#кабакдваконя
У любой песни есть начало. Моя песнь дыма и кетчупа не исключение: она начинается холодным ноябрьским вечером, и поется в ней про то, как девочка, у которой нет имени, но есть игла, переступает порог ресторана, где ее ждут восемь холодильников холодного цеха, десятки тысяч устриц, сотни ожогов и порезов, лед морозильной камеры и пламя гриля, взлетающее в вытяжку, потому что грильщик уронил в него три литра топленого масла, слезы в камере плюс и самые надежные друзья, которых не найти нигде больше, кроме как на кухне.
Устраивайтесь поудобнее — и только послушайте, какое у этой песни уморительное начало.
У любой песни есть начало. Моя песнь дыма и кетчупа не исключение: она начинается холодным ноябрьским вечером, и поется в ней про то, как девочка, у которой нет имени, но есть игла, переступает порог ресторана, где ее ждут восемь холодильников холодного цеха, десятки тысяч устриц, сотни ожогов и порезов, лед морозильной камеры и пламя гриля, взлетающее в вытяжку, потому что грильщик уронил в него три литра топленого масла, слезы в камере плюс и самые надежные друзья, которых не найти нигде больше, кроме как на кухне.
Устраивайтесь поудобнее — и только послушайте, какое у этой песни уморительное начало.
❤59👍5🔥3😱1
#кабакдваконя
Последние полтора часа я драила восемь холодильников, а теперь осторожно выглядываю в зал — второй раз за два месяца, в течение которых я каждый вечер драю восемь холодильников. В холодильниках нужно навести порядок, вымыть их с мылом, проверить и промаркировать всё то, что там лежит. Кроме холодильников есть еще полки: их надо отмыть, как и стены, и тоже навести на них порядок. Два месяца. Восемь холодильников. Каждый вечер.
Зал красивый. Тяжелые гардины, большие зеркала, кирпичные стены, много дерева, картина с двумя лошадьми, между которыми — красный знак «плюс». Кони смотрят друг на друга: один статный и высокий, второй маленький и плюгавенький.
Говорят, что второй в итоге оказался круче первого, но это мы ещё посмотрим.
Наш мишленовский шеф, который обычно занят тем, что орёт, сейчас разговаривает на баре с невыразимо рыжеволосой управляющей из Америки. У меня потная спина, потный китель, потное всё: еще один день за эти два месяца, который я пережила.
Кони от работы дохнут, но не в этом месте.
«Это точно, — смеётся где-то вдалеке невыразимо рыжеволосая управляющая, — это точно».
Последние полтора часа я драила восемь холодильников, а теперь осторожно выглядываю в зал — второй раз за два месяца, в течение которых я каждый вечер драю восемь холодильников. В холодильниках нужно навести порядок, вымыть их с мылом, проверить и промаркировать всё то, что там лежит. Кроме холодильников есть еще полки: их надо отмыть, как и стены, и тоже навести на них порядок. Два месяца. Восемь холодильников. Каждый вечер.
Зал красивый. Тяжелые гардины, большие зеркала, кирпичные стены, много дерева, картина с двумя лошадьми, между которыми — красный знак «плюс». Кони смотрят друг на друга: один статный и высокий, второй маленький и плюгавенький.
Говорят, что второй в итоге оказался круче первого, но это мы ещё посмотрим.
Наш мишленовский шеф, который обычно занят тем, что орёт, сейчас разговаривает на баре с невыразимо рыжеволосой управляющей из Америки. У меня потная спина, потный китель, потное всё: еще один день за эти два месяца, который я пережила.
Кони от работы дохнут, но не в этом месте.
«Это точно, — смеётся где-то вдалеке невыразимо рыжеволосая управляющая, — это точно».
❤45👍32🔥1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Открытка для тех, кто помнит. Столько лет прошло, а Мирко все такой же. Сукафрукты!
🔥27😁8👍5
#кабакдваконя
В ресторан меня берут не сразу.
Этому знаменательному событию предшествует где-то год, в течение которого я прошусь на работу в общепит, но вновь и вновь попадаю в замкнутый цикл: нет опыта и не берут. Нет опыта и не берут. Не берут, потому что опыта нет. Шеф-австралиец крутит мне яйца и рассказывает про то, что на профессиональной кухне все не так, как я себе представляю (да откуда тебе знать, как я это себе представляю), какой-то жадный новиковский управляющий предлагает заплатить внушительную сумму за возможность перебирать зелень на кухне посредственного ресторана. Везде отказывают.
Ты не можешь готовить, Реми, ты же крыса.
Идите в жопу, говорит крыса.
Где-то в середине этих скитаний я вписываюсь в телешоу MasterChef, откуда красиво вылетаю с середины сезона, и то ли этот факт, то ли подход «нас в дверь, а мы в окно» помогает мне наконец всунуть ногу в дверь только что открывшегося ресторана. Ресторан этот находится в самом проходном месте города. Красивые деревянные панели, красная дверь, вывеска с двумя лошадьми, между которыми знак «плюс», кони смотрят друг на друга. Я тоже смотрю на шефа из Дании, у которого когда-то был ресторан с 1* Michelin. Это потом я узнаю, что с американским шефом этого ресторана (шефов там было много, готовьтесь) этот самый датский шеф познакомился за две недели до приезда, а сейчас я первый раз в жизни собеседуюсь у Целого Мишленовского Шефа.
Крыса в восхищении.
Целый Мишленовский Шеф говорит «приходи завтра в 10 утра», и в 9-45 я забегаю в ресторан с ножом и кителем, но тут дорогу мне преграждает шеф кухни. Шеф кухни выглядит как внебрачный ребенок Стэтхема и Валуева, и настроение у него с утра явно не очень.
В ресторан меня берут не сразу.
Этому знаменательному событию предшествует где-то год, в течение которого я прошусь на работу в общепит, но вновь и вновь попадаю в замкнутый цикл: нет опыта и не берут. Нет опыта и не берут. Не берут, потому что опыта нет. Шеф-австралиец крутит мне яйца и рассказывает про то, что на профессиональной кухне все не так, как я себе представляю (да откуда тебе знать, как я это себе представляю), какой-то жадный новиковский управляющий предлагает заплатить внушительную сумму за возможность перебирать зелень на кухне посредственного ресторана. Везде отказывают.
Ты не можешь готовить, Реми, ты же крыса.
Идите в жопу, говорит крыса.
