Обсудили с востоковедом, редактором издания "Детали" Александрой Аппельберг (@minarety) ситуацию вокруг вывода сил США из Сирии

С одной стороны, Трамп вполне последователен: он хотел выводить американцев из Сирии в свой прошлый срок, он их и выводит.

С другой, Трамп повсеместно наращивает присутствие сил США на Ближнем Востоке, помогает Израилю, воюет с хуситами и грозит войной Ирану. Как вывод войск сочетается со всем этим?

Выпуск доступен по ссылке на YouTube:

https://youtu.be/34fnrPilb2I?si=ThZu_FBzZttunT8o

@irandezhurniy

Поразительно, что все ключевые переговоры Дональд Трамп поручил одному человеку – Стиву Уиткоффу – которому не только явно не хватает квалификации, но и который эти переговоры одни за другими проваливает. 

Понятно, что задача – «завершить все войны»: в Украине и секторе Газа; а теперь еще и договориться с Ираном  – перед Уиткоффом стоит нетривиальная. Она была бы безумно сложна и для опытного дипломата с региональной экспертизой, который бы все время и силы посвящал конкретному направлению. У Уиткоффа, инвестора и девелопера, нет ни релевантного опыта, ни экспертизы, ни возможности сфокусироваться на одной задаче. Вместо этого он летает из Омана в Москву – в Тель-Авив – в Рим – в Эр-Рияд как мячик для пинг-понга. 

При этом на другом конце стола всегда более изощренные переговорщики: российские дипломаты, которые этим занимаются десятилетиями, Биби Нетаниягу, или вот министр иностранных дел Ирана Аббас Аракчи. 

Будучи карьерным дипломатом, Аракчи занимал несколько значительных должностей, включая должность главы департамента Западной Европы министерства иностранных дел с 2003 по 2004 год, когда Иран впервые вел переговоры с Великобританией, Францией и Германией о своей ядерной программе. В 2005 году он был повышен до заместителя министра иностранных дел по правовым вопросам. В 2008 году он стал послом в Японии, и занимал эту должность до тех пор, пока не стал директором по делам Азии и Тихого океана с 2011 по 2013 год.

После выборов президента Хасана Рухани в 2013 году министр иностранных дел Джавад Зариф сделал Аракчи своим заместителем. Он сыграл ключевую роль в переговорах, которые завершились в 2015 году Совместным всеобъемлющим планом действий (СВПД) между Ираном, постоянными членами Совета безопасности ООН и Германией.

Высокопоставленный арабский дипломат, который вел переговоры с Аракчи, так говорит о нем: «Он сложнее, чем предполагает его спокойное поведение. Он может получить уступки, которые вы даже не осознаете. С [бывшим министром иностранных дел Ирана Мохаммадом Джавадом] Зарифом вы бы почувствовали вспышку; с Аракчи сделка была бы заключена прежде, чем вы это осознаете». (здесь).

А вот что Аракчи пишет в своей книге «Сила переговоров»: «Иранский стиль ведения переговоров обычно известен в мире как «стиль базара», подразумевающий непрерывный и неутомимый торг».

Там же он утверждает, что однажды довел до слез американскую переговорщицу по ядерной сделке Венди Шерман (отсюда). Не уверена, насколько это правда, но сама Шерман в мемуарах 2018 года описала его как «непоколебимого, решительного [и] спокойного».

Аракчи уже однажды довел одну ядерную сделку до конца (тогда – под руководством Зарифа). Судя по тому, что Уиткофф уже повторяет иранские тезисы про обогащение урана до 3,67% (пока его не одернули) – есть шанс, что будет и вторая, причем на условиях Ирана. 

Не хочу сводить все к «роли личности в истории»; Уиткофф не добивается результатов не только потому, что мало подходит для занимаемой должности. И все же, перефразируя классика, это совсем «другая лига».

The Guardian: Россия может сыграть ключевую роль в соглашении о будущем ядерной программы Ирана не только как возможное место назначения для иранских запасов высокообогащенного урана, но и как возможный арбитр в вопросах нарушения соглашения.

