сегодня ночью
мне приснился сон,
в нём
я сочинял стихи,
которым нет места
днём.
и в голове им было тесно,
они заполнили её объем,
как ядовитый газ.
просачивались в мир
слезами из закрытых глаз.
терзали мою душу поцелуями блудниц,
кадили по ноздрям химозным запахом больниц,
пока я перед кем-то, вроде Бога, падал ниц,
там, в забытьи густом, как химерическая слизь...
я сочинял стихи о том как хочется войны,
о том как все враги мои статически мертвы,
как выпускаю пули жгучей боли в нейросеть –
и эта самоучка стынет в утренней росе.
с жестокостью старухи обозлившейся на жизнь
я будто бы втыкал в электростатику ножи.
любил себя за Это, как собака любит кость,
и я вгрызался в Это, чтобы выпить костный мозг!
сегодня ночью,
в самый её тёмный час,
я выжег матрицу,
ту по которой я всегда печатал.
пустил поэта на запчасти.
когда открыл заплаканные веки,
я понял, что рыдал от счастья.
мне приснился сон,
в нём
я сочинял стихи,
которым нет места
днём.
и в голове им было тесно,
они заполнили её объем,
как ядовитый газ.
просачивались в мир
слезами из закрытых глаз.
терзали мою душу поцелуями блудниц,
кадили по ноздрям химозным запахом больниц,
пока я перед кем-то, вроде Бога, падал ниц,
там, в забытьи густом, как химерическая слизь...
я сочинял стихи о том как хочется войны,
о том как все враги мои статически мертвы,
как выпускаю пули жгучей боли в нейросеть –
и эта самоучка стынет в утренней росе.
с жестокостью старухи обозлившейся на жизнь
я будто бы втыкал в электростатику ножи.
любил себя за Это, как собака любит кость,
и я вгрызался в Это, чтобы выпить костный мозг!
сегодня ночью,
в самый её тёмный час,
я выжег матрицу,
ту по которой я всегда печатал.
пустил поэта на запчасти.
когда открыл заплаканные веки,
я понял, что рыдал от счастья.
собирал себя долго
из параллельных линий –
теперь я – штрих-код,
теперь я не пересекаюсь
с самим собой.
собирал себя долго
из логарифмических спиралей –
теперь я – золотое сечение,
теперь я – аммонит
в музее палеонтологии.
собирал себя долго
из невероятных фракталов.
теперь я – их геометрия,
бесконечный самоповтор.
собирал себя долго –
и, наконец, собрал.
теперь я целый
и всего-то осталось
разобраться.
из параллельных линий –
теперь я – штрих-код,
теперь я не пересекаюсь
с самим собой.
собирал себя долго
из логарифмических спиралей –
теперь я – золотое сечение,
теперь я – аммонит
в музее палеонтологии.
собирал себя долго
из невероятных фракталов.
теперь я – их геометрия,
бесконечный самоповтор.
собирал себя долго –
и, наконец, собрал.
теперь я целый
и всего-то осталось
разобраться.
Спиной к дороге,
Спиной к своему народу,
Спиной к обрыву,
Спиной к открытому рынку,
Спиной к проблемам,
Спиной к дорогой аренде,
Спиной к стене,
Чтобы не встали спиной к спине.
А мы всегда прикроем друг другу спину,
Нам приходится крутиться,
Но с противоположным спином.
Вот ты, игривая, стоишь передо мной с пинцетом,
Где-то в сценарии реакции моей спит Цербер.
Ты ущипнула меня за мочку уха прицельно —
Чем совершенно случайно вдруг запустила процессы.
Ра-распаковка пакетов, за-за-запуск программы,
Корректировка расчётов...
(Полиномиальная аппроксимация кардиограммы)
Но я достаточно грамотный:
Встал спиной к раменной,
Встал спиной к разного рода ценностям.
Ко мне встала спиной моя целостность.
Когда переезжал в Москву,
Ускорение было центростремительным.
Когда я полюбил тебя,
Рифмовка стала делом сомнительным.
Однако сравни теперь:
Я бы встал спиной даже к словесности,
Встал спиной к откосу,
Чтобы привыкать к ответственности.