Где-то в середине этих скитаний я вписываюсь в телешоу MasterChef, откуда красиво вылетаю с середины сезона, и то ли этот факт, то ли подход «нас в дверь, а мы в окно» помогает мне наконец всунуть ногу в дверь только что открывшегося ресторана. Ресторан этот находится в самом проходном месте города. Красивые деревянные панели, красная дверь, вывеска с двумя лошадьми, между которыми знак «плюс», кони смотрят друг на друга. Я тоже смотрю на шефа из Дании, у которого когда-то был ресторан с 1* Michelin. Это потом я узнаю, что с американским шефом этого ресторана (шефов там было много, готовьтесь) этот самый датский шеф познакомился за две недели до приезда, а сейчас я первый раз в жизни собеседуюсь у Целого Мишленовского Шефа.
Крыса в восхищении.
Целый Мишленовский Шеф говорит «приходи завтра в 10 утра», и в 9-45 я забегаю в ресторан с ножом и кителем, но тут дорогу мне преграждает шеф кухни. Шеф кухни выглядит как внебрачный ребенок Стэтхема и Валуева, и настроение у него с утра явно не очень.
❤95👍28🔥4
#кабакдваконя
— И что мне с вами делать без опыта работы на кухне? — спрашивает гибрид Стэтхема и Валуева. «Учить», говорю, и улыбаюсь, как дура. Целый Мишленовский Шеф не на кухне, вероятно, придет вечером. До вечера нужно продержаться, чтобы не выгнали.
— Вы же понимаете, что у меня тут не училище? – Гибрид морщит лоб и мрачнеет, потом, наконец, придумывает, как от меня избавиться, и сначала отправляет меня переодеваться, а потом вручает мне стопку листов бумаги формата А4.
«Вот бумага, вот ручка, вот ваши восемь холодильников. Их нужно инвентаризовать, через два часа я жду результат». Списки я сдаю на двух языках, русском и английском, потому что еще понятия не имею, что такое инвентаризация, но уже имею понятие, что шефов в этом ресторане как грязи, и говорят они между собой исключительно через переводчика Дашу, про которую еще пойдет речь в этом повествовании.
Гибрид получает список и моментально становится в три раза морщинистее и в четыре раза мрачнее.
— Это чё?
«Инвентаризация, вы просили», отвечаю я и жмусь поближе к Целому Мишленовскому Шефу, который пришел на кухню, пока я копалась в холодильниках.
— Вы шпион! Вы за рецептами пришли! Вы откуда все продукты знаете? Это невозможно!
Целый Мишленовский Шеф пахнет перегаром, разворачивающаяся драма его не интересует. «Я вас на чистую воду выведу, у меня связи в индустрии», бросает Гибрид и уходит в туман с результатами инвентаризации.
Для меня же результаты этой инвентаризации такие, что я остаюсь на первый в своей жизни вечерний сервис, где меня уже ждет мой новый напарник, свидетель моего будущего позора и моего же заляпанного зеленым соусом кителя повар холодного цеха Гриша Чунихин.
— И что мне с вами делать без опыта работы на кухне? — спрашивает гибрид Стэтхема и Валуева. «Учить», говорю, и улыбаюсь, как дура. Целый Мишленовский Шеф не на кухне, вероятно, придет вечером. До вечера нужно продержаться, чтобы не выгнали.
— Вы же понимаете, что у меня тут не училище? – Гибрид морщит лоб и мрачнеет, потом, наконец, придумывает, как от меня избавиться, и сначала отправляет меня переодеваться, а потом вручает мне стопку листов бумаги формата А4.
«Вот бумага, вот ручка, вот ваши восемь холодильников. Их нужно инвентаризовать, через два часа я жду результат». Списки я сдаю на двух языках, русском и английском, потому что еще понятия не имею, что такое инвентаризация, но уже имею понятие, что шефов в этом ресторане как грязи, и говорят они между собой исключительно через переводчика Дашу, про которую еще пойдет речь в этом повествовании.
Гибрид получает список и моментально становится в три раза морщинистее и в четыре раза мрачнее.
— Это чё?
«Инвентаризация, вы просили», отвечаю я и жмусь поближе к Целому Мишленовскому Шефу, который пришел на кухню, пока я копалась в холодильниках.
— Вы шпион! Вы за рецептами пришли! Вы откуда все продукты знаете? Это невозможно!
Целый Мишленовский Шеф пахнет перегаром, разворачивающаяся драма его не интересует. «Я вас на чистую воду выведу, у меня связи в индустрии», бросает Гибрид и уходит в туман с результатами инвентаризации.
Для меня же результаты этой инвентаризации такие, что я остаюсь на первый в своей жизни вечерний сервис, где меня уже ждет мой новый напарник, свидетель моего будущего позора и моего же заляпанного зеленым соусом кителя повар холодного цеха Гриша Чунихин.
❤83👍28😁13
#кабакдваконя
— Мне кажется, ты паникуешь. Вид у тебя такой.
«Нет-нет, все нормально, все в полном порядке», говорю я и в ужасе смотрю на маленькую черную пищащую машинку, которая выплевывает маленькие черно-белые бумажки десятками.
— Да ладно, — говорит Гришенька, — я сам в чеках постоянно путаюсь.
Если бы не Гриша, не петь мне песнь дыма и кетчупа, и уж точно не мечтать о своем ресторане. Прямо там и закончилась бы, не начавшись, моя карьера повара. Гришенька, впрочем, вид имел лихой и немного придурковатый — примерно какими-то такими я и представляла себе профессиональных поваров, поэтому с ним было спокойно; терпеливо показал мне станцию холодного цеха, зачем-то спросил, читала ли я Modernist Cuisine.
Я-то, конечно, читала, я вообще много чего читала, но толку от всей этой макулатуры, когда ты мечешься по станции в пятницу вечером весь в соусе зеленая богиня п/ф, а принтер выплевывает тебе в рожу новые и новые чеки, ровно ноль.
Чеками нас в тот день завалило знатно. Целый Мишленовский Шеф стоял на раздаче и крайне политкорректно комментировал мои кошмарные попытки воспроизвести те самые блюда, за которыми пришел полный зал:
— Поменьше сибулета в следующий раз, да?
— Постарайся в следующий раз сделать высокий красивый салат, да?
— Не пойдет, тарелка грязная. Протри и выставляй на раздачу, да? Чудненько!
В конце сервиса Целый Мишленовский Шеф меня не уволил: наоборот, посадил в зал и сказал, что такие люди нужны ресторану. Правда, конечно, была в том, что ресторану нужны были любые люди — текучка была бешеной, но кого это волнует, когда тебя только что не выгнали из ресторана, в который утром взяли?
