​выдалось время почитать - и вот добрался до “Кейджа” Геннди Тартаковски, папы “Самурая Джека”, “Монстров на каникулах” и кучи других отличных анимационных проектов. это его первый комикс (вышел в прошлом году), и символично, что рисованием и прочим стаффом Тартаковски, сын влиятельного советского стоматолога, лечившего больших шишек и хоккеистов, увлекся как раз благодаря комиксам.

собственно, найти больше пары различий между мультфильмами Тартаковски и комиксами практически невозможно: это все такой же слегка презрительный к строгой анатомии рисунок, ловкое построение страницы как готовой раскадровки, а также веселый эклектичный бедлам, сталкивающий носами чернокожего верзилу из 1970-х и загадочную тропическую местность в духе доктора острова Моро, где обитают очень-очень сильные животные под руководством некоего профессора Суса, который похитил всех самых сильных супергероев Нью-Йорка (а их там, как мы знаем, дофига).

честно говоря, через эту мясорубку дуракаваляния хотелось бы пропустить всех спасителей Большого яблока и не только - в зашкаливающей иронии кроется настоящая сила комикса (если не считать симпатий к рисунку Тартаковски), ну и хочется заметить, что профессор Сус со всей очевидностью - знаменитый сказочник доктор Сьюз, придумавший Гринча, Хортона и еще кучу всего. само по себе забавно, что сказочник Тартаковски (а его "Кейдж" напоминает рождественнскую сказку с кулаками) выбивает дерьмо из именитого коллеги, но теперь тут можно откопать и еще один момент (довольно абсурдный).

в конце прошлого года заведующая библиотекой Кембриджа отказалась от дара Меланьи Трамп - полного собрания сочинения Сьюза. мотивировала она это тем, что один из самых популярных англоязычных детских поэтов, - расист (там в каком-то стихотворении фигурирует, например, китаец, который идет вместе с другими людьми и ест палочками). если бы комикс вышел в этом году, можно было бы предположить, что нелегальный супергерой-афроамериканец Люк Кейдж наматывает на кулак прославленного расиста, но есть в этом очень большие сомнения.

еще к российской версии “Кейджа” прилагается первый выпуск "Люк Кейдж - герой по найму" (с оригинальным подзаголовком - "Герой из пекла"), и он довольно непримечательный, если не считать, что имя сценариста - Арчи Гудвин. как и первый выпуск “Карателя”, это такая недотюремная драма с крепко стиснутыми зубами. эффектные 70-ческие костюмы Тартаковски привлекают к Кейджу и его контексту гораздо больше, чем экскурс в историю, хотя у Гремучника - экс-бро Кейджа и первог антагониста - костюм тоже неплох.

#comics

ну а в качестве выпуска "спокойной ночи, малыши" давайте напомню про такую забавную (ну или кому как) штуку. старожилы помнят (или нет), что уже примерно год в качестве, кхе-кхе, сайд-проект я веду инстаграм еды - и это абсолютно упоительное занятие, лучше, наверное, только гладить панд (если бы еще за это платили). еда не простая, а из фильмов и сериалов, раздобыть ее не всегда просто, так как едят люди не во всех аудиовизуальных произведениях (белая культура вообще частенько этого стесняется, предпочитая "более солидный" формат "выпивать"), ну и дело слегка усложняется условием, чтобы человеческих фейсов в кадре не было. но сотку уже перешагнул и останавливаться не намерен:

https://www.instagram.com/chewbaccabrod/

наконец сделал пост, написанный еще в конце марта: про хорошие фильмы по мотивам несупергеройских комиксов:

https://storia.me/@pop-cult-eye/otdokhni-betmen-10-khoroshikh-37ndru

там по большей части очевидные вещи, но вдруг кто не смотрел Билала или Сатрапи. ну и еще не могу не покидать ссылок по теме:

* подробно про "Дика Трэйси"
* сравнение фильма и комикса Клоуза "Призрачный мир"
* текст про фильмографию Дэвида Кроненберга
* текст про фильмографию Эдгара Райта
* подробнее про "Сквоь снег"
* видео с вкраплением "Олдбоя"

сегодня все обсуждают Канны, футбол и блокировку телеграма, и так как первое интересует меня постольку-поскольку (классно, что Серебренникова взяли, класснее будет, когда самые интересные фильмы можно будет уже посмотреть, конец), про второе не буду даже начинать, то давайте про третье.

