— Почему не вошел Поляринов? — спрашивает Ирина Прохорова.
— Ну вот, не вошел — смело отвечает крокодилознатец Богданов. — Ростом не вышел

Члены жюри дружно разоружаются перед партией и выступают с кампаниейи самокритики: мы никогда не голосуем за своих корешей. Даже если у них выходят хорошие книги. Плачем, но не голосуем.

Эсперт Агнешка Любомира Пиотровска, наш агент в Варшаве, требует восстановления границ Речи Посполитой до 1772 года, а заодно одобряет «Рану» и «Кожу», называя их квинтэссенцией нового и важного

Слово берет эсперт Николай Подоскорский и сразу упоминает соприкосновение с богиней фантазией, которое отстувует у книги из лонг-листа. Где богиня-то? Единственный, кто смог потрогать богиню — Печейкин.

Эксперт Николай Подоскорский отдельно отмечает книгу Ольги Медведковой «Три персонажа в поисках члена жюри, который за них проголосует», которую лауреат преимии «Неистовый Виссарионыч» Игорь Гулин назвал «чудом в перьях»

Эксперты ничего не смогли добавить в шорт-лист. Меж тем у крокодилознатца Богданова и моей подруги Вронской есть еще по голосу в кармане.

Выпускйте Кракена (зачеркнуто) Мильчина! Нет, подождите. Ждем.

До конца всего осталось несколько минут и меня какая жалость видно не убьют. Но слово все-таки дали. Я спросил кто зарубил Замировскую, Богданову, Миронову, Штапича и Рябова. Преступники размыли коллективную ответственность. Тем временем человек-афиша-мозг достал «Риф» Поляирнова из под колес и отправил ее в шорт-лист. Но против выступил Родионов 2.0. Он требует «Алкиноя» Шмаракова. За минут до конца ристалища жюри начало дебать.

Дебать — глагол от существительного дебаты
Я дебу
Ты дебешь
Он/она/оно дебет
Мы дебем
Вы дебете
Они дебут

Дебение продолжается. Из шорт-лица торжественно исключают Манович и включают «Алкиноя» Шмаракова, «Риф» Поляринова, наконец, «Фистулу» Серебяркова

Итого: шорт-лист основной номинации НОС (есть еще шорт-лист критиков и странников)

Оксана Васякина — «Рана»
Евгения Некрасова — «Кожа»
Валерий Печейкин — «Злой мальчик»
Артем Серебряков — «Фистула»
Иван Шипнигов — «Стрим»
Роман Шмараков — «Алкиной»
Ислам Ханипаев — «Типа я»
Андрей Томилов — «Тайга далекая»
Ольга Медведкова — «Три персонажа в поисках любви и бессмертия»
Алексей Поляринов — «Риф»

На сем трансляция заканчивается, кто читал — молодец, а я пойду выпью настоечки. До встречи на трансляции «Большой книги»

Наверное, стоит рассказать, что я обнаружил в фейсбук-мессенджере новую папку глубинный спам. Некоторые сообщения настолько загадочны, что я хочу ими с вами поделиться.

Приветствую Константин. Вот я писатель и пишу книги. Также интересуюсь спортом (бокс и смешанные единоборства) которые сейчас процветают у нас в стране. Так интересуюсь внешней политикой. И религией. А моя книга не завоевав много сердец на родине сейчас переводится на английский язык для США. Я не мог найти читателя у нас потому что тема книги Любовь а не пошлось.

В тебе есть одно качество которое обычно не нравится
девушкам но я это ценю.

Здравствуйте! Я - автор и нашла вас через поиск книжных блоггеров на гугле. Недавно у меня вышла книга. Она о девушке-стилисте, которой поручено преобразить бомжа в рамках рекламы. Ее друг-гей влюбляется в девушку.

к сожалению или н ет. но х..йца соснуть тебе придется. мудень ссанный

Добрый день! Хотел бы попросить Вас прочитать мою книгу. Я написал повесть, вроде как даже философскую, но начинающему автору сложно привлечь к себе внимание крупных издательств и широкой аудитории. Редко сижу в фэйсбуке, поэтому фотографии и друзей вроде как нет, но автор я настоящий.