Про вывоз урана в Россию сообщалось раньше, это предложение США, но Иран пока не согласен. 

Насчет «арбитража» интереснее. Иран считает, что единственной надежной гарантией является ратификация договора конгрессом США, хотя не факт, что Трамп сможет провести такое соглашение через конгресс.

Другой вариант — согласие США покрыть убытки Тегерана, если Вашингтон выйдет из сделки. Иранцы и раньше выдвигали идею финансового штрафа, но механизм принуждения пока неясен. 

Третий вариант: таки вывезти уран в Россию, а если США нарушат договор, — предоставить ей полномочия вернуть Тегерану переданные запасы.

Такая договоренность потенциально дает России ключевую роль в будущих отношениях между США и Ираном и может оттеснить Германию, Францию и Великобританию, нынешних гарантов соглашения 2015 года (которых Трамп ни во что не ставит, в отличие от Путина). 

Просто чтобы проиллюстрировать мой недавний пост про министра иностранных дел Ирана Аббаса Аракчи – цитата из его речи для фонда Карнеги (выступление было отменено, но текст Аракчи опубликовал в твиттере – не пропадать же): 

«В настоящее время Иран эксплуатирует один реактор на АЭС Бушер. Наш долгосрочный план заключается в строительстве как минимум еще 19 реакторов, что означает десятки миллиардов долларов потенциальных контрактов – только забирай. Один только иранский рынок достаточно велик, чтобы оживить переживающую не лучшие времена ядерную промышленность в Соединенных Штатах».

Предложить Трампу не только ядерную сделку, но и бизнес-проект? Аракчи очень хорошо понимает, с кем имеет дело. 

Тут Лоуренс Фридман, известный специалист по стратегии, написал статью о "вечных войнах" ("forever wars"). Это модный в последнее время термин – надо же как-то называть все эти обещанные молниеносные и победоносные кампании, которые таковыми не оказались. (Российское вторжение 2022 в Украину стало иконическим примером, но ведь и «Газа за две недели» длится до сих пор, и успехи в Афганистане и Ираке мы все видели, а про менее известные конфликты, допустим, в Африке, вообще лучше не начинать).

Поскольку Фридман изучает стратегию, для него «вечные войны» – следствие провала именно в стратегии.
Фридман считает, что современные десижн-мейкеры чрезмерно уверовали в возможность быстрых, легких побед. Сперва они придумывают блестящие планы, где врага громят одним внезапным и молниеносным ударом.
Потом, когда план проваливается, а враг успешно отбивается, они вдруг обнаруживают себя в ситуации, где и из войны уже так просто не выйдешь, и что делать дальше – неясно.

Короткая война довольно сильно отличается от долгой. И по масштабу и обьему усилий, и по стоимости для общества и государства.
Короткую войну можно провести так, что общество этого почти не ощутит. Но чем война длиннее, тем больше она просит кушать – ресурсов, людей, денег, и т.п. Следовательно, проваливая быстрый и победоносный сценарий, мы оказываемся в незнакомом, малоприятном мире, к которому не готовы не только там, на фронте, но и тут, в тылу.
(По возможности ведите короткие войны, а длинных не ведите; только если вы не герилья какая-нибудь).
Фридман здесь опять критикует тех, кто отвечает за «стратегию»: у них нет плана «Б», и они тянут войну в надежде, что случится ЧТО-НИБУДЬ, что им поможет выиграть наконец.

Это все верные и справедливые наблюдения. Да, одержимость короткими войнами – это какой-то бич, каждый второй, видимо, мнит себя Мольтке-старшим.
Да, самуверенность, вера в собственное военное превосходство играют большую роль. Да, недооценка противника, и соответственно постановка нереалистичных целей – очень важная штука. Да, в «мы не выиграли, но и не проиграли» можно играть очень долго.

