Противники войны обвиняют премьер-министра Биньямина Нетаниягу в том, что он начал её в своих политических интересах. Это подкрепляется сообщениями о том, что он планирует объявить досрочные выборы в ближайшие месяцы, чтобы капитализировать военные успехи.

Однако последний опрос 12 канала показывает, что если бы выборы прошли сейчас, правящая партия «Ликуд» получила ровно такое же количество мест, как и до войны. Тот же опрос показал, что респонденты высоко оценивают работу силовых структур (начальник генштаба Эяль Замир получил 7,4 по 10-балльной шкале, директор Моссада Деди Барнеа – 7,2), и ниже – деятельность политиков во время войны: Нетаниягу получил 5,6 балла, министр обороны Исраэль Кац — 5 из 10.

После 12-дневной войны с Ираном в прошлом году картина была похожая: «Ликуд», может быть, чуть вырос в мандатах, но за счет своих же партнёров по коалиции; расстановка сил между блоками оставалась +- такой же.

Впрочем, относительно успешная война может подтолкнуть некоторых лидеров оппозиции сформировать большую коалицию с «Ликудом», отстранив более радикальные партии. И Нафтали Беннет, который считается главным соперником Нетаниягу, и Яир Лапид, нынешний лидер оппозиции, выразили поддержку войне.

И всё же, я думаю, для Нетаниягу это не только, и даже не столько про выборы, сколько про наследие, о котором он неизбежно думает, даже если кажется, что он не намерен покидать своё кресло.

Нетаниягу хочет остаться в истории не как лидер, который допустил 7 октября, а как премьер-министр, который устранил опасность со стороны Ирана и его прокси. В этом смысле и война в Газе, и Ливан – части большой, почти библейского масштаба экзистенциальной войны, которая должна кардинально изменить ситуацию в сфере безопасности не только в Израиле, но и в регионе.

Насколько это получится – большой вопрос. Вариант, при котором Израилю теперь придется периодически «косить траву» в Иране – то есть раз за разом возвращаться к боевым действиям для сдерживания – кажется как минимум не менее вероятным.

Сын последнего иранского шаха Реза Пехлеви заявил в видеообращении, что ведёт подготовку к предотвращению краха системы управления после падения Исламской Республики, включая план управления страной и отбор людей для работы в переходной структуре:

«Переходная система под моим руководством будет готова взять на себя управление страной сразу после падения Исламской Республики и в кратчайшие сроки восстановить порядок, безопасность, свободу и условия для роста и процветания Ирана».

Чего наследный принц не сказал, так это того, что для осуществления этого плана необходимо то самое падение Исламской республики. А для этого он – вслед за Дональдом Трампом и Биньямином Нетаниягу, – видимо, предлагает иранцам выйти на улицу в очередной попытке свергнуть режим. Предыдущая попытка – два месяца назад – закончилась тысячами, если не десятками тысяч убитых демонстрантов. Сам Пехлеви ни тогда, ни сейчас к протестующим не присоединился, предпочитая выражать свою поддержку из США, где он живёт.

Но предположим, что иранцы так воодушевятся бомбёжками их страны, что, действительно, выйдут на улицы. Допустим также, что – несомненно, ещё тысячи убитых спустя – они свергнут режим, создав условия для триумфального возвращения Пехлеви и начала работы его «переходной системы». Кто сможет обеспечить, что новое правительство не будет сметено и уничтожено конкурентами – остатками КСИР, армии ИРИ, или противоборствующими оппозиционными группировками вроде Организации моджахедов иранского народа? Будет ли новое правительство защищать армия США? Пока Дональд Трамп не то чтобы сигнализирует о такой готовности. Но если даже да – пусть будет ещё одно допущение – чем это будет отличаться от Афганистана и Ирака, и почему это должно закончится лучше, чем в Афганистане и Ираке?

Это правда, что ситуация в Иране отличается тем, что там запрос на смену режима действительно существует. Но падение режима – это одно дело; строительство «дня после» – другое, и здесь однозначности куда меньше.

Удары по арабским странам Персидского залива, несомненно, испортят их отношения с Ираном. Но и отношения с США арабские монархии могут захотеть пересмотреть. 