По дороге домой открываю книгу, в которой один журналист рассказывает о том, как сначала сошел с ума и пошел работать на кухню в моем возрасте, а потом решил узнать больше о мясе, окончательно съехал с катушек и полетел в Италию, где встретил великого мясника Дарио Чеккини. Книгу я прочитала уже несколько раз, но все равно читаю ее вновь и вновь каждый день.
Потому что если ты пришел помощником повара на кухню в 28 лет, и в мире есть идиот, который сделал так же, читать об его злоключениях как минимум весело.
— Мне кажется, ты паникуешь. Вид у тебя такой.
«Нет-нет, все нормально, все в полном порядке», говорю я и в ужасе смотрю на маленькую черную пищащую машинку, которая выплевывает маленькие черно-белые бумажки десятками.
— Да ладно, — говорит Гришенька, — я сам в чеках постоянно путаюсь.
Если бы не Гриша, не петь мне песнь дыма и кетчупа, и уж точно не мечтать о своем ресторане. Прямо там и закончилась бы, не начавшись, моя карьера повара. Гришенька, впрочем, вид имел лихой и немного придурковатый — примерно какими-то такими я и представляла себе профессиональных поваров, поэтому с ним было спокойно; терпеливо показал мне станцию холодного цеха, зачем-то спросил, читала ли я Modernist Cuisine.
Я-то, конечно, читала, я вообще много чего читала, но толку от всей этой макулатуры, когда ты мечешься по станции в пятницу вечером весь в соусе зеленая богиня п/ф, а принтер выплевывает тебе в рожу новые и новые чеки, ровно ноль.
Чеками нас в тот день завалило знатно. Целый Мишленовский Шеф стоял на раздаче и крайне политкорректно комментировал мои кошмарные попытки воспроизвести те самые блюда, за которыми пришел полный зал:
— Поменьше сибулета в следующий раз, да?
— Постарайся в следующий раз сделать высокий красивый салат, да?
— Не пойдет, тарелка грязная. Протри и выставляй на раздачу, да? Чудненько!
В конце сервиса Целый Мишленовский Шеф меня не уволил: наоборот, посадил в зал и сказал, что такие люди нужны ресторану. Правда, конечно, была в том, что ресторану нужны были любые люди — текучка была бешеной, но кого это волнует, когда тебя только что не выгнали из ресторана, в который утром взяли?
По дороге домой открываю книгу, в которой один журналист рассказывает о том, как сначала сошел с ума и пошел работать на кухню в моем возрасте, а потом решил узнать больше о мясе, окончательно съехал с катушек и полетел в Италию, где встретил великого мясника Дарио Чеккини. Книгу я прочитала уже несколько раз, но все равно читаю ее вновь и вновь каждый день.
Потому что если ты пришел помощником повара на кухню в 28 лет, и в мире есть идиот, который сделал так же, читать об его злоключениях как минимум весело.
🔥82❤29👍22
#кабакдваконя
В какой-то момент ресторану явился Иисус. Иисус работал в горячем цеху.
Как мессию звали на самом деле, никто не знал. Целый Мишленовский Шеф окрестил его Иисусом из-за сандалий: потертые кожаные тапки, владелец которых был, очевидно, бессмертен, потому и плевал на технику безопасности, великолепно сочетались с белыми носками. Бог фритюра не боялся ожогов, бог фритюра был модником.
Потом Иисус ушел. Когда Целый Мишленовский Шеф спросил, где Иисус, мы сказали, что он покинул здание. Целый Мишленовский Шеф почесал небритый подбородок, тоже куда-то ушел и через какое-то время вернулся с другим поваром, которого поставил на фритюр и назвал Элвисом.
В какой-то момент ресторану явился Иисус. Иисус работал в горячем цеху.
Как мессию звали на самом деле, никто не знал. Целый Мишленовский Шеф окрестил его Иисусом из-за сандалий: потертые кожаные тапки, владелец которых был, очевидно, бессмертен, потому и плевал на технику безопасности, великолепно сочетались с белыми носками. Бог фритюра не боялся ожогов, бог фритюра был модником.
Потом Иисус ушел. Когда Целый Мишленовский Шеф спросил, где Иисус, мы сказали, что он покинул здание. Целый Мишленовский Шеф почесал небритый подбородок, тоже куда-то ушел и через какое-то время вернулся с другим поваром, которого поставил на фритюр и назвал Элвисом.
🔥44😁12👍11❤9
#кабакдваконя
Маленькая милая деталь про Целого Мишленовского Шефа из этой истории, про которую я совершенно забыла и вспомнила только благодаря официанту Роме, который также работал в кабаке «Два Коня».
Когда гости просили детское меню, Целый Мишленовский Шеф требовал, чтобы заказывали по основному, а когда после этого неминуемо пробивали котлетку и картофельное пюре — Целый Мишленовский Шеф включал злюку и орал (вы уже поняли, что орал он всегда, когда не молчал):
—Tell the children to suck my dick!
Маленькая милая деталь про Целого Мишленовского Шефа из этой истории, про которую я совершенно забыла и вспомнила только благодаря официанту Роме, который также работал в кабаке «Два Коня».
Когда гости просили детское меню, Целый Мишленовский Шеф требовал, чтобы заказывали по основному, а когда после этого неминуемо пробивали котлетку и картофельное пюре — Целый Мишленовский Шеф включал злюку и орал (вы уже поняли, что орал он всегда, когда не молчал):
—Tell the children to suck my dick!
😁61😱18👍6🥰4❤1
#кабакдваконя
История про новую девушку Гришеньки настолько же смешна, насколько отвратительна, поэтому сразу приношу извинения за то, что она заденет чьи-то чувства (история, а не новая девушка Гришеньки). А она, я вас уверяю, заденет.
В общем, через три дня после блистательного начала моей поварской карьеры у Гришеньки сломался палец. История эта к моменту, когда Гриша через три недели пришел занести больничный, обросла подробностями и имела статус легендарной. Звучит она так: Гришенька несет вниз по лестнице винный холодильник (огромный гроб килограммов так сто пятьдесят весом), у холодильника отходит дверь, а у Гришеньки отходит палец и повисает на коже. Все паникуют, Гришенька уезжает на скорой, занавес.
Очевидно, что после такого хоррора возвращение Гришеньки в кабак «Два Коня» по эпичности было примерно как вход господень в Иерусалим. Если бы у нас были пальмовые ветви, мы бы бросали их под ноги Мученику За Грехи Менеджмента.