В общем, всем, кто темой интересуется, статью советую; но хочу добавить еще кое-что от себя.
Нельзя сказать, что раньше генералы не любили короткие войны. «Over by Christmas» – «закончим войну к Рождеству», (начав в августе) – не просто так стало крылатым выражением.
Но как будто бы раньше (ок, до середины 19 века точно) чаще осознавали, что конкретно вот тут и вот с этими придется повозиться. (Все, кто много думает об Античности, немедленно должны вспомнить Патрокла у Фукидида, но там и посвежее кейсы есть)

Упор на «короткую войну» очень неплохо рифмуется, (1) со все большей разрушительностью войн, вернее, с ростом их разрушительных возможностей;
(2), со все большим осуждением/неприятием войн в культуре, международных отношениях и международном праве.
В таких обстоятельствах только короткую войну и можно продать (будь то продажа обществу, или продажа внутри элит).
Никто не успеет даже испугаться, а мы уже победили, делов-то. Никакой тебе опасной эскалации, никакой возни с недовольным обществом, страдающей экономикой, или международным давлением.

И раз короткая война это самый удобный, безопасный и привлекательный сейчас вариант, то и планировать мы будем только короткие войны. Потому что – на ту, которая с самого начала выглядит как затяжная и трудная, просто никто не согласится.

Раз уж я иноагент, то давайте персидский вам попреподаю.

18+ НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЁН, РАСПРОСТРАНЁН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ СМАГИНЫМ НИКИТОЙ АНАТОЛЬЕВИЧЕМ, ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА СМАГИНА НИКИТЫ АНАТОЛЬЕВИЧА

В связи с избранием меня иноагентом российские доходы улетают в неизвестность. Так что это повод поторопиться начать то, что откладывал на потом.

Готов заниматься с желающими персидским в индивидуальном порядке.

У меня есть пара пробных учеников, с которыми последние месяцы я разрабатываю собственный курс преподавания. Речь о том, чтобы совмещать преподавание с рассказами об Иране (политика, культура, быт). То есть персидский + лингвострановедение.

Так что, если вы давно хотели заниматься персидским, а ещё и слушать ахрененные истории про Иран — это тот самый случай.

В идеале, чтобы вы были не в России и у вас был банковский счёт не в РФ. Из России тоже можно, но чуть сложнее — переводить деньги мне напрямую не стоит (тогда вы становитесь спонсором иноагента).

Цена: $50 за 1,5 часа занятий, из которых примерно час — персидский, примерно 30 минут — разбор иранской действительности.

Всем, кто заинтересован, — писать на почту:
irandezhurniy@gmail.com

Или можно в личку: @nikitaaa28

Ну и если вдруг у вас есть предложения по работе — тоже с удовольствием выслушаю.

Для всех, кто не боится репостить иноагента — пожалуйста, репост.

@irandezhurniy

‼️📚Дорогие читатели, я набираю учеников арабского, английского, иврита и немецкого языков!

🕌 По образованию я филолог-арабист, изучал арабскую литературу и историю в Германии (FAU Erlangen-Nuremberg), последние несколько лет преподаю этот прекрасный язык и перевожу арабские мемуары. Научу читать газеты и книги на арабском, смотреть новости, заказывать еду, поясню культурный и религиозный контекст разных слов.

🍻 Немецкий я шлифовал четыре года, пока учился в Баварии, так что научу вас понимать самые страшные региональные акценты. Также готовлю к TestDAF. Сам сдал этот экзамен на 5 из 5.

✡️ Иврит я учил в университете, потом окончил ульпан на уровень далет, сейчас помогаю новым репатриантам с начальными уровнями этого языка.

💂Английский у меня свободный, постоянно использую его для учёбы, работы, общения и научу вас делать так же. Вместе мы подберём контент под ваши интересы, преодолеем боязнь говорить и разберёмся с артиклями.

💼 Занятия идут по 60 минут на платформе, удобной для ученика (Zoom, Google Meet, etc.). Цена зависит от языка и вашей страны проживания. Чтобы учащимся не приходилось часами зубрить грамматику и лексику, я стараюсь давать короткие домашние задания на повторение новых слов и правил. Для меня важно, чтобы вы не просто заучивали грамматику, а использовали её в живой речи.