Американское присутствие в регионе в его нынешнем виде началось после войны в Персидском заливе 1991 года. После её окончания предполагалось, что американские военные базы в регионе будут служить для сдерживания Саддама Хусейна, который остался у власти в Ираке. Они также должны были обеспечить безопасность стран-партнёров. 

Однако в войне против Ирана концепция США как гаранта безопасности дала сбой. Вашингтон не только не смог защитить арабские монархии от ударов Ирана – эти удары были нанесены из-за его действий. Действий, от которых лидеры арабских стран Дональда Трампа отговаривали. 

С Ираном у стран Залива общая граница и многолетние экономические связи — и это никуда не денется после окончания войны. Так что поддерживать какие-то отношения с Тегераном им всё равно придётся. Часть из них уже нащупывает дипломатические каналы — Оман, например, поздравил нового верховного лидера в первые же дни.

Парадокс в том, что США могли рассчитывать на войну как на способ переформатировать регион в свою пользу. Но пока получается наоборот. Хотя у государств Персидского залива нет альтернативы гарантиям безопасности США, этот конфликт подчеркнул опасность размещения на своей территории американских военных сил. В глазах арабских лидеров Вашингтон пожертвовал их оборонными интересами ради интересов Израиля. 

И уж тем более фантастическими кажутся сейчас ожидания расширения «соглашений Авраама» между ключевыми арабскими странами и Израилем (про Казахстан не говорим).

Уже широко распространено мнение, что Израиль безнаказанно совершает военные атаки по всему региону, причем не только вблизи своих границ, но и в таких местах, как Катар. Арабское население ещё не забыло войну в Газе и наблюдает за поселенческим насилием на Западном берегу. А ключевые арабские лидеры, в частности, Мухаммед бин Салман, внимательно следит за настроениями на улице – как в своей стране, так и по всему региону.

Армия обороны Израиля заявила о расширении наземных операций на юге Ливана. По словам представителей ЦАХАЛа, операция направлена на инфраструктуру «Хизбаллы» и боевиков, действующих в этом районе, с целью снижения угроз и создания дополнительной буферной зоны безопасности для населенных пунктов на севере. 

Одновременно газета «ХаАрец» пишет со ссылкой на источник, что запланированный на ближайшие дни раунд прямых переговоров между представителями Израиля и Ливана отложен на неопределенный срок из-за отказа Израиля от участия в этих переговорах.

Ранее Франция, по сообщениям, выдвинула предложение, согласно которому Ливан официально признает Израиль в обмен на прекращение огня и вывод израильских войск. Реакция Израиля была прохладной. 

Хочется надеяться, что правительство Нетаниягу не намерено полностью закрыть возможность дипломатии в пользу увязания в Ливане. Или, по крайней мере, что США не дадут ему это сделать. Если Бейрут действительно готов пойти на нормализацию отношений – это беспрецедентный шаг и лучший шанс для Дональда Трампа реанимировать «соглашения Авраама». 

Признаки того, что дипломатический трек всё-таки пока не заброшен, есть. Та же «ХаАрец» пишет, что посланник Нетаниягу Рон Дермер недавно посетил Саудовскую Аравию, чтобы обсудить события следующего дня после прекращения огня в Ливане. 

Дело в том, что США рассматривают Саудовскую Аравию как потенциальный источник финансирования восстановления Ливана и ослабления «Хизбаллы». Обсуждения были прерваны началом войны в Иране. Но вполне возможно, что Вашингтон не забросил этот план. 

Сотрудничество между Израилем, ливанским правительством и другими субъектами в регионе может ослабить «Хизбаллу» сильнее, чем одни лишь военные действия. Длительное присутствие Израиля лишь подорвет легитимность ливанского правительства в его борьбе против «Хизбаллы» и предоставит этой организации новый повод для оправдания своего вооружения.

Отказ от дипломатии будет сигналом, что цель Израиля заключается в том, чтобы поддерживать ливанский фронт открытым бесконечно долго.

Трамп начал войну без союзников — и теперь просит союзников помочь.

