Небольшой опрос, чтобы лучше понять географию моих подписчиков - откуда вы?

​​Спасибо всем, кто принял участие во вчерашнем опросе (он все ещё открыт!). Возвращаемся к нашей воскресной традиции посвящать один день в неделю исламской архитектуре, которая может принимать самые разные формы - например, как эта мечеть на острове Джерба, Тунис.

​​На прошлой неделе в СМИ обсуждали Рахаф аль-Кунун, восемнадцатилетнюю гражданку Саудовской Аравии, которая сбежала в Таиланд и попросила статус беженки. По словам Рахаф, к ней применялось насилие семье, и она боится за свою жизнь в случае, если ее депортируют. Вся драма разворачивалась, практически, в прямом эфире - Рахаф рассказала свою историю в твиттере, там же получила поддержку и внимание активистов, политиков, журналистов со всего мира. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев присвоило ей статус беженки, а Канада решила принять Алькунун у себя.

Рахаф аль-Кунун повезло больше, чем двухлетнему Алану Курди, чья семья попросила убежища в Канаде и не получила его, несмотря даже на живущих там родственников. Курди вынуждены были спасаться из охваченной войной Сирии самым опасным способом - в лодке. Фотография мертвого ребенка, вынесенного приливом на берег Турции, стала в 2015 году символом кризиса беженцев.

Согласно определению Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев, беженец - это человек, который вынужден покинуть его или ее страну из страха преследования по причинам расы, религии, национальности или политических мнений, а также из-за войны и насилия. Не очень понятно, почему аль-Кунун, которая, по ее словам, бежала от насилия в семье, посчитали отвечающей этому определению, а семью Курди, чья родная страна стала полем одного из самых жестоких конфликтов десятилетия - нет.

Вероятно, для Канады это еще один этап “твиттерных войн” с Саудовской Аравией - официальные лица Канады не раз упрекали Королевство в нарушении прав человека и призывали выпустить на свободу арестованных активистов. Вот только Рахаф, кажется, никаким активизмом не занимается.

Впрочем, факт того, что чтобы избежать абьюза, девушке пришлось лететь на другой континент, конечно, ужасен.

Утонувший двухлетний Алан Курди

Уличный фотограф Хафса Касим из Бахрейна

​​Центром провокационного искусства Израиля неожиданно стала Хайфа: в Художественном музее выставили работу «МакИисус» - распятого на кресте клоуна Роналда Макдоналда. Выставка оскорбила чувства верующих христиан - настолько, что они устроили акцию протеста, которая перетекла в потасовку с полицией. Трое полицейских получили легкие ранения. В здание музея также была брошена бутылка с зажигательной смесью.

По словам кураторов музея, скульптура представляет критику общества, поклоняющегося материальным ценностям и капитализму, как религии. Такая реакция публики ещё более удивительна, если принять во внимание, что выставка продолжается уже полгода, и до прошлой недели особого возмущения никто не выражал.

Протестующие требуют убрать экспонат. Их поддерживает министр культуры Израиля Мири Регев - довольно одиозная личность, которая стремиться запретить все нелояльное государству искусство. Убрать работу из музея призывает и ее автор, финский художник Джани Лейнонен, но по другим причинам - он поддерживает движение BDS за бойкот Израиля.

Директор музея Ниссим Таль говорит, что экспонат останется в музее. «Если мы уберём предмет искусства сейчас, завтра политики захотят убрать что-то ещё, и вскоре в музее останутся только цветные картинки с цветами».

Очень здорово, что в телеграме появляется много каналов про Ближний Восток или связанные с ним темы. Один из моих любимых - Traditional Modernist.

Автор канала специализируется на парадоксах, вызванных смешением религиозного и политического в современном мире. Какую роль играет религия в современном обществе? Является ли религия источником социальной стабильности и средством консолидации, или же религия является рудиментом прошлого, постоянно разобщающим нас? Пытаясь ответить на эти другие вопросы современности, автор обращается к социальным наукам, не ограничиваясь каким-либо одним подходом или теорией.

