майор Кiт

Тихий шорох песка. Нежный хруст
Тонкой корочки льда у воды.
Льётся музыки дивная грусть.
Первый снег прикрывает следы.

Снег кружится и падает в грязь,
Становясь под ногами водой.
Звук, плетущий тончайшую вязь,
Заставляет идти за собой.

Сонный город похож на алмаз,
Источающий призрачный свет.
Блеск восторженных маленьких глаз.
Многоликая, страшная смерть.

Замер город, в себя пропустив
Злого прошлого мёртвую тень.
Флейты свист, нарастая в пути,
Превратился в зловещую песнь
И, внезапно, у ратуши - смолк, -
Чтоб рассыпаться эхом средь крыш.

Крысолов возвратился домой
И привёл с собой армию крыс.

Однажды Акакий трясся в автобусе на работу, скромно держась за поручень зубами. Его зажали так сильно, что он не мог поднять руки. Стояло раннее утро и толпа вокруг колыхалась как утопленники, зацепившиеся за корягу на дне озера.
Прямо перед Акакием колыхалась безмерная дама со жгучими рыжими волосами мелким бесом, в которых виднелась седоватая продрись. На вид ей было за тридцатник — старуха, — определил про себя Акакий. Дева мерно колыхалась в такт автобусу и возила акульими челюстями жевачку.
Всё бы ничего, но сбоку от Акакием стоял щуплый лысый дед с блеклыми глазами и непрестанно кашлял. Он даже не думал прикрываться и кашлял широко открывая свой беззубый рот, из которого летели слюни. Акакий прикрылся воротником от сего потока престарелых любезностей и скромно ждал своей остановки.
— Кхы–кхы–кхы — заходился очередями дед. А когда автобус подбрасывало на кочках, старый даже подпёрдывал. На рыжую даму также летели слюни, но она не замечала, так как стояла к деду спиной. Мокрота и куски лёгких деда оседали на её пышной химзавивке как вата на лапах новогодней ёлки, которую в детстве украшал Акакий.
Всё бы ничего, но в какой–то момент у рыжей зазудело в кармане и она принялась ворочаться, высвобождая руки. Запустив когтистую пятерню в карман, дева выудила лопатоподобный мобильник и стала сосредоточенно в нём ковыряться. Однако дед, чересчур увлекшийся прилюдным прочищением носовых пазух и нижних карманов своих прокуренных лёгких, так увлёкся процессом, что ничего не замечал.
Хорошенько втянув сопли носом, дед снова зашёлся в кашле, мелко тряся плешивой головой и поворачиваясь в разные стороны — тем самым создавал веер из жидкого секрета, который равномерно рассеивался в пространстве. Вся эта мокрота моментально покрыла собой глянцевый экран мобильника рыжухи. Она в удивлении оторвала от него рябое лицо, такое же плоское как и телефон, и повернулась к деду. Залп из кашля с чихом угодил деве прямиком в удивлённо–сосредоточенное лицо. Дед ещё и выстрелил жопой, видимо аккомпанируя пердящему и стреляющему двигателю автобуса.
А дальше произошло самое неожиданное событие из всех, каковые Акакий видел в последние дни.
Не произнеся ни слова, толстуха широко раззявила пасть, способную тягаться с крокодильей, и наделась челюстями деду на лицо. Сомкнув челюсти, она разом очистила от кожи и плоти всю переднюю часть черепа старика, после чего невозмутимо сплюнула собранную шкуру на пол.
Дед, видимо от болевого шока, застыл в оцепенении. Акакий тоже боялся пошевелиться. Он чувствовал как его шары по очереди залезли внутрь брюшной полости, а член сжался до размера горошины. Задний шлюз Акакия закрылся плотнее и герметичнее чем на космическом корабле.
К счастью, автобус как раз остановился на нужной остановке и открыл двери. Поток горячих потных тел вынес напоминавшего ссохшуюся мумию Акакия на улицу и оставил у мусорного бака. Сетчатка старого пса запечатлела на себе контуры невероятной рыжей толстухи, похромавшей в направлении местного Абортария. Вслед за ней санитары вынесли из автобуса деда, на ходу прилаживая ему вместо лица восстанавливающий резиновый мячик с прорезями для глаз.