все мы, конечно, настроили, что там нужно настроить, чтобы не проиграть, но если правда идут последние дни, то вот небольшая методичка, где можно найти разные щупальца канала, которые я заботливо свожу тут в один поток для удобства (делалось вообще без оглядки на блокировку, клянусь):
http://bit.ly/2v4TwJ3

ну а если правда станет туго и чтобы не рассосредотачиваться, придется немного модернизировать группу подкаста в вк, хотя надеюсь, что не понадобится:
https://vk.com/mondaykarma

не переключайтесь

сегодня московские синефилы могли знатно отметить День космонавтики на просмотре фильма ★ (или Star) Йоханна Лурфа в рамках "Нового кино Австрии" - 100-минутного видео-эссе, собранного из кадров неба из 550 фильмов (еще один показ будет 14-го).

https://vimeo.com/251528385

собственно, "сто минут кадров неба из 550 фильмов" удивительно точно описывает ★ - пример исследовательского пыла Лурфа, синефила, киномеханика, художника и выпускника Студии искусства и кино Харуна Фароки, которого заинтересовало, как это все работало в истории кинематографа, и он собрал эту увесистую энциклопедию мирного и не очень звездного неба.

зрелище по-своему завораживающе, но, как и любая энциклопедия, не то чтобы головокружительное: с одной стороны - да, можно посмотреть, как менялись технологии и способы репрезентации звездного неба, с другой - не то чтобы там было много этапов, да и сейчас можно встретить такие небеса, что в первой половине XX века посмеялись бы. синефильская игра в "угадай фильм по небу" - тоже для сильных духом. вдобавок Лурф отбирал кадры только в HD-качестве, поэтому уже минуте к 50-й все предприятие быстренько добегает до 90-х, а дальше начинается компьютерное небо, красивое, но порой однообразное (как, впрочем, и его олдскульные варианты).

забавно, что это монумантельное эссе (или IMAX-киновыставка) перекликается с "Зеленым туманом" Мэддина, где он нарезал из разных фильмов разных сцен и везде вырезал диалоги, отчего получилось комично. оба фильма показывают, как увлекательны и важны детали, оба же демонстрируют, что кино, состоящее только из деталек, - это немного склад, переполненная костюмерная, где все ящики забиты носами и только ими.

и с последней стороны ★ очень важная штука, так как Лурф догадался заняться архивацией некоей кинематографического мотива, пока есть возможность еще как-то что-то собрать и упорядочить. это, конечно, такой Ноев ковчег и машина времени - о необходимости ровно таких штук я писал после дока Toys that made us, дескать, хорошо бы сделать сериалы про историю утюгов и прочих неприметных вещей.

+ мое синефильское фиаско на ★, например, наталкивает на мысль, что мы, конечно, не можем жить без космоса, но рассматриваем его не очень внимательно. а внимания заслуживает каждая хрень в кадре - вон в "Титанике" сначала небо нарисовали неправильно.

кстати, об этом и прочих вещах с Йоханном Лурфом поговорил Майк Моркин, чей тихий, как озноб стебля пщенницы, голос знают слушатели подкаста. там и про "Титаник" поподробнее и еще режиссер обещает, что будет добавлять в кино новые кадры неба как из старых, так и из новых фильмов (поэтому, тащемта, ★ заканчивается фразой to be continued). в общем, сходите 14-го, если вдруг такая затея вам кажется интересной.

#кино

​тут наметилось еще два ограниченных по времени события - сегодня начинается уикенд иранского кино, а также уже идет прокат мультфильма "Большого злого лиса".

из иранского покажут абсурдитский нео-нуар "Приходит дракон!", который в свое время очень хвалил Зельвенский, а также "Свинью", которую показывали и хвалили в Берлине, хотя, на мой вкус, она очень слабая.

а "Лис" - я писал про него с БФМ - невыдающийся, но очень милый, от режиссера "Эрнеста и Селестины" (отличного), жаль, что на каникулах его не показывали - сложно представить что-то лучше для детей.

​как и обещал - немного про хваленый роман “Аннигиляция” Джеффа Вандермеера, короткий и неперевариваемый, как камень, вставший поперек горла.