Целый Мишленовский Шеф выходит к великомученику Григорию. «Как рука, Гриша?» «Хорошо, шеф», отвечает Гриша.
О всей отвратительности этой истории Гриша, как недавно выяснилось, все эти годы вообще не подозревал: оказалось, что по-английски он тогда не очень хорошо понимал. Зато понимала я.
«Чудненько. Гришенька, скажи, а как ты теперь… дрочишь? — Целый Мишленовский Шеф делает несколько движений левой рукой туда-обратно. — Это ведь как новая девушка, правда?»
История про новую девушку Гришеньки настолько же смешна, насколько отвратительна, поэтому сразу приношу извинения за то, что она заденет чьи-то чувства (история, а не новая девушка Гришеньки). А она, я вас уверяю, заденет.
В общем, через три дня после блистательного начала моей поварской карьеры у Гришеньки сломался палец. История эта к моменту, когда Гриша через три недели пришел занести больничный, обросла подробностями и имела статус легендарной. Звучит она так: Гришенька несет вниз по лестнице винный холодильник (огромный гроб килограммов так сто пятьдесят весом), у холодильника отходит дверь, а у Гришеньки отходит палец и повисает на коже. Все паникуют, Гришенька уезжает на скорой, занавес.
Очевидно, что после такого хоррора возвращение Гришеньки в кабак «Два Коня» по эпичности было примерно как вход господень в Иерусалим. Если бы у нас были пальмовые ветви, мы бы бросали их под ноги Мученику За Грехи Менеджмента.
Целый Мишленовский Шеф выходит к великомученику Григорию. «Как рука, Гриша?» «Хорошо, шеф», отвечает Гриша.
О всей отвратительности этой истории Гриша, как недавно выяснилось, все эти годы вообще не подозревал: оказалось, что по-английски он тогда не очень хорошо понимал. Зато понимала я.
«Чудненько. Гришенька, скажи, а как ты теперь… дрочишь? — Целый Мишленовский Шеф делает несколько движений левой рукой туда-обратно. — Это ведь как новая девушка, правда?»
😁62😱17👍12🔥8🥰2❤1
#кабакдваконя
Целый Мишленовский Шеф очень любит новые слова. Скажи ему какое-то новое слово — и он будет повторять его сотни раз, если слово ему понравится (до момента, когда окончательно задолбает этим словом абсолютно весь персонал ресторана). Официанты во главе с Толей Райляном запланировали нападение на Целого Мишленовского Шефа заранее и в момент, когда я подняла голову от ящика кумкватов («разрежешь пополам каждый, семечки вытащишь все до единого, сами семечки не выбрасывай — это источник пектина»), все самое страшное уже произошло.
Из плотного круга официантов на весь ресторан разносились восторженные матерные вопли.
«Блья буду, нье забуду! Блья буду, нье забуду!»
«Шеф, это очень нецензурное выражение!»
«Нецензурное? Чудненько! Блья буду, нье забуду! БЛЬЯ БУДУ, НЬЕ ЗАБУДУ!»
Целый Мишленовский Шеф очень любит новые слова. Скажи ему какое-то новое слово — и он будет повторять его сотни раз, если слово ему понравится (до момента, когда окончательно задолбает этим словом абсолютно весь персонал ресторана). Официанты во главе с Толей Райляном запланировали нападение на Целого Мишленовского Шефа заранее и в момент, когда я подняла голову от ящика кумкватов («разрежешь пополам каждый, семечки вытащишь все до единого, сами семечки не выбрасывай — это источник пектина»), все самое страшное уже произошло.
Из плотного круга официантов на весь ресторан разносились восторженные матерные вопли.
«Блья буду, нье забуду! Блья буду, нье забуду!»
«Шеф, это очень нецензурное выражение!»
«Нецензурное? Чудненько! Блья буду, нье забуду! БЛЬЯ БУДУ, НЬЕ ЗАБУДУ!»
😁66👍9😱2❤1
#кабакдваконя
Альфия, моя очень миниатюрная напарница по холодному цеху, аккуратно, чтобы никто не видел, заглядывает в мусорное ведро: выбросила упаковку от йогурта, а дату не посмотрела.
«Альфия, — спрашивает Паша, бессменный грильщик в черном кителе, — что ты ищешь в мусорном ведре, завтрак?».
Двое на гриле ржут, как кони.
У Альфии, видите ли, с мусорным ведром есть некоторая история отношений. Мусорное ведро, оно же в обиходе любого ресторана — гарбич, всегда притягивает к себе что-то интересное. К гарбичу притягиваются исключительно полезные штуки: термометры, экономки, таймеры и другие очень маленькие, но крайне нужные вещи. Их, в отличие от еды, можно помыть и использовать после.
Гарбич в холодном цеху этого ресторана вообще был центром притяжения: во-первых, он стоял прямо посередине цеха (Паша, когда стал су-шефом, обещал очень солидную премию тому, кто придумает, куда деть этот гарбич, и в итоге придумал сам, но премию себе не выплатил, по поводу чего над ним обычно издевается каждый, кто эту историю слышит). Во-вторых, гарбич был поистине гигантский. Необъятный. Гарбичу этому подошла бы карьера уличного мусорного бака, но никак не помойного ведра в цеху, где работают две крошечные девочки.
Так вот, если в гарбич падает еда, обычно с ней прощаются. Но не в том случае, когда это трюфель за триста баксов.
Галя и Альфия зачищают станцию бумажными салфетками, после чего обнаруживают отсутствие огромного белого трюфеля. «Галя, прикрой меня», — пищит Альфия и изо всех своих крошечных сил бросается в гарбич с головой. В силу необъятности гарбича, фигурирующего в этой истории, этот дайв в мусорку однозначно можно отнести к категории не рекреационных, но технических: салфетки летят направо и налево, десятки, сотни салфеток, пока из гарбича не появляется сначала рука с большим комом бумаги, зажатом в ней, а потом кудрявая голова Альфии.
Галя смотрит на гнусные рожи всей кухни (половина поваров в этот момент складывается пополам от смеха, работа стоит, все ждут счастливого конца охоты за трюфелем), и ее выражение лица в этот момент можно отнести к категории «оставь надежду, всяк в холодный цех входящий».
— Ну блять, Альфия!
Альфия, моя очень миниатюрная напарница по холодному цеху, аккуратно, чтобы никто не видел, заглядывает в мусорное ведро: выбросила упаковку от йогурта, а дату не посмотрела.
