Вернулась в страну, где в телеграм можно без VPN. Из каждой из последних поездок в Россию я привозила графические романы - единственные, кажется, книги, которые я читаю в аналоговом виде. В этот раз это знаменитая «Персеполис» - графический роман об иранской девочке, на чьё детство приходится исламская революция, падение шахского режима, война и эмиграция. Ужасно увлекательное и местами смешное чтение, отличный перерыв от нон-фикшена, которым я в последнее время завалилась.

Обожаю, когда исламская архитектура соединяется с местной традицией не-исламских стран. Как в строении и убранстве этой мечети в Перу.

Мне сложно в это поверить, но на свете, и даже в Израиле, находятся ещё люди, которые считают, что арабо-израильскому конфликту много тысяч лет, и арабы и евреи всегда жили как кошка с собакой. Для них в нашем эфире звучит несколько цитат из Бернарда Льюиса, одного из главных мировых экспертов по Ближнему Востоку:

«В отличие от западных современников средневековый мусульманин редко нуждался в том, чтобы силой навязывать свою веру всем, кто находился у него в подчинении. Как и они, мусульманин прекрасно сознавал, что в положенное время иноверцы будут гореть в аду. Но в отличие от них он не видел смысла том, чтобы предвосхищать Божественный суд в этом мире».

«Имеющиеся у нас данные, по-видимому, указывают, что переход от византийского к арабскому владычеству многие покоренные народы встретили с радостью и нашли новое бремя гораздо более легким, нежели прежнее, как в области взимания налогов, так и в других вопросах. Часть даже христианских жителей Сирии и Египта предпочитали господство ислама византийскому. В еврейском апокалиптическом сочинении раннего исламского периода ангел обращается к раввину-провидцу: «Не бойся, бен Йохай; Творец, благословен Он, попустил Царству Ишмаэля спасти вас от этого нечестия [то есть от Византии]… Святой, благословен Он, воздвигнет им Пророка по Своей воле и покорит землю для них, и они придут и восстановят ее». (Бернард Льюис. «Арабы в мировой истории. С доисламских времён до распада колониальной системы»).

А вот ещё, на этот раз из Амоса Оза, одного из главных израильских писателей и публичных интеллектуалов:

«Я говорю тебе, Шмуэль, что драка между нами и арабами-мусульманами не более чем эпизод в истории, короткий и мимолетный. Через пятьдесят, сто или двести лет о нем не останется даже воспоминания, а вот то, что между нами и христианами, - это явление глубокое, темное, оно может тянуться ещё сотни поколений. Пока у них каждый младенец с молоком матери впитывает учение о том, что ходят в этом мире существа - убийцы Бога или потомки этих убийц, дотоле не будет нам покоя». (Амос Оз, «Иуда»).

Объявление для моих тель-авивских и вообще израильских подписчиков! Я тут вписалась в проект Bkizer - это что-то вроде дискуссионного клуба, где мы будем с разными интересными спикерами обсуждать израильскую повестку, социальные проблемы, насущные вопросы и т.д. Иногда поводом к разговору будет израильское кино, иногда - встречи с экспертами, иногда - просто желание в чем-то разобраться. В общем, с форматами будем экспериментировать и посмотрим, как пойдёт.

Первое такое событие проводим в среду, 18 июля: мы пригласили режиссера-документалиста Анну Сомершаф, которая сняла несколько фильмов, в том числе четырехсерийную картину «Jihad now» для израильского первого канала. Но поговорим мы не о джихаде (по крайней мере, пока - хахаха), а о том, какие вопросы поднимались и поднимаются в израильском документальном кино. Анна расскажет о знаковых документальных фильмах, покажет отрывки из них и (надеюсь) объяснит, почему министр культуры Мири Регев так не любит режиссеров. Все это на крыше в центре Тель-Авива (спасибо «Мойше Хаусу»), под вино и условно-бесплатно.

Приходите знакомиться и расскажите друзьям: https://www.facebook.com/events/257280408381879/?ti=icl (ну и репост приветствуется, конечно!)

Читаю сейчас много про Занзибар - там такое переплетение исламской, христианской, индуистской, языческих африканских культур. Занзибар был когда-то центром торговли в Восточной Африке, сюда приезжали люди со всеми мира - некоторые оставались здесь, смешиваясь с местным населением.

А вот - мечеть в Стоун-Тауне, исторической части Занзибар-сити:

19 из 23 игроков французской национальной футбольной команды, ставшей в минувшее воскресенье чемпионом мира, - иммигранты или дети иммигрантов. Из них семеро - практикующие мусульмане. При этом согласно недавнему отчету Французской национальной комиссии по правам человека, 44% французов считают, что ислам представляет угрозу французской идентичности, а вероятность получить приглашение на собеседование на работу для мусульманина в четыре раза ниже, чем для католика. Liberté, égalité, fraternité.

