Если в России олигархи приобретают контроль над СМИ по поручению партии и правительства, то в США покровителями старых СМИ порой оказываются… их могильщики, то есть цифровые магнаты.
Самый яркий пример — покупка в 2013 году The Washington Post Джефом Безосом, главой и основателем Amazon. Годом раньше сооснователь Facebook Крис Хагс выкупил контрольный пакет в авторитетном политическом журнале The New Republic. А этим летом объявлено, что Лорен Пауэл-Джобс, вдова Стива Джобса, выкупает старейший и авторитетнейший литературный и общественно-политический журнал The Atlantic.
Вливание молодых техно-денег в старые медиа напоминает браки между американцами и британцами в 19 веке, когда отпрыски разбогатевших скотоводческих и промышленных семей женились на потомках британской аристократии, чтобы придать молодым деньгам налет респектабельности и получить пропуск в высшее общество. Браки были выгодны обеим сторонам, так как аристократия, в свою очередь, стремительно нищала. Для бедных (в буквальном и переносном смыслах) бледных английских девушек даже устраивали балы дебютанток на фермерских ранчо.
То же самое происходит сейчас. Молодые цифровые миллиарды нуждаются в респектабельном приложении. А старые благородные медийные бренды уже не имеют достаточно денег, чтобы финансировать свое благородство. Они остро нуждаются в цифровых деньгах, но не умеют их заработать. Женитьба титула на деньгах — проверенный способ адаптации элит в эпоху преобразований.
С другой стороны, шефство над старыми медиа — это в некотором роде даже кармическая обязанность для цифровых миллиардеров. Ведь именно они создали экосистему, которая убивает традиционные СМИ. Кроме того, вложения в хорошие медийные бренды — это покупка самой дорогой и престижной игрушки. Никакие коллекции джетов и «поршей» не сравнятся. В то же время это покупка очень хлопотная, настоящий вызов для молодых и дерзких. И да: там зачастую не идет речь о прибыли — цифровые нувориши могут себе позволить. Вероятно, среди tech-миллиардеров скоро найдутся и другие желающие поиграться с архивными формами жизни.
Андрей Мирошниченко
http://jrnlst.ru/atlantic
Самый яркий пример — покупка в 2013 году The Washington Post Джефом Безосом, главой и основателем Amazon. Годом раньше сооснователь Facebook Крис Хагс выкупил контрольный пакет в авторитетном политическом журнале The New Republic. А этим летом объявлено, что Лорен Пауэл-Джобс, вдова Стива Джобса, выкупает старейший и авторитетнейший литературный и общественно-политический журнал The Atlantic.
Вливание молодых техно-денег в старые медиа напоминает браки между американцами и британцами в 19 веке, когда отпрыски разбогатевших скотоводческих и промышленных семей женились на потомках британской аристократии, чтобы придать молодым деньгам налет респектабельности и получить пропуск в высшее общество. Браки были выгодны обеим сторонам, так как аристократия, в свою очередь, стремительно нищала. Для бедных (в буквальном и переносном смыслах) бледных английских девушек даже устраивали балы дебютанток на фермерских ранчо.
То же самое происходит сейчас. Молодые цифровые миллиарды нуждаются в респектабельном приложении. А старые благородные медийные бренды уже не имеют достаточно денег, чтобы финансировать свое благородство. Они остро нуждаются в цифровых деньгах, но не умеют их заработать. Женитьба титула на деньгах — проверенный способ адаптации элит в эпоху преобразований.
С другой стороны, шефство над старыми медиа — это в некотором роде даже кармическая обязанность для цифровых миллиардеров. Ведь именно они создали экосистему, которая убивает традиционные СМИ. Кроме того, вложения в хорошие медийные бренды — это покупка самой дорогой и престижной игрушки. Никакие коллекции джетов и «поршей» не сравнятся. В то же время это покупка очень хлопотная, настоящий вызов для молодых и дерзких. И да: там зачастую не идет речь о прибыли — цифровые нувориши могут себе позволить. Вероятно, среди tech-миллиардеров скоро найдутся и другие желающие поиграться с архивными формами жизни.
Андрей Мирошниченко
http://jrnlst.ru/atlantic
Барьер для троллей и пустомель: хочешь прокомментировать статью — ответь сначала, о чем она
Сайт норвежского медиахолдинга NRKbeta ввел обязательную анкету полгода назад. Всякий читатель, возжелавший прокомментировать статью, сначала должен ответить на три вопроса о содержании.