Фокус канала охватывает динамику и различные процессы, трансформирующие сложный и противоречивый регион с преобладающим мусульманским населением. А так же страны, где мусульмане представляют религиозное меньшинство и где «мусульманский вопрос» стоит наиболее остро.
На канале можно найти обзоры академических публикаций, документальных и художественных фильмов, а так же аналитику, новости и разного рода курьезные факты и события.

Всем интересующимся тематикой данного канала, рекомендую подписаться:

https://t.me/tradimodo

На Foreign Affairs статья о том, как мусульманские правительства экспортируют свое видение “правильного” ислама, чтобы расширить сферу влияния в регионе.

Для стран, где большая часть населения - мусульмане, ислам стал едва ли не единственной идеологической базой, которую можно вплести в политическую реальность. Раньше с этой ролью справлялись пан-арабизм и социализм, но с их закатом идеологическая дискуссия выстраивается вокруг религии, и лидеры государств принимают в этой дискуссии активное участие. Поэтому то, как граждане понимают и практикуют ислам становится не личным духовным выбором, а вопросом национальной безопасности.

Еще с середины 1960 годов Саудовская Аравия инвестировала в строительство мечетей, толкование религиозных текстов и стипендии для обучения в исламских университетах. Экспорт специфического, ультраконсервативного видения ислама был вопросом не чисто религиозным, но вместе с тем, геополитическим - Саудовская Аравия противопоставляла себя светским режимам, в частности, Египту под управлением президента Гамаля Абдель Насера, и другим религиозным режимам - в первую очередь, Ирану после революции 1979 года. Иран точно так же использовал версию революционного шиитского ислама, представленную аятоллой Хомейни, чтобы представить себя в мусульманском мире как анти-империалистическую исламскую державу.

После Арабской весны 2011 года исламская “мягкая сила” становится все более важным инструментом для поддержания национальных интересов ближневосточных правительств. Саудовская Аравия сегодня противостоит определенному типу исламизма - исламизму “Братьев-мусульман”. Так было не всегда - несколько десятилетий назад саудиты не только предоставляли убежище преследуемым в родном Египте “Братьям”, но даже давали им должности в университетах и религиозных организациях, доверяя распространение исламской мысли. Однако с тех пор, как партии, связанные с “Братьями-мусульманами”, победили на выборах в Египте и Тунисе, королевская семья стала видеть в них угрозу своему режиму. Египет, где после успеха 2011 года “Братья-мусульмане” вновь потеряли власть, Саудовская Аравия и ОАЭ теперь считают организацию террористической, предупреждая об опасности исламизма - но сами они тоже используют религию в политических целях.

В Египте президент Абдул Фаттах ас-Сиси призывает университет аль-Ажар пересмотреть подход к исламским источникам, чтобы противостоять идеологии как “Братьев-мусульман”, так и “Исламского государства”. Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммад бин-Салман стремится вернуть Королевство к “умеренному исламу”, который якобы исторически был здесь распространен. Этот “умеренный ислам” в представлении принца выражается, не в последнюю очередь, в лояльности режиму, а потому религиозные лидеры, отклоняющиеся от намеченного курса, подвергаются гонениям.

Иран, в свою очередь, разогревает сектариальное напряжение в странах вроде Ливана и Ирака, где шиитское население подвергается притеснениям со стороны суннитов. Иран не может напрямую противостоять суннитам - это значило бы настроить против себя большинство мусульманского мира. Вместо этого Иран обращается к исламской истории и использует символы угнетения шиитов из прошлого, чтобы провести параллели с суннитскими режимами настоящего.

Усилению роли ислама в ближневосточной политике способствовали не только результаты Арабской весны, но и действия американских лидеров. Дональд Трамп, как и его предшественник Барак Обама, старается меньше вовлекаться в каждодневную политику ближневосточных государств, возлагая больше ответственности на арабских союзников. Это приводит к тому, что союзники - в частности, Саудовская Аравия, - начинают вести более агрессивную внешнюю политику.

В более широком смысле, сомнения относительно будущего либерализма и желания США быть гарантом международного либерального порядка открывают возможности идеологического противоборства. В этих условиях борьба вокруг Ислама - кто его определяет, кто говорит от его имени - только усилится.