Хотя вчера Дональд Трамп разразился тирадой в своей соцсети, смысл которой сводился к тому, что «НАМ НЕ НУЖНА НИЧЬЯ ПОМОЩЬ!», в реальности его администрация осознает, что это не так.

Politico пишет, что Белый дом по-прежнему просит союзников помочь обеспечить безопасность Ормузского пролива, причём на этом этапе готов удовлетвориться заявлениями властей, без необходимости совершать конкретные действия. Цель – успокоить рынки, чьи показатели критически важны для Трампа.

Ранее американский президент уже угрожал, что НАТО ждет «очень плохое будущее», если союзники откажутся помочь обеспечить безопасность Ормузского пролива. И это после последовательных нападок на альянс начиная с первого президентского срока Трампа.

Он также критиковал европейских партнёров за то, что они недостаточно, по его мнению, вкладываются в собственную безопасность, включая войну в Украине, а также вводил против них торговые пошлины.

И если раньше европейские страны стремились успокоить Трампа, то теперь они, похоже, набрались смелости противостоять его попыткам втянуть их в войну на Ближнем Востоке, по поводу которой с ними, по сообщениям, даже не проконсультировались.

Президент Эммануэль Макрон заявил, что Франция «не является стороной конфликта и поэтому никогда не будет принимать участие в операциях по открытию или освобождению Ормузского пролива» и будет участвовать в военно-морском сопровождении судов только «после того, как ситуация успокоится».

«Эта война не имеет никакого отношения к НАТО. Это не война НАТО, — заявил пресс-секретарь канцлера Германии Фридриха Мерца Штефан Корнелиус. По его словам, «пока продолжается эта война, никакого участия не будет, даже в плане сохранения Ормузского пролива открытым военными средствами».

«У нас есть и другие задачи в рамках НАТО, и наши союзники это понимают», — заявил премьер-министр Польши Дональд Туск.

Отказались от участия также премьер-министр Греции Кириакос Мицотакис и премьер-министр Норвегии Йонас Гар Стёре.

Европа по-прежнему сильно зависит от США, но в данном случае, очевидно, ощущает себя в сильной позиции. Для успешной войны на Ближнем Востоке США вынуждены опираться на географические преимущества Европы — логистические центры, авиабазы, военно-морские базы, а также воздушное пространство союзников.

Европейцам есть что терять в результате хаоса в Иране: беженцы, террористическая угроза, непопулярность войны внутри своих стран. И есть что предъявить: без их помощи американская военная машина на Ближнем Востоке работает значительно хуже.

Военный историк Джеймс Стоксбери заметил в своей книге A Short History of the Korean War, что 

«демократии лучше всего могут вести два вида войн: малые войны, которые ведутся исключительно профессионалами, не беспокоя рядового гражданина; и большие войны, в которых каждый может быть охвачен крестоносным пылом. У них возникают серьезные проблемы, когда они пытаются вести войну среднего масштаба, где одни идут [воевать], а другие остаются дома».

Книга 1988 года, но это наблюдение прекрасно экстраполируется и на более поздние войны США, в том числе на Ближнем Востоке. По Стоксбери, «средняя война» – это часто малая война, в которой что-то пошло не так. 

Война в Иране идеально ложится в эту структуру. Задуманная как блицкриг, она не должна была доставить рядовому американцу больших проблем. Но по мере продолжения боевых действий это становится неизбежно хотя бы из-за цен на нефть. Классическая ловушка «средней войны»: общество недостаточно мобилизовано, чтобы терпеть потери, но достаточно вовлечено, чтобы задавать вопросы.

Для Израиля картина другая. Война началась как «большая» — ракеты, убежища, мобилизация общества, крестовый поход против экзистенциальной угрозы. Поддержка её по-прежнему высока, но как долго это продлится? Люди устают; военные успехи вроде ликвидации Хаменеи подзабываются – а сирены посреди ночи остаются, и начинаются вопросы. Почему ракет выпускается всё меньше, а урон от них всё больше? Почему тыл опять оказался не готов – от недостатка убежищ до непродуманности компенсаций работникам и работы системы образования? И, наконец, когда и чем всё это кончится?

Пока не нашла этого у Стоксбери, но вот интересно: может ли «большая война» со временем деградировать в «среднюю» — когда часть общества всё ещё воюет, а другая часть уже, метафорически выражаясь, хочет домой? По ощущениям, этот процесс уже идёт.