Встал спиной к непрекращающейся возне,
Но всё хорошо, пока мы стоим спина к спине.
Спиной к своему народу,
Спиной к обрыву,
Спиной к открытому рынку,
Спиной к проблемам,
Спиной к дорогой аренде,
Спиной к стене,
Чтобы не встали спиной к спине.
А мы всегда прикроем друг другу спину,
Нам приходится крутиться,
Но с противоположным спином.
Вот ты, игривая, стоишь передо мной с пинцетом,
Где-то в сценарии реакции моей спит Цербер.
Ты ущипнула меня за мочку уха прицельно —
Чем совершенно случайно вдруг запустила процессы.
Ра-распаковка пакетов, за-за-запуск программы,
Корректировка расчётов...
(Полиномиальная аппроксимация кардиограммы)
Но я достаточно грамотный:
Встал спиной к раменной,
Встал спиной к разного рода ценностям.
Ко мне встала спиной моя целостность.
Когда переезжал в Москву,
Ускорение было центростремительным.
Когда я полюбил тебя,
Рифмовка стала делом сомнительным.
Однако сравни теперь:
Я бы встал спиной даже к словесности,
Встал спиной к откосу,
Чтобы привыкать к ответственности.
Встал спиной к непрекращающейся возне,
Но всё хорошо, пока мы стоим спина к спине.
я открыл дверь
серебро моих ресниц
говорит тебе любить
я сегодня так чист
я закрыл дверь
танцуешь под неоном
в пустоту постели
брошен оголенный провод
каждое слово
что срывается с губ
достигает твоих
ледяных рук
бессонница
я открыл небо
разводным ключём
я от крыл немо
отказался без чувств
уже совершенство
острое лезвие
слово
крови
слово откроет исходник
звуки
тонут
старые в новых
я закрыл ночь
задернул материю штор
танцуй до утра
доступ
точка
я сам задавал
пароль
серебро моих ресниц
говорит тебе любить
я сегодня так чист
я закрыл дверь
танцуешь под неоном
в пустоту постели
брошен оголенный провод
каждое слово
что срывается с губ
достигает твоих
ледяных рук
бессонница
я открыл небо
разводным ключём
я от крыл немо
отказался без чувств
уже совершенство
острое лезвие
слово
крови
слово откроет исходник
звуки
тонут
старые в новых
я закрыл ночь
задернул материю штор
танцуй до утра
доступ
точка
я сам задавал
пароль
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Артемида 2
Времена не меняются –
меняется стек технологий.
Логика будет логикой.
Федеральными налогами
обеспечена война
и миссия Артемида 2.
Цивилизация есть
производная от огня.
Интенсивно горят:
водород в кислороде,
полимер в перхлорате аммония.
Люди в бункере –
зверьё в норах.
Aeterna pugna
pro aliquo meliore.
Огненный дух,
алхимический круг,
нитроглицерин, порох...
Подчинить энергию связей –
выпустить хаос на волю!
Но человечество амбивалентно.
Существует обратный вектор:
с ростом энтропии
возрастает и способность контроля.
Химические элементы
организуются в каждого из нас
в непрерывном движении –
ибо таков исходный код.
И не будет смерти цивилизации без Зиона.
Aeterna stabilitas quamvis explosione.
Наш мир всегда был утопией,
где материи разрешено бесконечно усложнять себя.
Убивай себя и других –
ничего не выйдет.
Мы воскреснем из резервной копии.
Времена не меняются –
меняется стек технологий.
Логика будет логикой.
Федеральными налогами
обеспечена война
и миссия Артемида 2.
Цивилизация есть
производная от огня.
Интенсивно горят:
водород в кислороде,
полимер в перхлорате аммония.
Люди в бункере –
зверьё в норах.
Aeterna pugna
pro aliquo meliore.
Огненный дух,
алхимический круг,
нитроглицерин, порох...
Подчинить энергию связей –
выпустить хаос на волю!
Но человечество амбивалентно.
Существует обратный вектор:
с ростом энтропии
возрастает и способность контроля.
Химические элементы
организуются в каждого из нас
в непрерывном движении –
ибо таков исходный код.