«Альфия, — спрашивает Паша, бессменный грильщик в черном кителе, — что ты ищешь в мусорном ведре, завтрак?».
Двое на гриле ржут, как кони.
У Альфии, видите ли, с мусорным ведром есть некоторая история отношений. Мусорное ведро, оно же в обиходе любого ресторана — гарбич, всегда притягивает к себе что-то интересное. К гарбичу притягиваются исключительно полезные штуки: термометры, экономки, таймеры и другие очень маленькие, но крайне нужные вещи. Их, в отличие от еды, можно помыть и использовать после.
Гарбич в холодном цеху этого ресторана вообще был центром притяжения: во-первых, он стоял прямо посередине цеха (Паша, когда стал су-шефом, обещал очень солидную премию тому, кто придумает, куда деть этот гарбич, и в итоге придумал сам, но премию себе не выплатил, по поводу чего над ним обычно издевается каждый, кто эту историю слышит). Во-вторых, гарбич был поистине гигантский. Необъятный. Гарбичу этому подошла бы карьера уличного мусорного бака, но никак не помойного ведра в цеху, где работают две крошечные девочки.
Так вот, если в гарбич падает еда, обычно с ней прощаются. Но не в том случае, когда это трюфель за триста баксов.
Галя и Альфия зачищают станцию бумажными салфетками, после чего обнаруживают отсутствие огромного белого трюфеля. «Галя, прикрой меня», — пищит Альфия и изо всех своих крошечных сил бросается в гарбич с головой. В силу необъятности гарбича, фигурирующего в этой истории, этот дайв в мусорку однозначно можно отнести к категории не рекреационных, но технических: салфетки летят направо и налево, десятки, сотни салфеток, пока из гарбича не появляется сначала рука с большим комом бумаги, зажатом в ней, а потом кудрявая голова Альфии.
Галя смотрит на гнусные рожи всей кухни (половина поваров в этот момент складывается пополам от смеха, работа стоит, все ждут счастливого конца охоты за трюфелем), и ее выражение лица в этот момент можно отнести к категории «оставь надежду, всяк в холодный цех входящий».
— Ну блять, Альфия!
😁71👍14
#кабакдваконя
Целый Мишленовский Шеф больше никогда не приедет: у него конфликт с руководством.
Гришенька уходит, как и его друг Жёлтый, мой второй закадычный дружбан после Гришеньки. Когда Гришенька закончит учебу (это будет через два месяца), он пойдет работать либо на большой круизный корабль, либо в огромную корпорацию пищевым технологом. В любом случае, его ждут великие дела.
Ненавижу прощаться с людьми. Это примерно как когда на MasterChef выгоняют твоих друзей: вот вы вместе чистили лук, а вот уже ты один стоишь с фартуком, а твоему только что образовавшемуся другу, с которым, оказывается, у вас так много общего, фартука не дали, и жизнь раскидывает вас порознь. При этом с новыми друзьями с телешоу ты потом еще встретишься, потому что жизнь на телешоу не кончается; а вот работы в этом ресторане с этими людьми больше не будет.
Все хорошее когда-то кончается, к сожалению. И иногда бывает так, что что-то должно исчезнуть, чтобы появилось что-то новое.
Появилось свободное место в горячем цеху, появился большой шкафчик в раздевалке, куда я могу наконец запихнуть свои ножи, и появился новый шеф, Саша. Саша высокий, бородатый и харизматичный, у него крайне проницательный взгляд. Саша меня терпеть не может, он мне тоже не нравится, но мне кажется, что у него есть как минимум пара хитрых трюков в рукаве.
Которым я тоже могу научиться.
Целый Мишленовский Шеф больше никогда не приедет: у него конфликт с руководством.
Гришенька уходит, как и его друг Жёлтый, мой второй закадычный дружбан после Гришеньки. Когда Гришенька закончит учебу (это будет через два месяца), он пойдет работать либо на большой круизный корабль, либо в огромную корпорацию пищевым технологом. В любом случае, его ждут великие дела.
Ненавижу прощаться с людьми. Это примерно как когда на MasterChef выгоняют твоих друзей: вот вы вместе чистили лук, а вот уже ты один стоишь с фартуком, а твоему только что образовавшемуся другу, с которым, оказывается, у вас так много общего, фартука не дали, и жизнь раскидывает вас порознь. При этом с новыми друзьями с телешоу ты потом еще встретишься, потому что жизнь на телешоу не кончается; а вот работы в этом ресторане с этими людьми больше не будет.
Все хорошее когда-то кончается, к сожалению. И иногда бывает так, что что-то должно исчезнуть, чтобы появилось что-то новое.
Появилось свободное место в горячем цеху, появился большой шкафчик в раздевалке, куда я могу наконец запихнуть свои ножи, и появился новый шеф, Саша. Саша высокий, бородатый и харизматичный, у него крайне проницательный взгляд. Саша меня терпеть не может, он мне тоже не нравится, но мне кажется, что у него есть как минимум пара хитрых трюков в рукаве.
Которым я тоже могу научиться.
👍52❤18😱1
#кабакдваконя
Шеф Саша не дает мне смены на кухне, а я применяю к нему уже упоминавшийся подход «нас в дверь, а мы в окно» — звоню каждый день по утрам и спрашиваю одно и то же:
— Саша, здравствуйте, а когда у меня следующая смена? Сегодня нет, да? А завтра тоже нет? Ну послезавтра, наверное, есть? Ну хорошо, я позвоню тогда завтра.
Через какое-то время таких издевательств шеф Саша понимает, что мне проще дать, чем отказать, и отправляет меня не куда-то, а в горячку — причем к самому вредному и противному сотруднику. Сотрудника шеф Саша притащил с собой из митбольной, сотрудник такой же повар, как и я (то есть взрослый и с опытом на кухне без году неделя), сексист и зверюга. В общем, все указывало на то, что Саша решил либо создать на станции гарниров самую мерзкую команду мечты в радиусе пяти километров, либо по-быстрому от меня избавиться.
Крыса так просто не уйдет, крыса хочет работать на кухне.
Иван Грозный воистину ужасен: у него, помимо всего вышеописанного, страсть к микроменеджменту и обсессивно-компульсивное расстройство. Еще Грозный считает, что женщины не чувствуют продукты и не умеют работать в горячке. В общем, через пару часов Грозный разрешает мне пользоваться фритюром (маленький шаг для Грозного, большой для человечества), я ношу Грозному ложки и мою цех — и выпрашиваю в какой-то момент возможность поработать на сковородках.