На Deutsche Welle от меня пытались добиться ответа: когда Израиль скажет: «Достаточно», и закончит все свои войны. К сожалению, ответа у меня нет. Есть ли он у израильского руководства?

▶️ Полностью мой комментарий по ссылке (с 00:20:00)

Нетаниягу в заявлении на иврите:

"Война продлится столько, сколько потребуется."

Нетаниягу в заявлении на английском:

"Она закончится гораздо быстрее, чем думают люди."

Израиль. Коротко о главном

КСИР создал в Ормузском проливе так называемый «безопасный морской коридор», взимая с коммерческих судов плату за проход в размере почти 2 миллионов долларов. По сообщениям, на данный момент через этот коридор успешно прошло как минимум девять судов.

При этом в иранском парламенте предложили законопроект, согласно которому страны, использующие пролив для судоходства, транзита энергоносителей и поставок продовольствия, будут обязаны платить Ирану пошлины и налоги. Один из законодателей заявил, что после войны стоит «переосмыслить роль Ирана в Ормузском проливе». 

Ещё раньше сообщалось, что некоторые страны – включая Великобританию, Францию и Италию, а также Индию – вели с Ираном переговоры о безопасном проходе судов через Ормуз. Действительно, некоторые суда, похоже, проходят в соответствии с договорённостями с Ираном без платы в 2 млн долларов. 

Итог войны пока выглядит так: иранский режим не только не рухнул, но и избежал изоляции, заставляя с собой договариваться. + взлет цен на нефть. 

Что, конечно, не мешает Дональду Трампу ежедневно объявлять о своей победе. Как говорилось по другому поводу, I remain a master strategist.

UPD: совсем забыла, что Трамп ещё и собирается ослабить санкции против иранской нефти. Тут уж совсем комментировать – только портить.

Дональд Трамп поставил Ирану ультиматум: открыть Ормузский пролив в течение 48 часов, или США начнут бомбить электростанции.

Очень удобно, что США не участвуют в МУС, и формально обвинить их в военных преступлениях как бы некому.

В данном случае прямо видно, что «мировой полицейский», так же, как полицейский обыкновенный, без надзора и подотчетности становится рэкетиром.

Иран в этой аналогии тоже бандит, конечно. Но хотя бы не изображает из себя недостижимый идеал демократии.

Супер-расследование New York Times - у Моссада был план по свержению власти в Иране. Он не сработал (потому что был изначально невыполнимым).
План был таков - после жестких бомбежек Ирана и ликвидации всего эшелона военных и политических лидеров, на улицы должны были выйти демонстранты, а со стороны Ирака должны были зайти иранские курдские группировки - и вместе они должны были свергнуть режим.

Но люди не стали выходить на улицы в разгаре бомбардировок и после жесточайшего подавления протестов в январе, иранские курды были слишком малочисленны и недостаточно организованы, и, видимо, сами трезво оценивали свои силы. Все это было достаточно предсказуемо, как и закрытие Ормузского пролива иранцами.

Три недели спустя, иранский режим ослаблен, но не свергнут, КСИР и басидж все еще контролируют улицы иранских городов (по свидетельству очевидцев - больше, чем раньше). Ормузский пролив закрыт, и энергетический кризис уже сотрясает международную экономику.

Теперь Трампу предстоит сделать выбор: вперед к дополнительной эскалации, с неясным исходом и большим риском, либо сворачивание войны (ограниченные военные действия могут продолжаться) и уход из региона, который стал еще более проблемным, чем раньше.

Восточный Синдром
ПОДПИСАТЬСЯ

Дональд Трамп заявил, что его администрация ведёт продуктивные переговоры с Ираном о «полном и окончательном урегулировании» конфликта на Ближнем Востоке. Настолько продуктивные, что обещанный в случае продолжения блокировки Ормузского пролива удар по энергетической инфраструктуре откладывается на пять дней. 

Открыт ли при этом Ормузский пролив? Такой вопрос могут задавать только антисемиты сторонники Демократической партии, которые, как известно, ещё хуже Ирана. 

