Наконец-то я вернулась в свою шкуру. Несколько дней нахождения в чужом теле, так ещё и в самодовольном придурке с щетиной, — жизнь никогда никого не жалела, Чак тому свидетель.
Хорошо видеть в зеркале горячую красотку. Признать, я скучала по себе, всё таки облики самостоятельно я выбираю шикарные.
Было увлекательно, но больше никогда, блять, не ввязывайте меня в подобное, иначе я потом сама найду способ, как от вас всех избавиться.

Дин, Дин, Дин, нечасто ты раздаешь комплименты демонам.
Я умею адаптироваться, просто Габриэль оказался любопытным экземпляром.
А будь я в твоем теле, то, может, было бы в разы интереснее. За твою голову в наших кругах отдают немало.

Осторожнее. Еще немного и я подумаю, что это какое-то особое приглашение. А ты знаешь, я не отказываюсь от чего-либо.
Учти, я не люблю, когда такие громкие слова выплевывают на ветер, так что подумай, насколько ты смелый, и покажи это своё «исключение».

«Скажи, что ты правда хочешь…» перечитываю это сообщение только один раз и этого хватило, чтобы понять: игра началась. Смело и глупо. Уголок губ сам тянется вверх, почти лениво и медленно.

Телефон упал куда-то в сторону, глухой звук приземления стал для меня последним, что я слышала в комнате, потому что я уже не там. А значит, Винчестер, берегись, ты сам вляпался в ловушку.

— Ты решил меня на слабо проверить? — мой голос разрубил утреннюю тишину мотельного номера.

Моё появление было бесшумным — за спиной охотника так, что тот даже моргнуть явно не успел. Палец с острым красным маникюром (и неизвестно, для красоты или перерубания чужих гланд) скользит по спинке стула, останавливаясь на плече.

— «Скажи, что ты правда хочешь», — склонила я голову, перечитывая его сообщение в его же телефоне, который он держит в одной руке. — Думал, я буду писать тебе об этом на расстоянии, как какая-то маленькая девочка?

Я наклоняюсь одновременно с тем, как Дин ставит кружку кофе на стол, в его движениях нет сомнения, как и в моих — рука скользнула ниже, по ткани рубашки. Эта дурацкая клетчатая рубашка, будто они носят их из поколения в поколение.

— Хочешь честности? — наклоняюсь ближе, губы уже касаются чужого уха. — Покажи мне, Винчестер… что ты умеешь, кроме как перезаряжать револьвер.

Я не отстранилась — только сжала пальцами воротник рубашки, будто взяла на привязь, не собираясь и шанса давать на побег.

— Ты импульсивный. Сердце у тебя бьется сильнее колокольного звона, — шепчу я, отстраняясь еле на миллиметр.

Я улыбнулась той самой улыбкой, от которой хотелось то ли бежать, то ли остаться. Дин выглядел уязвимо в моих руках, под моим контролем, пусть и явно думая, что контроль в его руках, но в его руках сейчас находилась только я.

— Может, это адреналин. Может, просто решаю, как тебя прибить, — мужчина усмехнулся, но всё ещё держал хватку на моей руке.

— Прибить? — склонила я голову в сторону. — Поэтому до сих пор держишь меня?

И он не ответил. Потому что я права: он мог нарисовать пентаграмму, мог достать клинок и покончить с этим раз и навсегда, но вместо этого понимал, что пересек черту. Возможно, даже злился, что всё идет не по плану. В данном случае не по плану было одно — я.

Я сделала шаг назад, не чтобы отстраниться, а чтобы уткнуться спиной в прохладную стену, притягивая Винчестера на себя, буквально соприкасаясь телами вплотную, что ни один атом не мог проскочить. Впилась тому в губы, словно выжимала все соки.
Его пальцы запутались в моих волосах, оттягивая назад — моя шея была открыта для его губ, на что я прерывисто выдохнула, вцепившись пальцами в плечи, что ни одна ткань не спасет от царапин.

Его руки скользнули под мою рубашку — пальцы горячие, чуть шершавые, как у человека, который привык держать оружие. Я выгнулась навстречу, теряя последние крупицы самообладания.

— Слишком много ткани, — прошептал он мне в губы.

— Тогда снимай.

Дальше всё было в спешке. Его пальцы, нетерпеливо расстёгивающие пуговицы — путаясь, сбиваясь, но не останавливаясь. Мои руки, стягивающие с него рубашку, не глядя, лишь бы быстрее, лишь бы чувствовать кожу. Кажется, я порвала пару пуговиц.

Его губы вернулись к моей шее, пока его пальцы справлялись с застёжкой джинсов. Я откинула голову назад, ударившись затылком о стену, и почти беззвучно засмеялась.

— Что? — спросил он, не отрываясь от своего занятия.

— Ничего. Просто я думала, что первым сорвётся кто угодно, но не ты.

Он поднял голову и в его глазах горело что-то тёмное, опасное, совсем не похожее на того Дина Винчестера, который всегда всё контролирует.

— Мэг, — сказал он тихо и в этом имени прозвучало столько всего, что у меня перехватило дыхание. — Заткнись.

Я не знаю, кто сделал первый шаг к кровати. Кажется, мы оба — сплетённые, невидящие ничего, кроме друг друга — просто двигались туда, не разрывая поцелуя. Он толкнул меня на постель, и я упала на спину, утягивая его за собой.

Никакого Христа в мою смену.

Потому что мы хотя бы думаем, а не ведем себя как идиоты с пушками.

Лучше бы написал «покидаю вас». Так куда лучше.

Раньше была. Сейчас — сама за себя.
Ты лишь клетка, папуль, а я выбираю свободу.

Иронично слышать это от тебя.
Не переживай, я и со своими маршрутами отлично справляюсь.

Винчестер прислал мне мем. Отправила ему в ответ ссылку на психолога. С его травмами работать надо, а не смеяться с шуток десятилеток.

Не думала, что архангел будет тем, с кем совпадают мои мысли.

Чтобы человек быстрее заснул нужно всего лишь свернуть ему шею.