Здравсвуйте, Константин. Я ассистент PR-менеджера Дмитрия Билана. Мы хотели бы анонсировать предстоящее шоу Димы "Планета Билан" в вашем журнале.

Константин, вы наверняка знаете про это дело убийства туристов на Урале — интересный его конец открыли в Украине интересным людям

Привет, я Савелий и я основатель убера для отбеливания зубов.

#пионеры_пишут_горькому

Всех с международным днём Пригова

Только вымоешь посуду
Глядь — уж новая лежит
Уж какая тут свобода
Тут до старости б дожить
Правда, можно и не мыть
Да вот тут приходят разные
Говорят: посуда грязная —
Где уж тут свободе быть

Наверное, стоит написать, что через два часа на КРЯККе состоится премьера моей лекции «Серьёзные темы в несерьёзной литературе: Феминизм, насилие
и политика в массовой прозе» где я буду час рассказывать о том, почему дамское софт-порно и книги про секс с драконами — это новый луч света в темном царстве.

Наверное, нужно что-то написать про очередную битву при Пронченко.

1. Михаил Зыгарь спродюсировал сериал «Сказки Пушкина». На «Кинопоиске» пока только первая серия, там Дапкунайте играет золотую рыбку; с ней спит юный старик, она в ответ исполняет желания юной старухи Жовнер: сделать хорошую прическу, уехать из Краснодарского края в Москву, посещать крутейшие вечерины. Мораль сей басни такова — можно вывести старуху с Кубани и залить в нее элитное игристое, но нельзя вывести Кубань из старухи. Для 2021 года вывод свежий, оригинальный, а главное — смелый. Не, я правда думал, что так уже нельзя, а вот оказывается, что можно.

2. Зинаида Проченко написала короткий смешной текст в фейсбуке. На Пронченко обиделись и продюсер Зыгарь, и сценаристка Беркович, их друзья и знакомые.

3. Давайте на берегу обсудим правила: любая критика нас, наших проектов, проектов наших друзей, любовниц, любовников, родственников, коллег, а также фильмов Михаила Идова КАТЕГОРИЧЕСКИ НЕДОПУСТИМА. Капслок тоже недопустим, но нам можно. Если человек А, который нам нравится, ругает человека Б, который нам нравится гораздо меньше, то ему можно ВСЕ. Пронченко мне нравится, Зыгарь и Беркович просто симпатичны, понятно почему я на ее стороне?

4. В рецензии нельзя критиковать фамилию, национальное и социальное происхождение, вероисповедание, внешний вид, вес, рост (обожаю высмеивать рост одного микропрозаика), пол, гендер, сексуальные предпочтения и/или их отсутствие. Текст Пронченко про «Сказки Пушкина», конечно, абсолютно оскорбительный для авторов сериала, но он никак не нарушает выше приведённые пожелания. Текст Пронченко оскорбительный в первую очередь потому, что она торжественно объявляет: сериал настолько плох, что я даже не буду унижаться до объяснения почему именно он плох.

5. Вы сняли фильм или приготовили яичницу, и некто N. назвал вашу яичницу говном, а фильм — яичницей. Обидно? Очень обидно. Особенно если N. ничего не понимает в фильмах и яичницах. Но если вы публично обижаетесь на N., то вы, тем самым, делаете его экспертной институцией. Даже если убеждены, что N. критикует вашу яичницу только потому, что когда-то вы перешли ему дорогу, скажем именно вы женились на журнале, который N. мечтал возглавить. Не надо обижаться.

6. Зыгарь и Беркович просто никогда не читали рецензии Большого Жюри премии Национальный Бестселлер.