Поговорила с юристами и првозащитниками и рассказываю, как израильтяне заснули в демократическом государстве, а проснулись - в не очень: http://telegra.ph/CHto-ne-tak-s-novym-osnovnym-zakonom-Izrailya-07-22

В последнее время по ряду причин больше всего интересуюсь вопросами терроризма и контр-терроризма, так что скоро здесь будет об этом много. Пока же рекомендую книгу "Terror in the Name of God", Jessica Stern. На русском ее, конечно, нет, но важные идеи в моем перессказе можно прочитать по ссылке: http://telegra.ph/Dzhessika-Stern-Terror-vo-imya-Boga-07-23

Где бы вы сейчас не находились, скорее всего, там жарко (а если есть у меня читатели с северного полюса - напишите в личку, интересно!). Изменение климата влияет на все страны, но на Ближнем Востоке - особенно драматично. Об этом пишет The Economist (https://www.economist.com/middle-east-and-africa/2018/05/31/climate-change-is-making-the-arab-world-more-miserable). По данным немецкого Института Макса Планка, температура воздуха на Ближнем Востоке и в Северной Африке будет увеличиваться в два раза быстрее, чем в среднем на планете. Температура +46С и выше к 2050 году станет в пять раз более вероятной, чем была в начале века. В прошлом году Иран почти побил температурный рекорд в 54С, в Кувейте к этому показателю приблизились за год до этого. Эксперты говорят, что с каждым годом засуха будет усиливаться, температура повышаться, а частота пыльных бурь - увеличиваться.

Все это влияет, в первую очередь, на запасы воды - в этом регионе ее и так немного, а из-за засух становится все меньше. Например, ожидается, что в Марокко осадки сократятся на 40%. Чтобы иметь возможность как-то оросить поля, фермеры роют больше колодцев. Согласно исследованиям, проведённым с помощью спутников NASA, бассейны Тигра и Евфрата потеряли около 144 кв.км. пресной воды за период с 2003 по 2010 годы - основная причина этого в использовании подземных вод, чтобы компенсировать недостаток дождя. При этом правительства арабских стран менее, чем кто-либо ещё, готов уделять достаточное внимание глобальному потеплению - они слишком заняты другими проблемами: войнами, беженцами, выборами.

И, кстати, напрасно. Изменение климата делает регион ещё более нестабильным в политическом плане. Когда в 2007-2010 годах на восточную Сирию обрушилась засуха, около полутора миллионов (!) человек мигрировали в города, и без того перенаселенные. В Иране тысячи фермеров, которые не могут больше себя прокормить, покидают деревни, чтобы попытаться устроить жизнь в городах. Вопрос, насколько это подогрело сирийское общество и подтолкнуло его к войне в 2011, и насколько протесты в Иране спровоцированы в том числе и этим - не лишен смысла. Во всяком случае, эти неудобства дополняют другие поводы для недовольства.

Возможный недостаток воды - повод для международных конфликтов. Когда Эфиопия начала строить огромную дамбу на Ниле, чтобы сохранить больше воды, Египет, находящийся ниже по течению, пригрозил войной. Турецкие дамбы на Тигре и Евфрате поднимают волну возмущения в Ираке, страдающем от засухи.

Конечно, некоторые (богатые) страны все же стараются спасти ситуацию. Огромные солнечные батареи строятся в Марокко, Дубаи и Саудовской Аравии. Для них это выгодное финансовое вложение, позволяющее увеличить производство электроэнергии. По крайней мере в этих странах на вопросы экологии уже смотрят с точки зрения экономики.

Сегодня вместо регулярной исламской красоты по воскресеньям - красота христианская, из Ирана. Собор Святого Спасителя (чаще называют просто Ванк) армянской апостольской церкви был построен в 1606 году.

Раввин Пинкас Гольдшмидт, главный раввин Москвы и президент Совета европейских раввинов, человек, который, в частности, немало сделал для “русской” волны репатриации в Израиле в 90х, выступил в издании Politico с небесспорной, но интересной статьей, осуждающей анти-мусульманские законы в Европе. Речь идет, в частности, о новом законе в Дании, согласно которому дети, проживающие в определенных районах, должны проводить 25 часов в неделю отдельно от родителей, изучая “датские ценности”, включая христианские праздники. Родители, препятствующие таким занятиям, будут лишены социальных выплат и льгот. В первую очередь закон затрагивает бедные семьи мусульман. По словам Гольдшмидта, это напоминает те темные времена истории Европы, когда монахи похищали еврейских детей с тем, чтобы “спасти” их от горения в аду. И хотя эти давние времена прошли, недоверие к другим культурам и религиям никуда не девается.

