голова разболелась под конец дня.
воняет шарлоткой. кофе выпито.
монотонно. грязно. приелась возня,
завтра мне будет не на что сетовать.
трюфель классический, два сорок восемь,
сидр и чапман — апогей не меня.
"ее нет" скажи, если спросят,
я никого не жду у чужого двора.

родина (спустя два года)

а там ведь правда красиво,
самый лучший восход в городе.
но все почему-то решили,
что на кафеле место лишь похоти.

кот оказался живым, мы выкормили.
гитара сломалась, песни поем без неё,
а по праздникам пьем вино (импортное!!)
и больше не делим белье.

ориг будет в комментариях, он мне до сих пор нравится (всем, кроме картинки, которую я невольно представляю, пока читаю его)

всё разом

неразборчиво мямлит
ты что-то сказал?
шекспир или гамлет?
хз не читал

оболочка ореховая раскололась
при мелкой же ссоре
ей не поможет мазь
врачи таблетки уколы

//25.08.23

мне нечего говорить, поэтому читаю с листочка (и пощу вот такой вот сборник анекдотов прошлого года рождения)

спор

запятая поставлена, к ней привыкли
теперь понятно чего стоит бояться
не тишины, наоборот - нового абзаца
коих уже три с половиной кипы
объяснения прямы, на треть подняты
в земле давно ничего не забыто
так как не было долгого аппетита
вылезать из коротенькой комнаты

легко и понятно

из тысячи-другой существующих
понятен лишь один зоопарк,
где мой ненаглядный мусорщик
выносит в помятых баночках прах.

где десять-двадцать павлинов
дерутся-любятся между собой,
а двадцать хороших кретинов
грезят шершаво-гладкой москвой.

проходя мимо стен одного из вивариев
мальчик роняет мыльные пузыри
и глаза его взрослые, карие
выражают километры тоски.

наконец-то @poeticjournal существует.
всем советую и рекомендую, 10/10 (там есть или буду я, так что рекомендую вдвойне)

(а срачи как в арткм будут?)

140 скорость на край света

+27°С

самая честная электричка в области —
самые страшные сигареты.
все пассажиры холосты
и нет хорошего в интернете.

все теории были рассказаны,
к каждой обращались ещё.
люди невероятно ласковы,
каждый кот окрещён.

он всегда любил повторение. и ненавидел at the same time. оно пронизывало насквозь и с одной стороны - было не к чему готовиться, можно было не думать, а иногда, когда совсем скучно - представлять себя провидцем, а с другой - каждая деталь была замечена и осмотрена уже настолько, что начинало подташнивать. терпелось и растекалось каким-то эхом по груди, но обычно не более. он просто жил день за днём, днём за день и так ежегодно.
я - не он, не вы и даже не они, хотя хотелось бы, чего уж там.
мне вся эта сухость скорее напоминает плесень на календаре (который нет смысла обновлять). меняется максимум сложность или персонажи в моих вывесках, но обычно не более. ежегодно я трачу по четверти на то, что мне действительно необходимо и по 3/4 на ересь типа транспорта или разного рода мнимостей типа недолгих увлечений радио. я всегда ненавидела повторение. и любила at the same time.

пугают бури. особенно на остановках, когда неизвестно сколько ещё тебе под ними стоять. карты отключаются, а в голове не оказывается интерактивной страницы со всеми трамваями города. это просто невозможно. доезжая домой - четко знаешь, что однажды попадешь в ровно ту же ситуацию и ничего с этим поделать нельзя.

пожалуйста, верните мне славу

моя воображаемая аудитория
не рассмеется в глухое лицо.
она не учит паронимы,
не ходит на конкурс чтецов.
часть людей спустилось к антракту:
один - светлый мужчина лет сорока,
жену подготовил к большому терракту,
а сам, побоявшись, спрыгнул с окна.

профессорат распустился на нитки,
давно не единый браслет мулине.
и этот коктейль, отвратительно жидкий,
предоставили совсем без почета мне.

я наблюдал как уходят собаки
обречённые на смерть без меня
и сам скулил за них на пороге
ни рубля в тот день не собрав

это настоящая надя макарова, не настоящая надя макарова передает:
сегодня прикладываюсь над собой и теми вами, кто сейчас как я когда-то

боже, что она несёт, давайте ее закенселим, а?

тарелки неизбежно летят в меня, разбивая вдребезги наши мечты о будущем, разбрасывают все мысли о силуэте напротив на просторах моего сознания. не в состоянии сказать и слова без запинки, а ты все ещё кричишь мне что-то, что уши отказываются слышать, а мозг просто перестает различать цвета твоих звуков.


а затем снова прекрасный ты, некто из моих полузабытых снов. приходишь ко мне, пища‌ от некоторой безграничной любви к моей персоне. проницателен, хотя защищён от пуль. холоден, хотя способен отопить весь город.

невероятен где-то на 0,1-у. выгрызен пробегавшей мимо полевой мышью на моих ботинках.

а потом она такая:
— ты распугал все мои сигареты!!
а он ей:
— ты ведь не куришь...

и все, примерение и счастливая жизнь со своим садиком и кустами малины у забора.

ставка на престол

однажды он заживёт на моей руке,
очистит пепельницу в последний раз.

если думаешь, что это был не конец -
не пытайся свести его с чем-то.
я разбилась на части момента
тяжело сказать что чувствую,
но точно не это <...> :

(если бы это была песня - здесь был бы парт с криками, но я без понятия как делать музыку, так что наслаждайтесь так)

определяйся - жилье или крепость,
покидай город, оставайся в веси;
каждый твой подданный развернется
срывая при этом оцеп.

оставляю тебя без воды, но с колодцем.

заканчивай эту страницу истории,
учти - предпочитаю империи.
кричу несуществующей аудитории,
снова корону меряю.

тебя вообще здесь не было

ты не больше рисунка, который молит его не убирать с пробковой доски;
не меньше чем порванные носки.
я отворачиваюсь от её очерка в моем дневнике,
игнорирую скидки в ларьке.

никогда не думала, что все окажется так:
я продолжу врезаться, разгоняться выше положенного
даже если поставить огромный знак -
мне это не поможет.

мы не играли в страны, я не ошиблась,
указывая на станции метро, которые я ненавижу,
а ты прятала те карты в карманы,
мы пытались гулять по крышам.

терапия

помнишь ли ты насколько приятно тебе было слышать те слова? как ты укрывался под одеялом, чтобы никто тебя не заметил, как ты вписывал их в свой дневник? ты помнишь. ты стыдишься каждой мысли, которая хоть немного отсылает тебя к ним и к тем воспоминаниям. ты стыдишься своего счастья.

вспомни, как это было. я даже могу подождать.


он или может она, а может быть, что и они, говорили тебе ровно *** этих слов. в том самом порядке, который ты всегда будешь в силах восстановить, выцарапать где угодно. тот самый, что мерещится тебе порой в случайно подслушанных обрывах речи прохожих.
иногда ты ходишь по метро в наушниках с плохим шумоподавлением и сквозь него тебе слышны те слова. наушники оказываются снятыми, ты вслушиваешься в каждый шорох, но не слышишь ничего. голова начинает болеть.

повторив это несколько раз, а может и несколько десятков, если ты совсем отбитый, твои головные боли усиливаются и учащаются. невольно ты проводишь ассоциацию между ней и теми словами. ты вспоминаешь их чаще, пиная свой последний сгусток нервных окончаний. ты ноешь, стонешь от этой не искренней и заученной боли, ты, урод, привыкаешь.

в какой-то момент ты находишь себя за столом, рефлексирующим в мятую бумагу своей школьной ручкой. теперь тебе будет стыдно доставать ее на уроках. ты пишешь что-то типа вот этого и тебя, наконец, отпускает. ты признался им во всем.