“Аннигиляцию” относят к “новому странному сай-фаю”, упоминая в соседстве с Джеффом Вандермеером - Чайну Мельвиля - писателя, чей метод (вообще или в сравнении с трилогией “Южный предел”) ему максимально противоположен. Мельвиль - демиург, дотошный ворлдбилдер, селекционер и фантазер, Вандермеер - писатель, чья ключевая идея - бросить цивилизованный мир в желудочную кислоту неизведанного и посмотреть, как он растворяется.

этот мир дается читателю уже отчасти переваренным - четверо женщин без имен, окликаемые по профессии (психолог, антрополог, биолог и топограф), составляют двенадцатую (!) экспедицию в загадочную Зону Икс, куда уже несколько десятилетий люди тщетно шлют отряды разного состава и степени нагруженности техникой и знаниями, чтобы понять, что же произошло. источником атмосферы загадочности и беспокойства становится некая Башня (или тоннель), своего рода двойник Маяка, где предположительно все началось. биолог, из дневника которой читатель черпает бесценную информацию о Зоне Икс, находит в Башне живые письмена, вдыхает чудодейственные частицы - и начинает чуть лучше понимать этот мир (или чуть хуже - свой привычный).

среди главных свойств “Аннигиляции” отмечают напряжение и ужас, которые рождают страницы дневника биолога, - экологический триллер, столкновение с неизведанным, мурашки по коже. где-то в глубине “Аннигиляции” этот ужас малька перед рукой исследователя в перчатке действительно проскальзывает, но снова растворяется - и в стремлении Вандермеера аннигилировать хоть какую-то претензию на складность, и в том, что велеречивая притчеватая недоговоренность перетягивает слишком много внимания.

биолог ведет дневник так, будто пишет роман - с морем ненужных подробностей и воспоминаниями из прошлого, что отчасти объясняется удивительным влиянием зону, отчасти - невозможностью Вандермеера решить проблему раскрытия характера как-то иначе (вдобавок, если верить переводу, все это очень дурно написано с фразами в духе “Мы с топографом уставились на психолога”). неумолимая точность и режим повествования практически в реальном времени разрушает тонкую грань доверия к сочиненному миру. ему не хватает правдивой интонации: так, например, в “Истории твоей жизни” Теда Чана точная интонация женщины-лингвиста с неудачными шутками и дотошностью создавал необходимую интимную дистанцию.

“Аннигиляцию” вообще болтает между глобальным размышлением и амбициозной графоманией, притчей и попыткой игры в психологию (либо топорной, либо неубедительной), стремлением порассуждать о человеческих отношениях и заблуждениях - и тягой навести тень на плетень. неудивительно, что в экранизации Алекс Гарленд слил большую часть этого бульона, переделал структуру в более линейную и конвенциональную, но гораздо точнее и лучше показал разрушение личности, нарастающее сомнение по поводу всего, что человек узнает в этом мире, - о себе и об окружающей действительности. и его саспенс, может, менее “нутряного” толка, но при этом абсолютно рабочий, что важно при встрече с раскаленным шаром вечных вопросов.

***
см. также:
* текст про фильм
* подкаст про фильм
* видео про похожие фильмы.

#книги

​ну что ж, время объявлять первую тему месяца - в окружении дока, хоррора и фестивальных вещиц ощутил острый недостаток анимации в крови и решил позакрывать лакуны в аниме. до конца апреля по мере нового экспириенса буду писать (под тегом #чепацаныаниме) про разное, в основном, полнометражное. дальше придумаю что-то менее широкое.

на прошлой неделе не стало Исао Такахаты, соратника Миядзаки и сооснователя Studio Ghibli, хотя просмотр его аниме “Наши соседи Ямада” не дань памяти, а чистое совпадение. в основе “Ямады” - ёнкома-манга (то есть четырехпанельная и газетная манга) “Ноно-тян” Хисаити Исии, что угадывается в сюжетном строе: аниме состоит из двух десятков остроумных и обаятельных новелл. остроумие и обаяние как главные черты “Наших соседей” представляются заочно - достаточно взглянуть на небрежно-нежный акварельный рисунок (к слову, первый выполненный в Ghibli на компьютере).

вдобавок, как у всех лучших произведений, форма тут виртуозно отражает содержание: представляет семейный быт и родственные препирательства с должной иронией, даже с безграничной детской фантазией, где свадьба превращается в помесь самурайского поединка и сеанса бобслея, а уличного хулигана уговаривают стать супергероем. хватает у Такахаты и точных наблюдений - акварельный кавай подчеркивает частицу детства в каждом из героев, будь то младшая дочь, строгий отец или пожилая бабушка (в одной из новелл буквально демонстрируется, что, несмотря на годы, она упорствует как и в детстве).