7. Пост Пронченко не совсем рецензия. У Зинаиды есть настоящие рецензии, они они на пару авторских листов и с немного другим уровнем аргументации. Фейсбук Пронченко это — светские рецензии. Она, как персонаж светской жизни, ехидно и остроумно описывает двух других персонажей светской жизни, в данном случае Михаила Зыгаря и Женю Беркович. Нам же не интересно, что там у богатых и красивых на самом деле, нам интересно почитать как они сели в лужу.

8. Конечно, вся эта история очень похожа на эффектную и эффективную рекламу сериала. И она работает — я побежал смотреть! Первые десять минут (я его поглощал, конечно же, на двушечке), мне казалось, что это чудовищный класистский кошмар: успешные стильные московские люди предлагают нам посмеяться над нищими кубаноидами и их представлениями от прекрасном. Но потом Даша Жовнер такая красивая и талантливая, что (зачеркнуто) потом мне начало казаться, что все-таки в этом есть элемент самопародии, и что нам предлагают посмеяться над тем, как мерзкие москвичи представляют себе жителей далекого замкадья.

Наверное, пора написать о чем-то действительно важном. Жена Олега Газманова выпаривает соль из девочек и мальчиков. Я зачем-то прочитал ее интервью в «КП» и, конечно, это лучшее, что я прочитал в этом году. Нет, правда, там все хорошо, ссылку давать не буду, сами найдете, но круче всего пассаж «Я об этом очень много пишу в своей книге "Единственная. Нарисовать мечту". Причем, градирую: мальчиков надо воспитывать так, девочек - по другому». Меж тем Большой толковый дед Щукарь сообщает: «ГРАДИРОВАТЬ — выпаривать воду из соляного раствора в градирнях».

Это был обычный вечер на КРЯККе, плавно переходивший в ночь. В баре на пятом гостницы «Сибирь» все столы были заняты, завсегдатые пили свои напитки и вели неторопливые беседы. А потом распахнулась дверь и в комнату вошла она. Мариэтта. Дальше все было как в вестерне: в салун заходит самый меткий стрелок на всем Диком Западе и даже наиболее дерзкие ковбои замолкают. Омаровна. В баре все разговоры как-то прекратились, а один из столов вошлебным образом осовбодился. Чудакова. Она села за столик, заказала суп, мясо и водку. Вокруг нее образовалась трусливо-почтительная зона отчуждения. Все вполглаза смотрели как она ест и пьет, но никто не смел ни приблизиться, ни заговорить. Я помолился многочисленным богам, подписал завещание, хлопнул стопку для храбрости и попросил разрешения подсесть. Мартэтта Омаровна рассказала какую-то потрясающую историю: в Красноярск она прибыла вовсе даже не на книжную ярмарку, а это она «приехала из Москвы на машине с друзьями-афганцами, и потом они проследуют дальше на Восток», потому что там кому-то срочно требуется помощь. В общей, совершенно обыденная ситуация для Чудаковой.

Снимается новый сериал, прям очень хороший будет. Про тайный отдел Министерства Обороны, где талантливые пиарщики придумывают всякие классные истории во славу нашей армии. Сериал по жанру — смесь мокьюментари и реалити-шоу, все обсуждения крутых идей происходят в живую и тут же фиксируются на камеры. И теперь это уже не секрет, можно рассказывать, я там играю одну из ролей и пишу реплики себе и другим героям. Продюсеры у сериала Ургант и Харламов, у них есть небольшие камео. И, для страховки, позвали Пронченко сыграть эпизодическую роль. Теперь она уж точно наш сериал ругать не будет. Дальше я, слава богу, проснулся.

Сегодня день рождения Лены Макеенко и я с утра пытаюсь или разрыдаться, или написать про неё какие то нужные слова, но ничего не получается. Потому выложу тот короткий текст, который я написал в день, когда Лены не стало.

