Иерусалим, королевство паломников
Ч.2

В XI в. популярность паломничеств в Святую Землю еще более возросла: несколько свидетельств, дошедших до наших дней, не позволяют в этом сомневаться. В начале столетия, после виконта Ги Лиможского, Гильома III, графа Руэга, и Гильома II Тайфера, графа Ангулемского, сам Роберт Великолепный, герцог Нормандии, пустился в дорогу на Иерусалим и скончался на обратном пути (1035 г.). Гуго I, граф Шалонский и епископ Оксерский (ум. 1039 г.) также принял участие в паломничестве, а ужасный Фульк Черный, граф Анжуйский, совершал его трижды. Незадолго до 1085 г. граф Люксембурга Конрад умер во время паломничества, и великий граф Фландрии Роберт Фриз, посетил Алексея Комнина по возвращении из Иерусалима (1090 г.). Путешествия в Святую Землю также приписывали Петру Отшельнику, популярному проповеднику крестового похода, равно как и Раймунду Сен-Жилльскому, которому было суждено стать одним из его главных героев.

И паломничества уже становятся военными! Наряду с латинскими наемниками, которые, подобно Русселю де Байолю и Эрве «Франкопулу», оказали помощь Алексею Комнину в борьбе против турок и создали «франкским» наемникам добрую репутацию у князей Востока, мы видим, как трое германских епископов появились в Иерусалиме с многочисленным отрядом, ввязываясь во все драки по дороге (1064 г.). И когда Урбан II озвучил идею крестового похода, которая уже толкнула рыцарей в Испанию (и которую Вильгельм Завоеватель использовал в пропагандистских целях перед нападением на Англию), крестоносцам оставалось всего лишь вступить на дорогу, где уже прошли их отцы.

Но для латинского королевства также важным является то, что успех первого крестового похода обеспечил новый подъем паломничества. Историки крестоносцев вспоминали чувство, с которым бароны Запада вновь обрели места, освященные Христом, Девой Марией и апостолами. Недостатка в чудесах также не ощущалось, и рассказы вернувшихся домой крестоносцев придали духу тем, кто еще колебался. И хоть из крестоносцев, отправившихся в поход в 1000 г., мало кто добрался до Востока, толпы пилигримов, жаждавших посетить Святые места, все чаще и чаще прибывали по морю.

Лучше всего для нас будет пролистнуть «путеводители», которыми пользовались пилигримы, необычайно интересные и трогательные своей наивностью одновременно. Что может быть более очаровательно, чем замечание «это весьма доброе паломничество», следующее за описанием той или иной святыни! К этому прибавлялись примечания «туристического» свойства: крокодилы Цезареи стоят того, чтобы сделать крюк и поглазеть на их логово, а заодно и на находящуюся по соседству с ними часовню Богородицы, «необычайно красиво расположенную и весьма почитаемую». И конечно, привлекательность путешествия на Восток наряду с богоугодностью паломничества могло только подстегнуть пилигримов отправиться ко Гробу Господню.

В первые годы молодого королевства Яффа была единственным портом, где высаживались пилигримы: тем более что это был самый приближенный к Иерусалиму город. Но скоро Акра выдвинулась на первый план, и именно ее наши путеводители указывают в качестве принимающего порта в рекомендуемых маршрутах. «Дорога паломников» восходит в южном направлении к горе Кармиль, откуда открывался вид на «Франшвилль», пещере и скиту Св. Дионисия, затем аббатству Св. Маргариты Греческой, где часовня напоминала о пребывании там Св. Илии. Недалеко от этого места Св. Бурхард основал монастырь Св. Девы Марии, где зародился орден кармелитов. Дорога шла возле моря, минуя маленькое поселение Анн, где, как говорили, были выкованы гвозди Креста — так же как неподалеку, в Кафарнаоне, отчеканили тридцать серебряников, за которые Иуда продал своего учителя. Еще дальше находился греческий монастырь Св. Иоанна, известный чудесами, которые там происходили.

«Весна» Боттичелли

В 1482 году Сандро Боттичелли (Алессандро ди Мариано ди Ванни Филипепи) пишет картину «Весна». В центре полотна — Венера, справа от нее — Флора, нимфа Хлорида и Зефир, а слева — три хариты: Аглая, Евфросина, Талия, — и Меркурий. Одна из многих трактовок «Весны» — в ключе философии неоплатоников и Марсилио Фичино, на заседаниях Академии которого художник присутст­вует. Любовь — это путь от земной природы чувства к божественной, которую олицетворяет Меркурий, Венера же символизирует гуманность. Картина будет наставительным свадебным подарком Лоренцо ди Пьерфранческо Медичи — воспитаннику Фичино.