На самом деле, сайт не очень страдал от троллей, поскольку посвящен технологиям, а в специализированных аудиториях случайных скандалистов обычно немного. Тем не менее, иногда дискуссии приобретали слишком отвлеченный характер. Поэтому редакция установила фильтр, чтобы убедиться, что читатель действительно прочел статью и соображает, о чем речь. Есть и психологический трюк: 15 секунд, который читатель тратит на ответы, как раз хватает, чтобы остудить его пыл и переключить на конструктивный тон.
Сразу после нововведения, в марте 2017 года, Nieman Lab опубликовал статью (http://www.niemanlab.org/2017/03/this-site-is-taking-the-edge-off-rant-mode-by-making-readers-pass-a-quiz-before-commenting) об эксперименте. Материал принес норвежцам более 300 публикаций и мировую славу за креативность. Сейчас, спустя полгода, они обобщили опыт (http://www.niemanlab.org/2017/08/remember-that-norwegian-site-that-makes-readers-take-a-quiz-before-commenting-heres-an-update-on-it/).
Норвежцы не берутся судить об успехе или провале. Но выяснилась любопытная вещь: далеко не все, кто отвечают на вопросы анкеты о статье, потом комментируют саму статью. Например, на анкету под самой комментируемой статьей ответили 300 человек. Но лишь 77 из них потом оставили комментарии. Похоже, многие читатели воспринимают анкету как опросник после главы в школьном учебнике — хорошо ли усвоен материал. Или это уже рефлекс, воспитанный различными тестами типа «Кто ты в «Игре престолов».
Андрей Мирошниченко
http://jrnlst.ru/enquirer-article
Сайт норвежского медиахолдинга NRKbeta ввел обязательную анкету полгода назад. Всякий читатель, возжелавший прокомментировать статью, сначала должен ответить на три вопроса о содержании.
На самом деле, сайт не очень страдал от троллей, поскольку посвящен технологиям, а в специализированных аудиториях случайных скандалистов обычно немного. Тем не менее, иногда дискуссии приобретали слишком отвлеченный характер. Поэтому редакция установила фильтр, чтобы убедиться, что читатель действительно прочел статью и соображает, о чем речь. Есть и психологический трюк: 15 секунд, который читатель тратит на ответы, как раз хватает, чтобы остудить его пыл и переключить на конструктивный тон.
Сразу после нововведения, в марте 2017 года, Nieman Lab опубликовал статью (http://www.niemanlab.org/2017/03/this-site-is-taking-the-edge-off-rant-mode-by-making-readers-pass-a-quiz-before-commenting) об эксперименте. Материал принес норвежцам более 300 публикаций и мировую славу за креативность. Сейчас, спустя полгода, они обобщили опыт (http://www.niemanlab.org/2017/08/remember-that-norwegian-site-that-makes-readers-take-a-quiz-before-commenting-heres-an-update-on-it/).
Норвежцы не берутся судить об успехе или провале. Но выяснилась любопытная вещь: далеко не все, кто отвечают на вопросы анкеты о статье, потом комментируют саму статью. Например, на анкету под самой комментируемой статьей ответили 300 человек. Но лишь 77 из них потом оставили комментарии. Похоже, многие читатели воспринимают анкету как опросник после главы в школьном учебнике — хорошо ли усвоен материал. Или это уже рефлекс, воспитанный различными тестами типа «Кто ты в «Игре престолов».
Андрей Мирошниченко
http://jrnlst.ru/enquirer-article
Nieman Lab
This site is “taking the edge off rant mode” by making readers pass a quiz before commenting
"If everyone can agree that this is what the article says, then they have a much better basis for commenting on it."
New York Times вслед за Guardian открыла отдел благотворительных доходов, чтобы собирать пожертвования фондов и граждан на поддержку редакционной политики издания. То есть речь идет не о продаже контента или рекламы, а о прямой «продаже» обществу самой журналистики — в том изводе, как ее видит редакция. Так сказать, продают билеты на Провал, чтобы он больше не проваливался.
Guardian не признает пэйвола и выступает за «открытую журналистику», так как считает, что СМИ должны служить обществу. На базе этой идеологии редакция активно предлагает читателям и организациям поддерживать газету в самых разных форматах — от клубных взносов в программе Guardian Membership, до сбора пожертвований на фирменную журналистику газеты. Созданный в прошлом году отдел некоммерческих доходов уже привлек на различные репортерские проекты $6 миллионов, из которых 1 миллион составили гранты.