Тенденция наблюдается и в других странах Европы: во Франции и Бельгии, например, запрещено покрывать голову в школах и среди госслужащих.

История раз за разом учит нас, пишет рав Гольдшмидт, что мир и гармония не достигаются репрессиями и насильным обращением в другую религию. Политика дискриминации ведет либо к тоталитаризму, либо к опасной реакции.

В Испании пятнадцатого века монархия наложила ограничения на иудейские религиозные практики и стимулировала переход евреев в католичество либо изгнание, считая еврейское население неравным христианскому. В следующем веке дети и внуки насильно обращенных иудеев знали Священное писание лучше кого-бы то ни было в стране. Именно эти люди встали во главе протестантской реформации, положив конец католической гегемонии в Европе.

В России монархи также пытались “решить” проблему еврейства через репрессии. Это привело к тому, что еврейские интеллектуалы присоединились к большевикам и сыграли важную роль в революции, свергнувшей царский режим, а также почти уничтожившей русскую православную культуру.

Конечно, в определенных ситуациях правительства должны действовать, пишет Гольдшмидт: пресекать язык ненависти и насилие. Но вопросы безопасности не должны быть предлогом для дискриминации религиозных меньшинств. Поэтому нужно найти решение, которое бы не отчуждало уязвимые группы населения и не навешивало бы ярлыки на целую религию на основании действий кучки экстремистов.

А вот занимательный сюжет DW на тему - в нем белый мужчина учит гражданку Дании, мусульманку, что ее выбор носить паранджу - это знак того, что ее кто-то контролирует. Поэтому он, носитель европейских ценностей, никого не контролирует, а просто запрещает ей носить что хочется в публичных местах.

«Когда я с тобой, мои мысли - харам» иранского художника Сороша Калатьяна. Хорошей всем пятницы:)

Впечатляющая плавучая мечеть в Саудовской Аравии

Читаю сейчас книгу о Первой мировой войне на Ближнем Востоке. Удивительно, как мало мы (я) знаем об участии в ней не-европейских стран. Собственно, и книга начинается с того, как автор ищет могилу своего родственника, погибшего в одной из битв Первой мировой, а находит случайно мемориал павшим османским воинам - и поражается количеству жертв и тому, что никогда и не думал посмотреть на войну с другой стороны. Между тем, участие в ней армий регионов Ближнего Востока и Северной Африки (а также Австралии и Юго-Восточной Азии) и превратило европейский конфликт в полномасштабную мировую войну. Речь не только о провинциях Османской империи, выступающих, естественно, на стороне Стамбула, но и о регионах, подчиняющихся европейским державам и регулярно поставляющих им солдат. Иногда эти множества пересекались - так, Египет де-юре был регионом Османской империи, но де-факто уже подчинялся британцам, что осложняло положение всех сторон конфликта - настолько, что Британия поначалу обещала не объявлять мобилизацию в Египте (но потом, конечно, передумала).

Вообще, важно понимать, что для сотен тысяч солдат с Ближнего Востока эта война не имела никакого смысла, а порой и прямо противоречила их интересам. «Французам нужно было убедить мужское население Северной Африки в необходимости воевать со страной - Германией, - к которой они не испытывали никакой ненависти, и защищать империю, которая сделала их гражданами второго сорта у себя же на родине». Алжирцы, конечно, ожидали, что после войны они, проявившие такую верность Французской империи, получат независимость - этого не случилось ни после первой, ни после второй мировой. (Впрочем, об этом я уже писала здесь).

Франция, конечно, мой любимый пример колониализма - но не единственный. «Сэр Перси Кокс написал восторженную прокламацию, которую зачитал перед собравшимися горожанами на арабском языке с сильным английским акцентом: «Находясь в состоянии войны с Османской империей, Великобритания оккупировала Басру. Однако мы не испытываем никакой вражды или недоброжелательности по отношению к жителям города, для которых мы надеемся стать добрыми друзьями и покровителями. В этом регионе не осталось турецкой администрации. Отныне ее место занял британский флаг, под которым вы сможете наслаждаться всеми благами свободы и справедливости как в религиозных, так и светских делах». Прокламация Кокса привела в замешательство как жителей Барсы, так и самих британцев. Британцы не были уверены в том, сколько «свободы и справедливости» они готовы дать местному населению». (Спойлер алерт: нисколько; всех недовольных расстреливали на месте).

Примерно так страны, которые мы сейчас считаем лидерами свободного мира и носителями прогрессивных ценностей, и заработали свой статус.

Вывода, пока, два. Первый, методологический: если отказаться от европоцентричного взгляда на историю (и вообще), откроются новые миры. Второй, банальный: война нужна политикам, а умирают в ней обычные люди; какие бы высокие гражданские, этические или религиозные обоснования не использовали те, в чьих руках власть - нельзя в этом участвовать.