в сущности, если бы “Симпсоны” были менее саркастичными и ставили перед собой не критику обывателей, а гимн семье - получились бы как раз “Наши соседи Ямада”.

ранее про аниме:
* “Печальная Беладонна”
* Миядзаки + Акира
* “Унесенная призраками” + японские парки аттракционов
* про мангу Сатоси Кона “Опус”

​Не стало Милоша Формана - одного из самых известных, если не самого известного чешского (или чехословацкого, если угодно) режиссера, которого, наверное, многие все-таки знают больше за американский период (“Пролетая над гнездом кукушки”, “Амадей”), чем за чехословацкий (“Бал пожарных”).

Символично, что самый известный его фильм, снятый на родине (“Бал”), оказался и последним там снятым. Как известно, после окончания Пражской весны (советские танки, вот это все) некоторые деятели культуры благополучно свинтили заграницу - кто во Францию, а кто и в США. Некоторые остались - например, не менее великая Вера Хитилова, женщина-динамит и в хорошем смысле патриотка, снявшая не один док про чехословацкие города (но известная абсурдистскими зарисовками из жизни коммунистического общества).

Также она сняла док про Формана - который долго считался утерянным - с незамысловатым названием “Хитилова против Формана”, где она немного прессует Формана за то, что тот уехал. Интересен там не только и не столько творческий конфликт (Хитилова, полная противоположность Формана, пытает коллегу по новой волне, а что значит та или иная сцена, задает другие строгие вопросы), сколько портрет Формана, складывающийся из клубов сигаретного дыма, густого акцента, среднеевропейского интеллектуального пижонства, рассказов о любимом жилище и парке, где он обожает гулять, а лучшая сцена - это обеденный перерыв посреди съемок “Регтайма”. Форман ел, кажется, картошку, ел не очень красиво, как все смертные, а Хитилова с камерой лезла и показывала это будто бы с легкой издевкой, но вместе с тем - это очень мощное и земное воспоминание, которое первым встало перед глазами, когда пришла эта печальная новость.

Форману было 86, он получил два “Оскара”, а последний его сольный фильм (“Призраки Гойи”) вышел в 2006 году (с тех пор про него почти не было слышно).

завтра уже четвертая серия "Траста", и если вы его до сих пор не смотрите или хотя бы не вписали в свой список "посмотреть когда-нибудь (то есть никогда)", то вот вторая попытка убедить вас это сделать:

http://kino-teatr.ru/kino/art/serial/5002/

тут я захожу немного с другого фланга, не с "Гражданина Кейна" и множества точек зрения, а через понимание Жана Пола Гетти и его свиты как древнегреческого пантеона (без дураков). удивительно, что Ридли Скотт, большой фанат такого подхода, во "Всех деньгах мира" до этого не додумался, поэтому смотреть их тяжко и необязательно.

#сериалы

​Сегодня 57 лет исполнилось Дэниэлу Клоузу, я про него немало писал, но тут не было поста про "Пейшенс" - так что вот он.

В рисунке “Пейшенс” Дэниела Клоуза есть едва уловимое сходство с рисунком “Черной дыры” Бёрнса: он не черно-белый, а цветной, причем в приятных ярких тонах старых комиксов, лица Клоуз рисует по-другому, деталей будто бы не так много, но есть похожая расслабленность линий, которые, когда нужно, собираются в сокрущающий сюрреалистический узор, одновременно вытекающий из реальности и выворачивающий ее наизнанку. Но главное сходство - в небольшом сай-фай элементе, который не тянет на себя одеяло, а раскрашивает бытовую, казалось бы, историю про любовь. Тут, несмотря на презрение к спойлерофобии, я бы посоветовал не узнавать никаких деталей, просто взять комикс и прочитать, потому что с нуля он ложится как чистая, простенькая магия, но это неубедительно. Потому - детали.