Традиция и современность, как их понимают в Дубае, ОАЭ.

Согласно недавнему исследованию, пятая часть мусульман в США - афроамериканцы. Почти половина из них - новообращенные.

В связи с этим интересно вспомнить одного из самых известных, пожалуй, мусульман-афроамериканцев, Малкольма Х, и его путь к религии. Написала об этом лонгрид: https://telegra.ph/Malkolm-H-put-k-islamu-01-21

Израильский Международный институт контр-терроризма (ICT) провёл исследование феномена террористов-одиночек. Команда из пяти психологов и пяти социологов под руководством исследователей института провела глубинные интервью 45 террористов-одиночек, отбывающих наказание в израильских тюрьмах. Интервьюируемые также прошли множество психологических тестов.

Директор института Боаз Ганор рассказывает, что в итоге вывел универсальную формулу: террористическая атака = мотивация X операционные возможности. Если у организации или террориста-одиночки есть мотивация и возможность совершить теракт, это случится. По словам Ганора, западные страны и Израиль научились неплохо справляться с операционными возможностями (например, отслеживая движения оружия, прослушивая телефонные разговоры и используя другие стандартные методы разведки), но вот влиять на мотивацию у них получается гораздо хуже.

К тому же, для предотвращения атак террористов-одиночек многие традиционные способы не работают. Если в случае с террористической организацией теракту всегда предшествуют встречи сообщников, обсуждения планов, передача оружия - на каждом из этих этапов заговор может быть распознан и предотвращен, - то одиночка весь план, как правило, разрабатывает сам, а оружием может служить кухонный нож или другие подручные средства. Здесь спецслужбы прибегают к помощи открытых данных. (О том, как это работает, я уже немного писала здесь). Опыт показывает, что в большинстве случаев перед совершением теракта преступник публикует на своих страницах в соцсетях намеки (порой, довольно прозрачные) на то, что он собирается совершить - это могут быть экстремистские материалы, обращение к родным или предупреждение потенциальным жертвам. Израильская служба безопасности «Шабак» и сами соцсети научились отслеживать такие сообщения.

Однако, говорит Ганор, не дать террористу совершить нападение - это полдела. Важно также уменьшить его мотивацию. Чтобы объяснить свою мысль, он прибегает к метафоре наполненной ванны. Содержимое ванны - это сочетание разных причин и мотиваций, стенки ее - способность сдержать их и не допустить изливания - теракта. Необходимо время от времени спускать накапливающуюся воду.

Почему из двух братьев, выросших в одной семье, в одних и тех же экономических и политических условиях, один может стать террористом, а другой - нет? Выделяют три типа мотивации: идеологический - будь то религия, национализм или политика; личный - экономическая ситуация, напряженные отношения в семье, споры между супругами; и психологический - в том числе желание смерти, которое толкает человека на совершение действий, в ходе или результате которых он почти наверняка будет убит. Пересекающиеся мотивации всех трёх типов и переполняют, в итоге, метафорическую «ванну».

У двух третей из 45 опрошенных террористов были выявлены те или иные ментальные отклонения, депрессия или психоз. 54% заявили, что предпочти бы умереть во время теракта, а не попасть в тюрьму.

С практической точки зрения это значит, что для снижения мотивации необходимо уменьшить каждый из типов мотивации. Например, вмести к минимуму ликвидацию террористов на месте. Если человек, одержимый идеей смерти, будет знать, что теракт не сделает его мучеником, а, скорее, приведёт к долгим годам жизни в тюрьме, в скуке и бесчестьи - возможно, он не станет его совершать. Ещё один способ - стараться не задевать чувства национальной или религиозной гордости и ее символы, будь то Коран или скромная одежда женщин-мусульманок.

Кстати про терроризм. Если вас интересует эта тема в широком смысле, вне ближневосточного контекста, есть хороший канал “История терроризма” - на нем разбираются исторические примеры от зарождения явления до наших дней. Немалая часть информации, взятой из зарубежных источников, публикуется на русском языке впервые.