Записки о Средневековье

Мэлори рассказывает про короля Артура

«Смерть Артура» рыцаря Томаса Мэлори — это восемь повестей о короле Артуре, святом Граале, рыцарях Круглого стола, первое полное собрание легенд на английском языке. В 1450–70-х годах Мэлори, находясь в тюрьме, перерабатывает французские и валлийские романы артуровского цикла о полулегендарном короле. В 1485 году появляется издание с предисловием Уильяма Кэкстона, основателя первой типографии в Лондоне, — одна из первых печатных книг на английском языке. Куртуазный роман Мэлори сделает короля Артура одним из культовых персонажей, он будет переиздан романтиками и переосмыслен в живописи и поэзии прерафаэлитов.

Записки о Средневековье

Начало итальянских войн

В 1492 году после смерти неаполитанского короля Фернандо I король Франции Карл VIII объявляет Неаполь своим владением и отправляется туда с войском. Против его претензий выступают папа римский, Испания и Священная Римская импе­рия. Они соединенными силами изгоняют французов из Италии, но тут же пере­ссориваются между собой. Больше чем на полстолетия Италия станет ареной непрестанных войн.

На реконструкции представлен далматинский конный лучник из гвардии венецианских дожей 1480-1510 гг. Наемник снаряжен бригандиной поверх короткой кольчуги и парадным барбютом. Наступательное вооружение состоит из лука, полутораручного меча при седле и баделера (разновидность фальшиона) на поясе. Отметим своеобразное конское снаряжение. Звездчатые «рыцарские» шпоры на длинном стержне сочетаются с низким восточным седлом с пологой задней лукой. Обращает внимание и высокая посадка в седле (то есть на коротких стременах), отличающаяся от традиционной европейской посадки на прямых ногах.

В конце XV в. Испания выступила на внешнеполитической арене как значительная самостоятельная сила. С 1480—1490 гг. армия испанского королевства превратилась в весьма весомый аргумент, с которым не мог не считаться ни один европейский государь. Испания имела выход на атлантическое и средиземноморское побережья, и, кроме того, она контролировала стратегически важный Гибралтарский пролив. В XVI в. Священная Римская империя в результате удачной династической политики включила в свой состав Испанию

Благодаря столь удачному приобретению империя стала самой могущественной державой Европы, над землями которой «не заходило солнце».

Приведем основные причины столь заметного усиления Испании. Во-первых, территории нескольких государств Иберийского полуострова в конце XV в. объединились под единой властью. Завершением процесса собирания земель явилась уния Арагона и Кастилии. Этот исторический союз был скреплен браком Фердинанда II Арагонского и Изабеллы Кастильской в 1469 г. Слияние королевств шло в русле общеевропейского процесса образования национальных государств. Таким образом, новая держава не была химерическим образованием, которое удерживается от распада только волей своего правителя и силой оружия. Напротив, это было монолитное государство, единый организм, который функционировал благодаря направленным усилиям большинства слоев населения, осознающих себя единой нацией.

Во-вторых, важным фактором оказалось складывание сильной единой власти. С конца XV столетия центробежные устремления знати были преодолены властью монарха. Еще в 1445 г. мятеж знати в Кастилии был подавлен роялистами в битве при Ольмейдо. В 1474 г. разразилась гражданская война между кастильско-португальским и кастильско-арагонским альянсами, которая в 1479 г. закончилась полной победой сторонников объединения Кастилии и Арагона под властью Фердининда и Изабеллы. В результате внутриполитические проблемы перестали сковывать силы государства, которые отныне могли быть направлены на решение внешнеполитических задач.

В-третьих, в 1492 г. с завоеванием Гранадского халифата Испанское королевство окончательно приобрело территориальную целостность в рамках Иберийского полуострова. Завершение реконкисты было великой исторической миссией Испании. Выдворив арабов из Гранады, испанцы лишили их укрепленного плацдарма для возможных завоевательных походов в будущем. Испания обезопасила свой тыл и получила контроль над проливом. Теперь за Пиренейским хребтом существовали лишь два государства, религиозно и этнически близких друг другу — это Испания и Португалия, что высвобождало значительные силы для воздействия на внешнюю политику.