2012 год. У девушки Пейшенс отстойное прошлое, про которое она не хочет рассказывать даже мужу Джеку, у него - паршивая работа по раздаче флаеров эротического шоу, которую дома он выдает за курьерскую службу. Потому что у них будет ребенок, цены на детскую одежду и прочее в магазинах откусывают обе руки сразу, а жизнь, как писал Вампилов, в общем-то, проиграна. Пораздовав флаеры и съев хот-дог, Джек возвращается домой, где находит Пейшенс мертвой. Это первые четырнадцать страниц из ста восьмидесяти, куда вклиниваются ближайшее будущее, путешествия во времени (тот самый сай-фай элемент), несколько сортов прошлого и бытовой детектив, когда Джек решает найти убийцу в прошлом Пейшенс (в настоящем они ни с кем не общались, только она - с мозгоправом).

В “Пейшенс” Клоуз очень доходчиво описывают жизнь хуже обычной, в которой у Джека все-таки есть очень простой и очень сильный импульс (любовь, понятное дело). Большую часть времени герои сокрушаются, какие же они кретины, Джеку периодически рвет кукушечку, и он выкидывает “штуку”, а механизм путешествий во времени никто долго и нудно не объясняет: Джек сам не очень понимает, как это работает. Зато он знает о нескольких теориях путешествия во времени - и, в общем, ни одна из них не срабатывает.

Очаровательная простота рисунка позволяет Клоузу выдавать не самые привычные, но очень киногеничные композиции внутри кадров, а также играть с диалоговыми пузырыми - часть реплик обрезается границей кадра или закрывается другой, “более громкой”, репликой.

В сноске имя Пейшенс переводится как “букв. Кроткая”, что наталкивает на мысль, рассматривать комикс Клоуза немного как полемику с одноименной повестью Достоевского, хотя с тем же успехом его можно обозвать кислотным “Интерстелларом”, снятым инди-режиссером без понта, бюджета и на заднем дворе (такой сай-фай-комикс мог бы оказаться в конкурсе Sundance с его-то социальной проблематикой и кучей шпилек по разным адресам).

см.также:
* комикс + фильм "Призрачный мир"
* комикс "Уилсон"

Рано или поздно это должно было свершиться: сделал первое видеоэссе, и сразу - амбициозное, замахивающееся за глобальную тему и, что мне кажется важным, про отечественное кино (так как большинство эссе все-таки про кино загнивающего запада).

https://www.youtube.com/watch?v=s_ExUgPBTmQ

Наверное, это немного не то, что обычно делают в этом жанре: в десять минут я уместил избранные фрагменты из истории советского и российского кино, а также кучу понятий и аналогий, призванных показать, насколько важна роль интерьеров, предметов и прочих бытовых вещей для отражения мощных переживаний персонажей. Мне кажется, что в лучшем отечественном кино этим приемом владеют виртуозно.

И, конечно, спасибо @yalampochko за музыку!

p.s. Дальше будет что-то поменьше и менее патриотичное.

а вот на RR вышел ультимативный гид по зомби-фильмам: без одного полсотни, целая сборная авторов, всё, что вы хотели узнать про живую мертвечину, но боялись спросить:

http://russorosso.ru/features/lists/the-ultimate-zombie-list/

я там вставляю буквально пять копеек, но все равно приятно оказаться в приятной компании (special thnx Денису @horrific_rotten_social Салтыкову, чьи громогласные телеги вы могли слышать в подкастах)

#horror

​“Спригган” (1998)

Некто Хироцуги Кавасаки дебютировал в полнометражном аниме экранизацией одноименной манги, которая красноречиво начала выходить незадолго до окончания “Акиры” Кацухиро Отомо. Собственно, в полнометражном “Сприггане”, где Отомо выступал в качестве директора (что бы это ни значило), влияние “Акиры” видно невооруженным глазом - от узнаваемого дизайна лабораторий (только победнее) до детей со сверхспособностями и американского следа (один из антагонистов даже носит бейсболку с лого бейсбольной? команды Hornets). В манге у Отомо это развито гораздо сильнее, чем в аниме, - последние тома воспевают рождение новой Японии, которая смогла дать отпор США и прочим внешним “благодетелям”.

“Спригган” же во всех смыслах победнее, хотя концепт у него по-ридлискоттовски амбициозный: под занавес Холодной войны человечество обнаружило нечто под названием Ноев ковчег, что осталось от некогда обитавшей на Земле могущественной цивилизации. Разумеется, все хотят пустить артефакт, сокрытый в ковчеге, во зло, а остановить их должен будет парнишка по имени Ю и с позывным “Спригган”. В какой-то момент там объясняют, как зародилась жизнь на Земле и так далее (тут аниме с “Прометеем” расходится по углам), но звучит это гораздо увлекательнее и эффектнее, чем выглядит.