«Кто этих гребешков готовил?» — рычит Грозный. «Ну, я», говорю и смотрю на Грозного с опаской. «Ну все, дримтим», ворчит Грозный.
Так я осталась работать на гарнирах, где в скором времени мне предоставилась возможность в полной мере ощутить, в какой блудняк я ввязалась, когда открыла дверь этого ресторана.
Шеф Саша не дает мне смены на кухне, а я применяю к нему уже упоминавшийся подход «нас в дверь, а мы в окно» — звоню каждый день по утрам и спрашиваю одно и то же:
— Саша, здравствуйте, а когда у меня следующая смена? Сегодня нет, да? А завтра тоже нет? Ну послезавтра, наверное, есть? Ну хорошо, я позвоню тогда завтра.
Через какое-то время таких издевательств шеф Саша понимает, что мне проще дать, чем отказать, и отправляет меня не куда-то, а в горячку — причем к самому вредному и противному сотруднику. Сотрудника шеф Саша притащил с собой из митбольной, сотрудник такой же повар, как и я (то есть взрослый и с опытом на кухне без году неделя), сексист и зверюга. В общем, все указывало на то, что Саша решил либо создать на станции гарниров самую мерзкую команду мечты в радиусе пяти километров, либо по-быстрому от меня избавиться.
Крыса так просто не уйдет, крыса хочет работать на кухне.
Иван Грозный воистину ужасен: у него, помимо всего вышеописанного, страсть к микроменеджменту и обсессивно-компульсивное расстройство. Еще Грозный считает, что женщины не чувствуют продукты и не умеют работать в горячке. В общем, через пару часов Грозный разрешает мне пользоваться фритюром (маленький шаг для Грозного, большой для человечества), я ношу Грозному ложки и мою цех — и выпрашиваю в какой-то момент возможность поработать на сковородках.
«Кто этих гребешков готовил?» — рычит Грозный. «Ну, я», говорю и смотрю на Грозного с опаской. «Ну все, дримтим», ворчит Грозный.
Так я осталась работать на гарнирах, где в скором времени мне предоставилась возможность в полной мере ощутить, в какой блудняк я ввязалась, когда открыла дверь этого ресторана.
❤82👍25😱6🔥5🥰2
#кабакдваконя
Техник опять забухал.
Техник на нашей кухне был гостем нечастым: в должности он числился, но по факту дух бутылки звал его к себе чаще, чем кухонные боги — к нам на кухню. Вот и в этот раз не было его уже недели полторы — так и вышло, что все веселье он пропустил.
А веселье было такое: день, когда у ресторана был назначен корпоратив, традиционно вышел солнечный — то есть кабак «Два Коня» весь день был забит гостями наглухо. И как-то так получилось, что именно в этот день на станции гарниров случились все тридцать три несчастья сразу.
Сначала сломалась раковина. Всегда говорю, что тот, кто в кабаке «Два Коня» работал, умеет чинить абсолютно все с помощью тряпки, стрейч-пленки и такой-то матери — так вот, это был тот самый первый (но далеко не последний) случай применения этого ремонтного набора. Потом, поскольку из того места, где у раковины когда-то была труба, от души лилась вода, забился крошечный слив в полу (гарантирую вам, что шеф Саша, который сейчас это читает, на этом моменте выругался про себя и процедил под нос свою любимую фразу «кухню проектировали дебилы»). Наконец, из потолка также начала уютно покапывать вода — естественно, прямо во фритюр.
Теперь представьте себе, что вы стоите посреди кухни ресторана. Стоите вы на стопке картонных коробок, потому что под ногами задорно журчит ручеек из раковины, утекая куда угодно, только не в слив. Из фритюра брызжет раскаленное масло и поднимается пар. В ресторане полная посадка.
Работа мечты, не так ли?
Холодный цех с Галей и Альфией в нем заблокирован кухонным катаклизмом, но эти девочки просто так не сдаются: су-шеф Серёга орет «кухня стоп, кроме холодного цеха», и все заказы валятся именно туда. Я каким-то чудом выбираюсь через реки и вулканы в сторону раздачи и помогаю Серёге раскидать крайне потную запару (никогда не забуду эту сауну с парами фритюрного жира).
В общем, неудивительно, что после окончания сервиса мы все солидно нахерачились.
Техник опять забухал.
Техник на нашей кухне был гостем нечастым: в должности он числился, но по факту дух бутылки звал его к себе чаще, чем кухонные боги — к нам на кухню. Вот и в этот раз не было его уже недели полторы — так и вышло, что все веселье он пропустил.
А веселье было такое: день, когда у ресторана был назначен корпоратив, традиционно вышел солнечный — то есть кабак «Два Коня» весь день был забит гостями наглухо. И как-то так получилось, что именно в этот день на станции гарниров случились все тридцать три несчастья сразу.
Сначала сломалась раковина. Всегда говорю, что тот, кто в кабаке «Два Коня» работал, умеет чинить абсолютно все с помощью тряпки, стрейч-пленки и такой-то матери — так вот, это был тот самый первый (но далеко не последний) случай применения этого ремонтного набора. Потом, поскольку из того места, где у раковины когда-то была труба, от души лилась вода, забился крошечный слив в полу (гарантирую вам, что шеф Саша, который сейчас это читает, на этом моменте выругался про себя и процедил под нос свою любимую фразу «кухню проектировали дебилы»). Наконец, из потолка также начала уютно покапывать вода — естественно, прямо во фритюр.
Теперь представьте себе, что вы стоите посреди кухни ресторана. Стоите вы на стопке картонных коробок, потому что под ногами задорно журчит ручеек из раковины, утекая куда угодно, только не в слив. Из фритюра брызжет раскаленное масло и поднимается пар. В ресторане полная посадка.
Работа мечты, не так ли?
Холодный цех с Галей и Альфией в нем заблокирован кухонным катаклизмом, но эти девочки просто так не сдаются: су-шеф Серёга орет «кухня стоп, кроме холодного цеха», и все заказы валятся именно туда. Я каким-то чудом выбираюсь через реки и вулканы в сторону раздачи и помогаю Серёге раскидать крайне потную запару (никогда не забуду эту сауну с парами фритюрного жира).
В общем, неудивительно, что после окончания сервиса мы все солидно нахерачились.
👍58🔥23😱8❤3
#кабакдваконя
Команда викингов, покрытая плотным слоем фритюрного жира и пота, открывает дверь в корпоративные чертоги Вальхаллы; викингов встречают бурными аплодисментами.
