И вот он снова открывает глаза, темно, очень темно. Ничего не видно, но почему так тревожно? Его рабочая униформа? Взгляд скользил по телу, пока не добрался до странных щупалец, связывающих его руки.
Пошевелиться нельзя, он не управляет этим местом. В попытках выбраться, он лишь привлёк внимание.
— как спалось?
Прозвучал, как ножом по тарелке знакомый голос, и здесь уже напротив он увидел её.
— ..Син?
Она перекладывает никогда не стоявшую ровно голову на другое плечо, и поднимает руки.. из под стола?
— чашечку?
Как давно он за столом? И почему он растворяется вблизи него.
Картинка покрывается помехами, меняюсь от обычной барной стойки, за которой он мыл бакалы, до ужасающе тёмного подвала. Да, точно, это был подвал. Тот Самый подвал и будто какая-то планку памяти, не хотела портить идеальную картину родственной идиллии. Но он знал, теперь знал, что не все так прекрасно. Как она пыталась привить ему все то время.
—.. зачем, зачем ты это делаешь?
Выражение её отца застыла, будто бы, это вовсе не мираж, будто если он скажет что-то в пустоту, то что-то измениться.
— мне это нравиться, смешок.
Минута тишины и после резкого затухания, картинка поплыла окончательно, с омерзительным звуком, словно скример, после которого ему сужденно проснутся с распахнутой грудью "ангела" из рёбер. Но..

вместо этого он, окутанный холодом до самых микросхем просыпается при свете ночных ламп. Хватаясь за грудь, ноги сгибаются в коленях, страшно, очень страшно, свет будто от фар не успокаивал его. Звуковые сенсоры заполонились густой пленкой, через которую он еле слышал чей-то голос.
Стоило ему только усесться на край своей стороны, в попытках найти опору, как тут же его голову взяли в свою защиту не большие руки. Чьи они? Глаза бегают, пока не находят источник сердцебиения напротив. Уже и сам не понял, как держался крепко за её спину, когда она только устроилась стоят меж его ног.

— В©е х0р0ш@..

Дыхание наконец подвластно ему, он чувствует как его гладят по волосам.

— я здесь, рядом с тобой.

Потребовалось ещё какое-то время, чтобы он смог отчётливо слышать голос Ви. Она стояла до последнего, пока руки его не ослабли, чтобы в конечном итоге не хвататься за неё как за последнюю палку в пропасти. А крепко обвить её руками, прижимая к себе словно подушку.
Она это заметила и лишь слегка наклонившись к его лицу спросила.
— как ты?
— мм.. порядок, мг.. порядок.
— не торопись, я никуда не уйду.

И вот они уже в постели, прижавшись к друг другу, лежали последние часы законного сна и не спали. А был ли смысл?
— снова тот же кошмар?
— мм.
— Эн?
— ...могла ли она быть другой?
Задаётся он внезапным вопросом, от которого Ви не много утихает. Ему становиться стыдно, ведь, это выглядело так, будто он пытался оправдать её или что-то вроде.
— я не... агх, я просто, прости, я полный идиот.
— не говори так, ты не виноват.
— я ничего не видел, когда оно происходило прямо перед моим носом. И как ещё я остаюсь не виноватым?
— .. она делала все, чтобы ты не потерял видимость едальной картины.
— ..и это меня убивает.
Она подняла голову к нему, отлаживая его лицо свободной рукой.
— не вини себя, я на тебя не злсю, ни в коем случае, слышишь? Никто не винит тебя.
Его опечаленные грузом глаза заглянули в её и не находя лишних слов, позволяет себе слабость, прижаться губами к верхушке её визора. А ей дай повод, и уже все лицо усыпано в её маленьких, не весомых поцелуях.
— я люблю тебя — произносит он одними губами.
— и я тебя люблю — отвечает она без замедления.