Вообще “Спригган” - это какая-то сухая подростковая мечта, там отсутствует любовная линия, зато с Ю, который, на секундочку, суперагент-правительства-и-школьник, каждые пять минут происходит какая-то движуха. То кто-то взорвется на крыше школы, то на самолет нападут, то нужно отбиваться от врагов в машине. Экшн подается строго по расписанию, что уже к получасу начинает дико утомлять, так как половина из этих трепыханий попросту не нужно, а в конце начинает напоминать бой в Крыму с вызывающим исключительно равнодушие финалом, который, разумеется, не обходится без яркой вспышки.

В манге арка про Ноев ковчег лишь одна из, но если это такая же вторичная и суетная калька с “Акиры”, то ловить там особенно нечего.

#чепацаныаниме

​Недавно добрались руки до фильма с певучим названием “Пердита Дуранго” (1997) - третьей картины испанского пересмешника Алекса Де Ла Иглесиа, режиссера великого фильма “Печальная баллада для трубы”, в котором при помощи клоунов, черного юмора и чистого, как черная кровь демонического козла, макабра рассказывается история испанской Гражданской войны и её последствий.

У “Пердиты” с амбициями всё попроще, но замах все равно на чемоданчик американских долларов: это такой мексиканский микс “Прирожденных убийц” и “Диких сердцем”, которых, отталкивая друг друга от камеры, сняли Алехандро Ходоровски и Роб Зомби. В общем-то, это более-менее точное описание стиля Иглесиа - правда, он достаточно умело врубает в пару к Зомби то Альмодовара, то Ромеро, то Жору Крыжовникова, то еще не пойми кого.

Собственно, острая на язык мексиканка Пердита Дуранго (прекрасная Рози Перес с улыбкой-эчпочмаком) пребывает не в лучших обстоятельствах, когда к ней подкатывает странного вида мужчина по имени Ромео (похожий на буйнопомешанного студента Хавьер Бардем), грабитель, маньяк, поклонник, естественно, луча либре и адепт вуду. В какой-то момент в водоворот криминальных действий мексиканских Бонни и Клайда затягивает американского студента с подругой, которых Пэ и Эр соблазняют, трахают, а потом решают принести в жертву. В истории также фигурирует неудачливый агент Управления по борьбе с наркотиками по фамилии Дюма (Джеймс Гандольфини), который гоняется за Ромео и его начальством, но постоянно попадает под колеса шального автомобиля, само начальство Эр, которое хочет от него избавиться, а также акты магии вуду, ограбления в характерных масках и многое другое.

Самое удивительное, что фильм во многом вдохновлен реальной историей, когда американского студента Майка Килроя в 1989-м похитили во время spring break в Мексике, несколько часов содомизировали, а потом натурально принесли в жертву. Странно, что Райан Мерфи не сделал про это сезончик Американской истории чего-нибудь (подошли бы и в преступления, и в ужасы), но Иглесиа, конечно, решил не мелочиться, а привязал к эффектному коленцу историю прожженных Бонни и Клайда в антураже нищей Мексики, чей главный враг не банки, а вездесущие американцы (ну то есть жертвоприношение носит еще и недвусмысленный политический подтекст). Все это, конечно, с фигой в кармане, удивительными вуду-конвульсиями Бардема и его прически, а также (не)ожиданным выходом на то, что все люди ищут счастья, но некоторые пути особенно безумны.

Думается, сейчас Иглесиа снял бы “Пердиту” поэнергичнее и поподжарее - если не как “Балладу”, то как “Дикую историю”. Все-таки два часа с копейками история несет с трудом, хотя обилие смелых жестов и остроумных находок по большей части эту неторопливость и даже растерянность компенсируют. Ну и на молодого Бардема полюбоваться - чем плохо (как и на Перес и Гандольфини).

#кино

​“Старикам тут не место” Кормака Маккарти братья Коэн экранизировали практически дословно, не считая некоторых расхождений во второй половине фильма, да и роман, написанный в формате пьесы, будто бы сам стремится к педантичному воплощению. Это, конечно, мастерская уловка американского писателя, которого обзывают новым Фолкнером и ставят в один ряд с Пинчоном, обозначая в числе четырех китов условно-современной прозы США (собственно, двумя другими послами звездно-полосатой литературы критик Харольд Блум видит Дона Делилло и Филиппа Рота).

“Старикам тут не место”, чья название родилось из первой строчки стихотворения Уильяма Батлера Йейтса “Плавание в Византий” (переводов уйма, наиболее близкий, пожалуй, - “Здесь старикам не место. Молодых, // Сплетающих объятья, славят птицы, // И смертные в своих путях земных – // Кишит макрель в морях и нерестится.”), вестерн не по формальным, а по нутряным признакам. Граница с Мексикой в 1980-м - фронтир на тоненького, побег охотника и сварщика Льюэллина Мосса (Бролин) с двухмилионным кокаиновым кейсом от неумолимого Антона Чигура (Бардем) - сюжет, скорее, из дневнегреческих трагедий, чем из вестернов (имя Мосса и вовсе вызывает ассоциации с каким-нибудь Лаокооном); да и собирающийся на пенсию шериф Эд Том Белл (Томми Ли Джонс), обладающий будто бы тремя именами, напоминает мудрого героя третьего плана, которого пускают в кадр и повествование ради мудрого совета.

Но “Старикам тут не место”, не по горячим следам, а аж в 2005-м, не про изменчивый мир и “игрища юнцов”: в сущности, и Белл, и Чигур, и Мосс, хоть и относятся к разным поколениям, считают себя людьми старой закалки, old fashioned в квадрате. Маккарти выбирает самую вечную (sic!) человеческую интонацию - пессимистичную, с верой, что мир катится в тартарары (и доказательств-де все больше), чтобы показать, насколько эта мудрость призрачна. Его дикий Запад дик, так как миром правит не бог, не закон и не хаос - и этот фатализм отчасти заложен в днк вестерна и эпической американской литературы, где все-таки принимает какой-то католический облик. Более того, Маккарти превращает в хаос текст, где “закадровые” монологи Белла сливаются со сценами, прожитыми Моссом, Чигуром и им самим, где переход от персонажа к персонажу происходит стремительно и резко, а само повествование практически лишено пунктуационной опоры в лице запятых. В этом водовороте страшно не то, что наступают последние дни, или по миру колесит принципиальный маньяк Чигур, или что на дороге хватает идиотов и подлецов, а непредсказуемость хаоса, для которой нет правых и виноватых, справедливости и прочих прекрасных человеческих конструктов.

Невозможность создать подобие этого литературного хаоса на экране Коэны компенсировали несколькими точными сюжетными перестановками, но при всем блеске их режиссуры первозданной мощи текста Маккарти они, пожалуй, все-таки уступили. Зато неблагодарное сравнение романа и фильма лишь утверждает в мысли, что Коэнам нужно взяться за Ричарда Бротигана - писателя менее мрачного, но тоже нелинейного и с юморком, братьям, кажется, близким.

#книги

Итак, снова в бой: досмотрел первый сезон "Террора", который начался лихо, потом немного просел, а закончился лихо, но уже иначе (без саспенса, но с галюнами):

http://bit.ly/2H6FFaH

Это в итоге не выдающийся сериал, хотя все карты были на руках: подставьте на место трех ноунеймов, среди которых чувак с большим опытом второго режиссера, имя человека с руками, который умеет нагнетать и вселять страх (желательно с налетом порочной безысходности), и это был бы один из лучших сериалов года - и книга, и адаптированный сценарий сделаны очень четко, щелкают по носу зажравшуюся цивилизацию с ее культом аристократии и прочих тупорылых регалий, а также недюжинной самоуверенностью.

А так очень занятное и неглупое зрелище, местами более мыльное, чем хотелось бы, но с приятным Джаредом Харрисом и парой эпичных галлюцинаций под занавес.

p.s Роман в десять раз подробнее - и там занятно, что постоянно отсылают к достижениям лучших людей, типа Нельсона, Дарвина и Наполеона, но в большинстве случаев, если вспомнить шпильки Симмонса в адрес Полярного сообщества, понятно, что ничего выдающегося он в этом не видит.