Невыразимо рыжеволосая управляющая тут же заливает в меня бокал вина; пиво, вино и водка льются рекой; су-шеф Серёга уже опрокинул несколько шотов и пляшет, как в последний раз.
«Шеф, спасибо, что дали мне поработать на раздаче сегодня».
Шеф Саша смотрит сквозь меня: у него действительно очень проницательный взгляд. «Из всех, с кем я здесь работаю, тебе больше всех надо. Действительно надо. У тебя нет опыта, но это неважно. У тебя получится, я уверен».
«Шеф, я не подведу. Обещаю». Данное однажды слово нужно держать всегда.
Через несколько минут вселенная вокруг меня озаряется ярким светом, выхватывая из темноты зала лица тех людей, с кем мне посчастливилось провести последние несколько месяцев: вот шеф Саша, вот су-шефы Серёга и Паша (тот самый, в черном кителе), вот Альфия из холодного цеха, вот невыразимо рыжеволосая управляющая — а потом схлопывается в большом взрыве, чтобы в мгновение развернуться снова: вот новая я, и вот те самые люди, с которыми я рада делить эту низкооплачиваемую, потную и грязную работу, на которой чувствую себя на своем месте так, как нигде и никогда больше.
Каждый вечер мы все выбираем сгореть дотла в жарком огне кухни, и каждое утро возрождаемся из пепла, как феникс. Это единственный путь вперед. Другой путь — через заднюю дверь ресторана на выход.
Команда викингов, покрытая плотным слоем фритюрного жира и пота, открывает дверь в корпоративные чертоги Вальхаллы; викингов встречают бурными аплодисментами.
Невыразимо рыжеволосая управляющая тут же заливает в меня бокал вина; пиво, вино и водка льются рекой; су-шеф Серёга уже опрокинул несколько шотов и пляшет, как в последний раз.
«Шеф, спасибо, что дали мне поработать на раздаче сегодня».
Шеф Саша смотрит сквозь меня: у него действительно очень проницательный взгляд. «Из всех, с кем я здесь работаю, тебе больше всех надо. Действительно надо. У тебя нет опыта, но это неважно. У тебя получится, я уверен».
«Шеф, я не подведу. Обещаю». Данное однажды слово нужно держать всегда.
Через несколько минут вселенная вокруг меня озаряется ярким светом, выхватывая из темноты зала лица тех людей, с кем мне посчастливилось провести последние несколько месяцев: вот шеф Саша, вот су-шефы Серёга и Паша (тот самый, в черном кителе), вот Альфия из холодного цеха, вот невыразимо рыжеволосая управляющая — а потом схлопывается в большом взрыве, чтобы в мгновение развернуться снова: вот новая я, и вот те самые люди, с которыми я рада делить эту низкооплачиваемую, потную и грязную работу, на которой чувствую себя на своем месте так, как нигде и никогда больше.
Каждый вечер мы все выбираем сгореть дотла в жарком огне кухни, и каждое утро возрождаемся из пепла, как феникс. Это единственный путь вперед. Другой путь — через заднюю дверь ресторана на выход.
🔥105❤21👍12
#кабакдваконя
«Денис здесь, — говорит шеф Саша, — выйдешь к нему?»
Денис — кулинарный консультант MasterChef, человек, который видел меня еще домашним поваром, первый шеф, который пробовал мою еду. Все наши совместные взлеты и падения, горелые овощи и соленые слезы — Денис видел вообще все. Кидаю фартук куда-то в угол, сначала осторожно выглядываю в дверь (шеф Саша придерживает ее открытой для меня), потом шагаю в зал.
Первый раз оказаться в зале во время сервиса ужасно интересно: знаешь номера столов, знаешь, как и кем было сделано то, что едят гости, сколько они ожидали. В этот момент осознаешь, насколько важно приготовить и отдать блюдо идеально — и думаешь о руках, которые это блюдо готовят. Об ужасных, мозолистых, в синяках, с нарисованными крестиками («не забыть!»), в порезах и ожогах руках. Красивых поварских руках. Их руках. Моих руках.
«Ты отлично выглядишь, и форма тебе очень идет», говорит Денис и представляет меня спутнице (Дениса Крупеню, а это был именно он, очень любят женщины).
Стою в этой форме посреди зала, как будто я космонавт, а это мой скафандр, и хорошо мне — хорошо после классно откатанного сервиса, хорошо, что я перестала выживать на кухне и начала наслаждаться процессом. Жизнь на кухне — совсем как еда, которую мы готовим: насыщенная, яркая, незабываемая, солёная, сладкая, горькая, острая и с большим количеством умами. Еда — это продолжение кухонной жизни, отражение тех принципов, по которым мы живем. Еда помнит все — вспомните об этом в следующий раз, когда будете есть в ресторане.
Я киваю своим гостям, желаю хорошего вечера и иду обратно на кухню драить свои восемь холодильников.
«Денис здесь, — говорит шеф Саша, — выйдешь к нему?»
Денис — кулинарный консультант MasterChef, человек, который видел меня еще домашним поваром, первый шеф, который пробовал мою еду. Все наши совместные взлеты и падения, горелые овощи и соленые слезы — Денис видел вообще все. Кидаю фартук куда-то в угол, сначала осторожно выглядываю в дверь (шеф Саша придерживает ее открытой для меня), потом шагаю в зал.
Первый раз оказаться в зале во время сервиса ужасно интересно: знаешь номера столов, знаешь, как и кем было сделано то, что едят гости, сколько они ожидали. В этот момент осознаешь, насколько важно приготовить и отдать блюдо идеально — и думаешь о руках, которые это блюдо готовят. Об ужасных, мозолистых, в синяках, с нарисованными крестиками («не забыть!»), в порезах и ожогах руках. Красивых поварских руках. Их руках. Моих руках.
«Ты отлично выглядишь, и форма тебе очень идет», говорит Денис и представляет меня спутнице (Дениса Крупеню, а это был именно он, очень любят женщины).
Стою в этой форме посреди зала, как будто я космонавт, а это мой скафандр, и хорошо мне — хорошо после классно откатанного сервиса, хорошо, что я перестала выживать на кухне и начала наслаждаться процессом. Жизнь на кухне — совсем как еда, которую мы готовим: насыщенная, яркая, незабываемая, солёная, сладкая, горькая, острая и с большим количеством умами. Еда — это продолжение кухонной жизни, отражение тех принципов, по которым мы живем. Еда помнит все — вспомните об этом в следующий раз, когда будете есть в ресторане.