— Привет, я Лена Макеенко. Я книжный критик, но я из Новосибирска, а значит меня нет.
И вот Лены действительно нет. Только она доказала, что она есть. Она остроумная, она чудовищно работоспособная, она пьёт наравне с тобой, она пьёт больше тебя. МакКеенко, шотландочка, вот она вежливая девочка из далёкого сибирского города, вспышка, склейка, и вот она та, кто прочёл ВСЮ русскую прозу за год, вот она куратор, вот она ВЕЛИКАЯ Лена, она открывает авторов, она делает ярмарки, она взрывает сеть, она не прощает, она яростна в гневе, она безупречна в похвале, она бьется за каждую кавычку в своей рецензии, она смеётся над всеми, она смеётся над тобой, она смеётся над собой, она пьёт водку и улыбается, она кричит «через две минуты ты должен быть на мероприятии», она пишет «я сдам текст завтра», она сдаёт все равно сегодня, вспышка, склейка и Лены нет.

Наверное, нужно что-то написать про финалистов премии «Большая книга». А то главный редактор сайта «Год Визеля» с утра уже нервничает и спрашивает где «искрометательные ласково-непочтительные обзоры»? Искрометим, ласкаем, обозреваем. Для большей ласки сравним претендентов со станциями Кольцевой линии Московского метрополитена. Осторожно, двери закрываются, следующая станция «Проспект Мира».

1. Любимая станция — «Проспект Мира». Любимый текст из короткого списка «Лесков: Прозеванный гений» Майи Кучерской. Я предрекал биографии «Ясную Поляну», сглазил, опозорился, теперь боюсь пророчествовать, но надеюсь, хотя бы, на место в первой тройке. Большая книга о большом, но прозеванном писателе, для которой Майя изобрела специальный язык и который она, увы, не везде в тексте использует. Повторюсь: есть 100 страниц в начале книги, есть 50 в середине и есть 50 в конце, про которые точно известно — когда Кучерская сочиняла, у нее на кухне сидел и пил чай сам Господь.

2. «Комсомольская» — огромный подземный дворец у площади Трех вокзалов, куда стекаются приезжие со всей России: из ледяного Петербурга, с богаторудного Урала, из плодородного Тамбова, и все они поражаются: как можно было сделать такую большую и красивую станцию и как же Леонид Юзефович смог написать столь просто столь сложный текст, как «Филэллин». Вольная биография Захара Прилепина, краткая история греческого восстания, мастер-класс, как надо писать книги вообще, философский трактат о сути власти в России. «Комсомольская» — княгиня станций, «Филэллин» — князь финального списка. Проблема в том, что это будет третья «Большая книга» Юзефовича, а так нельзя. Никак нельзя.

3. Давно члены Литературной академии хотели наградить Михаила Гиголашвили, но попадали всякий раз на Курский вокзал и этот замечательный прозаик оставался без премий. Вот и сейчас роман «Кока» замер на «Курской». Формально, это продолжение «Чертова колеса», одной из лучших книг ХХI века, но слишком самостоятельное и уступающее первой части в глубине и в технике. Буду очень рад, если Гиголашвили войдет в тройку, но в реальности это будет запоздалая награда за тот гениальный роман.

4. С пересадочного узла станции «Таганка-Марксисткая» много выходов и я в них путаюсь. У главного героя романа Наринэ Абгарян «Симон» было много женщин и я тоже в них путаюсь. У женщин была по разным причинам тяжелая судьба — мужья, свекрови, матери, обстоятельства, ХХ век, а Симон, человек с большим сердцем, для всех находил доброе слово и частичку себя. «Симон» не совсем роман, а набор условно связанных между собой историй, разваливающееся переплетение семейных саг. Вместе их удерживает мягкий юмор и колорит жизни в армянской глубинке. Это в большом мире придумали телевизор, прогресс, Москву и Сан-Франциско. В Тавушской области ничего не изменилось со времен Тиграна Великого.

5. Постмодернистский роман Евгения Водолазкина «Оправдание острова» прекрасен, как челябинский мрамор из которого построена «Павелецкая». Тут каждая шутка, каждая деталь, каждый говорящий кот требуют нежного обдумывания и восторженного «Ааааа, так вот что Евгений Германович имел ввиду!» Все ли способны на такое тщательное чтение?