​​Это - Михаль Зерновицки, 37-летняя феминистка, левая активистка, социалистка, а еще - ультра-ортодоксальная иудейка, которая собирается избираться в израильский парламент от партии “Авода”.

До того, как попробовать себя в большой политике, Махаль закончила религиозную школу для девочек, затем - Иерусалимский технологический колледж, единственное в стране высшее учебное заведение для ультра-религиозных, и 15 лет работала в хай-теке. Она замужем, воспитывает четырех детей и, как и положено в этой среде, носит скромную одежду и парик.

В юности Зерновицки задумалась о палестинской проблеме, что сформировало ее политические взгляды: “Меня стало беспокоить, что несколько миллионов палестинцев, живущих на подконтрольных нам территориях, не имеют никакого статуса. Так что для меня все началось с заботы о правах человека”. Она также состоит в нескольких общественных организациях, борющихся за права религиозных мужчин и женщин на рабочем месте, за право религиозных женщин избираться в Кнессет, и за включение детей из религиозных коммьюнити в систему государственного школьного образования.

Зерновицки считает себя частью более широкого тренда, когда в ультра-религиозном сообществе больше не голосуют автоматически за религиозные партии. В последние годы даже закрытые коммьюнити не могут удержать монополию на информацию - легкодоступный интернет и взаимодействие с представителями других слоев израильского общества формируют мировосприятие новых поколений. Впрочем, религиозных среда реагирует на эти изменения еще большими запретами. Эсти Шушан, лидер движения ультра-ортодоксальных женщин за право избираться в Кнессет, говорит, что религиозное сообщество в последнее время еще больше радикализируется. Женщины должны занимать последние ряды сидений в автобусе, ходить по “правильной” стороне тротуара, выглядеть скромно. Но и этого не достаточно. “Полное стирание женщин и девочек все увеличивается, - говорит Шушан. - Даже в религиозных комиксах для детей. Я читала их в детстве, и тогда в них были скромные, богобоязненные женские персонажи. Сегодня даже их нет”.

Эта радикализация - ответ на меняющееся изнутри религиозное сообщество. Но Михаль Зерновицки настроена оптимистично: “Важно понимать, что то, что происходит в ультра-ортодоксальном сообществе в последние годы - это ни много ни мало революция. Больше людей, чем кажется, хотят интегрироваться в израильское общество”

Движение “Братья-мусульмане” насчитывает миллионы последователей. Связанные с ним партии и группировки имеют реальную политическую силу в правительствах нескольких стран, в других считаются террористическими организациями. Рассказываю о первых десятилетиях существования “Братьев”, их структуре и о том, как союз школьного учителя и нескольких рабочих превратился в одно из самых массовых гражданских движений: https://telegra.ph/Bratya-musulmane-v-Egipte-01-24

​​Редкая, но неизменно популярная рубрика «Вестник поп-культуры» на этом канале - сегодня поговорим о ливанской группе Mashrou’ Leila, в чьих ироничных текстах гомосексуальная эротика смешивается с критикой власти.

Набравшая популярность на волне протестов 2011 года, группа, состоящая из бывших студентов Американского университета в Бейруте, стала известна по всему арабскому миру и за его пределами. В родном Ливане на их концерт приходил премьер-министр Саад Харири, в Египте несколько человек были арестованы за то, что во время выступления группы развернули радужный флаг, а в Иорданию их и вовсе не пустили - слишком провокационными многим кажутся и вокалист коллектива, открытый гей Хамед Синно, и темы, которые группа раскрывает в песнях и видеоклипах. Скажем, песня “Tayf/Ghost” посвящена одноимённому гей-клубу в Бейруте после полицейского рейда, когда многие посетители были арестованы. А видео на песню “Roman” прославляет интерсекциональный феминизм (и хиджабы, которые не сковывают движений):

«Видео осознанно играет на пересечении гендера и расы, изображая группу арабских и мусульманских женщин, одетых так, чтобы подчеркнуть их этническое происхождение, хотя обычно это используется западными медиа для того, чтобы их виктимизировать. Видео стремится пошатнуть привычный нарратив светского белого феминизма, который часто считается несовместимым с ближневосточным миром».