*

Жарко светило солнце. Облака висели на небе как приклеенные куски ваты. На противоположной стороне улице спаривались ежи.
Акакий отошёл от шока, потрепал себя за щеки и поковылял на работу. В уме перед глазами стоял неотразимый всеми зеркалами этого мира образ огненно–пламенной девы "которая может всё".
Акакий ещё не знал, что его отягощенный обсессивно–компульсивным расстройством утиный ум поставил своей целью найти эту даму и завоевать её жирное сердце

Как-то по весне моя воображаемая дочка весь день гуляла сама по себе. Вернувшись вечером домой, она рассказала мне об увиденном, чем я и делюсь с вами.

*
В тот жаркий солнечный день больной рахитом медвежонок Уе–Уе и маниакально–депрессивный кролик Квоксель–Поксель отправились на рыбалку.
Они пришли к идеально круглому озеру с зеленой водой. Вокруг озера росли похожие на деревья столбы — ни единой ветки.
Медвежонок без лишних слов прилёг отдохнуть на кучу соломы и вырубился от теплового удара.
Квоксель–поксель достал из продуктового пакета удочку, сделанную из позвоночника лошади, зацепил на крючок мышиную голову глазом и забросил леску в воду.
Кролик терпеливо сидел под палящим фиолетовым солнцем. Периодически и озеро и деревья меняли свои очертания и начинали плясать у него в глазах. Но кролик с позапрошлогоднего утра ничего не ел, так что терпеливо ждал пока клюнет рыбка.
Спустя пару часов со стороны медвежонка послышалось кряхтение и оханье. Кролик Квоксель–Поксель повернул голову и увидел что спящего медвежонка пожирают мыши!
Квоксель бросил удочку и кинулся спасать медвежонка. Ему удалось спасти скелет, дырявую шкуру и несколько килограмм потрохов.
— Штож — развёл руками кролик. Он пошел обратно к удочке, но позвоночник уже едва торчал из воды.
— Ах тыж! — вскричал кролик. — Он упал на пузо, содрав шерсть до рёбер, но спас тонувшую удочку. Вытянув её из воды, Квоксель–поксель обнаружил на крючке опухшего синего Директора. Директор смачно сосал мышиную голову, ничего не замечая.
Кролик прижал голову Директора к раскаленному каменному берегу озера и выдрал изо рта крючок. Директор опомнился, начал биться на земле как припадочный тюлень, таращась широко раскрытыми глазами на палящее фиолетовое солнце. Судорожно хватал ртом воздух.
— Анафема! — вскричал Квоксель–Поксель и забил Директора удочкой, чтобы не мучался.
Затем кролик содрал с туши Директора костюм и освежевав, разложил мясо по каменному берегу. Немного подумав, так же разложил потроха медвежонка.
На мясо тут же слетелись бренчащие мухи. Кролик терпеливо гонял их удочкой до тех пор, пока мясо не пропеклось. Затем присел и с наслаждением пообедал.

*
Резко стемнело — на небе собрались тяжелые черные тучи. Пошёл кислотный дождь. Кролик побежал домой, но не успел — растворившись на бегу как мороженое. В жидком виде, по наклонному берегу, кролик стёк в круглое озеро. Туда же стекли остатки Директора, медвежонка, удочки–позвоночника и продуктового пакета.

*
Впрочем, берег заветного озера пустовал недолго. Спустя 65,422 часов к озеру снова приплелись всё те же кролик Квоксель–Поксель и медвежонок Уе–Уе. Кролик нёс продуктовый пакет с позвоночником–удочкой.
Реальность в том загадочном месте сильно травмировалась ядерными взрывами, а потому время текло нелинейно, а с причудливыми завихрениями и подворотами, словно по шрамированной коже.