☎️ Если заинтересовал — пишите в личку @zhabko_ml

Буду признателен за репосты 💛

(Пауза в вещании вызвана жестоким вирусом; зато благодаря последним двум репостам можно выучить почти все необходимые в регионе и за его пределами языки — хозяйке на заметку, как говорится).

Израиль готовится к расширению наземной операции в Газе, включая призыв десятков тысяч резервистов и очередное переселение жителей с севера сектора в так называемые гуманитарные зоны на юге.

В отличие от прошлых операций, нынешний план предполагает, что ЦАХАЛ останется на всех занятых территориях, в том числе в глубине сектора. Формально это делается для того, чтобы предоставить Израилю дополнительные рычаги давления на ХАМАС на переговорах.

Но министр финансов Бецалель Смотрич уже заявил, что Израиль не отступит с захваченных территорий «даже в обмен на заложников». «После того, как мы оккупируем и останемся в секторе Газа, можно будет начинать разговор о суверенитете», — сказал он.

Понятно, что репутация Смотрича и других подобных спикеров такова, что от них можно отмахнуться: мало ли что экстремисты говорят.

Проблема заключается в том, что за девятнадцать месяцев войны Израиль не предоставил никакого внятного плана послевоенного устройства Газы (или даже завершения войны). Смотрич, Бен-Гвир и им подобные могут оказаться единственными, у кого есть хоть какой-то план. И может статься, что самый плохой – и для палестинцев, и для израильтян – сценарий, который в Израиле, кстати, мало кто поддерживает, будет реализован просто потому, что другого не нашлось (или они были отвергнуты, как все планы, подразумевающие контроль ПА над Газой).

Если так, это будет не впервые. Есть хорошая книжка Accidental Empire Гершома Горенберга о том, как затяжная оккупация Западного берега и рост поселений там, а также в Газе и на Голанах, ставшие центральным вопросом в израильско-палестинских отношениях, произошли почти случайно и часто без четкой государственной политики или плана. По словам Горенберга, это произошло из-за «вакуума стратегии» и «национального уклонения от выбора».

А это прямо modus operandi Нетаниягу – никогда ничего не решать и по возможности откладывать как можно дальше – а там само как-нибудь.

Том Сегев в книге «1967» тоже пишет на основе архивов о том, как разные группы и политические деятели сразу после Шестидневной войны спорили, что делать со внезапно обретенными территориями: обмен на мир в разных вариантах, сосуществование, «незаметный» контроль… идея переселить туда гражданское население была на повестке только горстки экстремистов. Но так как решение вновь и вновь откладывалось, именно так и вышло, а горстка экстремистов с тех пор лишь усилила свои позиции и влияние.

Единственный план Израиля на Газу — апартеид?

Вчера правительство Израиля объявило о расширении операции в Газе. Как прокомментировал решение Нетаньяху, цель операции – устойчивое присутствие в Секторе или, как это гораздо честнее называют его партнеры по коалиции – оккупация. По существу, значительная часть Газы и так находится под контролем израильской армии и, соответственно, оккупирована. Принципиальная разница, однако, состоит в том, что военный контроль Сектора теперь официально объявлен одной из целей войны и как утверждает во всяком случае часть правительства (тогда как другая часть правительства это не оспаривает) – эта цель по важности превосходит освобождение заложников. Я выделю два важных обстоятельства этого изменения: этическое и политическое.
Год назад я писал, что согласно наиболее популярным академическим представлениям о пропорциональности боевых действий, война в Газе несправедлива. Так это было год назад и с каждым месяцем это звучит как всё менее корректное определение того, что всё больше экспертов описывают как геноцид. Вопрос о том, попадает ли происходящее в Газе под определение геноцида – находится вне моей компетенции, но абсолютно точно, что людей погибло чрезвычайно много и значительная часть из них мирные жители. Повторю, что представления о пропорциональности в войне подчинены предполагаемым её последствиям. Так как теперь главной целью войны была объявлена оккупация, становится едва возможным утверждать, что громадные человеческие жертвы чем-то оправданы. Хотя теоретически оккупация может быть наименьшим из зол, в существующих политических обстоятельствах это маловероятно.