И вообще, добавил Трамп в последующих комментариях, то, что сейчас происходит в Иране – это, по сути, смена режима. 

Ждём сообщений о том, что новый режим в Тегеране – самый демократический на Ближнем Востоке (в Израиле, как известно, демократию попрал президент Герцог, который не желает даровать Нетаниягу помилование). 

Цены на нефть на этом фоне уже пошли вниз; но рынки всё-таки опираются не только на фантазии Трампа, а на более-менее объективную реальность, поэтому посмотрим, надолго ли.

20 марта 2026 года.
Президент США Дональд Трамп выступил с утверждением, что в Иране не осталось никого, с кем можно было бы вести переговоры, но заверил, что Вашингтон это устраивает.

23 марта 2026 года.
В течение последних двух дней представители США и Ирана провели «очень хорошие» и продуктивные переговоры, заявил президент США Трамп.

Мне кажется, уже становится дурным тоном подлавливать Трампа не противоречиях и брехне.

Администрация Трампа втайне рассматривает спикера иранского парламента Мохаммеда Багера Галибафа в качестве потенциального партнера — и даже будущего лидера Ирана.

Как заявил представитель администрации изданию Politico:

«Речь идет о том, чтобы поставить в Венесуэле кого-то вроде [вице-президента Венесуэлы при Мадуро] Делси Родригес, и сказать: „Мы вас там оставим. Мы вас не уволим. Вы будете работать с нами. Вы предложите нам выгодную сделку, первоочередное соглашение по нефти“».

Непонятно в таком случае, чем Трампу Моджтаба Хаменеи-то не нравится – разве что фамилией? Галибаф вполне из его лагеря. 

Впрочем, это всё действительно может быть отвлечением внимания от какой-то готовящейся новой эскалации – захвата острова Харг, например.

Моё миклатное чтение

Иранцы опасаются, что Трамп морочит им голову переговорами, а сам готовится к новой атаке – возможно, наземной. Действительно, направляющиеся на Ближний Восток 2200 американских морских пехотинцев (+ возможно, ещё силы быстрого реагирования 82-й дивизии) как бы намекают, что готовятся США далеко не к сделке.

В Израиле на это надеются: в конце концов, Трамп не раз прикрывался переговорами, только чтобы начать боевые действия.

С другой стороны, понятно, что Трамп ищет выход из этой войны. Вопрос в том, на каких условиях. И тут тоже есть прецедент: сепаратный мир, который Трамп заключил с хуситами, прекратив кампанию против них. Прекратить обстреливать Израиль хуситы не обязались – и тогда не прекратили.

Пока списки требований Вашингтона и Тегерана выглядят настолько оторванными друг от друга (и в обоих случаях – от реальности), что представить себе сближение очень сложно.

Вопрос в том, что для каждой из сторон болезненнее: продолжать войну или согласиться на неудобные условия? Как я уже писала, иранский режим просто по природе своей более толерантен к войне на истощение, даже если кажется, что сам же он и истощён.

Также интересно, насколько любая договорённость о прекращении огня будет включать Израиль и арабские страны Персидского залива. Опять же, опыт с хуситами показывает, что не обязательно.

В интервью Deutsche Welle спросили, чем грозят атаки хуситов на Израиль и воюют ли они теперь на стороне Ирана. Разверну ответ здесь.

Хуситы — актив в иранской обойме, который до сих пор в этом раунде практически не использовался. Прошлой ночью они впервые выпустили ракеты по Израилю. Но пока неочевидно, что это начало полноценного участия в войне, а не разовая акция.

Если хуситы всё же решат вступить в войну — или если Иран на этом настоит — у них есть несколько способов, которыми они могут повлиять на её ход.

Ракеты и беспилотники по Израилю – дополнительная нагрузка на израильскую ПВО. Хуситские ракеты станут ещё одним источником угрозы помимо Ирана и «Хизбаллы». Возможно, это не станет драматическим переломным моментом, но перегруз воздушной обороны явно уже происходит.

Перекрытие Красного моря — в дополнение к Ормузскому проливу, который уже закрыл Иран. Это уничтожит альтернативный маршрут для ближневосточной нефти — и это очень чувствительно.