New York Times, в отличие от Guardian, не просто исповедует пэйвол, но и стала одной из самых успешных газет по продаже цифровой подписки (2 миллиона только цифровых подписчиков и еще 1 миллион — печатных). Тем не менее, NYT тоже решила открыть отдел благотворительных доходов — об этом объявлено 1 сентября. Подразделение будет заниматься поиском некоммерческих пожертвований для поддержки репортерских проектов, а также поиском местных партнеров для инициатив издания. Таким образом, СМИ начали конкурировать не только за рекламные бюджеты, но и за благотворительные деньги фондов и граждан (а на Западе это внушительные ресурсы).
Эти события вряд ли означают утрату последних надежд на бизнес или окончательный переход СМИ от «товарной» журналистики, продающей контент и рекламу, к журналистике дотируемой. Скорее, продолжается дисперсия медиа-бизнеса. Двух мощных потоков (реклама, подписка) больше нет. Надо собирать доходы из множества маленьких источников, которые еще предстоит найти и раскопать.
В то же время нацеленность на деньги фондов уже вызывает опасения у критиков. Во-первых, желание подстроиться под «преспективные» благотворительные темы может влиять на редакционную политику. Во-вторых, если по какой-то теме нет перспективы пожертвований, то она может получить меньше освещения, даже несмотря на свою значимость.
Тем не менее, уже предсказывают, что путем Guardian и NYT пойдут вскоре и другие СМИ.
Андрей Мирошниченко
Guardian не признает пэйвола и выступает за «открытую журналистику», так как считает, что СМИ должны служить обществу. На базе этой идеологии редакция активно предлагает читателям и организациям поддерживать газету в самых разных форматах — от клубных взносов в программе Guardian Membership, до сбора пожертвований на фирменную журналистику газеты. Созданный в прошлом году отдел некоммерческих доходов уже привлек на различные репортерские проекты $6 миллионов, из которых 1 миллион составили гранты.
New York Times, в отличие от Guardian, не просто исповедует пэйвол, но и стала одной из самых успешных газет по продаже цифровой подписки (2 миллиона только цифровых подписчиков и еще 1 миллион — печатных). Тем не менее, NYT тоже решила открыть отдел благотворительных доходов — об этом объявлено 1 сентября. Подразделение будет заниматься поиском некоммерческих пожертвований для поддержки репортерских проектов, а также поиском местных партнеров для инициатив издания. Таким образом, СМИ начали конкурировать не только за рекламные бюджеты, но и за благотворительные деньги фондов и граждан (а на Западе это внушительные ресурсы).
Эти события вряд ли означают утрату последних надежд на бизнес или окончательный переход СМИ от «товарной» журналистики, продающей контент и рекламу, к журналистике дотируемой. Скорее, продолжается дисперсия медиа-бизнеса. Двух мощных потоков (реклама, подписка) больше нет. Надо собирать доходы из множества маленьких источников, которые еще предстоит найти и раскопать.
В то же время нацеленность на деньги фондов уже вызывает опасения у критиков. Во-первых, желание подстроиться под «преспективные» благотворительные темы может влиять на редакционную политику. Во-вторых, если по какой-то теме нет перспективы пожертвований, то она может получить меньше освещения, даже несмотря на свою значимость.
Тем не менее, уже предсказывают, что путем Guardian и NYT пойдут вскоре и другие СМИ.
Андрей Мирошниченко
the Guardian
Guardian Media Group cuts losses by more than a third
Publisher of the Guardian and Observer says paid membership numbers more than quadrupled in the last financial year
Технология «блокчейн», на которой работают биткойны, может быть использована во многих других сферах и изменит их навсегда. Например, журналистику.
И есть уже целых два медиастартапа, которые используют блокчейн. Один собирается использовать маркетплейсы и собственные токены, чтобы избавиться от посредников между журналистом и аудиторией. Второй собирается верифицировать информацию от гражданских журналистов.
Безумно все это интересно и вдохновляюще. А подробнее читайте здесь
И есть уже целых два медиастартапа, которые используют блокчейн. Один собирается использовать маркетплейсы и собственные токены, чтобы избавиться от посредников между журналистом и аудиторией. Второй собирается верифицировать информацию от гражданских журналистов.
Безумно все это интересно и вдохновляюще. А подробнее читайте здесь
Канадская Globe and Mail автоматизирует «инстинкты редактора»
Одна из двух ведущих канадских газет The Globe and Mail намерена частично автоматизировать выбор горячих тем для номера. Окончательное решение о том, какая тема попадет в темплан, остается по-прежнему за редактором. Но перед этим редактор будет «проинформирован» алгоритмом о том, какая тема в данный момент вызывает наиболее оживленные реакции на сайте.