Кроме того, многовековая война воспитала в Испании значительную прослойку профессиональных воинов, которые после исчезновения внутренней угрозы рвались в бой за новые земли и богатства.

Медицина в эпоху крестовых походов

Представление о медицинской практике в эпоху крестовых походов даёт прочтение манускрипта Assises des Bourgeois de Jérusalem, манускрипт был написан в 40-х годах XIII века. Один из разделов посвящён работе хирурга, который занимался трещинами черепа, вправлял сломанные конечности, а также лечил раны и язвы.

Работа же врача описана во второй главе: он занимался общими недугами — такими как лихорадка и озноб, понос, сыпь и отёки. Он должен был знать теорию гуморов и в соответствии с ней назначать лечение; в тексте упоминаются кровопускания и сильные слабительные средства.

Практику наглядно иллюстрирует история времён Второго крестового похода, рассказанная Табитом — выдающимся христианским врачом, обладавшим обширными знаниями в области диетологии , хирургии и фармакологии, а также хорошо знакомым с арабской медициной.

Табит рассказывал:

«Привели ко мне рыцаря с гнойником на ноге и женщину, страдавшую слабоумием. Рыцарю я приложил небольшой катаплазм (припарку), и вскоре нарыв вскрылся и зажил, а женщине назначил диету для “влажных гуморов”.

Затем к ним пришёл франкский лекарь и сказал: “Этот человек не умеет их лечить”. Он спросил рыцаря, предпочитает ли тот жить с одной ногой или умереть с двумя. Рыцарь ответил, что хочет жить с одной. Тогда медик велел привести сильного воина с острым топором. Тот явился, я стоял рядом.

Лекарь положил ногу больного на пень и приказал воину ударить топором и отсечь её. Тот ударил, но нога всё ещё держалась. Он ударил во второй раз — костный мозг вытек, и пациент испустил дух.

Затем медик осмотрел женщину и сказал: “В её голове сидит дьявол, который её одержал. Сбрейте ей волосы”. Их сбрили, женщина снова стала есть чеснок и горчицу, и её слабоумие ухудшилось. Тогда медик решил, что дьявол проник ей в голову. Он взял бритву, вырезал глубокий крест, пока не обнажил кость черепа, и натёр её солью. Женщина умерла столь же быстро.

Я спросил, не нужны ли больше мои услуги, и когда мне сказали, что нет, вернулся домой, обогатившись знанием их методов лечения».

Католическая Европа и внешний мир
Ч.1

Начиная с конца X в. католическая Европа не была так изолирована от внешнего мира, как в последние два столетия Средневековья. Крестовые походы и испанская Реконкиста остались в прошлом, обращение в христианство Северной и Восточной Европы тоже фактически завершилось. Для большинства населения сложившаяся ситуация была вполне приемлемой, однако у людей образованных интерес к окружающему миру отнюдь не исчез, но, напротив, стал гораздо сильнее, чем раньше.

До сих пор имеет хождение устойчивый миф, что люди Позднего Средневековья считали Землю плоской. Правда, со времен Раннего Средневековья сохранилось немало изображений Земли в виде плоского колеса, центром которого обозначался Иерусалим, но и представления греков о Земле как сфере не были преданы забвению. Аристотель утверждал, что Земля сферообразна, и указал ее размеры с вполне приемлемым допуском. Эти размеры были вычислены еще до Аристотеля на основании изменения угловых координат известных звезд при их смещении на север и на юг. Точная передача этих сведений осложнялась использованием различных метрических систем в разное время и в разных странах, а также погрешностями, возникавшими при переводе текстов с греческого или персидского на арабский, а затем на латынь. Уже в 813 г. сочинения греческого астронома Птолемея (II в. н. э.) были переведены на арабский язык, а к XIII в. в полном объеме усвоены на Латинском Западе. Например, в «Божественной комедии» Данте спускается вместе с римским поэтом Вергилием к центру земной сферы, который в его поэме является последней точкой Ада; там они видят сатану, постоянно терзающего трех самых низких предателей в истории – Иуду Искариота, Брута и Кассия.