#сериалы

Срочно в номер: 13-14-летний Эдгар Райт в стильном костюме для школьной постановки пародийного гангстерского мюзикла "Багси Мэлоун"

Продолжаем сериальное вещание: посмотрел половину сезона "Барри" - шоу Билла Хейдера про хитмана, который приехал в LA убивать, а решил стать актером.

http://bit.ly/2J62Q1o

Это в меру симпатичная, в меру необязательная комедь, где на каждую отличную шутку найдется повод-другой, объясняющий, почему эта комедия не станет великой, а из Хейдера, который тут еще и режиссер, вряд ли вырастет Луи СиКей. Впрочем, посмотрим, первые сезоны у таких комедий всегда слабоваты, так как авторам нужно войти во вкус и немного попуститься. Вон "Последний мужчина на Земле" как раз на второй год раскачался.

#сериалы

​“Со склонов Кокурико” (2011) Горо Миядзаки

Всего лишь второе полнометражное аниме сына Хаяо Миядзаки - экранизация одноименной сёдзё-манги (то есть, как считается, романтическая и для девочек-подростков) Тэцуро Саямы и Тидзури Такахаси.

Рассказывает “Кокурико” о портовом городе Иокогаме, где живет с кучей родственников старшеклассница Уми, самостоятельная и серьезная девушка, чей отец погиб на Корейской войне, а мать постоянно в разъездах (сейчас - в командировке в США). На дворе 1963 год, сплин Второй Мировой и Корейской потихоньку уступают место новой надежде, а на носу и вовсе Олимпиада в Токио-1964. В “Кокурико” есть первая любовь, угроза сноса обветшалого здания, где располагаются кружки по интересам и его удивительное спасение, а также парочка семейных тайн, которые сформировала война.

Аниме исключительно приятное, но чем дальше в лес - тем сильнее оно набрякает мелодраматизмом; к счастью, не поучительным, а просто оптимистичным и по-синкаевски щемящим, но моментами на экране проступает патока. Одновременно забавно, что “Кокурико” напоминает лучшие ностальгические отечественные сериалы про послевоенный период, когда все держатся друг за дружку, очень верят в светлое будущее - и вселенная отвечает им взаимностью (история со спасением здания для кружков - какая-то очень уж характерная). Вдобавок на фоне играет приятный японский джазок, который любят пускать и наши кинематографисты, изображая потерянный довоенный или обретенный послевоенный парадиз.

Удивительная (или мнимая) близость советской/российской и японской культуры - тема, требующая большего исследования, так как в японской эстраде середины XX века слышится что-то отеческое (не говоря уже о реалиях, которые, впрочем, в послевоенной обстановке могут быть плюс-минус похожи).

Вообще “Со склонов Кокурико” по-хорошему милый, но вместе с тем довольно беззубый, а метафора Японии как покоцанного здания, где уживаются философы, химики, журналисты и прочие энтузиасты, не то чтобы сильно оправдывает достаточно бесполезную сюжетную линию со спасением этого здания. (Забавно, что Олимпиада в японском сознании - какая-то сакральная фигура, как и для российского/советского: что в "Кокурико", что в "Акире" это событие нависает где-то за кадром сюжета как нечто крайне важное). Хотя все это не лишено обаяния и красоты, Ghibli свойственного практически в любых проявлениях.

см. также: "Спригган" (1998), "Наши соседи Ямада" (1999), пост “Унесенная призраками” + японские парки аттракционов, пост Миядзаки + Акира, про мангу Сатоси Кона “Опус”, “Печальная Беладонна” (1973).

#чепацаныаниме

​на Netflix вышел сериал "Затерянные в космосе" - ремейк культового шоу из 60-х, а также печальное подтверждение, что стиминговый сервис пытается делать унылые продукты "для своей ниши", которые решительно невозможно смотреть, но каким-то магическим образом эти ошметки плохой драматургии, переигрывающие актеры и сомнительные референсы, брошенные в один ненасытный желудок, реально находят нишу и аудиторию.

но об этом позже и подробнее, а пока вестник Баадера-Майнхофа: оригинальный Lost in space упоминается в "Таинственном поезде" Джармуша (в третьей новелле, которая так и называется - Lost in space). Учитывая, что это фильм - концентрированная американская культура на экспорт (Элвис, отели, немного жизни хуже обычной), это, вероятно, много говорит о важности произведения.

p.s. Вместе с тем хочется заметить, что те, кто ругал последнего Джармуша за самовлюбленность ("Джармуш смотрит в зеркало", как писал Зельвенский), кажется, давно его не пересматривали. В "Поезде" он смотрит в зеркало ничуть не меньше, а уж его элитистская позиция в первой новелле неплохо так транслируется через парня-японца.