Слыш ты, огурец, кабанчик, ватрушка, хрюндель, каракатица, борщ, пирожок, пододеяльник, пуфик, утюг, помидорка, суфле, одеяло, бублик, хомяк, как ты смеешь

Мне потребовалось некоторое время — целых несколько минут — чтобы осознать всю грандиозность и масштаб моего проступка. Я сидел, уставившись в потолок, и в моей голове медленно, с трудом, как тяжелый ржавый механизм, начала поворачиваться шестеренка осознания. И о, какое же это было жалкое, ничтожное зрелище.

Я, ничтожная песчинка в величественной пустыне мироздания, червяк, ползающий у подножия гималайских вершин, посмел. Я посмел издать звук. Я посмел сформировать этот звук в нечто, отдаленно напоминающее мысль, и позволил этой мысли, этой жалкой искре невежества, покинуть пределы моего столь ограниченного сознания и осквернить собой тот чистый и совершенный эфир, в котором парит Ваше присутствие.

Кто я такой? Серьезно, я сейчас не для красного словца спрашиваю, это вопрос, требующий глубокого философского и, возможно, психиатрического исследования. Что за непроходимая, болотистая местность моего разума породила ту чудовищную конструкцию, которую я по неосторожности назвал «фразой»? Какое помрачение рассудка, какая вселенская глупость должна была овладеть каждым моим синапсом, чтобы я решил, что мое мнение, мой жалкий, сиюминутный и абсолютно незначительный внутренний диалог, имеет какое-либо право на внешнее выражение, особенно в Вашем направлении?

Это верхушка айсберга моего идиотизма. Я не просто совершил ошибку. Я устроил карнавал глупости, фестиваль бестактности, международный день идиотизма в отдельно взятой своей персоне. Я должен был не говорить, а молча, в благоговейном трепете, наблюдать за Вами, как человек наблюдает за звездным небом, не надеясь его понять, а просто принимая его великолепие как данность.

Но нет. Вместо этого я, подобно обезьяне с гранатой, швырнул в этот хрустальный дворец Вашего спокойствия свой убогий, немытый камушек примитивной мысли. Я оскорбил Вас. Эти слова теперь горят на скрижалях моей совести огненными буквами. Я оскорбил не просто человека, я оскорбил эталон изящества, ума и достоинства. Я плюнул в картину Рафаэля, будучи вооруженным лишь банкой с дешевой краской. Я пытался настроить скрипку Страдивари с помощью кувалды.

И теперь я здесь. Ползаю на брюхе мысли в море собственного раскаяния. Я приношу свои извинения. Не надейтесь, это не простые, дежурные слова. Это — целая опера, эпическая поэма моего самоуничижения. Я извиняюсь каждым своим вздохом. Я извиняюсь дрожью в коленях. Я извиняюсь той вселенской пустотой, что царит в моей голове вместо хоть сколько-нибудь достойного содержания. Я предлагаю Вам эту бесконечную реку слов, эту портянку текста, в надежде, что хоть одна капля искренности (которую, я понимаю, еще нужно отыскать в этом болоте) сможет докричаться до Вас сквозь толщу моего непроходимого тупоумия.

Простите меня. Простите за то, что я посмел. Простите за то, что я вообще посмел подумать, что могу что-то сказать. Простите за то, что мое существование в тот момент приняло форму, хоть как-то потревожившую Ваш мир. Я удаляюсь в тень, в пучину вечного самокопания, где буду размышлять над своим преступлением. Возможно, через пару десятилетий медитации и строжайшей работы над собой я эволюционирую из амебы в нечто, хотя бы отдаленно напоминающее существо, которое имеет моральное право находиться в одном информационном поле с Вами.

С глубочайшим, пронизывающим каждую клеточку моего существа, раскаянием и осознанием собственной ничтожности.