И не будет смерти цивилизации без Зиона.
Aeterna stabilitas quamvis explosione.
Наш мир всегда был утопией,
где материи разрешено бесконечно усложнять себя.
Убивай себя и других –
ничего не выйдет.
Мы воскреснем из резервной копии.
Бог не играет в кости.
Я твой "детерминант",
а ты моя "авось",
и мы прошли насквозь
минного поля вероятности.
Пути Его больны –
так, стало быть, наша судьба,
спелтенная из двух,
есть их диагноз.
Неотвратимая случайность.
Мы на краю распределения,
но всё же в нём.
И даже то, что я искал тебя с огнём
в забытых коридорах института –
было решением системы уравнений
и выполнялось через "sudo".
Я твой "детерминант",
а ты моя "авось",
и мы прошли насквозь
минного поля вероятности.
Пути Его больны –
так, стало быть, наша судьба,
спелтенная из двух,
есть их диагноз.
Неотвратимая случайность.
Мы на краю распределения,
но всё же в нём.
И даже то, что я искал тебя с огнём
в забытых коридорах института –
было решением системы уравнений
и выполнялось через "sudo".
Forwarded from П.П.В. | Поэты Пластмассового Века
А вот и список* участников открытого микрофона 29-го апреля😎
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
Маша Маяковская
Две Полоски
СЫЧ
#include <poetry>
Сафина А.
Нешурик
Поэт Беспалов
Роман Чацкий
Илья Вайт
Ветер17
Зарина Зоркая
Патриция Шафран
Александр Добрягин
Катрин Орлова
Кирилл Лопатин
Юлия Филичева
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
Приходите слушать современную поэзию❤️
*не является порядком выступления на мероприятии
Маша Маяковская
Две Полоски
СЫЧ
#include <poetry>
Сафина А.
Нешурик
Поэт Беспалов
Роман Чацкий
Илья Вайт
Ветер17
Зарина Зоркая
Патриция Шафран
Александр Добрягин
Катрин Орлова
Кирилл Лопатин
Юлия Филичева
Приходите слушать современную поэзию❤️
P.S. Если ты не увидел свое имя в списке участников, не расстраивайся ждем твою заявку в следующий раз🥹
*не является порядком выступления на мероприятии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
небо разрывает на части.
я дышу
снегом мокрым и частым.
в белый список на расстрел
её имя впечатал,
но зима не прощается.
нет выхода из цуцванга.
снега хлопья прилетают с фланга.
океан нависает над городом,
и высотки вырастают из него,
как танкеры.
небо распалось...
небо разрыдалось на части.
побег через весну к лету
успехом не увенчался.
на дороге каша.
кто-то разбился на карше –
работает эвакуатор.
но эклиптика уже пересекла
небесный экватор.
я дышу
снегом мокрым и частым.
в белый список на расстрел
её имя впечатал,
но зима не прощается.
нет выхода из цуцванга.
снега хлопья прилетают с фланга.
океан нависает над городом,
и высотки вырастают из него,
как танкеры.
небо распалось...
небо разрыдалось на части.
побег через весну к лету
успехом не увенчался.
на дороге каша.
кто-то разбился на карше –
работает эвакуатор.
но эклиптика уже пересекла
небесный экватор.
РЕВЕРС–УТОПИЯ
Дискретность устремляется к аналоговой точности,
И всем нужны большие вычислительные мощности.
Война за дата-центры и EUV-литографию,
А углеводороды – пусть копают на окраинах.
Им вечный потолок – небо, копчёное централями.
Холодный синтез запускает квазицеребральные
Системы, сотворённые по образу-подобию.
Разумный человек уже убил в себе утопию.
И Он же её создал – значит всё санкционировал.
Все атомы, по сути, изначально были мирными.
Да! Он их сделал взрывами на выжженной пустыне.
Блага цивилизации не палят холостыми.
Из глубины программы, из больных конфигураций –
Выводится безумие владыки информации,
А в воздух подымается мазутное зловоние...
Разумный человек оскалил зубы из циркония.
Дискретность устремляется к аналоговой точности,
И всем нужны большие вычислительные мощности.