6. Немногие помнят, кем был небесный покровитель «Добрынинской» большевик Добырин, немногие знают историю строительства Трансполярной магистрали. Виктор Ремизов написал об этом роман «Вечная мерзлота», в котором узнаваемыми глыбами цитирует Шаламова и Солженицына. Удивительное дело, но несмотря на довольно жуткое содержание «Вечную мерзлоту» крайне просто читать. И это говорит нам о таланте Ремизова.

Продолжение следует

Большая книга 2021, часть вторая

7. Селфи где-нибудь на красивой набережной у Музеона или в Парке культуры и восторг по поводу романа Алексея Поляринова «Риф» — равноважные элементы Интеллектуального Инстаграма. Станция «Октябрьская», переход на станцию «Октябрьская», выхода нет. Мне безумно нравится писатель Поляринов как концепция: трудолюбивый, ответственный, вдумчивый, сверхчеловек, инопланетянин. Он мечтает написать роман о своем поколении, но понимает, что пока еще не готов. И он тренируется, готовится, учится, но не на богомерзких курсах креативного врайтинга, а у великих писателей: много читает, анализирует прочитанное, пытается понять как устроена проза, пишет рецензии, со временем становится блестящим критиком, попутно переводит книги, наконец, пишет тот самый роман, ради которой все затевалось — «Центр тяжести». Но успех приходит не с этой книгой, а со второй, проходной, написанной не потому что внутри все горело и рвалось превратиться в роман, а потому что писатель должен сочинять романы, как рыба должна плавать. Думаю, что «Риф» может войти в тройку. Но радости от этого у меня никакой не будет.

8. «Парк Культуры» имени Горького по распоряжению мэра Собянина переименовали в «Сады Виверны» имени Юрия Буйды. Это роман о сексе. Не сиротливом как в банальном порно, а избыточным, шикарным, великолепными, как в романах эпохи Возрождения. Настоящий раблезианский текст, гимн плоти и плотскому. Завидуем, восхищаемся, удивляемся.

9. На «Киевской» грустит «Этот берег» Андрея Дмитриева, потому что героя романа нехорошая история со школьницей занесла из Хнова в Киев. Хнов — это небесный Псков из ранних чудесных рассказов Дмитриева. А «Этот берег» — типичный пример романа, сочиненного автором, который очень хорошо умеет писать на уровне абзацев, страниц и даже глав, да и вообще прозу пишет отлично, но никак не может сформулировать какую-то масштабную идею для своего романа.

10. На «Краснопресенской» расположилась дерзкая и внушительная, как высотка на площади Восстания, «Рана» Оксаны Васякиной. Есть небольшой шанс, что эта книга войдёт в тройку, но вообще-то ей уже предназначен основной приз премии «НОС», члены жюри на недавних дебатах в Красноярске устали подмигивать при упоминании «Раны». И после того, как «Рана» получит «НОС», нужно будет официально объявлять автофикшн «запрещенным в России жанром», потому что бездарностей, желающих рассказать о своих травмочках городу и миру будет очень и очень много. Но вы писать не умеете, а Оксана умеет.

11. Небольшая часть действия «Архива Шульца» разворачивается в районе нынешних Тверской и Аэропорта, а потому разместим его на «Белорусской». Если вы вдруг не в курсе, то Владимир Паперный один из лучших в стране культурологов и историков архитектуры, его «Культура Два» идеальный пример умного лонгселлера. «Архив», как я понимаю, полуавтобиография, где эпизоды из жизни автора переплетены с явной выдумкой и явно чужими воспоминаниями, впрочем, все изложено одинаково талантливого и увлекательно, а иногда, в американской части повествования, это еще и очень смешная книга. А в конце, наоборот, довольно страшная. Ну и еще это гимн деталям: архитектуре, приметам времени, словечкам, привычкам. Не уверен, что «Архив Шульца» что-то получит, но я ее категорически рекомендую для медленного вдумчивого чтения.

Продолжение следует