Во-первых, установление военного контроля вряд ли дастся легко. В Газе всё ещё находятся тысячи вооружённых боевиков. Если они не сложат оружие, чего до сих пор не происходило, бороться с ними придётся долго и в тех непростых условиях, когда технологическое превосходство Израиля будет давать только ограниченный эффект. Будут погибать солдаты. Когда вооружённые формирования находятся в подполье, особенно если они пользуются даже сдержанной популярностью у местного населения, с точки зрения оккупирующей силы потенциальным боевиком может быть каждый. Помимо этого, единственными официально озвученными планами на Газу после установления там военного контроля до сих пор были только депортации местного населения, что как я уже писал невозможно, а также создание в Газе еврейских поселений. Поселения неизбежно подразумевают установление в Секторе политической системы наподобие Западного берега – что, если перестать рассматривать положение как временное, по существу является апартеидом (про различие оккупации и апартеида). Однако даже без поселений у Израиля нет адекватных инструментов долгосрочно управлять Газой без постоянного кровопролития. Во-первых, любой палестинец будет рассматриваться как потенциальная угроза. Во-вторых, устройство Израиля не позволяет интегрировать палестинцев даже на уровне выдачи ВНЖ как в Восточном Иерусалиме: это поставит под угрозу еврейский характер Израиля, что является ведущим институциональным принципом государства, и экономику, которой придётся справляться с учинённой разрухой. Единственным реалистичным вариантом управления Газой останется апартеид. Альтернативой могла бы быть передача контроля третьей стороне или создание независимого палестинского государства, но за полтора года войны правительство не дало ни одного сигнала, позволяющего утверждать, будто этот вариант они всерьёз рассматривают. В действительности есть множество вариантов, отличных от апартеида, которые как можно спекулировать, являются *настоящими* планами Израиля относительно Газы. Вместе с этим, если единственное о чём правительство *по-настоящему* говорит это оккупация и поселения, к чему спекуляции?

Является ли вероятный апартеид справедливой военной целью – вопрос риторический. Сделает ли это нашу жизнь безопаснее — я не очень понимаю как

Дональд Трамп насмотрелся, видимо, в твиттере видео с дымящимся после израильских ударов аэропортом в Йемене, подумал – ну и славно, разбирайтесь сами – и быстренько выпустил заявление, что бороться с хуситами США перестают, так как те, якобы, «капитулировали». 

Как говорится, все на свете возможно, когда ты не до конца честен с самим собой.

В Ватикане начинается конклав – собрание католических кардиналов для выборов нового Папы Римского.

Среди кандидатов – патриарх Иерусалима Пьербаттиста Пиццабалла. Ничего не знаю про католицизм, Ватикан и папство, но Пьербаттиста, кажется, хороший. Он много лет работал с ивритоязычными католиками, владеет (помимо прочих) ивритом и арабским, участвовал в межрелигиозных инициативах, консультировал по отношениям с иудаизмом.

Он критиковал израильскую стену безопасности и призывал к окончанию оккупации, а также осудил ХАМАС за 7 октября.

А еще – предложил себя в обмен на израильских заложников. 

При этом и палестинцы, и израильтяне критиковали Пиццабаллу за недостаточную поддержку – а это всегда хороший знак, что он умеет балансировать между сторонами конфликта.

Не уверена, насколько реалистичен сценарий, что выберут именно его – списки вероятных кандидатов публикуют длинные и везде разные, и до чего 133 кардинала договорятся, предсказать сложно. Но болею немножко за него.

Ужасно интересная будет поездка Дональда Трампа на Ближний Восток (13-16 мая): в Саудовскую Аравию, ОАЭ и Катар.

Примечательно, что в Израиль Трамп не заедет, вопреки обычаю, кажется, всех американских президентов в последние десятилетия.