Война за дата-центры и EUV-литографию,
А углеводороды – пусть копают на окраинах.
Им вечный потолок – небо, копчёное централями.
Холодный синтез запускает квазицеребральные
Системы, сотворённые по образу-подобию.
Разумный человек уже убил в себе утопию.
И Он же её создал – значит всё санкционировал.
Все атомы, по сути, изначально были мирными.
Да! Он их сделал взрывами на выжженной пустыне.
Блага цивилизации не палят холостыми.
Из глубины программы, из больных конфигураций –
Выводится безумие владыки информации,
А в воздух подымается мазутное зловоние...
Разумный человек оскалил зубы из циркония.
Forwarded from П.П.В. | Поэты Пластмассового Века
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Тема: Окно
я открыл окно
монитор рябит
зашумел
системный
блок
матрица щерится
битыми пикселями
я веду мышью
и окно движется
внутри
вся
реальность
через окно
искры
глаза – миксеры
окно на рабочем столе
за ним не поют птицы
я бы разбил его
на осколки
но меня бы
раньше
закрыли
окна – мои крылья
Автор: Андрей
#ппв_микрофон
я открыл окно
монитор рябит
зашумел
системный
блок
матрица щерится
битыми пикселями
я веду мышью
и окно движется
внутри
вся
реальность
через окно
искры
глаза – миксеры
окно на рабочем столе
за ним не поют птицы
я бы разбил его
на осколки
но меня бы
раньше
закрыли
окна – мои крылья
Автор: Андрей
#ппв_микрофон
ПЯТЬ МИНУТ ДО МЕТРО
Теснота вагона обнимает тело школьника,
Лезет под платье девушки с красными волосами,
Просачивается сквозь ноздри в моё сознание...
Метро так вызывает приступы метромании.
И я всё сочиняю, разгоняя по веткам яд,
Как убивает вас моя Москва-метрополия,
Что видел города, где снаружи, как под землёй...
Вам дали глаза богов, называемые слепотой.
Вагон. скрежет. воздух вырывают из глотки,
Он даже не доходит до лёгких...
Мне так неловко занимать своё место,
Хотя мой путь и далекий,
Я уступаю его вам бесполезным!
У дверей стою до конечной,
Каждый раз меня толкают – это здешняя нежность.
Я готов расцеловать каждый поручень, кресло,
Каждого пассажира и особенно местных.
Это так романтично! ровно так же и мерзко.
Наконец, моя станция – выпал на мрамор.
Моё тело топтали, спрятав очи в экранах,
А потом шинковали его на эскалаторе,
Пока кровь заливала барельефы и статуи...
Собрав последние силы, я заказал себе гроб
И выбрал чёткое место "пять минут до метро"
Теснота вагона обнимает тело школьника,
Лезет под платье девушки с красными волосами,
Просачивается сквозь ноздри в моё сознание...
Метро так вызывает приступы метромании.
И я всё сочиняю, разгоняя по веткам яд,
Как убивает вас моя Москва-метрополия,
Что видел города, где снаружи, как под землёй...
Вам дали глаза богов, называемые слепотой.
Вагон. скрежет. воздух вырывают из глотки,
Он даже не доходит до лёгких...
Мне так неловко занимать своё место,
Хотя мой путь и далекий,
Я уступаю его вам бесполезным!
У дверей стою до конечной,
Каждый раз меня толкают – это здешняя нежность.
Я готов расцеловать каждый поручень, кресло,
Каждого пассажира и особенно местных.
Это так романтично! ровно так же и мерзко.
Наконец, моя станция – выпал на мрамор.
Моё тело топтали, спрятав очи в экранах,
А потом шинковали его на эскалаторе,
Пока кровь заливала барельефы и статуи...
Собрав последние силы, я заказал себе гроб
И выбрал чёткое место "пять минут до метро"
ИЗНУТРИ
крадётся чувствами короткими
чересчур уродливый
постоялец черепной коробки –
фантазия запретная.
я незаметно избавляюсь от заметок,
будто от орудия убийства.
всему виной не я, который я –
виновен я, который приступ
поймал внезапно-ожидаемо,
как в доме с привидениями призрак.