Я киваю своим гостям, желаю хорошего вечера и иду обратно на кухню драить свои восемь холодильников.
👍47❤37🔥17
#кабакдваконя
«Ты почему так поздно», сквозь сон спрашивает муж.
«Огурцы солила», отвечаю.
Шеф Саша, видимо, решил рискнуть и ставит мне смены не где-то, а на раздаче, там, где кончается карьера повара и начинается карьера су-шефа. Или не начинается, как себя проявишь.
В общем, я себя проявляю как могу: например, солю по ночам огурцы с су-шефом Серёгой. Процесс засолки огурцов очень привязан ко времени — днем огурцы солить не получится. Это не потому, что успех засолки огурцов зависит от фазы луны, а потому, что маринад состоит чуть более, чем полностью, из уксуса и специй. Варить его днем — значит устроить газовую атаку на сотрудников ресторана, и народной любви нам это точно не прибавит. Поэтому ночью, когда все уходят, я и Серёга отправляемся в трудный путь с килограммами специй, литрами уксуса и коробками пупырчатых огурцов осквернять кондитерский цех. Белый и черный перец, корицу, бадьян, семена фенхеля, кориандр и еще кучу всего обжариваем, заливаем уксусом, засыпаем сахар — один моет двадцать пять килограммов огурцов, другой помешивает маринад, оба кашляют. Потом мы заливаем одно другим, засыпаем поверх двадцать пять килограммов льда и уносим три больших гастроемкости 1/1 в холодильник. Если ничего не пролил (что случается крайне редко), на этом этапе (время три часа ночи) можно уже проверить все холодильники и следовать домой.
Счетчик такси, похожий на пульс, прямо во двор и налево. Уксус, огурцы, корица и бадьян тоже являются частью вселенной.
«Ты почему так поздно», сквозь сон спрашивает муж.
«Огурцы солила», отвечаю.
Шеф Саша, видимо, решил рискнуть и ставит мне смены не где-то, а на раздаче, там, где кончается карьера повара и начинается карьера су-шефа. Или не начинается, как себя проявишь.
В общем, я себя проявляю как могу: например, солю по ночам огурцы с су-шефом Серёгой. Процесс засолки огурцов очень привязан ко времени — днем огурцы солить не получится. Это не потому, что успех засолки огурцов зависит от фазы луны, а потому, что маринад состоит чуть более, чем полностью, из уксуса и специй. Варить его днем — значит устроить газовую атаку на сотрудников ресторана, и народной любви нам это точно не прибавит. Поэтому ночью, когда все уходят, я и Серёга отправляемся в трудный путь с килограммами специй, литрами уксуса и коробками пупырчатых огурцов осквернять кондитерский цех. Белый и черный перец, корицу, бадьян, семена фенхеля, кориандр и еще кучу всего обжариваем, заливаем уксусом, засыпаем сахар — один моет двадцать пять килограммов огурцов, другой помешивает маринад, оба кашляют. Потом мы заливаем одно другим, засыпаем поверх двадцать пять килограммов льда и уносим три больших гастроемкости 1/1 в холодильник. Если ничего не пролил (что случается крайне редко), на этом этапе (время три часа ночи) можно уже проверить все холодильники и следовать домой.
Счетчик такси, похожий на пульс, прямо во двор и налево. Уксус, огурцы, корица и бадьян тоже являются частью вселенной.
❤92🔥27👍12🥰5😁4
#кабакдваконя
Галя, теперь уже бригадир гриля, повелительница трех двухметровых мужиков с огромными ручищами, которые иначе, как по имени-отчеству, Галю не называют, стажирует у себя Альфию, теперь уже повара-универсала.
Пятница, чеков очень много, Галю нужно отпустить в девять вечера (некоторое время у нас с Галей и Альфией было негласное соревнование за самую длинную смену, и Галя чаще побеждала в нем, чем нет). Нас конкретно валят, гриль так вообще разрывают на тысячу маленьких стейков, заказы прут и прут.
Галя и Альфия миниатюрные. Настолько миниатюрные, что из-за саламандры (штука с нагревательным элементом сверху, в которой можно сохранять теплыми стейки до отдачи) их не видно. Зато слышно, как они выясняют отношения:
— Галя, иди домой, а?
— Я тебя не брошу!
И стоят, виртуозно откидывают гору стейков в четыре маленькие, но очень умелые руки. Невероятное зрелище.
Много лет спустя, когда кое-кто из героев саги о кабаке «Два Коня» окончательно облысеет, а другая покроется сединой, эта история повторится уже в другом времени, в другом городе и другой стране:
— Я поеду и разберусь, иди домой, а?
— Нет, я с тобой поеду!
И как бы ни было тяжело и сложно, два душнилы (подождите, вы еще узнаете, почему у этих двух героев черный пояс по душноте) оба одновременно вспомнят эту историю и заулыбаются: один в бороду, другая в шарф.
А потом пойдут дальше вдвоем раскидывать эту грёбаную гору стейков.
Галя, теперь уже бригадир гриля, повелительница трех двухметровых мужиков с огромными ручищами, которые иначе, как по имени-отчеству, Галю не называют, стажирует у себя Альфию, теперь уже повара-универсала.
Пятница, чеков очень много, Галю нужно отпустить в девять вечера (некоторое время у нас с Галей и Альфией было негласное соревнование за самую длинную смену, и Галя чаще побеждала в нем, чем нет). Нас конкретно валят, гриль так вообще разрывают на тысячу маленьких стейков, заказы прут и прут.
Галя и Альфия миниатюрные. Настолько миниатюрные, что из-за саламандры (штука с нагревательным элементом сверху, в которой можно сохранять теплыми стейки до отдачи) их не видно. Зато слышно, как они выясняют отношения:
— Галя, иди домой, а?
— Я тебя не брошу!
И стоят, виртуозно откидывают гору стейков в четыре маленькие, но очень умелые руки. Невероятное зрелище.
Много лет спустя, когда кое-кто из героев саги о кабаке «Два Коня» окончательно облысеет, а другая покроется сединой, эта история повторится уже в другом времени, в другом городе и другой стране:
— Я поеду и разберусь, иди домой, а?
— Нет, я с тобой поеду!
И как бы ни было тяжело и сложно, два душнилы (подождите, вы еще узнаете, почему у этих двух героев черный пояс по душноте) оба одновременно вспомнят эту историю и заулыбаются: один в бороду, другая в шарф.
А потом пойдут дальше вдвоем раскидывать эту грёбаную гору стейков.
❤60👍14🔥7🥰5