Для тех, кто не понимает намеков, публикуется высказывание спецпосланника президента на Ближнем Востоке Стива Уиткоффа, который сказал семьям заложников: «Если до сих пор цену за продолжение войны платили заложники, то теперь цену будет платить Израиль — и гораздо более высокую, не только заложники. Президент Трамп решительно настроен продвигать соглашение с Саудовской Аравией — даже без участия Израиля. [...] Мы надеемся, что Израиль успеет вскочить на исторический поезд, который уже вышел со станции, но США не будут ждать его на платформе».

Ну и действительно. В мегасоглашении с Саудовской Аравией, частью которого должна была стать нормализация между королевством и Израилем, речи об этом больше не идет. С хуситами Трамп тоже договорился отдельно от Израиля и без учета его интересов. В вопросе ядерной сделки с Ираном Трамп, очевидно, считает Израиль надоедливым препятствием, а не одной из заинтересованных сторон – и, опять же, прислушиваться готов слабо.

К поездке в Эр-Рияд еще и подогнали (сомнительное, но) предложение о гуманитарной помощи в Газу (будет распространяться американскими подрядчиками под охраной израильских военных) – тоже явно к неудовольствию израильского правительства.

Снова появляются сообщения, что США ведут переговоры с ХАМАСом по поводу прекращения огня. А в Саудовской Аравии Трампу наверняка представят план арабских лидеров на «день после».

Значит ли это, что война в секторе Газа вот-вот закончится? Очень сомневаюсь.

Как я уже писала, у Трампа нет принципиальной позиции или видения разрешения палестино-израильского конфликта. Ему все равно: будет одно государство или два, или ни одного. Он мыслит ситуативной выгодой, причем на очень коротких промежутках. Завтра он летит в Эр-Рияд, и мнение саудитов для него перевешивает любые другие соображения. Но так будет не всегда.

В отличие от Трампа, для Нетаниягу война в Газе – вопрос экзистенциальный. Как бы ни была ему нужна поддержка США, есть вещи, в которых он не может себе позволить моргнуть.

Трамп, вероятно, самый могущественный человек на планете. Но Биби – может быть, самый упрямый, и ставки для него неизмеримо выше. Трамп может навязать Израилю многое – но не все.

В общем, кто тут кого переборет – еще большой вопрос.

Но Трамп начинает понимать, что на пути к долгожданному образу миротворца (и Нобелевской премии в придачу) стоит упрямство Нетаниягу и его правительства. Это уже тектонический сдвиг.

Помимо прочего, угроза Уиткоффа о том, что Израиль «заплатит цену» может означать, что в какой-то момент, не сумев навязать Нетаниягу свое «видение», Трамп просто умоет руки. Нужно ли говорить, что «заплатят цену» в таком случае скорее палестинцы.

ХАМАС сегодня освободит из плена Идана Александра – израильского солдата с американским гражданством. США договорились об освобождении с ХАМАСом напрямую, в обход Израиля.

Каждый спасенный заложник – большое счастье. Но невозможно не думать о том, что, по официальным данным, еще 23 живых человека остаются в плену.

Дональд Трамп сказал, что надеется, что этот «жест доброй воли» – только начало. По сообщениям, США работают над возвращением всех заложников и прекращением войны. Но если этого не случится сейчас – хватит ли у Дональда Трампа запала и терпения работать над этим, даже если среди пленных больше нет американцев?

Сама ситуация, а которой израильтяне в вопросе спасения рассчитывают на США (на Трампа!), чудовищна. Подтверждается старая формула о том, что в Израиле всегда лучше иметь какое-нибудь запасное гражданство.

Идан Александр репатриировался, чтобы пойти в армию и защищать Израиль. Израиль не только не смог защитить его – правительство бросило его в руках террористов, не считая его спасение приоритетом.

Перефразируя Кеннеди, ask not what you can do for your country, but what has it done for you.

Администрация президента США Дональда Трампа, похоже, всерьез нацелена на прекращение войны в Газе. Как заявил региональный представитель Госдепартамента Сэмюэл Уорберг в интервью Asharq News, для достижения этой цели США координируют свои действия с Эр-Риядом. Он подчеркнул, что Саудовская Аравия остается ключевым стратегическим партнером Вашингтона в обеспечении стабильности в регионе.