Такой подход придаст редакторам больше уверенности в том, что действительно интересует людей, считает издатель Филипп Кроули. «Инстинкт опытного редактора заменить невозможно, — говорит он. — Но когда ты получаешь детальные данные, появляется ясность. И могут быть даже большие сюрпризы».
Редакция наняла эксперта с докторской степенью в сфере искусственного интеллекта, чтобы разработать не просто реактивную, но и предсказывающую модель алгоритма, которая будет анализировать реакции читателей и подсказывать, какие темы заинтересуют аудиторию, заставят ее «шэрить» материалы в соцсетях. Назначение робота ассистентом редактора будет приурочено к редизайну газеты 1 декабря.
Ориентация будущих тем на прошлые реакции читателей — рискованная идея. Ведь анализ реакций по времени всегда отстает и обращен на уже отработанные темы, тогда как темпланирование имеет дело с темами будущих номеров. Но это запоздание сокращается — лайки, комментарии и перепосты в соцсетях уже доступны довольно быстрому анализу. Скоро появятся биометрические технологии, измеряющие, как у читателя расширился зрачок, участился пульс или увлажнились пальцы при чтении заголовка или абзаца. Можно будет почти мгновенно определять горячие темы по обратной связи. И тогда роботы станут играть возрастающую роль не только в журналистской, но и в редакторской работе. Редактор гадает, что читателю интересно. Робот — знает.
Андрей Мирошниченко
Одна из двух ведущих канадских газет The Globe and Mail намерена частично автоматизировать выбор горячих тем для номера. Окончательное решение о том, какая тема попадет в темплан, остается по-прежнему за редактором. Но перед этим редактор будет «проинформирован» алгоритмом о том, какая тема в данный момент вызывает наиболее оживленные реакции на сайте.
Такой подход придаст редакторам больше уверенности в том, что действительно интересует людей, считает издатель Филипп Кроули. «Инстинкт опытного редактора заменить невозможно, — говорит он. — Но когда ты получаешь детальные данные, появляется ясность. И могут быть даже большие сюрпризы».
Редакция наняла эксперта с докторской степенью в сфере искусственного интеллекта, чтобы разработать не просто реактивную, но и предсказывающую модель алгоритма, которая будет анализировать реакции читателей и подсказывать, какие темы заинтересуют аудиторию, заставят ее «шэрить» материалы в соцсетях. Назначение робота ассистентом редактора будет приурочено к редизайну газеты 1 декабря.
Ориентация будущих тем на прошлые реакции читателей — рискованная идея. Ведь анализ реакций по времени всегда отстает и обращен на уже отработанные темы, тогда как темпланирование имеет дело с темами будущих номеров. Но это запоздание сокращается — лайки, комментарии и перепосты в соцсетях уже доступны довольно быстрому анализу. Скоро появятся биометрические технологии, измеряющие, как у читателя расширился зрачок, участился пульс или увлажнились пальцы при чтении заголовка или абзаца. Можно будет почти мгновенно определять горячие темы по обратной связи. И тогда роботы станут играть возрастающую роль не только в журналистской, но и в редакторской работе. Редактор гадает, что читателю интересно. Робот — знает.
Андрей Мирошниченко
JSource
Globe and Mail to tap into online data to help reshape daily newspaper - JSource
Print revamp will launch on Dec. 1, 2017.Read More Continue Reading Globe and Mail to tap into online data to help reshape daily newspaper
Пожертвования сознательной публики — будущее журналистики?
СМИ настаивают на своей социальной значимости, а живут за счет продажи контента или площади под рекламу. Оба источника усыхают. Контента как грязи, он нападает бесплатно. Да и рекламные каналы всех форматов доступны теперь рекламодателю. А что если уйти от товарной модели медиа и продавать социальную значимость напрямую? То есть предлагать людям платить не за контент, а за журналистику.
The Marshall Project — крупнейший в США некоммерческий медиапроект, освещающий правоохранительные темы и проблемы criminal justice. В конце августа он запустил программу членства, своего рода клубную подписку. Клубная программа предполагает, что участники будут получать трехгодичный отчет о том, какое влияние проект оказал в конкретных судебных кейсах и на правоохранительную систему в целом, ежемесячные аналитические отчеты о правовой реформе. Донор также получат торжественное право быть упомянутыми на сайте.
Вообще-то, выгоды участникам предлагаются не такие уж и завлекательные. Но высокосознательная американская аудитория считает тему правоприменительной справедливости чрезвычайно важной. За несколько часов две сотни благотворителей вступили в программу, перечислив десятки тысяч долларов. Издатель The Marshall Project Кэрол Богерт подчеркивает, что читатели, чтобы присоединиться к программе, даже не обязаны давать деньги. Таким образом, перевод денег изданию — это не обязанность, а привилегия членов его клуба.