Удары по странам Персидского залива, прежде всего по Саудовской Аравии. У хуситов есть такой опыт, и немалый.

Пока Иран, судя по всему, придерживает эти опции — как козырь на переговорах или для финального хода на «чёрный день». Но потенциал для эскалации есть.

▶️ Полностью мой комментарий по ссылке (с 00:11:00).

Новый опрос Израильского института демократии: 68% израильтян заявляют о поддержке войны с Ираном, по сравнению с 81% в начале операции 28 февраля. Сам опрос будет опубликован позднее на этой неделе, пока есть выжимка в «ХаАрец». 

Интересно не то, что число поддерживающих войну снижается по мере её продолжения (я уже писала, что этого стоит ожидать). Интересно, что это всё ещё устойчивое большинство. 

Хотя усталось накапливается, война всё ещё воспринимается как экзистенциальная. 62% респондентов-евреев верят, что, вступая в войну, Нетаниягу руководствовался стратегическими соображениями и соображениями безопасности (большинство – 55% – респондентов-арабов считают, что им двигали личные и политические интересы). 

Хочется дождаться публикации самого опроса и посмотреть, как распределились ответы на вопрос о том, считаете ли вы цели войны достижимыми. В прошлый раз, в опросе 10-11 марта, 70% евреев считали, что ядерная и баллистическая программы Ирана могут быть уничтожены, и 61% – что режим может быть свергнут. 

В этот раз  56% евреев ответили, что Иран оказался «намного сильнее» или «несколько сильнее», чем ожидалось

Сегодня утром на Девятом канале: как страны Персидского залива балансируют между войной и нежеланием в неё вступать, почему ОАЭ глушат любую информацию об иранских ударах, чем грозит активизация хуситов для Саудовской Аравии — и есть ли шанс на региональное сближение после этой войны.

▶️ Полностью по ссылке (с 3:30:00).

Главный урок, который монархии Персидского залива вынесут из войны США и Израиля с Ираном – на Вашингтон надейся, а сам не плошай. 

Гарантии безопасности США не уберегли эти страны от иранских ударов. Более того – военное присутствие в них США и стало поводом для атак. При этом средств ПВО и другого вооружения, которое страны Залива годами закупали в США, оказалось недостаточно, чтобы их отразить. 

После войны арабские страны попытаются устранить эту уязвимость. И если раньше гигантские бюджеты направлялись на города будущего, ИИ, чемпионаты мира по футболу, диверсификацию экономики, альтернативные источники энергии и проч. – то теперь эти области отойдут на второй план. В любом случае, они имеют смысл только при условии стабильности и безопасности в регионе. Так что безопасность – точнее, оборона – станет приоритетом. 

И это не говоря уже о новой ядерной гонке, которая вполне может начаться во всём мире – и на Ближнем Востоке в первую очередь. Новое иранское руководство – которое, похоже, связано с самой жёсткой фракцией КСИР – почти наверняка пришло к выводу, что ядерное оружие стране необходимо. Да, теперь у них займёт больше времени его получить. Но решение с большой долей вероятности будет принято, если ещё нет. 

Кроме того, Иран представляет собой пример того, что случается со странами, у которых нет ядерного оружия. Глядя на это, другие страны региона сделают свои выводы. 

Наследный принц Саудовской Аравии Мухаммад бин Салман уже говорил, что если бомба появится у Ирана – его страна тоже займётся разработкой. В нынешних условиях он может решить, что ждать ни к чему. 

Если над ядерным оружием начнут работать арабы, нет причин и Турции, ещё одной региональной державе, не присоединиться к гонке. 

Вопрос о том, будет ли безопаснее регион с бОльшим количеством ядерного оружия, вероятно, не нуждается в ответе.

Я присоединился к митингу против смертной казни у Кнессета. Это был маленький митинг без перекрытий. Полиция почти сразу начала его насильственно разгонять, я и ещё несколько человек проучили травмы.

Сначала я стоял с журналистами, но водомет начал поливать и их. На видео видно, как он сбивает меня с ног. Меня уже отвезли в больницу, жду очередь на рентген. Ещё один день единственной демократии на Ближнем востоке.