Еще большее значение для жителей средневековой Европы имели практические вопросы о свойствах земной сферы: можно ли, например, добраться до Южного полушария и передвигаться в его пределах? Некоторые влиятельные отцы церкви отвечали на этот вопрос отрицательно. В начале IV в. Лактанций рассуждал следующим образом:

Может ли кто-нибудь дойти до такого безумия, чтобы утверждать, будто люди могут передвигаться ногами вверх, а головой вниз? Или что там (на противоположной стороне земной сферы) все, что у нас лежит на поверхности, перевернуто? Что злаки и деревья растут сверху вниз? Что дождь, снег и град падают на землю снизу?

Св. Августин, как и следовало ожидать, высказывался более осторожно. Он определенно считал Землю сферической, но при этом полагал, что нет никакой нужды представлять себе антиподов (людей, живущих в Южном полушарии), поскольку Библия не упоминает о них. Никакого опыта экспедиций в Южное полушарие не было: европейцы редко плавали южнее Черного и Средиземного морей. Было известно, например, о существовании реки Нигер в Западной Африке, но ее считали рукавом Нила. Караванные пути через Сахару контролировали арабы, которые снабжали Европу чернокожими рабами. К XV в. они контролировали и морскую торговлю с Европой по Индийскому океану через Персидский залив и Красное море.

И все же некоторые европейцы проникали в Азию, а описания их путешествий с жадностью читали в Европе. Самой знаменитой была книга венецианца Марко Поло, путешествовавшего по Дальнему Востоку с 1271 по 1295 г.; рассказы о его странствиях сразу же стали в Европе своеобразным «бестселлером».

Католическая Европа и внешний мир
Ч.2

Марко Поло был тонким наблюдателем и внимательным слушателем; и даже если временами он проявлял легковерие, а некоторые из его рассказов отличались фантастичностью и вызывали усмешки скептиков, все равно большинство читателей получало удовольствие от этого повествования. Оно, помимо прочего, поддерживало успокоительную веру в то, что восточные правители могли бы стать христианами. «Но было видно, что Великий хан, – писал Марко Поло, – почитает христианскую веру за истинную и лучшую, потому что, как он говорил, эта вера приказывает только доброе и святое». Но Хубилай-хан на самом деле не собирался переходить в христианство и объяснял это так:

«Как вы хотите, – сказал он, – чтобы я стал христианином? Вы видите, христиане здешние – невежды, ничего не делают и ничего не могут сделать, а язычники делают все, что пожелают; сижу я за столом, и чаши поступают полные вина и других напитков ко мне из середины покоя, сами собою, и никто к ним не притрагивается, и я пью из них. Дурную погоду они прогоняют, куда захотят, творят много чудес; их идолы, как вы знаете, говорят и предсказывают, о чем они пожелают. Если я обращусь к христовой вере и стану христианином, тогда мол бароны и другие люди, не обращенные в христианство, скажут мне: зачем я крестился и принял веру Христа? Какое могущество и какие чудеса Христа видел я? Язычники говорят: все, что они творят, то делается их святостью и могуществом идолов. Но сумею я им ответить, и они укрепятся в своем заблуждении.

Причудливая смесь рациональной аргументации и восточной мистики была неотразима. В Англии в середине XIV в. такой же успех имели еще более фантастические «Путешествия» сэра Джона Мандевиля, который был убежден в сферообразности Земли. Если европейцы и чувствовали себя вполне удобно в самодостаточной изоляции от окружающего мира, они по крайней мере охотно выглядывали наружу, надеясь увидеть что-то более интересное, чем повседневный мир. И в этом нет ничего удивительного. Кстати говоря, книги Поло и Мандевиля до сих пор являются захватывающим чтением.

Как Петрарку венчали лаврами?

В 1341 году собиратель античных авторов, историк и поэт Франческо Петрарка, автор латинской поэмы «Африка» о древнеримском полководце Сципионе и итальян­ских сонетов, посвященных Лауре, отправляется в Рим — и там на Капитолий­ском холме по античной традиции увенчан лавровым венком. Эту традицию уже пытались возродить в 1315 году, когда венком был награжден поэт Альбер­тино Муссато — но именно награждение Петрарки станет символическим со­бытием, в котором будут видеть начало эпохи Возрождения. Сам Петрарка, однако, после всех торжеств переживает душевный кризис; в следующем году он начинает книгу «Моя тайна» — воображаемый диалог со святым Августи­ном, который упрекает Петрарку в том, что любовь к Лауре и к славе лишает его подлинной любви к Богу.

Записки о Средневековье