раз-раз, приём, как слышно? –
мне отвечает шум
так неразборчиво,
будто написанный арабской вязью
текст на упаковке козинака.
я всё блуждаю в казематах –
очень долгий сон.
в нём я просыпаюсь, засыпаю,
но не выхожу.
я перевернутый на спину жук,
фантазия – подошва сапога.
ей быть запрещено,
и всё же она тут.
слюни тяжело стекают вниз,
как ртуть,
на груди и шее остаётся серебристый путь.
крадётся чувствами глубокими
целиком соломенный
самый жуткий обитатель поля –
электромагнитный голем,
мигрень и срывы,
удары кулаками в стену,
разорванные в бешенстве открытки.
я обнимаю тебя нежно,
как обнимал бы бочку с динамитом.
чем голова моя набита?
я утаил тебя от собственного взгляда,
обрезал кадр.
но где-то в метаданных ты осталась,
радиоактивным цезием в стене.
мы встретимся во сне, во мне...
начертит твой портрет
закоротивший нерв,
и мир проснётся преданный войне.
крадётся чувствами короткими
чересчур уродливый
постоялец черепной коробки –
фантазия запретная.
я незаметно избавляюсь от заметок,
будто от орудия убийства.
всему виной не я, который я –
виновен я, который приступ
поймал внезапно-ожидаемо,
как в доме с привидениями призрак.
раз-раз, приём, как слышно? –
мне отвечает шум
так неразборчиво,
будто написанный арабской вязью
текст на упаковке козинака.
я всё блуждаю в казематах –
очень долгий сон.
в нём я просыпаюсь, засыпаю,
но не выхожу.
я перевернутый на спину жук,
фантазия – подошва сапога.
ей быть запрещено,
и всё же она тут.
слюни тяжело стекают вниз,
как ртуть,
на груди и шее остаётся серебристый путь.
крадётся чувствами глубокими
целиком соломенный
самый жуткий обитатель поля –
электромагнитный голем,
мигрень и срывы,
удары кулаками в стену,
разорванные в бешенстве открытки.
я обнимаю тебя нежно,
как обнимал бы бочку с динамитом.
чем голова моя набита?
я утаил тебя от собственного взгляда,
обрезал кадр.
но где-то в метаданных ты осталась,
радиоактивным цезием в стене.
мы встретимся во сне, во мне...
начертит твой портрет
закоротивший нерв,
и мир проснётся преданный войне.
Forwarded from Гильдия искусства
Это ключевое достоинство текста. У большинства молодых авторов «цифровая» лексика — внешний стиль: кэш, баг, нейросеть, сервер, пиксели — просто маркеры современности. Здесь иначе: техническая терминология становится онтологией текста. Например: «собирал себя долго / из параллельных линий — / теперь я — штрих-код». Это уже не метафора ради эффекта, а модель субъекта: человек становится полноценной системой кодирования. Или, например: «мы воскреснем из резервной копии». Это сильная постгуманистическая формула. Не «душа бессмертна», а само сознание мыслится как recoverable data structure. То есть, автор не украшает текст научпопом — он реально мыслит через инфраструктуру вычисления, хранения, распада, копирования, энтропии.
системы, сотворённые по образу-подобию» — или: «выводится безумие владыки информации». Здесь определённо есть ощущение давления согласных, индустриального гула. Получается, это не просто тексты для привычного чтения глазами — их нужно слышать и слушать, как хороший, отточенный, поставленный рэп.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Forwarded from Гильдия искусства
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Намасте, мой учитель и друг!
Я трансгрессией в горы Тибета
Перенёсся из мраморных будней
Прочь от приторно-жаркого лета,
Будто все одновременно сутры
Имплантировал в тело хирург.
Намасте, мой учитель и друг!
Я не видел тебя эту жизнь,
Ты седой и незрячий старик!
Но твой разум по-прежнему чист.
Приходи на заснеженный пик,
Когда мир обернётся на круг...
Я тебя тогда встречу словами:
"Намасте, мой учитель и друг!"
Автор: Андрей (@Gottmaschine)
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM