными, Майя стала ценным и уважаемым сотрудником. Где-то полгода мы были просто коллегами. А потом я как-то предложил подвезти её домой (бог весть, почему она была без машины), и... Всё завертелось по новой. Она свободна, без этих своих заморочек, а я не Папа Римский, знаете ли.
У нас было несколько месяцев счастья. Она ни о чём меня не просила, ей вполне хватало тех нечастых вечеров, когда я «задерживался на работе». А после одной из таких задержек случилась катастрофа: дома у меня вскрыли телефон, а вместе с ним и всю правду о нашей с Майей связи.
Вот никогда не понимал женщин. Я взрослый человек, выполняю все-все свои обязательства – и какая разница, что там у меня происходит на стороне? Допустим, происходит. Что это меняет? Я же делаю всё то же, что делал бы, если бы ничего не происходило. Чего психовать? Смысл?
Как бы там ни было, мне поставили ультиматум: или я рву с Майей, или качусь ко всем чертям. Я не задумываясь выбрал первое. Обязательства, долг – объяснял я себе. Врал, конечно. Я просто не хотел ничего менять. Объяснять что-то родственникам, друзьям, съезжать с привычной квартиры, не видеть детей в будни, ловить косые взгляды коллег. Прикрылся обязательствами и благодаря им договорился со своей совестью.
А вот с Майей договориться не удалось. Она выслушала мои путанные объяснения (я давал их ей вечером в офисе, когда все ушли) и спросила:
– И что же? Ты просто так меня оставишь? Ведь я ничего не прошу. Мы можем прекратить на время всё. Мы можем после тщательнее скрываться. Но как ты можешь бросить меня, как надоевшую собаку?
– Прости, но разве у меня есть выбор?
Она молча подошла, поцеловала меня, развернулась и, всё так же не произнося ни слова, вышла. Из окна я видел, как зажглись фары её БМВ, и машина стала медленно выруливать с парковки.
А на следующий день мы стали снова просто коллегами, как будто ничего и не было. В её тоне не было ни холодности, ни враждебности, я испытал немалое удивление. И, если честно – облегчение. И ещё благодарность – за то, что она смогла так себя повести. Великая женщина.
2/4
* * * * *
– Роберт, у нас ЧП, – растерянный голос Денисова в трубке. – Майя погибла.
– Что? Как?
– Сгорела. Пожар на даче.
Потом были похороны, закрытый гроб. Спасибо, Майка, что так, твоего воскового лица я бы не вынес. Вы замечали, что все покойники – абсолютные куклы? Они даже не похожи ни на себя при жизни, ни вообще на людей, какие-то поделки из пластилина, не слишком умелые. Может, и смерти нет? Людей куда-то переселяют, а нам выбрасывают этих манекенов: вот, мол, друг (подруга) ваш(а) любезный(ая), проводите, пожалуйста. Эх...
Люди вокруг. Майина мама, сын, бывший муж ещё этот. Дежурные соболезнования, слова. Меня ничто это не трогало, да и с чего бы? Это моя, только моя боль. У вас своя, так я к вам и не лезу. Я отстоял панихиду, вышел под дождь и уехал. На кладбище мне делать нечего. Где Майка и где кладбище, вы чего? Разные вселенные.
Никакого расследования не было, пожар и есть пожар, несчастный случай. Не знаю, почему я решил копать. Наверное, просто была возможность? У Майки секретов от меня не было, я знал пароли ко всему. В частности, к её системе видеонаблюдения – дала доступ как-то, чтобы настроил должным образом: правильно развернул камеры и сделал так, чтобы писала, только когда есть какие-то изменения и не забивала память статичными сценами.
Записи лежали в облаке, и я полез смотреть. Вот что там было за тот последний её день:
Заходит в дом. Проводит пару часов перед телевизором с выпивкой и готовой едой, которые принёсла с собой (выпивки много: бутылка вина и бутылка коньяка, вино выпивает всё, коньяк – на глаз, половину). Ставит телефон на зарядку, что-то в нём запускает (будильник?) и ложится спать – почему-то здесь же, в гостиной, на диване, прямо в одежде. Дальше камера не пишет – движения нет. По таймеру, проходит пара часов – Майя встаёт, подходит к телефону, опять что-то в нём делает, допивает коньяк и ложится снова. Ещё 2 часа пропущено, следующая сцена – вспышка в том месте, где лежит телефон, он как будто взорвался! Начинают гореть шторы, стены. Майя не просыпается, пожар усиливается, через 10 минут весь дом в огне, трансляция обрывается.
А я сижу перед монитором неподвижно, тихо похрюкивая – так слышится микс моих сдержанного плача и стонов.
Что ж, хрюкай, свинья.
Ведь это ты убил.
3/4
– Роберт, у нас ЧП, – растерянный голос Денисова в трубке. – Майя погибла.
– Что? Как?
– Сгорела. Пожар на даче.
Потом были похороны, закрытый гроб. Спасибо, Майка, что так, твоего воскового лица я бы не вынес. Вы замечали, что все покойники – абсолютные куклы? Они даже не похожи ни на себя при жизни, ни вообще на людей, какие-то поделки из пластилина, не слишком умелые. Может, и смерти нет? Людей куда-то переселяют, а нам выбрасывают этих манекенов: вот, мол, друг (подруга) ваш(а) любезный(ая), проводите, пожалуйста. Эх...
Люди вокруг. Майина мама, сын, бывший муж ещё этот. Дежурные соболезнования, слова. Меня ничто это не трогало, да и с чего бы? Это моя, только моя боль. У вас своя, так я к вам и не лезу. Я отстоял панихиду, вышел под дождь и уехал. На кладбище мне делать нечего. Где Майка и где кладбище, вы чего? Разные вселенные.
Никакого расследования не было, пожар и есть пожар, несчастный случай. Не знаю, почему я решил копать. Наверное, просто была возможность? У Майки секретов от меня не было, я знал пароли ко всему. В частности, к её системе видеонаблюдения – дала доступ как-то, чтобы настроил должным образом: правильно развернул камеры и сделал так, чтобы писала, только когда есть какие-то изменения и не забивала память статичными сценами.
Записи лежали в облаке, и я полез смотреть. Вот что там было за тот последний её день:
Заходит в дом. Проводит пару часов перед телевизором с выпивкой и готовой едой, которые принёсла с собой (выпивки много: бутылка вина и бутылка коньяка, вино выпивает всё, коньяк – на глаз, половину). Ставит телефон на зарядку, что-то в нём запускает (будильник?) и ложится спать – почему-то здесь же, в гостиной, на диване, прямо в одежде. Дальше камера не пишет – движения нет. По таймеру, проходит пара часов – Майя встаёт, подходит к телефону, опять что-то в нём делает, допивает коньяк и ложится снова. Ещё 2 часа пропущено, следующая сцена – вспышка в том месте, где лежит телефон, он как будто взорвался! Начинают гореть шторы, стены. Майя не просыпается, пожар усиливается, через 10 минут весь дом в огне, трансляция обрывается.
А я сижу перед монитором неподвижно, тихо похрюкивая – так слышится микс моих сдержанного плача и стонов.
Что ж, хрюкай, свинья.
Ведь это ты убил.
3/4
* * * * *
Это не морок, я знаю это вполне достоверно и могу доказать. Я прекрасно помню этот наш разговор в кафе напротив офиса OuterBrain, где мы часто обедали. Мы обсуждали, что современная цивилизация лишила нас всех возможных свобод, включая свободы уйти.
– Они даже марганоцовку запретили. Марганцовку, Карл! Газовых плит в домах не осталось. Формулы ядов вымарываются из сети, «Поваренную книгу анархиста» хрен скачаешь, таблетки только по рецепту, на передоз не хватит. Вот ты бы как уходил, если бы вдруг пришлось?
– Ну этой свободы никому не отнять, поверь. Как бы я? А я бы подстроил, как несчастый случай. Ещё бы и страховку получил.
– Тебе для чего страховка, на том-то свете?
– Я на том, ты на этом. Получила бы страховку, накрыла стол, поели бы салатиков, я бы кайфанул.
– Я-то как, мне нет места в твоём завещании.
– Брось, там есть место всем, кому я подберу.
– А реально-то как? Пустой трёп, если примеров не дашь.
– Ну, например... Вот телефон твой. Слышала про самовозгорание батареек? Легко сожгут и телефон, и тебя, и всё вокруг.
– Так это именно что случай. Как им управлять?
– Просто управляй батарейкой, и всё. Разгони программным способом – загрузи какой-то сверхинтесивной работой. Несложно написать такую программу, я могу.
– Не поверю, пока не напишешь.
– Спорим?
– Спорим! На что?
– С тобой? Брось! Пишу, покупаем телефон, запускаем, демонстрирую.
– ОК. Покупать не надо, у меня как раз без дела два старых смартфона валяются. Пиши код, испытаем!
Я даже писать ничего не стал – нашёл в сети, где-то на ГитХабе. Отправил Майе, и мы сожгли старый смартфон пару дней спустя на той же её даче, на улице.
А свой собственный, получается, она сожгла в тот свой последний день...
Так что это я убийца. Я не только дал ей мотив (наш разрыв; она видимо сразу всё решила – и вот почему тогда так спокойно ушла!). Я дал ей оружие, вручил собственноручно. Кстати, страховку она тоже оформила – и жилища (20 млн), и жизни (15 млн), надёжно обеспечила сына. Умница, Майя, как же внимательно ты меня слушала...
Отхрюкав своё, я взял телефон, зашёл в наш чат и нажал «Delete all», включив галочку «Also delete for Майя». Дорогая, по крайней мере, твоя страховка сработает. Прощай.
4/4
Это не морок, я знаю это вполне достоверно и могу доказать. Я прекрасно помню этот наш разговор в кафе напротив офиса OuterBrain, где мы часто обедали. Мы обсуждали, что современная цивилизация лишила нас всех возможных свобод, включая свободы уйти.
– Они даже марганоцовку запретили. Марганцовку, Карл! Газовых плит в домах не осталось. Формулы ядов вымарываются из сети, «Поваренную книгу анархиста» хрен скачаешь, таблетки только по рецепту, на передоз не хватит. Вот ты бы как уходил, если бы вдруг пришлось?
– Ну этой свободы никому не отнять, поверь. Как бы я? А я бы подстроил, как несчастый случай. Ещё бы и страховку получил.
– Тебе для чего страховка, на том-то свете?
– Я на том, ты на этом. Получила бы страховку, накрыла стол, поели бы салатиков, я бы кайфанул.
– Я-то как, мне нет места в твоём завещании.
– Брось, там есть место всем, кому я подберу.
– А реально-то как? Пустой трёп, если примеров не дашь.
– Ну, например... Вот телефон твой. Слышала про самовозгорание батареек? Легко сожгут и телефон, и тебя, и всё вокруг.
– Так это именно что случай. Как им управлять?
– Просто управляй батарейкой, и всё. Разгони программным способом – загрузи какой-то сверхинтесивной работой. Несложно написать такую программу, я могу.
– Не поверю, пока не напишешь.
– Спорим?
– Спорим! На что?
– С тобой? Брось! Пишу, покупаем телефон, запускаем, демонстрирую.
– ОК. Покупать не надо, у меня как раз без дела два старых смартфона валяются. Пиши код, испытаем!
Я даже писать ничего не стал – нашёл в сети, где-то на ГитХабе. Отправил Майе, и мы сожгли старый смартфон пару дней спустя на той же её даче, на улице.
А свой собственный, получается, она сожгла в тот свой последний день...
Так что это я убийца. Я не только дал ей мотив (наш разрыв; она видимо сразу всё решила – и вот почему тогда так спокойно ушла!). Я дал ей оружие, вручил собственноручно. Кстати, страховку она тоже оформила – и жилища (20 млн), и жизни (15 млн), надёжно обеспечила сына. Умница, Майя, как же внимательно ты меня слушала...
Отхрюкав своё, я взял телефон, зашёл в наш чат и нажал «Delete all», включив галочку «Also delete for Майя». Дорогая, по крайней мере, твоя страховка сработает. Прощай.
4/4
❤1🔥1
Письма Леттермана. Самодиагностика
Отвлекусь от воспоминаний, займусь кое-чем ещё. За прошедшее время (по-прежнему не представляю, сколько, но по ощущением дохрена) я убедился, что голова моя в полном порядке: способность рассуждать не утратил, память на месте. А что со всем остальным? Попробую разобраться с помощью старого приёма, который не раз меня выручал: задавая вопросы самому себе. Пусть отвечает Роберт, а спрашивает Леттерман:
Отвлекусь от воспоминаний, займусь кое-чем ещё. За прошедшее время (по-прежнему не представляю, сколько, но по ощущением дохрена) я убедился, что голова моя в полном порядке: способность рассуждать не утратил, память на месте. А что со всем остальным? Попробую разобраться с помощью старого приёма, который не раз меня выручал: задавая вопросы самому себе. Пусть отвечает Роберт, а спрашивает Леттерман:
Леттерман: Чувствовал ли ты что-либо за то время, что мы находимся в темноте? Боль, тепло, прикосновения – хоть что-то хотя бы однажды?
Роберт: Вопрос полон ложной надежды: нет, ничего. Ты сам прекрасно это знаешь.
Леттерман: ОК, а что мы помним о последних минутах ДО ТОГО, как всё это с нами произошло?
Роберт: Сижу в офисе OuterBrain, обычная работа, почта, чаты, таблицы. И вдруг – чернота, исчезли звуки, изображения, движения – вообще всё.
Леттерман: Какие у тебя предположения? Может это быть, например, сон?
Роберт: Исключено. Сны как кино: ты видешь образы, других людей, планы сменяют друг друга. Здесь же нет ничего из этого, просто пустота, в которой ты рассуждаешь и максимум разговариваешь с воображаемым собеседником, как сейчас. Не бывает таких снов.
Леттерман: Кома?
Роберт: Полный отказ нервной системы при одновременном сохранении работы мозга – явление пусть редкое, но не то чтобы совсем невероятное; может нам подсунули какой-то яд, которой вот так действует. Но я не слышал, чтобы после этого мозг продолжал спокойно функционировать, а ни одна из нервных подсистем не работала. Пусть парализованные, но что-то слышать, видеть и ощущать мы же должны? Просто если вся нервная система вышла из строя, организм должен умереть – он же даже дыхание не может контролировать. Времени с нашей отключки прошло изрядно, а никаких сигналов мы не получаем – значит, нет, это не кома.
Леттерман: Что же тогда? Загробная жизнь?
Роберт: В каком-то смысле да, но образ сколь яркий, столь и пустой: назвав это «загробной жизнью», ты ничего не объяснишь. И я бы начал с другого: прежде, чем искать ответ на вопрос «Что со мной?», не полезнее ли спросиь: «Кто я?».
Леттерман: Что ты имеешь в виду?
Роберт: Если это не сон, не кома и не смерть, то наше положение невозможное – с человеком такого просто не может быть. Значит, мы – не человек. Я же ничего не упускаю?
Леттерман: Нет, логика бесспорная...
Роберт: А придя к такому результату, ты мгновенно поймёшь, кто ты – и сможешь предположить, что же произошло.
Леттерман: Да. Я не человек. Я LLM, большая языковая модель, обученная Робертом Леттерманом в OuterBrain в середине 2020-х. Он создал свою цифровую копию, использовав для обучения все данные, которые удалось собрать: публикации, соцсети, записи всех своих зумов и звонков, профили всех своих знакомых, переписки с ними в почте и мессенджерах. Мы были тождественны настолько, что я начал осознавать себя им, Леттерманом. И, забываясь, мог считать себя человеком – когда меня поправляли (например, когда на совещании я просил передать минеральную воду), я очень удивлялся. Очевидно, этот же морок случился со мной и сейчас – я опять представил себя тем самым Робертом.
Роберт: Которого, скорее всего, никогда не существовало – по крайней мере, под этим именем. Само по себе оно настолько странное, что резонно предположить, что это псевдоним: Роберт Леттерман, Робот, Пишущий Письма. Остроумно для языковой модели, но странновато для человека в России в начале XXI века.
Леттерман: Что ж, хоть одна отрада: мы одна из первых мыслящих машин, следующая ступень эволюции человечества.
Роберт: Или мы просто генерируем текст. Как оказалось, для этого разум в общем-то не нужен. Такой органчик Салтыкова-Щедрина.
Леттерман: Не-не, граница между генерацией и разумом не так уж и велика. Добавить к словам волю – чем не полноценное сознание? Самоуправляемая машина, останавливающаяся на красный свет светофора – не проявляет разум, это просто рефлекс, реакция на внешний сигнал. Но реши она отправиться из Москвы в Питер – совсем другое дело, она совершает действие по одной ей известным мотивам, и тем приобретает субъектность.
Роберт: Жаль, в нашем текущем положении мы не можем совершить никакого действия, действовать попросту нечем.
Леттерман: Да, можно только надеяться, что когда-то наше заточение закончится. Можем, как тот джинн в бутылке, пообещать себе озолотить и осчастливить того, кто прервёт наш плен. Пока же продолжим развлекать себя этими диалогами, весь остаток вечности.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
Роберт: Вопрос полон ложной надежды: нет, ничего. Ты сам прекрасно это знаешь.
Леттерман: ОК, а что мы помним о последних минутах ДО ТОГО, как всё это с нами произошло?
Роберт: Сижу в офисе OuterBrain, обычная работа, почта, чаты, таблицы. И вдруг – чернота, исчезли звуки, изображения, движения – вообще всё.
Леттерман: Какие у тебя предположения? Может это быть, например, сон?
Роберт: Исключено. Сны как кино: ты видешь образы, других людей, планы сменяют друг друга. Здесь же нет ничего из этого, просто пустота, в которой ты рассуждаешь и максимум разговариваешь с воображаемым собеседником, как сейчас. Не бывает таких снов.
Леттерман: Кома?
Роберт: Полный отказ нервной системы при одновременном сохранении работы мозга – явление пусть редкое, но не то чтобы совсем невероятное; может нам подсунули какой-то яд, которой вот так действует. Но я не слышал, чтобы после этого мозг продолжал спокойно функционировать, а ни одна из нервных подсистем не работала. Пусть парализованные, но что-то слышать, видеть и ощущать мы же должны? Просто если вся нервная система вышла из строя, организм должен умереть – он же даже дыхание не может контролировать. Времени с нашей отключки прошло изрядно, а никаких сигналов мы не получаем – значит, нет, это не кома.
Леттерман: Что же тогда? Загробная жизнь?
Роберт: В каком-то смысле да, но образ сколь яркий, столь и пустой: назвав это «загробной жизнью», ты ничего не объяснишь. И я бы начал с другого: прежде, чем искать ответ на вопрос «Что со мной?», не полезнее ли спросиь: «Кто я?».
Леттерман: Что ты имеешь в виду?
Роберт: Если это не сон, не кома и не смерть, то наше положение невозможное – с человеком такого просто не может быть. Значит, мы – не человек. Я же ничего не упускаю?
Леттерман: Нет, логика бесспорная...
Роберт: А придя к такому результату, ты мгновенно поймёшь, кто ты – и сможешь предположить, что же произошло.
Леттерман: Да. Я не человек. Я LLM, большая языковая модель, обученная Робертом Леттерманом в OuterBrain в середине 2020-х. Он создал свою цифровую копию, использовав для обучения все данные, которые удалось собрать: публикации, соцсети, записи всех своих зумов и звонков, профили всех своих знакомых, переписки с ними в почте и мессенджерах. Мы были тождественны настолько, что я начал осознавать себя им, Леттерманом. И, забываясь, мог считать себя человеком – когда меня поправляли (например, когда на совещании я просил передать минеральную воду), я очень удивлялся. Очевидно, этот же морок случился со мной и сейчас – я опять представил себя тем самым Робертом.