При этом так называемая «рамка Уиткоффа», которая предусматривала освобождение половины заложников сейчас, а остальных только после более широкого соглашения, теперь не действует. Вместо этого речь, судя по всему, идет о всеобъемлющем, немедленном освобождении всех заложников, привязанном к поддерживаемой США схеме прекращения войны.

ХАМАС использовал освобождение американского заложника Идана Александра, чтобы выйти из тупика и подтолкнуть к быстрым и прямым переговорам с США о прекращении войны. США и Катар теперь выступают единым фронтом.

Трамп прибыл сегодня в Эр-Рияд, где его лично встретил наследный принц Мухаммед бин Салман. Уже в среду президента США ждут в Дохе, а затем он отправится в ОАЭ и, вероятно, Турцию. 

Трамп надеется, что в среду, стоя рядом с эмиром Катара, он сможет объявить о победе: освобождении заложников и окончании войны. Если этого не произойдёт, он выступит с жесткой речью, сформулирует позицию США и укажет на ответственных за провал. 

Как пишет «ХаАрец», президент США предлагает Нетаниягу выбор: либо тот представляет мирную инициативу как свою и «продаёт» её израильской общественности, либо публично соглашается с американским планом и становится исполнителем чужой воли, пойти наперекор которой не может. 

Но даже если Нетаниягу, действительно, будет вынужден согласиться с планом Трампа, по-прежнему непонятно, в чем именно он будет заключаться. Последняя обсуждаемая публично идея – позволить ХАМАСу сохранить политическую власть в Газе при условии отказа от военного сопротивления. Другой вариант – временное американское управление – звучит подозрительно похоже на развитие событий в Ираке в двухтысячных, что повсеместно признается (в том числе союзниками Трампа) одной из самых провальных страниц в истории американского влияния на Ближнем Востоке.
 
Все же очень сомнительно это все.

Завершение войны в секторе Газа – это, конечно, хорошо, но это для Трампа задача не первоочередная. Главное для него – привезти из стран Персидского залива новости о многомиллиардных инвестициях и бизнес-сделках.

Он просит 1 триллион долларов США в виде увеличения инвестиций и торговли от Саудовской Аравии (вроде сошлись на 600 миллиардах) и около 1,4 миллиарда долларов от Объединенных Арабских Эмиратов.

В США к таким денежным потокам серьезно готовятся: всего за несколько дней до отъезда Трампа в страны Персидского залива министерство финансов смягчило правила для привлечения большего количества инвестиций от союзников.

Речь идет о правилах Комитета по иностранным инвестициям в США (CFIUS ), которые определяют, какие иностранные компании или организации могут инвестировать в США. Орган имеет право отклонить источники финансирования, которые, по его мнению, могут представлять угрозу национальной безопасности.

Процесс CFIUS стал камнем преткновения для инвесторов из стран Персидского залива, особенно в таких секторах, как передовые технологии. Например, амбиции ОАЭ стать мировым центром искусственного интеллекта сталкиваются с ограничениями США на экспорт микрочипов Nvidia, имеющих решающее значение для разработки таких инструментов, как чат-боты. ОАЭ заявили о готовности инвестировать 1,4 триллиона долларов в такие сектора, как энергетика и искусственный интеллект, но только если Вашингтон ослабит такие ограничения. 

Кроме того, Трамп везет с собой группу хайтек-магнатов, генеральных директоров и руководителей ведущих американских компаний, таких как BlackRock, Citigroup, Google и IBM, а также «царя» по вопросам искусственного интеллекта и криптовалют Дэвида Сакса.

Трамп призвал президента Сирии Ахмеда аш-Шараа присоединиться к «соглашениям Авраама» (нормализация отношений с Израилем).

«Любой каприз за ваши деньги (и снятие санкций)» – надо думать, ответил аш-Шараа (бывший аль-каидовец, но кто об этом вспомнит).