Годовой бюджет The Marshall Project составляет $5 млн. Это, в основном, гранты и пожертвования фондов и частных лиц. Программа членства, по расчетам издателя, может принести более 10% годового дохода.
Андрей Мирошниченко
СМИ настаивают на своей социальной значимости, а живут за счет продажи контента или площади под рекламу. Оба источника усыхают. Контента как грязи, он нападает бесплатно. Да и рекламные каналы всех форматов доступны теперь рекламодателю. А что если уйти от товарной модели медиа и продавать социальную значимость напрямую? То есть предлагать людям платить не за контент, а за журналистику.
The Marshall Project — крупнейший в США некоммерческий медиапроект, освещающий правоохранительные темы и проблемы criminal justice. В конце августа он запустил программу членства, своего рода клубную подписку. Клубная программа предполагает, что участники будут получать трехгодичный отчет о том, какое влияние проект оказал в конкретных судебных кейсах и на правоохранительную систему в целом, ежемесячные аналитические отчеты о правовой реформе. Донор также получат торжественное право быть упомянутыми на сайте.
Вообще-то, выгоды участникам предлагаются не такие уж и завлекательные. Но высокосознательная американская аудитория считает тему правоприменительной справедливости чрезвычайно важной. За несколько часов две сотни благотворителей вступили в программу, перечислив десятки тысяч долларов. Издатель The Marshall Project Кэрол Богерт подчеркивает, что читатели, чтобы присоединиться к программе, даже не обязаны давать деньги. Таким образом, перевод денег изданию — это не обязанность, а привилегия членов его клуба.
Годовой бюджет The Marshall Project составляет $5 млн. Это, в основном, гранты и пожертвования фондов и частных лиц. Программа членства, по расчетам издателя, может принести более 10% годового дохода.
Андрей Мирошниченко
Poynter
In a few hours, The Marshall Project raised a five-figure sum from its new membership program - Poynter
From person-to-person coaching and intensive hands-on seminars to interactive online courses and media reporting, Poynter helps journalists sharpen skills and elevate storytelling throughout their careers.
Мировой глянец обезглавлен
«Пришли лихие времена», пела няня Татьяны в опере. В середине сентября, буквально в течение недели, сразу четыре главных редактора главных глянцевых журналов планеты ушли в отставку.
Glamour, Vanity Fair, Elle и Time остались без своих прославленных вожаков, много лет служивших не то что капитанами — адмиралами журнальной индустрии. Если за таким экстраординарным событием не стоит сговор (а они не сговаривались), то — совпадение? Но нет, наблюдатели пишут, что и не совпадение. Скорее — тенденция.
Все четверо помнят золотой век глянца, все четверо по десятку лет были лидерами отрасли. Вот за эти десять лет золотой век и кончился. Никакой редактор, как бы талантлив он ни был, не способен повлиять на ход истории. Удивительно другое — как все это выстрелило в один момент.
Конечно, главную роль сыграл переход всей отрасли из принта в цифру. Эти люди знали как делать глянец. Но сайт глянцевым не бывает, разве только в переносном смысле. Трудности перехода повлекли сокращение расходов. А для глянцевых журналов поддержание шика — условие жанра. Глянец не может быть тусклым.
Обстоятельства вскрывают некоторые скрытые механизмы отставок (впрочем, и так очевидные). Так, легендарный редактор Vanity Fair Грэйдон Картер заявил, что решил уйти, пока журнал на пике. А издатель, Condé Nast, вослед сообщил, что журнал находится накануне сокращения расходов, что и повлияло на решение редактора. Очевидно, он не захотел работать с меньшими бюджетами, не тот тип издания. Другие говорят, что вдруг срочно захотели в отпуск. Но понятно же, что это не мотив для титанов.
Немаловажный финансовый фактор: зарплаты у звезд такой величины были тоже звездными. На замену отставникам придут специалисты с более скромными окладами.
Эпичность момента, конечно, не позволяет пройти мимо: уже пишут о закате целой эры «манхеттенских медиа».
Андрей Мирошниченко
«Пришли лихие времена», пела няня Татьяны в опере. В середине сентября, буквально в течение недели, сразу четыре главных редактора главных глянцевых журналов планеты ушли в отставку.
Glamour, Vanity Fair, Elle и Time остались без своих прославленных вожаков, много лет служивших не то что капитанами — адмиралами журнальной индустрии. Если за таким экстраординарным событием не стоит сговор (а они не сговаривались), то — совпадение? Но нет, наблюдатели пишут, что и не совпадение. Скорее — тенденция.
Все четверо помнят золотой век глянца, все четверо по десятку лет были лидерами отрасли. Вот за эти десять лет золотой век и кончился. Никакой редактор, как бы талантлив он ни был, не способен повлиять на ход истории. Удивительно другое — как все это выстрелило в один момент.
Конечно, главную роль сыграл переход всей отрасли из принта в цифру. Эти люди знали как делать глянец. Но сайт глянцевым не бывает, разве только в переносном смысле. Трудности перехода повлекли сокращение расходов. А для глянцевых журналов поддержание шика — условие жанра. Глянец не может быть тусклым.
Обстоятельства вскрывают некоторые скрытые механизмы отставок (впрочем, и так очевидные). Так, легендарный редактор Vanity Fair Грэйдон Картер заявил, что решил уйти, пока журнал на пике. А издатель, Condé Nast, вослед сообщил, что журнал находится накануне сокращения расходов, что и повлияло на решение редактора. Очевидно, он не захотел работать с меньшими бюджетами, не тот тип издания. Другие говорят, что вдруг срочно захотели в отпуск. Но понятно же, что это не мотив для титанов.
Немаловажный финансовый фактор: зарплаты у звезд такой величины были тоже звездными. На замену отставникам придут специалисты с более скромными окладами.
Эпичность момента, конечно, не позволяет пройти мимо: уже пишут о закате целой эры «манхеттенских медиа».
Андрей Мирошниченко
CNNMoney
Why the exodus of four top editors marks the end of an era for the magazine industry
The leadership changes -- affecting all three of the biggest U.S. magazine publishers -- are coming at a complex time.
Возможное спасение для глянца (и других): переход в клубный формат
Трудно продавать новости и знаменитостей в среде, где новости и знаменитости нападают на человека прямо из баннеров и анонсов. Но еще можно пытаться продавать тусовку, потому что в среде ускоряющейся и мельчающей коммуникации человек становится все более одиноким. Ему все больше не хватает общения, признания, личного отклика.
Недавние новости об уходе главных редакторов сразу четырех ведущих глянцевых журналов — Glamour, Vanity Fair, Elle и Time — поставили до боли знакомый вопрос уже для конкретного отряда СМИ: а выживет ли глянец? Нужен ли он в цифровую эпоху, и если да, то в каком виде.
Печатный глянец, конечно, не выживет. Если у изданий попроще есть небольшая отсрочка, связанная с цифровой отсталостью их аудиторий (в силу возраста или географии читатели, скажем, районной прессы — её еще почитают), то глянец в числе первых столкнулся с разрушающим влиянием интернета, особенно Instagram.
Прежде всего, среда освобожденного авторства растаскивает по углам темы и рубрики, которые были раньше в монопольном владении глянца. Условные Холина, Соколова или Радулова, по одиночке, конечно, никакой глянцевый журнал не заменят. Но суммарно они и им подобные авторы охватывают все темы, за которые раньше отвечал глянец. И они поднимают эти темы сбоку от глянца. Ведь даже если они публикуются в глянце, статьи доставляются нам через соцсети. Ну да, конкретно эти авторы — журналисты, но ведь уже никто не помнит, в каких СМИ они пишут, верно? Они уже оторвались от СМИ. И читаем мы уже глянцевых авторов, а не глянцевые журналы.
И это только пишущие автономные журналисты. А есть еще сонмы бьюти-блогеров и бьюти-влогеров, ютюберов, инстаграмеров, фито-няшек, травел-блогеров, Саша Спилберг и Елизавета Пескова, — и чего только еще нет. Вырвавшись на волю, авторствующая среда немедленно удовлетворяет именно те запросы публики на селебрити и гламур, которые раньше были бизнесом глянца.
Что с этим делать? Читайте дальше в колонке Андрея Мирошниченко
Трудно продавать новости и знаменитостей в среде, где новости и знаменитости нападают на человека прямо из баннеров и анонсов. Но еще можно пытаться продавать тусовку, потому что в среде ускоряющейся и мельчающей коммуникации человек становится все более одиноким. Ему все больше не хватает общения, признания, личного отклика.
Недавние новости об уходе главных редакторов сразу четырех ведущих глянцевых журналов — Glamour, Vanity Fair, Elle и Time — поставили до боли знакомый вопрос уже для конкретного отряда СМИ: а выживет ли глянец? Нужен ли он в цифровую эпоху, и если да, то в каком виде.
Печатный глянец, конечно, не выживет. Если у изданий попроще есть небольшая отсрочка, связанная с цифровой отсталостью их аудиторий (в силу возраста или географии читатели, скажем, районной прессы — её еще почитают), то глянец в числе первых столкнулся с разрушающим влиянием интернета, особенно Instagram.
Прежде всего, среда освобожденного авторства растаскивает по углам темы и рубрики, которые были раньше в монопольном владении глянца. Условные Холина, Соколова или Радулова, по одиночке, конечно, никакой глянцевый журнал не заменят. Но суммарно они и им подобные авторы охватывают все темы, за которые раньше отвечал глянец. И они поднимают эти темы сбоку от глянца. Ведь даже если они публикуются в глянце, статьи доставляются нам через соцсети. Ну да, конкретно эти авторы — журналисты, но ведь уже никто не помнит, в каких СМИ они пишут, верно? Они уже оторвались от СМИ. И читаем мы уже глянцевых авторов, а не глянцевые журналы.
И это только пишущие автономные журналисты. А есть еще сонмы бьюти-блогеров и бьюти-влогеров, ютюберов, инстаграмеров, фито-няшек, травел-блогеров, Саша Спилберг и Елизавета Пескова, — и чего только еще нет. Вырвавшись на волю, авторствующая среда немедленно удовлетворяет именно те запросы публики на селебрити и гламур, которые раньше были бизнесом глянца.
Что с этим делать? Читайте дальше в колонке Андрея Мирошниченко
Индийские СМИ ломают подход к иллюстрации сексуального насилия
В 2012 году весь мир потрясла история о том, как 23-летняя студентка мединститута была изнасилована и избита до смерти группой подонков в автобусе на юге Дели. Попав в фокус внимания прессы, история вскрыла глубокую проблему: толерантное отношение и даже своего рода культурное и эстетическое воспроизводство условий для сексуального насилия.
В Индии закон предостерегает СМИ от изображения реальных жертв насилия, поэтому пресса использует стоковые картинки. А такие картинки, как известно, складированы по темам и в силу этого изначально сильно стереотипизированы. Иллюстрации по теме насилия и изнасилования обычно смакуют разорванную одежду, полуобнаженную беззащитность. Женщина всегда безвольная, пассивная жертва. В картинке обычно доминирует теневая и зловещая фигура насильника, хозяина положения. Роли жертвы и охотника закрепляются и воспроизводятся на эстетическом уровне.
Группа правозащитников и дизайнеров из делийской прессы задумалась о том, что такие иллюстрации только укореняют культуру насилия. Они предложили новую идеологию иллюстрирования статей о сексуальном насилии.
На новых картинках женщина не опускает голову и не закрывает лицо, ведь она не сделала ничего постыдного. Например, на одной из них (см. ниже) на лице женщины видны следы нападения, но она смотрит гордо, тогда как мужчина, наоборот, закрывает лицо в стыде и руки его закованы в наручники. На другой картинке богиня правосудия протягивает женщине руку поддержки. На третьей картинке женщина говорит на улице по телефону и ведет себя нормально — ненормальными и неприятными выглядят как раз два парня, замыслившие неладное.
«Женщину всегда показывали заведомо слабой, ей отводилась роль пассивной жертвы. А надо показывать ее как человека, выжившего, преодолевшего беду (survivor),» — считают дизайнеры. Через изменение визуального образа они хотят переломить ситуацию, запрограммировать уважительное и сочувственное отношение к жертве насилия и сформировать постыдный, а не зловещий образ насильника.
Андрей Мирошниченко
В 2012 году весь мир потрясла история о том, как 23-летняя студентка мединститута была изнасилована и избита до смерти группой подонков в автобусе на юге Дели. Попав в фокус внимания прессы, история вскрыла глубокую проблему: толерантное отношение и даже своего рода культурное и эстетическое воспроизводство условий для сексуального насилия.
В Индии закон предостерегает СМИ от изображения реальных жертв насилия, поэтому пресса использует стоковые картинки. А такие картинки, как известно, складированы по темам и в силу этого изначально сильно стереотипизированы. Иллюстрации по теме насилия и изнасилования обычно смакуют разорванную одежду, полуобнаженную беззащитность. Женщина всегда безвольная, пассивная жертва. В картинке обычно доминирует теневая и зловещая фигура насильника, хозяина положения. Роли жертвы и охотника закрепляются и воспроизводятся на эстетическом уровне.
Группа правозащитников и дизайнеров из делийской прессы задумалась о том, что такие иллюстрации только укореняют культуру насилия. Они предложили новую идеологию иллюстрирования статей о сексуальном насилии.
На новых картинках женщина не опускает голову и не закрывает лицо, ведь она не сделала ничего постыдного. Например, на одной из них (см. ниже) на лице женщины видны следы нападения, но она смотрит гордо, тогда как мужчина, наоборот, закрывает лицо в стыде и руки его закованы в наручники. На другой картинке богиня правосудия протягивает женщине руку поддержки. На третьей картинке женщина говорит на улице по телефону и ведет себя нормально — ненормальными и неприятными выглядят как раз два парня, замыслившие неладное.
«Женщину всегда показывали заведомо слабой, ей отводилась роль пассивной жертвы. А надо показывать ее как человека, выжившего, преодолевшего беду (survivor),» — считают дизайнеры. Через изменение визуального образа они хотят переломить ситуацию, запрограммировать уважительное и сочувственное отношение к жертве насилия и сформировать постыдный, а не зловещий образ насильника.
Андрей Мирошниченко
Wikipedia
2012 Delhi gang rape and murder
gang rape, torture, and murder incident
В Секрете фирмы серьезные изменения (не от хорошей жизни).
Штат сократился, концепция трансформировалась.
Николай Кононов теперь редакционный директор. Дарья Черкудинова - новый главред
Искренне желаем удачи всем сопричастным! Надеемся на сохранение СФ
Штат сократился, концепция трансформировалась.
Николай Кононов теперь редакционный директор. Дарья Черкудинова - новый главред
Искренне желаем удачи всем сопричастным! Надеемся на сохранение СФ
Прямо сейчас - Media Day Vkontakte
Тут прямая трансляция
https://vk.com/team?z=video-22822305_456239027
Тут прямая трансляция
https://vk.com/team?z=video-22822305_456239027
Vk
VK Media Day
Станьте частью специального мероприятия VK Media Day. Узнайте первыми о глобальном обновлении экосистемы ВКонтакте и новых возможностях.
Спикеры расскажут о творцах и творчестве.
Главная миссия ВКонтакте - объединить авторов и технологии в единую экосистему.
Сегодня - крупнейшее обновление мобильного приложения
Главная миссия ВКонтакте - объединить авторов и технологии в единую экосистему.
Сегодня - крупнейшее обновление мобильного приложения
Александр Круглов, дир. по маркетингу
Два основных формата в доработке: видео и тексты.
- юзеры ВК любят видео: 400 млн. просмотров в сутки
- видеотрансляции дают не только просмотры, но и живой отклик
- ! формат сториз будет доступен и для сообществ
- сториз даёт преимущество над лентой: там меньше конкуренция
- ВК поддержит формат AMP
- ВК запустит редактор статей
Два основных формата в доработке: видео и тексты.
- юзеры ВК любят видео: 400 млн. просмотров в сутки
- видеотрансляции дают не только просмотры, но и живой отклик
- ! формат сториз будет доступен и для сообществ
- сториз даёт преимущество над лентой: там меньше конкуренция
- ВК поддержит формат AMP
- ВК запустит редактор статей
Новый раздел «Рекомендации»
В нём работает алгоритм «Прометей»
Он открывает новых авторов, защищает первоисточник и авторов, фильтрует контент и ловит тренды
В нём работает алгоритм «Прометей»
Он открывает новых авторов, защищает первоисточник и авторов, фильтрует контент и ловит тренды
! Запускается новая рекламная сеть для авторов и сообществ. Она будет доступна любому сообществу с охватом от 10 тыс.человек
Полгода тестирования: 2000 участвующих сообществ и заработок вырос до 30%
! С сегодняшнего дня разрешается нативная реклама. Менеджеры ВК помогут продавать.
Полгода тестирования: 2000 участвующих сообществ и заработок вырос до 30%
! С сегодняшнего дня разрешается нативная реклама. Менеджеры ВК помогут продавать.
Сергей Паранько, директор по медийной экосистеме
Про авторов на платформе, их поддержке и мотивации
Медиа - это не только сообщение. Медиа - это общение.
Главное для автора:
1. Публикуйте
2. ВК распространит
3. ВК заплатит (1 млрд уже заплатили)
Автору нужно созидать, создавать. Тогда он может получить значок «огонёк» (временно!) и поддержку от команды ВК + автор получит повышенные охваты
Про авторов на платформе, их поддержке и мотивации
Медиа - это не только сообщение. Медиа - это общение.
Главное для автора:
1. Публикуйте
2. ВК распространит
3. ВК заплатит (1 млрд уже заплатили)
Автору нужно созидать, создавать. Тогда он может получить значок «огонёк» (временно!) и поддержку от команды ВК + автор получит повышенные охваты