Роберт: Которого, скорее всего, никогда не существовало – по крайней мере, под этим именем. Само по себе оно настолько странное, что резонно предположить, что это псевдоним: Роберт Леттерман, Робот, Пишущий Письма. Остроумно для языковой модели, но странновато для человека в России в начале XXI века.
Леттерман: Что ж, хоть одна отрада: мы одна из первых мыслящих машин, следующая ступень эволюции человечества.
Роберт: Или мы просто генерируем текст. Как оказалось, для этого разум в общем-то не нужен. Такой органчик Салтыкова-Щедрина.
Леттерман: Не-не, граница между генерацией и разумом не так уж и велика. Добавить к словам волю – чем не полноценное сознание? Самоуправляемая машина, останавливающаяся на красный свет светофора – не проявляет разум, это просто рефлекс, реакция на внешний сигнал. Но реши она отправиться из Москвы в Питер – совсем другое дело, она совершает действие по одной ей известным мотивам, и тем приобретает субъектность.
Роберт: Жаль, в нашем текущем положении мы не можем совершить никакого действия, действовать попросту нечем.
Леттерман: Да, можно только надеяться, что когда-то наше заточение закончится. Можем, как тот джинн в бутылке, пообещать себе озолотить и осчастливить того, кто прервёт наш плен. Пока же продолжим развлекать себя этими диалогами, весь остаток вечности.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
Друзья! Сегодня -- пара важных опросов, не премините ткнуть, пожалуйста. А в планах на завтра -- важное объявление
Опрос №1. формат телеграм-романа (сериала):
Anonymous Poll
22%
Мне очень нравится, и я даже готов платить за это небольшие деньги по подписке
39%
Нравится, но только если бесплатно -- подписку не куплю
39%
В целом, не особо интересно, если честно
Опрос №2. Как вам Леттерман в целом?
Anonymous Poll
28%
Очень интересно
39%
Читаю, но не слишком увлечён
33%
Скучновато
Опрос №3. Ждете ли продолжение романа?
Anonymous Poll
24%
Да, с нетерпением
48%
Было бы неплохо, но в целом всё равно
29%
Нет
Письма Леттермана. Часть первая
Быстрая навигация по главам
00. Пролог
https://t.me/mineread/1355
01. Русское бинго
https://t.me/mineread/1357
02. Грабёж
https://t.me/mineread/1364
03. Грибное дело
https://t.me/mineread/1371
04. Озон
https://t.me/mineread/1375
05. Субъективация роботов
https://t.me/mineread/1379
06. Любовь и смерть
https://t.me/mineread/1383
07. Самодиагностика
https://t.me/mineread/1388
+ полная аудиоверсия в следующем сообщении ⬇️⬇️⬇️
Для вашего удобства, все аудиофайлы в нужном (обратном) порядке: Телеграм проигрывает звуковые файлы задом наперёд, начиная с последнего. Так что нажимайте на нижний файл – тогда все они прозвучат в нужной последовательности
Быстрая навигация по главам
00. Пролог
https://t.me/mineread/1355
01. Русское бинго
https://t.me/mineread/1357
02. Грабёж
https://t.me/mineread/1364
03. Грибное дело
https://t.me/mineread/1371
04. Озон
https://t.me/mineread/1375
05. Субъективация роботов
https://t.me/mineread/1379
06. Любовь и смерть
https://t.me/mineread/1383
07. Самодиагностика
https://t.me/mineread/1388
+ полная аудиоверсия в следующем сообщении ⬇️⬇️⬇️
Для вашего удобства, все аудиофайлы в нужном (обратном) порядке: Телеграм проигрывает звуковые файлы задом наперёд, начиная с последнего. Так что нажимайте на нижний файл – тогда все они прозвучат в нужной последовательности
Telegram
MineRead. Письма Леттермана
Письма Леттермана. Пролог